Жанр: Электронное издание
Kaldar09
...нь. Хотя выехали они сразу же после завтрака, воспользовавшись тем, что у
Аллы страшно разболелась печень и она отправилась в клинику, а Тамара Алексеевна
последовала за ней, чтобы самой услышать приговор, вынесенный врачом ее доченьке. Инна с
Юлей легко выскользнули из дома, радуясь удаче - до вечера никто их не хватится. Дедушка с
бабушкой одни не стали бы ничего предпринимать, а братья снова подались в гости и обещали
вернуться не раньше полуночи.
Лопаты, веревки и металлоискатель Инна ночью спрятала в кустах за сотню метров от
дома. Любящая комфорт Юля притащила туда же пару одеял, сухой паек, состоящий из лаваша,
сыра, копченого мяса и грозди бананов. Поэтому из дома подруги ушли налегке, не вызывая
подозрений. Но уже после первых же шагов с грузом стало ясно, что далеко девушки так не
уйдут.
Надо было ловить машину. Но, увы, владельцы автомобилей никак не желали войти в
положение и везти девушек за тридевять земель в какую-то разрушенную еще восемьдесят лет
назад деревушку. С огромным трудом удалось найти какую-то доверчивую личность, которая
согласилась доставить подруг до Каспи. Оттуда подруги нашли еще одну попутку, которая
довезла их до Гори, оттуда на грузовике девушки отправились в Карели, потом на обычном
автобусе добрались в Ткемловани, а уже оттуда снова на попутке до какой-то небольшой
деревеньки. Отсюда начинались дороги нехоженые, по которым транспорт не ездил по той
причине, что ехать ему было некуда.
Дальше жили только пастухи, отшельники и археологи, копающиеся в земле и на
развалинах, которых в этой стране, с тысячелетней историей, накопилось дикое количество, это
подругам было хорошо известно. Но археологические раскопки девушек не интересовали,
сейчас у подруг была точная цель. Будь у них свой транспорт, задача упростилась бы в
несколько раз, но, увы, машина Ивана Алексеевича все еще ремонтировалась, приходилось
перемещаться своим ходом. В итоге в окрестностях бывшего имения князя на развалинах дома
дяди Пети подруги оказались бы уже глубокой ночью. Наученные прошлым горьким опытом,
подруги решили остаться ночевать в деревеньке.
- Как думаешь, дома нас уже хватились? - спросила Юля, доедая последний банан из
прихваченных дома запасов.
- Думаю, что уже хватились, - ответила Инна. - Завтра с утра отправятся искать нас у
крепости старца.
Я ведь намекнула Тамаре Алексеевне, в каком направлении якобы работают наши мозги.
- Но, явившись туда, они поймут, что ошиблись, - возразила Юля.
- Ну и что, зато по соседству там есть еще одни развалины, они решат, что мы там, и
подадутся туда.
Пока поймут, что и там нет нас, сами покопают, уже будет поздно. Да и машина их до сих
пор в ремонте, а просить кого-то неудобно, - утешила подругу Инна. - Думай о приятном,
например, о том, что завтра мы будем уже на месте.
Встали подруги очень рано и сразу же со свежими силами пустились в путь. Разрушенную
деревеньку подруги обнаружили довольно быстро. К ней шла мощеная дорога, которая за
столько времени уцелела.
Добравшись до деревни, подруги задумались: какая же из груды камней, расположенных
четырехугольниками, и есть остатки дома дяди Пети и дедушки.
- Вроде бы дед говорил, что их дом находился на окраине, - вспомнила Юля. - И из
окон можно было любоваться садящимся за горы солнцем.
- Посмотрим на западе, - решила Инна.
На западном конце деревни был всего один дом, подруги с пристрастием его оглядели и
остались довольны. Возле дома и в самом деле когда-то росло старое дерево. Сейчас оно
высохло и повалилось, но вполне могло быть тем самым столетним кипарисом. Во всяком
случае подругам хотелось в это верить. Они отсчитали от него сто шагов, радуясь в душе тому,
что солнце и в самом деле всходило и можно смело идти за ним, а не ломать голову над
загадками дяди Пети.
Они чуточку промахнулись, развилка трех дорог оказалась от них всего в полутора
метрах.
Быстро скорректировав местонахождение, подруги повернули на развилке направо и
пошли по дороге, которая довольно скоро уперлась в самый настоящий колодец.
- Вот тебе и десять локтей, - обрадовалась Инна. - И копать ничего не нужно. Просто
спустимся в него, воды в нем уже давно нет, и найдем золото.
- Я, конечно, не специалист, но мне кажется, что колодец значительно глубже десяти
локтей, - осторожно заметила Юля. - Я вот, например, всегда считала, что локоть - это
расстояние от локтя до ладони.
- Решим на месте, - сказала Инка, закрепляя веревку на камне.
После этого подруги спустились на дно колодца и принялись его исследовать. Дно и
стены были покрыты слоем засохшей грязи, должно быть, весной тут набиралось довольно
много воды, так как следы грязи достигали двух метров.
- Хорошо, что сейчас осень и лето было жарким, - сказала Юля, старательно ковыряя в
земле лопатой, - а то мы бы захлебнулись в грязи.
Копали подруги до обеда, но ничего не выкопали.
Выбравшись наружу, чтобы немного размяться, они критически осмотрели плоды своих
трудов. Несколько ведер свежей земли никак не могли считаться добычей.
- Все-таки дядя Петя мог бы и поточней указать место своего клада, - капризно надула
губы Юля. - Что за десять локтей? Откуда их нужно считать?
- Что ты прицепилась ко мне со своими локтями? - вскипела Инна, нервы которой были
на пределе. - Откуда я знаю? Может быть, от дна, а может, и от поверхности.
Стоило ей произнести эту фразу, как Юля вскочила с места и, не слушая больше подругу,
кинулась к веревке. Навязав на ней достаточно узлов, девушка скользнула вниз. Инна решила
не терять даром времени и принять солнечную ванну. Подставив лицо лучам солнца, она
блаженно зажмурилась и совершенно забыла про Юлю, которая все еще болталась в колодце.
Где-то минут через двадцать из колодца раздался вопль:
- Есть!
Инна, которая успела уснуть на солнышке, испуганно вздрогнула и чуть не свалилась в
колодец.
- Что? Что - нашла? - топчась на месте от волнения, спросила она.
- Дай мне какую-нибудь железку или металлический прут, - попросила Юля, тщетно
пытаясь одной рукой выковырять камень из стены колодца.
Инка кинулась к рюкзаку, второпях раскидывая вещи. Самой подходящей, на ее взгляд,
оказалась обычная кухонная вилка. Ее девушка и спустила подруге на тонком шпагате.
- Что ты там нашла? - повторила она нервно вибрирующим голосом.
- Тут один из тех камней, которыми облицованы стены колодца, оказался с какими-то
подозрительными царапинами и к тому же на несколько сантиметров выдается вперед, -
задыхаясь от напряжения, сказала Юля. - Думаю, что это не просто так.
- Тебе помочь? - снова спросила Инна.
- Помоги, - согласилась Юля. - У меня пока ничего не получается. Очень неудобно
орудовать одной рукой, а второй цепляться за веревку. Спустись на дно колодца, я встану тебе
на плечи и смогу орудовать обеими руками.
Инна так и сделала. Но выяснилось, что Юля все же не дотягивается до нужного камня.
Пришлось сбросить в колодец несколько валунов, благо поблизости этого добра валялось в
избытке. Только после того, как Инна встала на камень, Юля смогла приступить к работе.
Основательно прочистив швы между камнями своей вилкой, она начала потихоньку извлекать
камень из его ложа. Наконец тот сдался и вылез.
- Ой! - вскрикнула Юля, чувствуя, как тяжелый и скользкий камень вырывается у нее
из рук и летит вниз прямо на голову подруги. - Ты жива? - спросила она спустя несколько
секунд после того, как булыжник ухнул на дно колодца.
- Жива, - проскрипела Инна. - В следующий раз предупреждай, когда захочешь
чем-нибудь в меня швырнуть. Камень пролетел в миллиметре от моего носа.
- Инка, оно здесь! - завизжала Юля. - Я его вижу.
И она начала осторожно тянуть на себя небольшой кожаный мешок. Наконец ей это
удалось. Она поднесла тяжелый мешок поближе к глазам и встряхнула, чтобы определить по
звуку, что в нем находится. Но делать этого как раз не следовало. Истлевшая кожа под
тяжестью груза порвалась, и все содержимое полетело вниз.
- Инка, осторожно! - крикнула Юля и зажмурилась.
Прошла минута, прежде чем Юля открыла глаза и посмотрела вниз, не выдержав, она
громко фыркнула Инна напомнила ей новогоднюю елку. Ее голову украшало сразу два
ожерелья, на плечах мерцали драгоценные камни от брошей и аграфа. А земля и камни вокруг
ее ног сверкали, словно искусственный снег в театре. А посреди расположилась, покачиваясь от
удара, великолепная диадема.
- Ничего смешного! - мрачно сказала Инка. - Кто это теперь будет собирать? Не
могла поосторожней? - От всего увиденного великолепия девушки впали в ступор. Они тупо
смотрели друг на друга, не смея взглянуть на свою добычу.
Но когда спустя некоторое время подруги сидели на солнышке, разглядывая и сортируя
добычу, от Инкиного недовольства не осталось и следа. Помимо семейных драгоценностей, о
которых упоминала Соня, клад хранил внушительное число золотых николаевских десяток.
- Если предположить, что каждая стоит самое меньшее долларов семьдесят, тот тут
хватит на две квартиры, - подсчитала Инна. - Ровно десять тысяч рублей золотом, то есть во
времена князя это было десять тысяч, а сейчас значительно больше. Юлька, мы богаты! Можем
даже не продавать украшения, все равно денег хватит и тебе, чтобы расплатиться с бандитами,
и мне, чтобы поехать отдохнуть.
- А тебе не кажется, что мы поступим не совсем красиво, забрав все себе? - задумчиво
спросила Юля. - Что ни говори, а мы теперь знаем, что настоящий наследник этого богатства
- Гиви.
- Ты спятила! - ахнула Инна. - И думать забудь!
Гиви, если хочет, пусть берет себе поместье князя. Источник разработает, будет
поставлять воду во все страны мира. А украшения мужчине ни к чему. Но если ты так уж
настаиваешь.., отдадим что попроще. Конечно, не диадему, которую ты чуть не расплющила
всмятку.
И девушка отложила пару золотых цепочек, часы с усыпанной брильянтами и изумрудами
крышкой, а также портсигар из золота и слоновой кости и несколько самых массивных
перстней.
- Инна! - укоризненно покачала головой Юля. - Не жадничай! Все равно мы не
сможем вывезти все эти драгоценности из страны. На таможне ими обязательно
заинтересуются. А у нас нет ни чека на их покупку, ни бумаги, удостоверяющей, что они не
представляют никакой художественной ценности. Нас в лучшем случае не выпустят, а в
худшем припаяют срок за контрабанду.
- Что же делать? - растерялась Инна.
- Возьмем ту часть, которую сможем надеть на себя, - сказала Юля. - Например,
серьги, несколько колец и пара браслетов на руках не вызовут подозрения у таможенников. А
вот диадемы, аграф, колье и уж, конечно, кинжалы придется оставить.
- Ладно, - сказала Инна, - но никто на свете не заставит меня отдать эти вещи Гиви и
уж тем более нашим женишкам и их вороватой семейке.
- Я это возьму на себя, - любезно заверила ее Юля.
Обратная дорога заняла у девушек куда больше времени. Ведь теперь им приходилось
тащить на себе не только лопаты и прочий инвентарь, но и драгоценности, на которые можно
было скупить внушительную часть того пути, по которому они двигались. Водителей попуток
теперь приходилось рассматривать очень пристально, как под микроскопом, - не ограбят ли.
Поэтому до дома девушки добрались только утром следующего дня. К их удивлению, в
доме никого не было, кроме дедушки.
- Все уехали вас искать, - сказал он подругам. - Тамара вспомнила, что вы упоминали
про Бебрисцихе, вот туда они и отправились. Дождались, пока Аллиного приятеля выпустят из
милиции, и поехали.
А знаете, кто он на самом деле?
- Кто?
- Мой собственный внук, - с торжеством сказал дедушка. - Правда, я его как-то с
бородой и усами не признал, но теперь, говорят, он их сбрил. Любопытно будет посмотреть.
- Вы будете поражены, - заверила его Юля, проскальзывая мимо него в дом.
До возвращения поисковой группы подруги успели провернуть массу дел. Они сдали все
золотые десятки князя в ближайший ломбард, полученные деньги обменяли на доллары,
которые, в свою очередь, оставили в отделении банка, решив, что в Питер они всегда успеют их
отослать, а если у семьи женихов проснется совесть, то они с удовольствием поделятся с
семейкой. Пока что на каждую из них пришлось около тридцати тысяч долларов.
Юля сдалась, и в ответ на слезные просьбы Инны пару колье, диадему, четыре браслета в
виде драконов с усыпанной драгоценными камнями чешуей девушки запаковали в посылку,
решив, что это дешевая бижутерия, цена которой грош в базарный день. Посылку девушки тоже
не отослали, так как твердо решили дать родственникам своих женихов последний шанс
исправиться.
Отобранные для переправки через таможню кольца, серьги и цепочки девушки спрятали
под конурой самого доброго существа в этой семье - дворового пса Упирата, в котором
причудливо смешалась кровь старонемецкой овчарки, северной лайки и ротвейлера, от
которого Упирату достались кривые ноги. Он имел тело овчарки и окрас лайки. Морда же
являлась плодом совместного творчества всех его предков.
Несмотря на жуткую внешность прирожденного убийцы и слюну, обильно стекающую с
белоснежных длинных клыков, пес был мягче оплывшего мороженого и все свободное время
посвящал играм в прятки.
Упират немного удивился, когда хорошо знакомые ему люди нагло выставили его из
собственной конуры и принялись наводить там свои порядки. Правда, Упират получил в
утешение огромную мозговую кость, купленную только что на базаре, девушки же после всего
направились в дом с чувством, какое бывает только после хорошо выполненной работы.
- На этот раз им не удастся нас надуть, - с глубоким удовлетворением заметила Юля,
располагаясь в гостиной в ожидании возвращения семейства.
Долго ждать не пришлось. Во дворе раздался шум мотора и Сашин голос:
- Мама, ты точно помнишь, что они говорили именно про это место?
- Сыночек, - раздраженно ответила женщина, - твои невесты, тебе видней.
В этот момент Тамара Алексеевна переступила порог и замерла с открытым ртом,
уставясь на девушек и стол, на котором внушительной горкой лежали драгоценности. Следом
за матерью семейства вошли ее сыновья и муж. Вид драгоценностей обратил и их в соляные
столбы. Первой пришла в себя Тамара Алексеевна.
- Не пускайте Гиви, - прошипела она.
Но было поздно. Парень уже оказался в комнате и тоже замер с открытым ртом. Обретя
способность говорить, он произнес:
- Выходит, золото князя не выдумка?
Эта фраза дала толчок, все начали хором обсуждать и восторгаться. Одна Тамара
Алексеевна сидела мрачней тучи, размышляя о том, как вредно рыть ямы и какого дурака она
сваляла, пригласив Гиви, чтобы дедушка полюбовался на то, как его всю жизнь водили за нос:
вот оно - живое доказательство в лице Гиви - Должно быть, сам черт помог этим девкам
найти клад именно сегодня, - шептала она про себя. - Но уж они у меня ни золотинки оттуда
не получат. Мало мне Гиви, так еще и эти вертихвостки на мою голову Они тут вообще ни при
чем, - убеждала себя почтенная матрона, напрочь забывая, что именно девушки нашли клад.
Тем временем младшее поколение предавалось бурному ликованию. Мужчины нарядили
своих подруг в драгоценности, а сами нацепили кинжалы и перстни. Среди всеобщего
восхищения Инна с Юлей совершенно забыли про свои опасения относительно того, что им
снова ничего не выделят из найденного клада.
- Как же мы будем делить? - наконец спросил Саша.
- Ау нас... - начала Инна, готовясь сообщить, что имеется еще чуть больше
шестидесяти тысяч долларов и плюс несколько милых безделушек, но ее перебила Тамара
Алексеевна.
Собственно, она ее даже не перебивала, а просто заглушила. Таким образом, Иннину
исповедь просто никто не услышал и очень хорошо, что не услышал, потому что Тамара
Алексеевна решила открыто не противиться и пойти на хитрость. Видимо, надеясь потом
поодиночке обработать каждого из своих мужчин, доказав им, что отдавать сокровища
неизвестно кому просто глупо.
- Перед тем как делить драгоценности, их нужно показать ювелиру, - сказала она, -
чтобы он оценил их стоимость. И, уже исходя из этого, мы будем все делить. Разумеется, нашей
семье, как основным наследникам, причитается главная часть клада. Девушки, вас мы тоже не
забудем и после оценки сделаем вам подарок.
Дедушка, привлеченный шумом, спустился вниз и, пока все жадно разглядывали
драгоценности, не спускал глаз с Гиви.
- По-моему, - сказал он, - среди нас есть более достойные претенденты на этот клад.
Я имею в виду прямых потомков князя. Ну просто одно лицо!
Тамара Алексеевна проследила его взгляд, и ей стало не по себе. Мать еще два дня назад
поделилась с ней своим открытием, поэтому дочь была полностью в курсе дела.
- Кто это? - деланно удивилась она. - Я видела фотографию князя, здесь нет никого,
кто был бы на него похож. Мама, ты ведь знала князя лично, что ты скажешь?
- Кто здесь похож на князя? - тоже удивилась бабушка. - Ты, старый, совсем из ума
выжил.
- Я тоже видел фотографию, - живо смекнув, куда ветер дует, сказал Иван
Алексеевич. - Ты, дед, что-то путаешь.
- Никто не похож? - растерянно спросил дедушка. - Должно быть, мне и в самом деле
лучше пойти прилечь. В глазах какие-то образы встают. Так что, никто не видит сходства?
- Никто, - дружно заверила его вся семья.
- Мы видим, - сказала Юля, которой вдруг стало противно от всей этой комедии.
О себе девушки позаботились, а вот про Гиви им как-то не пришло в голову подумать и
заранее отложить его часть находки. Теперь надо было хотя бы немного помочь парню.
- Вот, - сказала Юля, швыряя на стол рядом с драгоценностями фотографии князя,
полученные от смотрителя в краеведческом музее города Боржоми. - Познакомьтесь с
истинным наследником князя, которому и решать, как поступить с драгоценностями.
Разумеется, девушкам пришлось убраться сразу же после того, как Гиви удалился из дома
Тамары Алексеевны, прихватив с собой свою часть добра. Впрочем, нужно заметить, что он
поступил благородно и взял лишь то, что ему причиталось без всяких там происхождений, а
просто за участие в поисках клада.
Тамара Алексеевна заявила, что не потерпит больше в своем доме наглых обманщиц,
которые воспользовались ее добротой и жестоко обманули ее.
- Это мне урок впредь, - говорила женщина, зорко следя за тем, чтобы несостоявшиеся
невестки не прихватили с собой чего-нибудь из драгоценностей. - Нечего пускать за порог
всяких подозрительных личностей, - начала она свою обличительную речь. - Вы меня
разорили, вы недостойны войти в нашу замечательную семью. Вы разбили сердце моему отцу,
сообщив ему, что его ребенок, которого он привык считать своим, на самом деле не от него. И
вы оскорбили мою мать, прилюдно вытащив на свет божий грязное белье. И к тому же вы
обманом выпытали тайну нашего рода и...
- И посмели найти для вас клад, - прервала ее Инна. - Вот что, уважаемая, семейка
ваша рваческая, не говоря уж о том, что вы под носом у истинного владельца нагло присвоили
себе драгоценности, которые ваш предок просто-напросто украл у него, верней, у его предка.
Помолчите, а то дождетесь, что я пойду в органы и заявлю о том, что вы выкопали из земли
клад и даже не подумали сообщить об этом правительству. А ведь этот клад вполне может
покрыть национальный долг Грузии и позволить ей окончательно отстроиться после войны.
Как думаете, каковы будут их действия?
Тамару Алексеевну словно ветром сдуло. Девушки без помех собрали вещи и вышли в
сад, где их уже поджидали сконфуженные братья.
- Пойду попрощаюсь с Упиратом, - сказала Юля.
Никто не стал за ней следить, так как Инна в это время начала перечислять по пунктам,
почему они с подругой не желают входить в семью, и близнецы полностью сконцентрировали
свое внимание на ней.
- Ко всему прочему, вы разговариваете совершенно безграмотно, - напоследок заявила
Инна, увидев, что Юля закончила ковыряться в конуре Упирата.
После этого ее заявления братья почему-то отказались проводить девушек до самолета.
Впрочем, это было подругам только на руку. Они без помех отправили денежные переводы и
посылки в Питер, надели на себя самые неброские из украшений и отправились в аэропорт.
Михайловский топтался на месте уже второй день.
Опрос Любочкиных подруг ничего не дал. Никто из них не знал ее второго любовника не
только в лицо, но даже по имени. Судя по всему, она хорошо умела держать язык за зубами, в
отличие от ее первого любовника - убиенного Алексея, который познакомил ее с некоторыми
из своих друзей.
Отпечатков пальцев в квартире Любочки была масса. Но все как-то не по делу. Больше
всего самой хозяйки, что вполне логично. Но имелись также и трое мужчин, в разное время
бывавших в гостях у Любочки.
Но, увы, один из них ни разу не попадал в поле зрения милиции, и потому его отпечатки
не содержались в памяти милицейского компьютера. Михайловскому оставалось только
мечтать о том времени, когда отпечатки пальцев всех граждан страны будут содержаться в
особом банке данных и для опознания гражданина ему вовсе не обязательно быть уголовником.
К тому же эти отпечатки можно было считать весьма спорными, поскольку они были оставлены
лишь в одном месте, а именно под подоконником.
Отпечатки второго визитера принадлежали убитому охраннику, а он был стопроцентно
мертв к моменту убийства Любочки. А вот "пальчики" третьего, хорошо известного милиции,
были не слишком свежими, поэтому ими решили заняться чуть позже.
Одно было ясно - таинственному Любочкиному приятелю очень не хотелось себя
обнаруживать. Тому могло быть несколько объяснений. Самое простое: он женат, а супруга
могла быть Любочкиной подругой или работать вместе с ней. Для проверки этого
предположения следователь отрядил двух оперов. Они старательно проверили всех бывших
Любочкиных подруг, но среди них только одна была замужем, причем за таким тюфяком, что в
любовных связях никак не заподозрить. Да и его "пальчики" не совпадали с найденными в
квартире.
Остальные подруги находились в вольном полете, и следователь даже подумал: не тут ли
кроется объяснение странного Любочкиного молчания. Вдруг она просто боялась, что шустрые
подружки уведут у нее красивого любовника? Но дело осложнялось тем, что Любочкины
подруги тоже опасались Любочки и ни одна ни на секунду не оставляла зашедшую в гости
красотку наедине со своими кавалерами, не отлучаясь даже в кухню. Так что близко сойтись с
кем-либо из них у Любочки не было практически ни малейшего шанса.
Покончив с подругами, опера приступили к исследованию личной жизни Любочкиных
сослуживиц.
Здесь им повезло значительно больше. Засура обожал всевозможные годовщины и
юбилеи, на которые приглашались все сослуживцы. Присутствие их половин и вообще близких
родственников горячо одобрялось и приветствовалось. Юбилеи отмечались в среднем раз в две
недели. Это могли быть дни рождения сотрудников, свадьбы, годовщины свадеб, разного рода
даты работы у Засуры и многое другое.
Здесь у Любочки могло быть богатое поле деятельности. Операм удалось установить, что
у трех девушек, работавших одновременно с Любочкой у Засуры, имелись мужья. Двое других
жили гражданским браком, еще двух связывали довольно тесные отношения, не перераставшие
в брак только по причине отсутствия жилья. Молодые люди перебивались у родителей и
копили на собственное жилье.
- И кто же из них? - спросил Михайловский, глядя на вереницу из шести пустых
стаканов, аккуратно завернутых в целлофан.
Стаканы опера добывали одним проверенным дедовским методом. Где-то в середине
разговора с подозреваемым один из оперов просил воды. Вода неизменно оказывалась теплой,
хозяин нес стакан в морозильник, потом обратно, заляпывая его отпечатками своих пальцев.
Потом второй опер перед уходом ловко отвлекал внимание, а первый прятал стакан в
полиэтиленовый пакетик и в карман. Над стаканами уже поработали эксперты.
- Кто? - переспросил оперуполномоченный лейтенант Дитеев. - Никто! Ни один из
парней не подходит в качестве любовника убитой. Во всяком случае, на квартире у нее ни один
из них не бывал.
- Минуточку, а почему только шесть стаканов? - поинтересовался Михайловский. -
Три мужа, два гражданских мужа, два постоянных любовника - всего получается семь.
- Так ведь подозреваемая Юлия Пернатых до сих пор не объявилась, - пояснил
Дитеев. - А без нее нам на ее парня не выйти. На квартире у Юлии он не живет.
- Опять она! - досадливо поморщился Михайловский. - Так и думал, что она еще даст
о себе знать.
Ничего про нее не слышно?
- Нет, мы работаем в этом направлении, опросили друзей, но никто ее не видел после
увольнения пятого октября.
- Спросите у родителей, должны же они знать имя человека, за которого их дочь
собирается замуж, - рассердился Михайловский.
- Имя знают твердо - Антон. А вот фамилию уже путают. Юлина мама говорит
Скрипченко. Папа - Скрипенко. Год рождения тоже помнят весьма приблизительно. Вроде бы
дочь говорила, что Антон моложе ее, но на сколько - не сказала, а родители не стали уточнять,
боясь услышать что-нибудь шокирующее. Мы проверили обе версии и на Скрипченко и на
Скрипенко, но подходящих парней оказалось в городе всего трое и ни единого Антона.
- По фотографии смотрели? - уточнил Михайловский. - Фотографии этого Антона
хорошие?
- А фотографий вообще нет, - заявил Дитеев, невозмутимо наливая себе кофе.
- Как нет? - поразился Михайловский. - У Юдиных родителей нет?
- Ни у них, ни у самой Юли, - сказал Дитеев. - Родители объяснили, что Антон
хорошо фотографировал, все снимки делал сам. Поэтому и в кадре его нет.
- Но должны же быть хоть какие-то групповые снимки, - настаивал Михайловский. -
Не знаю, но обычно любовники обожают фотографироваться вдвоем на фоне какого-нибудь
памятника, фонтана, ветвистого дерева в парке.
- Только не в этом случае и не эти двое, - заверил его Дитеев.
Михайловский глубоко задумался. Полное отсутствие фотографий могло быть
случайностью, а могло быть... Минутку!
- Покажите-ка мне опись вещей, найденных в сумочке убитой, - сказал он. - Так и
есть! Смотрите, четыре моментальные фотографии. Живо! Как же я сразу не подумал! Девушки
обожают сниматься со своими во
...Закладка в соц.сетях
