Жанр: Электронное издание
Татьяна Светлова
Ведьма для инквизитора
Частный детектив Алексей Кисанов - 6
"Татьяна Светлова. Ведьма для инквизитора": ЭКСМО-Пресс; М.; 2003
ISBN 5-699-01909-X
Аннотация
Собираясь в "Останкино", частный детектив Алексей Кисанов даже не подозревал, чем
для него закончится участие в скандально известной передаче. Во время прямого эфира в
студию врывается некая девица. Она заявляет на всю страну, что ее хочет уничтожить
мафия. В довершение всего девица берет в заложники детектива Кисанова и уводит его под
дулом пистолета в неизвестном направлении... Череда убийств отрезает их от мира,
вынуждая прятаться.
Заложник, охранник и сыщик в одном лице, Алексей должен как можно скорее
разобраться в этой загадочной истории. Кто она, эта девушка? Преступница или жертва?
Подозрение и недоверие постепенно переплетаются с сильным влечением. Чувство
подступающей опасности обостряет их страсть и притупляет бдительность сыщика. А
мафия не дремлет...
Татьяна СВЕТЛОВА
ВЕДЬМА ДЛЯ ИНКВИЗИТОРА
Все события и действующие лица романа являются
вымышленными, любое совпадение с действительностью может быть
только случайным.
... Совершенно непонятно, каким образом, - но он забыл дома паспорт. Хорошо, вовремя
спохватился, до самолета должен успеть, если гнать. И он гнал, за сто зашкаливало. Ярославка
была относительно свободной, и гаишники - давно добрые, щедро подмазанные друзья, -
только ручкой приветственно делали, проезжай, мол, родной, для тебя все, что хочешь.
Марк притормозил перед воротами своего загородного дома, машину во двор заводить не
стал, шоферу и охраннику кивнул: "Я туда и обратно".
- Май! Майчонок! - позвал, войдя в дом.
Но жена не откликнулась, должно быть, была наверху. Марк колебался: дозваться
все-таки, чтобы поцеловать еще разок свою золотоволосую девочку, или бежать скорее обратно
к машине - утром попрощались, чего уж там, она его не ждет, даже не знает, что он за
забытым паспортом примчался...
- Майчонок! - крикнул он снова для верности.
Наверное, в наушниках музыку слушает, она их почти не снимает, все делает в них:
читает, хозяйничает, гуляет. Марк даже беспокоился: слух, говорят, от них снижается...
Пойти наверх? Нет, надо торопиться. Марк схватил паспорт - он лежал на виду, на
каминной полке, и когда только он его туда положил? - потом листок бумаги и, присев на
край стула, черкнул: "Забыл паспорт, заезжал домой, тебя не дозвался, тороплюсь, целую,
люблю". И поставил свою красивую, с росчерком подпись.
Тихий звук за спиной привлек его внимание, и Марк хотел было обернуться, но
неожиданно почувствовал резкий прострел под лопаткой, словно вступил радикулит, какой-то
там шейно-плечевой, о котором он знал только понаслышке. Стало трудно дышать.
"Да что же такое? - удивился Марк, медленно разворачиваясь от стола. - А вдруг
инфаркт? - подумал он, - вдруг разрыв сердца?"
Поворачиваться было неимоверно больно, он сжался, схватился за грудь и еще больше
удивился, когда увидел на своей руке кровь. Марк с трудом встал, опираясь окровавленной
ладонью о стол, и понял, что рука испачкалась от рубашки... И он бы удивился этому
несравненно сильнее, - но не успел: он умер.
От разрыва сердца.
Пулевого.
- А это обязательно? - поморщился Алексей Кисанов, когда Александра, придирчиво
изучив содержимое шкафа, выбрала и подала ему галстук.
- Нет, - сказала она, - но ты мне нравишься в галстуке.
- Ага, без галстука я тебе не нравлюсь, надо понимать? - Алексей внимательно следил в
зеркале за своими пальцами, не слишком ловко справлявшимися с узлом.
- Нравишься. И без всего остального тоже.
- Звучит обнадеживающе...
- "Надежды юношей питают..."
- О, меня в юноши зачислили! Ты сегодня необыкновенна любезна. А что питает
девушек?
- Юноши. Когда становятся их мужьями и перестают питаться надеждами.
- Смотри-ка, до чего ловко мир устроен! Когда я слушаю твои комментарии, мне
кажется, что я смотрю передачу "В мире животных".
- А когда их не слушаешь, - то просто в мире животных живешь.
- Ага, - Алексей придирчиво изучил плоды своих трудов, развязал галстук и принялся
заново мастерить подлый узел под насмешливым взглядом Александры, - это типа того, что
люди едят зверей, а звери едят людей?
- В основном люди едят друг друга. Зверям мало достается.
- Невеселая картина.
- Веселая или нет, но через десять минут ты отправишься прямо в пасть к одному из
представителей самых опасных человеческих хищников. Если ты об этом забудешь хоть на
минуту, - ты проиграешь...
"Человеческий хищник", - а именно Аркадий Усачев, известный ведущий, - около
месяца тому назад пригласил Алексея в свою телепередачу "Автопортреты". Известен же был
Усачев провокационными вопросами, умением втягивать гостей в полемику и вытаскивать из
них информацию, - интимную и компрометирующую. Невинное на первый взгляд, название
"Автопортреты" имело самый что ни на есть издевательский подтекст: это были, по существу,
авторазоблачения, нечаянный ментальный стриптиз, в орбиту которого были искусно
вовлечены не только приглашенные, но и прочие лица, оставшиеся за кадром. И сыпались в
эфир семейно-постельные секреты, выставлялась на всеобщее обозрение подноготная бизнеса,
выворачивалась изнанка политических деятелей и их деятельности перед глазами миллионов
избирателей...
... Через некоторое время Майя спустилась вниз, закричала, точнее, завизжала, - даже за
воротами ее услышали охранник и шофер; они уже мчались к дому, пока не понимая, имеют ли
право туда ворваться, беда ли приключилась или просто супруги поссорились. Майя,
охваченная истерикой, глядела побелевшими от страха глазами на двоих мужчин, замерших у
раскрытого окна в короткой напряженной стойке; под их цепкими, быстрыми взглядами ее крик
сошел на нет, превратившись в тихое рыдание - "мамочки, мамочки, ой мамочки", - и она
заметалась между неподвижным телом мужа и пистолетом, черное блестящее тельце которого
четко выделялось на фоне бледно-зеленого ковра.
Когда двое за окном поняли, что это не супружеская ссора, и ворвались в дом, Майя,
пятясь назад, подхватила с пола пистолет и двумя руками наставила на них: "Это не я... это не
я... не трогайте меня, уйдите!... Это не я!... не знаю кто... я не видела..."
Мужчины растерянно смотрели то на Майю, то на тело Марка, завалившееся в неуклюжей
позе набок возле стула, не зная, что предпринять.
- Что случилось, Майя Максимовна? - Спросил шофер Гоша спокойно и строго. - Что
с Марком Семеновичем?
- Его уб-били, - каждый звук был отбит дробью ее зубов.
Шофер шагнул было в сторону тела со словами: "Возможно, он только ранен, надо
посмотреть, может его еще можно спасти..."
- Стоять! - взвизгнула Майя, - не двигайтесь! Марк мертв, убит, убит, убит...
Ее душили рыдания без слез, жестокие содрогания горла и лица, растянувшие губы в
некрасивой гримасе; пистолет прыгал в руках.
- Майя Максимовна, - ласково произнес шофер Гоша, - положите пистолет, зачем вы
его подняли?
- Не з-знаю!... Вы подумаете, что это я!...
- Лучше будет, если мы его положим туда, где он лежал. Надо срочно вызвать милицию!
Зря вы подобрали оружие, теперь на нем будут ваши отпечатки, - увещевал ее шофер. - Он
ведь лежал на ковре? Дайте мне его, я его оботру и положу на место, пусть милиция
разбирается...
Он не стал подходить к Майе, боясь ее напугать, - просто раскрыл ей навстречу ладонь.
Майя, бледная и замедленная, как гипнотизированная сомнамбула, двинулась к
мужчинам, протягивая пистолет...
И вдруг ринулась к выходу мимо них. Они не успели ничего понять, как раздался шум
мотора: Майя завела свою машину и, едва не врезавшись в стойку ворот, исчезла из виду.
Когда частный детектив Алексей Кисанов (для своих просто Кис), - получил
приглашение на телевидение, его первая реакция была: отказаться. Он сразу учуял: Усачев
будет подбивать его на конфликтный разговор о милиции. Но Кис все же решил посоветоваться
с Александрой, любимой женщиной, а также известной журналисткой в свободное от его
любви время.
... В тот день Алексею удалось закончить дела пораньше, он пришел домой первым и
успел комфортно развалиться на диване. Откуда он и вещал, заслышав, что Александра,
раздевшись в прихожей, направилась прямиком в душ.
- Свет мой Алексанна Кирилна, не изволите ли сначала осчастливить меня поцелуем?
- А вы, сударь, не изволите ли задницу оторвать от дивана и потрудиться передвинуться
за причитающимся поцелуем? - донеслось до него.
- По законам физики, это свет падает на предметы, а не предметы на свет!
- Учту на будущее, что ты предмет. Что же до людей, - то, по законам психологии,
люди тянутся к свету, - донеслось до него.
Шум душа послужил точкой в содержательной беседе.
Алексей встал, потянулся, и неспешно направился к ванной комнате. Легонько приоткрыл
дверь: Александра плескалась за полупрозрачной перегородкой. Мельком подумав, как он
любит это тело, смутно и горячо розовеющее в пару ванной, Кисанов уже было вознамерился
возлечь обратно на ложе, чтобы доиграть роль капризного патриция, как Александра,
произнесла, не оборачиваясь: "Или туда, или сюда. Но закрой дверь".
- У тебя глаза на затылке, - проворчал Алексей, раздосадованный тем, что его
застукали.
- На коже. Холодок из двери.
- А причитающийся поцелуй?
- Если не боишься вымокнуть...
Он вымок полностью спустя пять минут. В связи с чем разделся. В связи с чем решил
тоже принять душ. В связи с чем...
В связи с чем прошло не менее часа, когда оба вывалились из душа, розовые, распаренные
и сытые нежной любовной близостью.
- Меня Усачев зовет в свою передачу, - сообщил Кис, усевшись за стол.
Не желая тратить много времени на кухню, Александра готовила без изысков, но вкусно.
После многих лет холостяцкой неустроенности души и быта все, что выходило из-под рук
Александры, казалось Кису деликатесом, а приправленная ее обществом, еда и вовсе
превращалась в райскую пищу.
Их отношения, по молчаливому согласию, сложились в некую форму свободного союза.
Каждый по-прежнему жил у себя, но почти все вечера и ночи они проводили вместе - то у
него, то у нее, смотря по обстоятельствам.
Одним из "обстоятельств" негаданно стал Ванька, помощник Алексея, безалаберный
студент юрфака, снимавший у детектива маленькую комнату в его трехкомнатной квартире на
Смоленке в обмен на необременительную помощь в расследованиях и секретарских делах.
Появление женщины в квартире детектива Ванька принял неожиданно ревниво, как
разрушение мужского братства, и всем своим видом демонстрировал Саше, что он имеет
приоритетные права на эту квартиру и на ее хозяина, то бишь Алексея Кисанова. Всегдашний
разгильдяй, Ванька вдруг даже заделался передовым дежурным по кухне, исправно разогревая
каждый вечер полуфабрикаты и моя посуду, - лишь бы не допустить самозванку к
управлению их холостяцким бытом. Александра посмеивалась, но Кис чувствовал себя не
слишком комфортно. Посему они чаще встречались в квартире Александры на Проспекте
Мира. Но все же и на Смоленку заглядывали: Ванька ревновать - ревновал; когда Александра
приходила - хамил и устраивал демонстрации, но когда они не появлялись больше трех дней
- обижался и скучал.
- Он к тебе относится, как к отцу, - резюмировала Александра.
- А то я не вижу, - буркнул Кис и подумал: "Если б я к нему относился как к сыну, уже
давно бы штаны спустил наглецу да надавал хорошенько по заднице...".
Впрочем, по истечение первых двух месяцев конфликт "отцы и дети" стал потихоньку
рассасываться, Ванька допустил Александру к священному алтарю кухонной плиты, хотя сам
неотступно крутился рядом - то ли ревниво следил, то ли помогал. И временами до Алексея,
который частенько сиживал за работой по вечерам, стали доноситься взрывы их дружного
смеха с кухни.
"Ты ваще качок, Кис, - сказал в один из этих дней Ванька, - я и не знал, что ты в телках
разбираешься".
Кис, охваченный педагогическим порывом, едва не ударился в разъяснения по поводу
вульгарного "телки", но в конечном итоге сделал выбор в пользу мира и взаимопонимания
между поколениями и коротко ответил:
- А то!
Однако спустя несколько недель воцарившийся было мир в старой квартире на
Смоленской стал опять расползаться по швам. Ванька в присутствии Александры стал как-то
подозрительно бледнеть, заикаться и ронять посуду.
- Если он ко мне относится, как к отцу, то в таком случае у него явно наметился эдипов
комплекс, - резюмировал Кис.
Александра улыбнулась, но снова стала реже бывать у Киса.
Должно быть, воздержание от встреч с избранницей "внештатного отца" охладило юный
Ванькин пыл, поскольку еще пару месяцев спустя он чинно представил Алексею девушку,
чем-то неуловимо напоминающую Александру.
"Ну ты качок, Ванька, - сказал ему Кис. - Я и не знал, что ты в телках так хорошо
разбираешься..."
- А то! - важно ответил шалопай...
- ... И ты согласился участвовать в передаче? - спросила Александра.
- Пока нет.
- Боишься?
- Не люблю, когда из меня клоуна делают.
- На это Усачев мастер, собеседников подставляет виртуозно... Что сказал, когда
приглашал?
- О, пел соловьем! Лучшие-де кадры милиции ушли в частную практику, остались одни
болваны, которые к тому же, раскрыв дело исключительно с помощью высокоодаренного
частного детектива, приписывают все подвиги себе и получают звания и премии, а такие
настоящие герои, как я, остаются в безвестности. А народ должен знать своих ...
- ...героев в лицо, - подхватила Александра. - Это девиз его передачи. Понятно.
Усачев - великолепный профессионал самой похабной разновидности журналистики. Он
нароет любой скандал, - даже там, где его нет. Помнишь, как он едва не довел до суицида
Валю Елагину?
- Я не смотрю его передачи.
- Ну, молодая актриса, восходящая звезда, талантливая девочка, - Усачев зазвал ее в
передачу и принялся полоскать проделки ее отца, коррумпированного депутата, намекая, что
именно он устроил дочке на фестивале приз за лучшую женскую роль. Полнейшая ложь! Я
знаю Елагину, она с пятнадцати лет со своим отцом не разговаривает! Знаешь, что меня больше
всего бесит? Что Усачев держит всех за идиотов. Спел лисью песенку : "голубушка, как
хороша, какие перышки, что за душа", - и уверен, что купил всех с потрохами! После чего
беззастенчиво выворачивает эти самые потроха... И Валя, дуреха, тоже купилась на его лесть.
- Ну, так купилась же! Выходит, Усачев прав: идиотов слишком много. Иначе бы его
передача не была бы столь популярна!
- Пожалуй, Алеша, я бы на твоем месте согласилась... Просто, чтобы доказать ему, что
не все такие безмозглые...
- Зачем, Саша? Кому это нужно? Зрителям? Так если у них мозгу нет, то уже и не
прибавится. Усачеву? Еще более бессмысленно.
- Мне. У меня еще за Валю Елагину к нему счеты. Руки пока не дошли, но уже давно
чешутся.
- Ага. Руки чешутся у тебя, а отдуваться должен я?
- Боишься?
- По-моему, мы начинаем разговор сначала: не хочу оказаться в роли клоуна. Я ведь
буду в прямом эфире, а нужные ответы иногда находятся слишком поздно. Я не мастер по
словесным пикировкам.
- А ты поначалу прикинься дурачком простодушным, подыграй ему. За это время ты
сможешь обдумать, как повернуть разговор. И, когда он уже будет уверен, что ты у него в
кармане, - выдашь Усачеву все, что ему причитается...
Разумеется, он согласился. У него самого, по правде говоря, уже "чесались руки"...
Веру в торжество справедливости Алексей оставил в юных пионерских годах и давно не
питал никаких иллюзий на сей счет. Да и само понятие справедливости оказалось слишком
туманно, неконкретно, "амбивалентно", как выражалась Александра, - или, проще говоря, у
каждого находится своя правда. Даже у такого душевно нечистоплотного человека, как Усачев.
Но сейчас ведущий вознамерился "уделать" детектива Алексея Кисанова на глазах у
миллионов зрителей. Иными словами, Усачев сам напросился.
А раз напросился, - то получит.
Бессмысленно проболтавшись по улицам больше двух часов, Майя остановилась у
какого-то бара на Проспекте Мира.
Бар был пустым, в нем по западной причуде почти не кормили и только предлагали
разные напитки, от соков до самых крепких, да несколько видов легких закусок с тяжелыми
ценами в у.е. Она села за столик и заказала коньяк. Бармен с любопытством смотрел на
хорошенькую девушку, гадая, что же могло так испугать эту крошку, которую он, кажется, уже
видел как-то в своем баре... Над стойкой работал телевизор, начиналась передача
"Автопортреты", Майя тупо смотрела на экран, на самодовольное лицо Усачева, - уж этот-то
портрет вся страна знает...
Усачев объявил гостя передачи, частного детектива Алексея Кисанова, и Майя сморщила
нос: где-то она слышала эту фамилию... В голове гудело, будто ее огрели чем-то весьма
увесистым, и мысли обтекали случившееся, как толпа обтекает раздавленную кошку, отводя
глаза и стараясь не фиксировать в памяти жалкое зрелище поруганной маленькой жизни. Она
сгруппировалась над рюмкой коньяка, обхватив ее обеими руками, словно хотела о нее
погреться, склонившись носом, шеей, спиной к янтарному напитку, вдыхая его терпкий запах...
И вдруг снова уставилась на экран. Потом вскочила. Дернулась было к выходу, - но тут же
обратно к столику, сделала два глотка коньяку, - и опять к выходу.
- Эй, а платить кто будет? - крикнул бармен ей вслед, но Майя уже была на улице. Он
не стал ее догонять: убытку почти никакого, два глотка. Он вылил остаток рюмки обратно в
бутылку и покачал головой.
Добравшись до Останкино, Майя снизу позвонила: "Аленка, мне нужно срочно с тобой
увидеться, закажи пропуск! Случилось, случилось, просто ужас, сейчас объясню!"
Нервно переминалась у окошечка, пока не получила заветную бумажку, промчалась мимо
постового и кинулась к лифтам.
Алена уже ждала ее в холле у лифтов на шестом этаже, обеспокоенная. Майка, со своей
маленькой ладной фигуркой, светло-рыжими, золотыми волосами и зеленовато-голубыми
глазами, с белой кожей и легкими веснушками по первому солнцу, - была похожа на
принцессу из рисованного мультика, прозрачную и невесомую, очаровательную и
взбалмошную. А у рисованной принцессы в ее рисованной жизни не может, по определению,
случиться ничего плохого; в ней надежные друзья в виде ослика и пса распевают стройным
хором жизнерадостные песенки, принц появляется строго в назначенное время, а злодеи всегда
побеждены и выставлены на посмешище.
Но сейчас голосок Майи встревожил ее не на шутку. Алена нетерпеливо поглядывала на
лифты, но почему-то ни один не желал останавливаться на ее этаже.
И только когда истекли пятнадцать минут, в которые можно было пятнадцать раз
спустится и подняться на шестой этаж, Алена вдруг, отчего-то холодея, вспомнила их разговор
двухнедельной давности...
... Посреди захватывающей беседы о марках губной помады Майя внезапно спросила:
"Показать тебе мои статьи?"
Девушки утонули в низких диванчиках и полумраке бара телецентра в Останкино. Алена
сидела прямо, едва склоняясь к низкому столику, на котором стояли коктейли и кофе,
заказанные подругами. Майя, напротив, почти уткнулась в свой стакан и пыталась достать
соломинкой вишенку со дна. Они были ровесницами, двадцать шесть лет, но издалека можно
было их принять за маму с дочкой: высокая Алена с величавой осанкой и мелкая хрупкая Майя,
с шкодливой и нетерпеливой повадкой ребенка. Алена никогда не меняла разворот плеч и свой
интерес к собеседнику или предмету обозначала лишь легким наклоном головы, тогда как
Майя, казалось, гибко группировалась всем телом, как обезьянка, вокруг объекта ее интереса. С
Аленой, крупной, статичной в пластике и солидной в манерах, они абсолютно не сочетались,
но, может, именно поэтому и дружили: они были настолько разными, что соперничать было
бессмысленно.
- Статьи? Ты стала писать? - Алена с сомнением посмотрела на подругу. Пожалуй, она
так и относилась к Майе: как к милому ребенку, которого можно баловать (что и делали все
поголовно), но от которого невозможно ждать серьезных шагов.
- Вернее, репортажи. Уже четыре вышло. Смотри.
- Марк тебя пристроил? - спросила Алена, принимая стопочку тонких еженедельных
развлекательных дамских журналов.
- Ага! - беспечно отозвалась Майя.
Она никогда не стеснялась рассказывать о том, кто и как устроил ее дела. На факультете
журналистики Майя вызывала ярую, возмущенную зависть сокурсниц, оттого что у нее
постоянно и неотвратимо находились поклонники или просто доброхоты, которые помогали ей
подготовить доклад или курсовую, провести ее на элитарное мероприятие, куда остальные не
смели и мечтать попасть: у мужчин Майка стабильно вызывала неуемное желание ее опекать и
о ней заботиться. Поднесенные дары и услуги она принимала весело и охотно, без малейших
комплексов, словно так и должно быть. Никто и не удивился, когда Майя выскочила замуж за
богача и очаровашку Марка Щедринского: все привыкли, что судьба (в лице мужчин) ее балует.
- Я могу взять? - спросила тактичная Алена, мазнув взглядом по первым строчкам
статьи: не хотела читать при подруге, была уверена, что Майка способна написать только
полную чушь.
- Бери.
Алена хотела было уже убрать журналы в сумку, как вдруг ее внимание привлекла одна
фотография. Она ткнула аккуратным ногтем со светлым лаком: "Где это?"
- На открытии культурного центра при Швейцарском посольстве. А что?
- Это Касьянова, Александра?
Майя заглянула в журнал.
- Ну да. Терпеть ее не могу! Задается - тушите свет!
- Но пишет отлично.
- Плевать, как она пишет, - дернула плечиком Майя. - Не люблю, когда на меня
смотрят свысока.
Алена не знала, была ли тут игра слов, Майка могла иметь ввиду всем известную манеру
Касьяновой себя держать, холодноватую и как будто отчужденную, которую многие находили
высокомерной. Однако для Майки проблема могла оказаться не в манере, или не только в ней, а
еще и в росте: маленькая Майка не выносила высоких женщин, а Касьянова была высокой.
Алена не в счет: она была своим, прирученным гигантом, домашним мамонтом с уздечкой,
который по своему врожденному добродушию покладисто подставлял спину норовистой
Дюймовочке.
- А вот, позади Касьяновой, видишь? - решила не вдаваться в тему Алена. - Это ее
бой-френд... Между прочим, Димка Усачев его в передачу к нам заманил.
- Ну, ты скажешь! - фыркнула Майка. - Какой же он "бой"? Ему крепко за сорок!
- Не придирайся. Пусть будет любовник. Или как тебе больше нравится: хахаль?
Сожитель?
- Да никак он мне не нравится!
- А по-моему, вполне ничего... Он частный детектив, знаешь? Кисанов Алексей звать.
- Слыхала, слыхала... На киску не похож.
- Причем тут? - удивилась Алена.
- Ну, фамилия, - Кисанов.
Алена озадаченно посмотрела на Майю.
- Да нет, я шучу, фамилия тут не при чем. Просто, чтоб такую стерву терпеть, надо быть
ручной киской. А он не похож. Интересно, как он ее выносит?
- Ага... - пробормотала Алена, - понимаю... Ты ей свои статьи показывала? И она их
зарубила?
- Вот еще, - дернулась всем телом Майя, - Маркуша все устроил, я ни у кого ничего
не просила! Просто пришел и сказал: будешь писать для начала вот для этого
еженедельника, - Майя ткнула пальчиком в журнальчики. - И все.
Алена не стала вдаваться в подробности. Самолюбия у рисованной принцессы было
предостаточно. Майкиному замужеству, безбедному, беспечному и бездетному (разве могут
быть дети у Питера Пена или Дюймовочки? Нет, леденец на палочке приватизирован Майкой
пожизненно, и по наследству не передается!), завидовало пол-Москвы, но Алена знала, что сама
Майка комплексует, видя, что бывшие сокурсницы успешно делают карьеру.
- На самом деле эти статьи - это так, ерунда, для отвода глаз, - небрежно произнесла
Майя.
- Что ты имеешь ввиду?
- У меня есть кое-что посущественней... Кое-что, что произведет ба-а-альшой
переполох. И очень скоро!
- Где произведет переполох? - не понимала Алена.
- Там, - Майя подняла глаза к потолку.
- Ты о чем, Майка?
- Я пока не могу тебе сказать. - Майя приняла важный и таинственный вид. - Но
скоро у меня будут такие материалы... Закачаешься! Разоблачительные. В высшей степени!
- Ой, ты меня заинтриговала! - произнесла Алена, только чтобы польстить подружке.
Она не очень-то верила Майке. - И кого разоблачать будем?
- Мафию, - серьезно ответила Майя. - И коррупцию на самом верху.
- Коррупцию - в чем?
- Нелегальный бизнес. Проституция и наркотики.
- Ну ты даешь! Откуда же у тебя такие материалы?
- Да так... Секрет. Я кое-что случайно узнала, подумала, навела справки и поняла, что
напала на золотую жилу. Удалось уломать кое-кого, мне обещали достать документы,
видеозаписи... В общем, это будет бомба!
- А Марк тебе твои материалы поможет напечатать? - выдвинула предположение
Алена.
- Ты что?! Он ничего не знает! Иначе он бы меня уже давно дома запер и охрану
приставил! Нет, Марику и знать не надо. Да и никакая помощь мне не нужна! Когда моя
"бомба" будет готова, - все средства массовой информации сами встанут в очередь с
протянутой рукой, вот посмотришь! Но пока я не хочу ничего рассказывать. Чтоб не сглазить.
- Ну, раз не хочешь, так не надо, - согласилась Алена, гадая, что по разумению вечного
ребенка может называться "бомбой".
- Зачем этот детектив Усачу занадобился? - вдруг вернулась к оставленной теме Майя.
- Хочет стравить частников с милицией.
- Бог в помощь. Вернее, дьявол. А я могу на запись придти?
- Он в прямом эфире будет. Ты же знаешь, у Усачева в передаче всегда есть "живые"
пятнадцать-двадцать минут для тех гостей, на которых он делает особую ставку. Если ему
удастся детектива расколоть, так сразу в эфир пойдет. А при записи, ты же понимаешь, начнет
гость права качать: вырежьте эти слова, вырежьте те...
- И чего Касьянова в нем нашла, в этом детективе, интересно? - Презрительно
прищурилась Майя.
- Оно тебе не до фени?
- И он согласился?
- Как видишь.
- Я бы на его месте не пошла к Усачу. Он своих гостей уделывает, как котят!
- Тем не менее, людям приглашение в передачу льстит. Ка
...Закладка в соц.сетях
