Жанр: Электронное издание
KIVIN12
...дать
в общественную столовую, отравился там рыбной котлетой, вернулся назад и сел
строчить бумаги.
Ровно в назначенный час в дверь постучались и вошёл быкообразный молодой
человек. Недавно у меня появилась дурная привычка сравнивать своих
посетителей с какими-нибудь животными. Про себя, конечно. Так вот, Харитонов
Олег чем-то напоминал быка. Чёрная шевелюра, оттопыренные уши, толстая шея
и, возможно, рога. Но это без его супруги сказать я не мог. Несмотря на
молодой возраст, он уже страдал одышкой и постоянно потел.
Когда он сел, я спросил:
- Вы, надеюсь, уже в курсе всего случившегося?
- Да, да.
- Каково будет ваше мнение по поводу этой истории?
- У меня пока нет никакого мнения. Я думал, вы разберётесь в том, что
произошло.
- Это, конечно, мне льстит, но я не могу, побеседовав с потерпевшим, тут
же найти вещи. Кто, кроме вас, знал, что Борзых будет хранить аппаратуру у
себя?
- Никто.
- Совсем?
- Совсем.
- Нет, так не пойдёт. Вы сами не хотите себе помочь. Подумайте, не
спешите.
- Понимаете, я уверен, что никто. Я ж ещё не совсем склеротик.
- Ну хорошо, нет так нет. Ну а Борзых вы доверяте?
- Игоря я почти с детства знаю, в одном дворе росли. Неужели он меня
подставит? Да он сам места не находит, как вы можете такое думать?
- А, к примеру, не вернёт он вам через неделю видики, что тогда?
- Ну, я не знаю. Ущерб понесём, значит. Обидно. Только договор с фирмой
заключили. Чёрт, помещение под склад не могли найти. Знаете, как с этим
сейчас трудно?
- Представляю. Я не понял, а что, Борзых не будет возмещать вам ущерб?
- Да вы знаете, я как-то с ним об этом ещё не говорил, но, наверно,
возместит хоть частично. Да что вы, Игорь - человек. Он и с оформлением
нашим помогал и с деньгами выручал без процентов.
- Понятно. Давайте так договоримся, если вы чего-нибудь вспомните, то
позвоните, хорошо?
- Ладно. Помогите, пожалуйста, я в долгу не останусь.
"Ну вот, опять начинается", - подумал я. По идее, у меня в кабинете уже
вместо Рэмбо должен был бы Рембрандт висеть, причём, подлинник, купленный на
деньги благодарных потерпевших, а сам я не на трамвае разъезжать должен, а
на "Мерсе".
- Спасибо, но меня государство содержит, поэтому лучше налоги платите и
всё о'кей. Я вам позвоню ещё.
Я указал на дверь, дав понять, что аудиенция закончена,
Харитонов ещё раз вытер пот и вышел.
Я задумался. Надо сразу определиться, на что работать - на отказник или
на раскрытие. Это немаловажный вопрос. Кра-жонка готовилась тщательно и на
шару видиков не найдёшь. Где пахнет миллионами, там шара не пройдёт.
Отказать, пожалуй, проще. Накапать чего-нибудь на Харитонова или Борзых,
чтобы в прокуратуре убедились, что всё это туфта, никакой кражи не было, а
они между собой разобраться не могут и впутывают милицию. Пожалуй, так и
сделаю, ну а если зацепочка будет, тогда, может, и аппаратуру найду.
В двери снова постучались. Я вежливо отозвался. В мои хоромы зашла особа
лет двадцати пяти, внимательно осмотрела стены, недовольно фыркнула и, не
спрашивая разрешения, села на стул.
- Вызывали? Я Пирогова Галина.
- Да, да, сеньора, здравствуйте. До начала нашей беседы я хотел бы
предупредить, что она будет носить конфиденциальный характер, без всяких
протоколов и записей. И надеюсь, что она пройдёт в тёплой дружеской
атмосфере.
Галя опять фыркнула. Из манер её было ясно видно, она была интеллигентной
девушкой и в очередях "Куды прё-ё-ёшь?" не кричала. Симпатичное личико со
вздёрнутым носиком, алая полоска губ и длиные распущенные волосы с мягким
завитком. Кто-то мне говорил, что такая причёска называется "Ниагарский
водопад". И вообще, глядя на Галю, я вспоминал верные слова, что ничто так
не красит женщину, как перекись водорода.
- Меня интересует одна ваша подруга - Катя Морозова. Может, помните?
- Ха, ещё бы эту сучку да не помнить, - невзирая на свой интеллигентный
вид, ответила Галя.
Такое начало меня обрадовало. Если лучшая подруга лучшую подругу сучкой
называет, значит, можно рассчитывать на что-нибудь интересное. Всегда
хорошо, когда люди находятся в неприязненных отношениях, для уголовного
розыска, конечно, - такого друг о друге наговорят, заслушаться можно. А
особенно, если каждой стороне поддакивать и выражать искреннее возмущение
действиями другой.
- Чем вызвана такая любовь к названной мною особе?
- Зараза, да у меня всю квартиру из-за неё выставили.
- Интересно, давайте поподробней.
Галя наморщила лобик, а затем почти в точности изложила историю,
случившуюся с Борзых. Не виделись с Катей года три, потом она позвонила,
пригласила в ресторан, мол, нужна пара, есть двое хороших мальчиков. Потом
"Невский", сауна, позднее - возвращение домой и обнаружение обворованной
квартиры. Муж в это время был в море. Как будто кто-то знал. Вынесли
аппаратуру, кожу, золото, посуду. В милицию, конечно, обращались, но
результатов нет.
- Хочу кое-что уточнить, - сказал я, выслушав её историю. - В школе вы
были близкими подругами?
- Не очень. Я поэтому удивилась, когда она мне позвонила.
- Вы её после этой истории видели?
- Да, один раз, случайно. Она поклялась, что не при делах, но я-то знаю -
она и в школе не чиста на руку была. Как пришла в наш класс из интерната,
так кражи начались, то денег, то косметики, то вещичек мелких. Мы её
предупреждали, но сами знаете - не пойман - не вор. А она всё время
отказывалась.
- Когда эта история приключилась?
- Где-то полгода назад.
- Она говорила тогда, чем занимается, кроме хождения по ресторанам? Я
имею в виду учёбу, работу.
- Да вроде, нет. Говорила, кажется, что торгует в ларьке или в шопе
каком-то, но я не помню где.
- Ребяток вы запомнили?
- Да, одного Вадиком звать, второго - Толиком.
- Они исчезали в течение вечера и ночи?
- Нет, вроде. Всё время вместе были.
- Странно. Дверь ключом была открыта?
- Да, и ключи я потом в сумочке нашла, где они и лежали.
- Сауна где была, не помните?
- Кажется, на Гражданке. Там комплекс спортивный.
- Сексуально-спортивный, - как и Борзых, поддел я Галю. - Опишите мне
ребят.
Галя ещё раз фыркнула и назвала приметы. Я старательно записал их в
блокнотик.
- Вадик-Толик не говорили случайно о себе чего-нибудь интересного?
- Да нет. Хотя постойте, Вадик сказал по-пьяни, что скоро на сборы
уезжает. Я так и не поняла на какие. Наверно, военные.
- Или спортивные, - подсказал я. - Ещё вопросик. Имена Наташа и её муж
Серёжа вам ничего не говорят? В контексте нашего разговора о Кате? Возможно,
они имеют притяжение к станции "Владимирская".
Галя вздёрнула носик к потолку.
- Вы знаете, в ресторане на ней платье такое было, оригинальное, всё в
блёстках. Я спросила, где она оторвала, а Катя сказала, что у неё портниха
есть в ателье на "Владимирской". Может, эта и есть?
- Может. Вы перед мужем как-нибудь обставлялись по поводу кражи?
- Конечно. Он у меня ревнивый. Наврала, что ключи на работе спёрли.
- Прекрасно. Больше ничего про Катю не вспомнили?
- Нет, кажется.
- Где она живёт, вы не знаете?
- Где-то в центре.
Я решил закруглиться, потому что не мог длительное время сидеть без дела
в обществе симпатичной женщины.
Галя встала, одёрнула платье, поправила чёлку "Ниагарского водопада" и
шагнула к двери. Вдруг она повернулась и сосредоточенно взглянула на меня.
- Да, вот ещё, но это я вам по большому секрету скажу. Я недавно одну
подругу свою встретила, она тоже Катьку по школе знала. Так вот, мы
посплетничали, и она мне по секрету сказала, что видела Катьку. Знаете где?
В КВД, кожно-венерическом, городском. А потом, когда у врача была, карточку
её на столе увидела. Знаете, что у Катьки было? Хроническая гонорея.
ГЛАВА 3
К сожалению, в отличие от киногероя, с меня никто остальные обязанности
оперуполномоченного, увы, не снимал. Было лето, разгар отпусков, но я уже
свой отгулял. Поэтому приходилось работать за себя и за коллегу. В моём
случае коллегой был Женька Филиппов, который сейчас нежился на тёплом
песочке Анапы, а я обслуживал его территорию. Ну и, конечно, свою. Борзых
жил на территории Женьки. Этого я потом Женечке не прощу. Распустил
преступность у себя на участке и в отпуска свалил. Правда, до того он
перекрывал мой участок, но моя территория спокойная и такого разгула
преступности не наблюдалось.
Да, так вот, к вопросу об обязанностях. Помимо дежурств, количество
которых возросло втрое, рассмотрения материалов и раскрытия преступлений, на
мои хлипкие плечи ложилась и куча других дел, как то поездки на совещания,
участие в различных рейдах, выполнение поручений следователей, постановка на
учёт преступного элемента, профилактика преступлений и прочие малоприятные
заботы. Это ещё не упоминая секретную работу, которая составляла подводную
часть айсберга. Но о ней я рассказывать не буду по той простой причине, что
это "низя", на то она и секретная. Хотя, если бы захотел, то мог бы
порадовать парочкой весёленьких историий.
Так получилось, что сегодня я опять дежурил. Дежурство я совмещал со
слушанием магнитофона и размышлениями о дальнейших планах по материалу
Борзых. Никак не могу привыкнуть к этой фамилии, хотя уже прошло целых два
дня.
Два одинаковых случая - это уже система, можно делать соответствующие
выводы. И плюс хроническая гонорея. Само обладание этой замечательной
болезнью ещё не преступление, но вот награждение ею - уже 115-я статья УК,
то есть маленький, но крючок. А обладать такой болезнью и никого не заражать
просто физически невозможно. При всём своём желании. Найти же заражённых, то
есть потерпевших, если что, не составит труда.
Итак, после завершения моего дежурства, можно и Катюшу навестить. Точнее,
её соседей. Как сказано в том же учебнике криминалистики, одним из этапов
раскрытия преступления является проверка подозреваемого по месту жительства.
Если гражданка Морозова постоянно затапливает соседей водой, к примеру, или
не выключает газ, то соседи отвечают ей взаимностью и могут понарассказывать
о Катюше всяких гадостей. Особенно, если соседки - старушки, не знавшие, что
такое хроническая гонорея.
От приятных размышлений о венерологии меня оторвал дежурный.
- Кирилл, - раздался его металлический голос, - у нас мошенничество,
прими мужика. Он сам в милицию пришёл.
- Давай, гони его ко мне.
Через минуту в кабинет виновато зашёл молодой парень. По его лицу я сразу
понял, что жертвой мошенничества он стал совсем не случайно. Преступники всё
же тоже являются неплохими физиономистами, выбирая из многочисленной толпы
именно того человека, которого нужно.
Парень скромно сел на стул, достал из сумки большую коробку и поставил её
на стол.
- Вот, - произнёс он каким-то потусторонним голосом.
Коробка была из-под фирменного видеомагнитофона. Я открыл крышку и всё
сразу понял. Если бы не искреннее горе парня, я бы рассмеялся. В коробке
вместо видика нагло лежала пара кирпичей, для равновесия по бокам
укреплённая бумагой.
- За сколько взял?
- За двести долларов.
- Так, а курс кирпича сейчас пятнадцать рублей за штуку. Таким образом,
вы погорели на сто девяносто девять баксов и девяносто семь центов. Как
получилось?
- Пошёл в "Электронику". Хотел видик купить. Там дешевле двухсот
пятидесяти не было. Стоял, выбирал, а тут парень подходит, хочешь, говорит,
"Шарп" фирменный за двести уступлю? Деньги, мол, срочно нужны. Я, конечно,
согласился. Всё-таки на пятьдесят долларов дешевле. Поймали машину, приехали
в этот район. Он говорит, посиди в тачке, я за видиком сходку. Я остался.
Через минут пять он спустился вместе с женщиной, женат, наверное. Она в
халате была и тапочках домашних. Сунул мне коробку, сам в машину сел.
Говорит: "Сейчас поедем к тебе, проверим и настроим." Я деньги ему тут же
отдал. Он пересчитал и женщине передал. Потом у неё спрашивает: "Ты дома
через полчаса будешь?" Она говорит, нет, уеду, наверное. Он: "Тогда я за
ключом поднимусь, подожди минуточку." Это он водителю. Потом они вместе с
бабой в подъезд зашли. Я жду двадцать минут, потом десять. Дай, думаю,
схожу. Вошёл в подъезд, а он сквозной. Я назад к машине, коробку раскрыл, а
там вот это. Что делать, а? Я домой боюсь идти. Мы на этот видик два года
копили, даже на еде экономили.
- Парень, ну ты же не от сохи, не из деревни, телек, наверно, смотришь,
газеты читаешь. Книжку про Буратино помнишь? Заройте ваши пять золотых на
поле чудес в стране Дураков. Знаешь, что кидал кругом как грязи и всё равно
попадаешься.
- Ну, кто ж подумать мог, что так обернётся? Он такой интеллигентный был,
про жизнь всё рассказывал.
- Про то, как плавал, но был списан по здоровью и теперь вынужден
продавать своё барахлишко, чтобы купить лекарства?
- А вы его знаете? - с надеждой в голосе спросил парень.
Я вздохнул.
- Я тебе больше скажу - водила тот тоже из их компании. Знаешь, почему?
Он бы уехал, когда ты ушёл в подъезд и видик в машине оставил, если б не с
ними был.
Парень заморгал и посмотрел на меня недоверчивым взглядом.
- А знаешь, почему он с ними работает? Да на тот случай, если они потом
влетят и ты их опознаешь, то водитель этот в грудь себя стучать будет и
кричать, что это вовсе не те. А любые сомнения, как известно, трактуются в
пользу подозреваемых. Водила этот тебе телефончик случайно не оставил?
Парень вдруг вздрогнул, как будто что-то вспомнил, сунул руку в пиджак и
извлёк из кармана клочок бумаги.
- Точно, вот телефон.
- Ну вот. И машина, наверняка, без номеров была.
- Да, кажется.
- Всё старо как мир. Так что вот тебе совет. Когда их поймают, ты ни в
коем случае про этот телефон не упоминай. На одном твоём опознании их,
пожалуй, ещё можно закрыть, но если водитель этот на горизонте возникнет,
тогда труба.
- А что, их поймают?
- Это как повезёт. Не банк, гарантий нет.
- А мне что делать?
- Ну хочешь, на Луну слетай. Домой иди, телек смотри, раз видик
прошляпил.
Я достал бланк заявления, записал его грустную исповедь, потом на
листочке записал адрес, фамилию и протянул ему.
- Слушай внимательно. Вот адрес. Здесь работает отдел по борьбе с
мошенничествами. Поедешь туда завтра, найдёшь Челнокова, скажешь от Ларина,
он тебе фотографии покажет. Там альбомов много с кидалами этими. Может,
опознаешь кого. Всё, пока ничем другим помочь не могу. Давай, дуй домой.
- А можно вопрос?
- Можно.
- Я слышал, что сейчас государство ущерб от преступников возмещает?
- Это что ж, за твоё ротозейство государство расплачиваться должно? Нет,
парень, должен тебя огорчить, до такого никто не додумался. Иначе у нас тут
очереди бы из потерпевших выстроились.
- Ну ладно, я пошёл. До свидания,
- Пока.
"Везёт мне последнее время на видики, - подумал я. - И что характерно,
опять на Женькиной земле случай. Ну, паразит, чтоб тебе там в Анапе
икнулось."
Я заглянул к Мухомору показать заявление. Начальник всегда знакомился со
всеми материалами, проходящими через уголовный розыск, и ставил на них свой
автограф. В кабинете, помимо шефа, я застал знакомого следователя из РУВД, с
которым Мухомор общался на очень повышенных тонах.
- Нет, я тебя отсюда просто так не выпущу! Что мне от твоей справки
сраной? А? Этот подонок и так краж набомбил, а если сейчас его отпустить, он
вообще обнаглеет, в разгон пойдёт! Задерживай!
- Да я всё понимаю, Георгий Палыч. Но ведь никакой судебной перспективы,
никаких доказательств. До первого адвоката. А потом всё рухнет как карточный
домик.
- Как никаких доказательств? А его явка с повинной? А ворованные вещи,
изъятые из его квартиры? А показания свидетелей? Ты что?
- Это пока он в расколе. А завтра же в отказ пойдёт. И с чем мы
останемся? Явку с повинной, скажет, в милиции выбили, вещи купил с рук у
неизвестных, а свидетели оговаривают. Всё равно, мы в итоге его выпустим.
- Так чем же тогда доказывать?
- Ну, я не знаю. Работайте ещё, ищите доказательства.
- Да как же мы вообще ворьё сажать будем? Это ж от всего откреститься
можно! В конце концов, что в кодексе сказано? Что ни одно доказательство не
имеет заранее установленной силы, а суд и следствие оценивают их по своему
внутреннему убеждению, основанному на правосознании. То есть прежде всего
руководствуются здравым смыслом. А ты не здравым смыслом руководствуешься, а
не знаю чем! Маразм!
Следователь вздохнул и стал собирать протоколы в "дипломат".
- Вы поймите, Георгий Палыч, если я его задержу, то такой утром нагоняй
получу от начальника, что мало не покажется.
- Ах вот ты чего дрейфишь? Нагоняй получить боишься? А то, что этот
мерзавец ещё сколько квартир ограбит и людям горя принесет, тебя это не
волнует? А? А то, что эти люди сюда прибегут, в уголовный розыск, тебя не
касается? Чеши, в таком случае, отсюда, без тебя обойдёмся.
Следователь закрыл "дипломат", встал из-за стола и вышел в коридор.
Мухомор никак не мог успокоиться. Несмотря на плохие отношения между нами,
сейчас я был на его стороне. Если верить только преступникам, не веря ни
свидетелям, ни другим доказательствам, вообще чёрт до чего докатиться можно.
Ни с какой преступностью не справишься.
Самое обидное, что следователь-то был паренёк неплохой, я имею в виду, по
работе, а на попятный идёт. Видно и он в жёсткие рамки поставлен. Кем? Не
знаю. Законом? Или теми, кто закон выдумывал? Между прочим, кодекс-то у нас
61-го года, совсем застойный. Хотя, конечно, не в кодексе дело...
- Георгий Палыч, у нас мошенничество. Глухое.
- Давай.
Шеф, не читая, подписал материал и вернул мне.
- Найдёшь?
- Не знаю. Человека-то, может, найдём, да чем доказывать? Видик-то они
сразу скинут. Опознанием? Раньше бы можно, а сейчас вряд ли. А на их
признание рассчитывать не приходится. Мошенники почти всегда в отказе.
- Как работать? Что делать? Кирилл, мы ведь не на дядю работаем, не на
зарплату. На людей. А если от нас выход нулевой, то какой смысл в нашей
работе? Что я потерпевшему покажу? Справочку эту, что доказательств нет? Так
ведь он, в отличие от следователя и суда, именно здравым смыслом
руководствуется. Если у ворюги вещи нашли краденые или люди его опознают,
почему он на свободе?
Иногда даже шеф, несмотря на весь свой консерватизм, не мог удержаться от
возмущения, видя работу системы, которой он сам ревностно служил.
- Не переживайте, Георгий Павлович. Следователь - независимое
процессуальное лицо, и кричи мы, не кричи, ничего не изменится. А что
касается доказательств, то ещё в начале двадцатого века американский юрист
Ван-Дайн сказал: "Все трудности в том, что полиция, будучи неискушённой в
немыслимой абракадабре судебного разбирательства, исходит из убеждения, что
улики, способные удовлетворить нормального здравомыслящего человека, смогут
удовлетворить и суд. Дурацкое убеждение, видите ли." Я думаю, за восемьдесят
лет мало что изменилось.
Я вышел. Вообще-то, следователям тоже не позавидуешь. И дел куча, и
зарплата маленькая. Да и не это же главное. По-моему, только в нашей
отдельно взятой стране в случае вынесения оправдательного приговора крайним
может оказаться следователь. Раз по суду вор не признан вором, стало быть,
все действия, которые по отношению к нему проводились, следует считать
незаконными. А кто эти действия проводил? Независимое процессуальное лицо -
следователь то бишь. А раз так, иди сюда, снимай шляпу и клади голову на
плаху. Вжик топор и нет следователя. А вся его независимость в кодексе
осталась. Дадут судье на лапу или запугают, вынесет он оправдательный
приговор, а взгреют следователя. Вот и вынужден он думать не о том, как
негодяя привлечь, а как самому не сесть или не вылететь. Зачем же при такой
системе лишний раз рисковать? Пусть лучше вор дальше ворует, зато и я
спокойно в кресле сижу. А потерпевшим-то от этого не легче.
Через полчаса, вздохнув свободно от дежурных заморочек, я вышел из
отделения и рванул в центр. Было четыре часа дня, солнце ещё пекло, я снял
свою джинсовку и, оставшись в футболке, пошёл на остановку.
Катя-Катерина жила где-то у Сенной площади, бывшей площади Мира. Минут
через сорок я, благополучно добравшись на метро, уже стоял у её дома. Дом
был старой планировки, и по идее, однокомнатных квартир здесь быть не
должно. Я зашёл в мрачный подъезд, пешком поднялся на второй этаж и
остановился у массивной двери. Приложив ухо к дереву, я прислушался. Тишина.
Я оглядел подъезд. Как врач-инфекционист я бы категорически запретил жить в
таких подъездах. Из подвала шёл какой-то могильный смрад. Стайка бездомных
кошек обступила мусорный бачок на ступеньках. Одна из них, по-видимому,
самая голодная, забралась вовнутрь и разрывала лапами отходы. Всё ясно.
Раньше, видать, какая-то добренькая бабуля угощала животных колбасой или
наливала молока, но сейчас, по нынешним-то ценам, колбасой не наугощаешь.
Только кошкам этого не объяснишь, вот они и приходили в подъезд по привычке.
Я снова взглянул на двери боярыни Морозовой. Конечно, она не боярыня, но
при упоминании этой фамилии мне каждый раз вспоминалась картина Сурикова.
Скорее, по привычке, чем из природного любопытства я дёрнул за ручку.
Дверь была не заперта. Вот так-так. Чрезвычайно неразумно со стороны
боярыни. Ну хорошо, это я человек честный (простите за нескромность), но
ведь и жуликов-то сколько. Прикрыв двери, я из вежливости нажал на звонок. И
только тут я понял, что погорячился. Ведь сказать Кате я пока ничего не мог,
крючок мой на неё и бабочку не выдержит. Но ничего, если что, сообщать ей,
что являюсь представителем Славного управления внутренних дел, я не буду.
Совру, что квартиры перепутал. Но к дверям, однако, никто не подошёл. Может,
в ванной моется или, пардон, оправляет естественные потребности?
Я опять прислушался. Тишина. Неужели мне повезло и Катюша забыла закрыть
двери? Я осторожно толкнул дверь, нырнул внутрь и замер. В квартире,
по-моему, действительно никого не было. Хо-хо, сейчас я такой крючок на Катю
надыбаю, слона можно будет подвешивать. Весь в радужных перспективах я на
цыпочках прокрался в комнату.
Боярыня Морозова была девушкой моей мечты. Я бы с удовольствием посидел с
ней в кафе или прогулялся бы по Садовой. Но из этого уже ничего не выйдет -
Катя была мертва. И не надо было даже иметь незаконченного высшего
медицинского образования, чтобы определить это.
По всей видимости, она была задушена своим же кушаком от халата. Я
дедуктивно понял, что сам кушак задушить Катю не мог. Будь так, я бы выкинул
ко всем чертям свой махровый халат и никогда не покупал бы новый.
Я принюхался. Запах подъезда уступил место своему коллеге - запаху
трупного разложения. Я дотронулся до тела. Окоченение уже спало, значит,
пару дней экс-боярыня лежит здесь точно. Я приподнял платье. Не подумайте
ничего плохого, я сделал это не из праздного любопытства. В конце концов, я
врач и ничего принципиально нового там бы не увидел. На Кате был одет
миниатюрный, максимально открытый купальник. Я сделал два железно-логических
вывода - придушили ее сразу после бани, не дав даже возможности переодеться,
и, во-вторых, идя в ресторан, она надела купальник, то есть знала, что
пойдёт в баню, а значит, появление двух парней, предложивших парную было
совсем не случайно.
Я сел в кресло и оглядел комнату. Нет, Морозова не была боярыней.
Месячный слой пыли на мебели, обои, покрытые пятнами от вспотевших тел,
грязный и сто лет не чистившийся ковёр на полу плюс груда немытой посуды на
столе. В углу склад пустых консервных банок и бутылок. При всём этом
сказать, что Катя жила плохо, было нельзя. Телек-кубик, видак, сервиз
"Мадонна" в серванте, коньяк "Камю" на столе, пара рюмок, дорогие сигареты.
На стене - японский телефон-трубка. Я открыл бар в секретере. Содержимое
было всё перерыто. Я бегло осмотрел остальные ящики. Везде было одно и то же
- ужасный беспорядок. Самое обидное, я не нашёл никаких документов покойной
- ни паспорта, ни записных книжек, ни бумажек с какими-либо каракулями.
Стоп, стоп, а это что на телевизоре? Обручальное колечко. По размерам -
мужское. Катя у нас не замужем, стало быть, колечко не её. У Борзых,
кажется, кольцо исчезло. Ладно, возьму с собой, может, опознает.
Я снова опустился в кресло. Присутствие лежавшей на ковре хозяйки меня не
очень смущало. И даже расстроился я больше не поводу её кончины - я вспомнил
про свой материал. Тот самый, связанный с ограблением Борзых. Он спокойно
лежал у меня в столе уже третьи сутки, без всякого движения. Естественно,
уголовное дело я тоже не возбудил - в конце концов, по закону можно десять
дней держать. Так-то оно так, но если всплывёт вся эта история с убийством,
да ещё в свете кражи у Борзых, здесь оказаться крайним могу уже я.
Стрелочником, то есть. Мне тут же поставят в вину, что я не сразу возбудил
дело, не передал его следователю и не провёл неотложных следственных
действий, то есть время упустил, что привело к убийству Морозовой. И
бесполезно будет кому-нибудь доказывать, что Катю всё равно бы пришили,
возбуждай ты дело, не возбуждай. И бесполезно будет объяснять, что я хотел
найти на неё крючок. Скажут - ты опер, а не рыбак. Но теперь ты уже не опер.
Ты стрелочник. А что у нас происходит со стрелочник
...Закладка в соц.сетях
