Жанр: Электронное издание
TRUK
...том я тебе объясню.
- Объясни сейчас же.
- Замужество - дело хрупкое.
- Развод?
- Почему бы нет? Не зря придумано.
- И ты полагаешь, что такой человек, как он, допустит,
чтобы им манипулировали? Ты что-то от меня скрываешь.
- Нет, Изочка. Уверяю тебя. Я не более тебя знаю, чем
все это кончится. Но мы его перехитрим. Положись на меня.
Оставалось только предоставить событиям идти своим
чередом. Иза занималась Фроманом. Я надумал приручить
Шамбона. Нетрудно было заметить, что Иза нравилась ему.
Если бы только мне удалось натравить племянника на дядю!..
С одной стороны - старуха, с другой - Фроман, а посредине
Шамбон, бедняга, этакий трусливый девственник, занимавший в
цементной промышленности второстепенный, как я потом узнал,
пост. Этот тип был мало на что способен и привык
покоряться. Но ведь бараны, если их довести до бешенства,
становятся опасными. Оставалось довести его до бешенства.
Я взялся за это без промедления. Он стал бегать ко мне,
едва выдавалась свободная минута.
- Я забираю вас, - предлагал он. - Прогуляемся по парку,
вам нужно подышать. Давайте. Ну, сделайте усилие.
Он осторожно толкал коляску к ближайшим деревьям. Там,
на площадке, стояла скамья, откуда можно было созерцать
сверкающую гладь реки, терявшейся в голубых далях. Мне
казалось, я открываю сказочный край из-за плеча Моны Лизы.
- Вам удобно? Не холодно?
Шамбон воображал, что у меня мерзнут ноги.
- Видишь ли. Марсель, - начинал я.
Это произошло, как нечто само собой разумеющееся с
первого дня моего переселения в замок.
- Видишь ли, Марсель...
Он был взволнован как мальчишка, которому поставили
хорошую оценку. Я же продолжал разговор, вдаваясь в более
или менее вымышленные воспоминания, рассказывая о себе с
видом спортсмена, которому особенно приятно наконец найти
собеседника, компетентность которого он ценит.
- Это было в Эз, в Приморских Альпах. Ты никогда там не
бывал? Поедем как-нибудь вместе. Там изумительно.
Кажется, ты паришь над морем. Во время одной из гонок меня
должно было занести на повороте, и мне следовало перелететь
через парапет, окаймлявший дорогу...
Он слушал меня. Губы его шевелились одновременно с
моими. Иногда он шмыгал носом или же отгонял мошку, затем
опять замирал.
- У меня был мощный "кавасаки"-1000, знаешь, наверное, -
машина высшего класса. Само собой, все было рассчитано так,
чтобы я не покалечился. И все же скорость была приличная.
Я расставил руки и лег на воображаемый руль, который
Марсель видел реально, равно как и приборы, и циферблат, и
мои судорожно вцепившиеся руки.
- Кинокамеры были готовы. Так вот, по сигналу я набираю
скорость.
- Ришар!
- Ну я потом тебе расскажу. Вообрази пируэт! - сказал я
поспешно и громко крикнул:
- Мы здесь с Марселем.
Появилась Иза. На руке ее, согнутой в локте, лежал, как
младенец, букет. Она смеялась, приветствуя нас издалека.
- Что вы там секретничаете вдвоем, как злоумышленники?
- Беседуем. Ты помнишь историю в Эз? Сальто в овраг?
Она села рядом с Шамбоном.
- Не слушайте его, господин Марсель. Он еще и привирает
слегка.
- Вы при этом присутствовали? - спросил Шамбон
неуверенно.
- Само собой. Надо было собирать куски.
Мы с блеском разыгрывали мизансцену. Я - в роли мужчины,
убежденного в превосходстве над женщиной, в роли, которая
производила сильное впечатление на Шамбона. Она же с
улыбкой изображала смирение женщины, уставшей от испытаний.
Он восхищался нами. Завидовал. Ненавидел. Изнемогал.
- Ладно. Я вас покидаю. - Он резко встал.
- Не беспокойтесь. Я его отвезу, - ответила Иза.
Он ушел, небрежно поддавая носком мелкие камушки.
- По-моему, он в ярости, - прошептала Иза.
- Согласен. Ну как старик?
- Вчера вечером повез меня обедать в новый шикарный
ресторан на площади Раллиман. Представил нескольким
друзьям:
"Моя кузина Изабелла". Простачков нет, сам понимаешь. В
его жизни было слишком много кузин.
- Он не пытался поторопить события?
- О, можно сказать, сгорает от любви.
Она схватила меня за руку.
- Ты в самом деле хочешь причинить себе боль?
- Давай не будем рассказывать сказку про белого бычка.
- Все же мне придется когда-то уступить ему.
- Но он дорого за это заплатит. Не волнуйся. Я ничего
не забываю.
Несколько мгновений мы сидели молча. Затем я продолжаю
как ни в чем не бывало.
- Важно, чтобы ты долго сопротивлялась. Даже когда он
предложит жениться на тебе, откажи. Он полезет в бутылку,
скажет: "Все это из-за Ришара". Будет оскорблять меня.
Всячески обзывать нас обоих. Но кончит тем, что примет твои
условия.
- Почему ты так уверен?
- Уверен, и все тут. Ты пообещаешь ему, что будешь
видеться со мной как можно реже, а взамен выклянчишь у него
дарственную, что-нибудь стоящее... Об этом надо хорошенько
подумать. Вот так. А теперь оставь меня. Я сам доберусь.
Чует мое сердце, старая ведьма следит за нами. Смотрит в
бинокль с чердака, не сомневаюсь. Ты ведь отнимаешь у нее
брата, а я - сына. Вообрази, на что она способна.
Что верно, то верно. Мы захватчики, оккупанты. Я
обмозговываю эту мысль, Иза тем временем удаляется, любуясь
цветами. Пока что я не знаю, как убью Фромана, но в любом
случае мне понадобится Шамбон. А также Иза, в роли, от
которой она не придет в восторг. Ну и что! Довольно будет
одной маленькой подлости в день, но ведь не я первый начал.
Я отжимаю тормоз и вывожу коляску на аллею. Как правило,
вечером, часам к девяти, Шамбон выходит мне навстречу.
- Она спит, - шепчет он, словно мать может его услышать.
Он рад, что наконец освободился. Этот несчастный Шамбон,
как толстый шмель, собирает добычу то тут, то там, перенося
от одного к другому ядовитую пыльцу своих сплетен. Мне
известно, что на обед у старухи сухарик и чашка настоя
вербены. Потом она принимает различные лекарства -
сердечные, печеночные, от всевозможных более или менее
воображаемых болезней, а затем Марсель поднимается к ней
пожелать доброй ночи. Прежде чем удалиться, он подробно
рассказывает о том, что произошло за день.
- Как дядя? - спрашивает она.
- Как всегда. Не слишком разговорчив. Он что-то подарил
Изе. Мне показалось - в футляре, но я не уверен. Это было
за десертом, он увел ее к себе в кабинет.
Она, должно быть, скрежещет зубами, если только ей
позволяют протезы.
- Что калека?
- Только что видел его в парке.
- Надеюсь, ты с ним не болтаешь попусту.
- О, какое там! Начнем с того, что он избегает всех на
свете.
Он мне докладывает все это, довольный, как ему кажется,
ролью вольнодумца, которому нипочем мелочи жизни. Ему,
конечно, не приходит в голову, что из такого материала, как
он, в другие времена дрессировали доносчиков.
- Частенько я читаю ей несколько страниц из Пруста - в
качестве снотворного, - добавляет он. - Эти длинные фразы,
знаете ли... очень быстро она перестает что- либо понимать.
А если еще добавить таблетку могадона...
Он смеется, затем переходит к интересующей его теме.
- В прошлый раз вы мне начали рассказывать о том, что с
вами приключилось в Эз.
У него цепкая и мелочная память мальчишки, для которого
иллюстрированные журналы - пища духовная. Я слегка
колеблюсь, прежде чем продолжить прерванный разговор.
- Ах, да! Падение с тридцатиметровой высоты!
- С отвеса?
Ему требуются точные детали, так как он одновременно и
легковерный, и подозрительный. Если только у него возникнет
подозрение, что я вру, ноги его больше здесь не будет.
- Нет, все-таки не с отвеса. Я бы убился. К счастью,
кое-где росли кусты, которые притормозили меня... Но
знаешь. Марсель, я никогда не был ярмарочным паяцем.
Всего-навсего - честным каскадером, как и многие другие,
Не нравится ему этот тон мнимого скромника. Чтобы ему
понравиться, надо быть исключительной личностью. Ему не по
вкусу слабый наркотик. Я ловко отыгрываюсь.
- Насколько мне помнится, трюк был необычный. В то время
Иза еще выступала с мотоциклом. Меня - я играл сыщика -
послали в погоню. Перед нею закрывался шлагбаум и медленно
двигался товарный состав... длинные металлические вагоны,
по бокам которых зияли открытые раздвижные двери.
Представляешь?
Зачарованный, он наклоняет голову.
- Так вот, она вылетает... Тормозить слишком поздно...
Врезается в шлагбаум, взлетает, пролетает через проходящий
перед нею вагон, затем летит кубарем.
- Она?.. Вы хотите сказать, что...
Он заикается. Стискивает ладони. Я небрежно замечаю:
- Посмотреть на нее - хрупкая, грациозная, кто бы мог
подумать, что... И, представь себе, она была отчаяннее
меня. Трюки выделывала - с ума сойти.
Я не торопясь набиваю трубку. Наконец он спрашивает:
- А дядя в курсе?
- О, в самых общих чертах. Уж не мне об этом
докладывать. Ему не нужно все знать.
- Почему?
- Потому что он намеревается... Послушай, милый Марсель,
уж не притворяешься ли ты? Будто ты не знаешь, что он хочет
на ней жениться.
Он встает, отталкивает кресло. Главное, чтобы яд
подействовал. Не вмешиваться... Остаться в стороне... Он
делает несколько шагов. Останавливается. Снова начинает
ходить. Замирает перед фотографией Изы, медленно меняется
выражение лица.
- Знаю. Вы-то согласны? - выдавливает он.
- О, я теперь не в счет.
- А она?.. Она согласна?.. Впрочем, мне плевать. Это
ее дело.
Спасует? Откажется? Смирится? Пора прибрать его к
рукам.
- Буду откровенным с тобой, Марсель. Ты ведь славный
парень. От этого проекта я не более в восторге, чем ты. Я
не ревную, нет. Не о том речь. Только я нахожу, что твой
дядя, пожалуй, слишком пользуется ситуацией. Иза
беззащитна. Я тоже бессилен. Мы зависим от него. В его
власти выгнать нас на улицу.
На этот раз Марсель не сдерживается:
- Пусть попробует!
- Сам подумай, старина. Представь, что ты открыто
принимаешь нашу сторону. Что помешает тогда ему
воспользоваться случаем, чтобы покончить с вашей неделимой
собственностью, затеять раздел?.. - Я говорю наобум, так
как не слишком разбираюсь во всех этих делах. - В общих же
чертах ты понимаешь, что я хочу сказать.
Он останавливается передо мной, смотрит растерянно.
- Он бы не посмел.
- Возможно. Но я полагаю, что право на это у него есть.
Тогда или ты не будешь мешать, и Иза станет госпожой Фроман,
а я... Мне даже страшно подумать... Или же ты попробуешь
воспротивиться этому плану. Но у него есть способы держать
тебя на расстоянии. Он прет напролом. Раздавит и тебя, и
меня.
Малыш Марсель артачится. Топает ногой.
- Вы плохо меня знаете, - едва не кричит он.
- Сядь, давай пораскинем умом. Ты заявишь ему, неважно
как, что ты против его женитьбы. Он спросит, почему. И что
же ты ему ответишь?
Марсель отворачивается. Не знает, куда глаза девать.
- Допустим, я скажу, что над нами будут смеяться, что она
ему в дочери годится... Найду, что сказать.
- А ты знаешь, что он тебе влепит прямо в глаза?.. Что
ты тоже влюблен в Изу, и он просит тебя убраться с дороги,
не мозолить ему глаза.
Молчание. Как никогда, я готов рисковать шкурой, и
по-товарищески похлопываю его по колену:
- Заметь, это естественно. Иза - существо, в которое
влюбляются помимо своей воли. Более того. Если бы ты ее
любил, я был бы рад за нее. Уверяю тебя... О, не понимаю,
почему я никак не договорю то, что начал... Когда Иза
говорит мне о тебе...
А ведь нетрудно быть палачом! Я делаю вид, что
подыскиваю слова, а он тем временем умирает от тоски. -
Знаешь, она мне часто говорит о тебе. "Если бы Марсель был
один, если бы не было его матери, я думаю, он мог бы мне
помочь".
- Помолчите, - шепчет он. - Все смешалось... Простите
меня.
Стоит в нерешительности. Вдруг, словно за ним гонятся,
выскакивает из комнаты. Я же чувствую огромную усталость.
Все это напоминает мне о тех далеких днях, когда вместе с
Изой я отправлялся проверять машины и экипировку...
Чемпионат мира, трамплин, устремленный в небо. Все было в
полной готовности, и именно тогда я неизменно испытывал одну
и ту же минутную слабость. Сущий пустяк... на сердце
набегало облачко - ощущение бессилия, загнанности... Беру
трубку и тихонько звоню Изе.
- Алло... Ты одна? Этот болван только что вышел от
меня.
Я ловко подбросил ему кусок... что, в сущности, он тебе
нравится, но его дядя собирается на тебе жениться.
- Что? Ты так ему и сказал?
- Надо было. Люблю держать в руках и порох, и искру. Но
пока нет контакта, ничего ведь не произойдет.
- Что ты еще такое замышляешь?
- О, проще простого! Марсель не в состоянии скрывать
своих чувств. Фроман это быстро поймет. И поторопит
события, чтобы поставить и сестру, и племянника перед
свершившимся фактом. Но я ведь тебе уже об этом говорил.
- Бедный Марсель! Он не сделал тебе ничего плохого.
Мне хочется ей крикнуть: "Он любит тебя! И ты
полагаешь, что он не сделал мне ничего плохого?!" Делаю вид,
что беззаботно хихикаю.
- Он учится жить, - замечаю я. - Хорошенький подарочек,
не правда ли? Ну а я, допустим, позволю себе маленький трюк
- и никакого риска. Подожди, не вешай трубку. Надо, чтобы
ты была в курсе. И, по правде говоря, если бы ты была
милой, очень милой с этим юношей, ты бы мне помогла. Мне
ведь не так просто раздувать огонь из камеры-одиночки.
Кстати, вы завтракаете по-прежнему все втроем?
- Вчетвером. Старуха тоже спускается ко второму
завтраку.
- Тем лучше. Она, наверное, на одном конце стола, а
братец - на другом. Ты сидишь напротив Марселя. Значит,
надо быть полюбезнее, улыбнуться, что ли, пойти чуть-чуть
дальше, чем того требует обстановка... Я прямо-таки отсюда
вижу, как старуха в ярости выстреливает глазами во
Фромана... Понимаешь, что значат эти взгляды: "И я должна
все это терпеть под своей крышей!.. Не сомневаюсь, этот
кретин жмет ей ножку под столом". Ты же - сама невинность -
как ни в чем не бывало передаешь то налево, то направо
корзиночку с хлебом или графин.
Иза не выдерживает, прыскает со смеху. Мы опять
соучастники. Смеемся в одной тональности, как в дуэте. Нам
не нужны рукопожатия. Поцелуи тоже.
- Попробую, - обещает она. - Они такие противные. Будь
осторожен.
О да! Я осторожен! Более того, я настороже. Вот уже
два дня, как не видел Марселя. Минутная встреча с Изой.
Она шепчет мне: "Все в порядке!" Я прогуливаюсь по парку в
одиночестве, костыли привязаны к коляске, как весла к борту
лодки. По телевизору я видел, как навозные жуки без устали
толкают свой навозный шарик. Я, навозный жук, со слепым
упорством обкатываю свою ношу вокруг партнеров, над которыми
порхают легкокрылые бабочки. Все питает мою злобу. Даже
воздух, которым я дышу. Возвращаюсь к себе, чтобы написать
очередную страницу. И вдруг - о чудо - стук в дверь: это
Фроман, а я-то собирался вздремнуть после завтрака. Весьма
сердечно настроен этот Фроман. Обаятельная улыбка
барышника. "Надеюсь, я не помешал?" - куртуазный вздор.
Садится в кресло.
- Я как раз занимаюсь делом, которое мне весьма дорого, -
с ходу начинает он. - Иза вам, должно быть, говорила...
что я намерен на ней жениться?
- О, вскользь... Но мне не показалось, что это серьезно.
- Серьезнее не бывает. Доказательства? Она почти что
дала согласие. И поэтому я здесь. Испытывающий взгляд в
мою сторону сквозь полуопущенные веки. В этой игре в покер
я никого не боюсь.
- Скорее всего это добрая новость, - роняю я наконец. -
Бедная Иза. Я так часто думаю о ее будущем... А вы
уверены, что делаете это не из милосердия?
Он разглядывает меня. Откровенно ошеломлен. Слово
"милосердие" в моих устах по его адресу... Неужели я
глупее, чем он предполагал? Я улыбаюсь. Он улыбается. Два
старинных друга, каждый ценит деликатность другого. Он
продолжает:
- Я хочу сделать ее счастливой... а тем самым и вас.
- Спасибо.
- Поэтому я намерен изменить свое завещание в ее
пользу... Солидный вклад, можно сказать, капитал, который
обезопасит вас обоих.
- Обезопасит от чего именно?
Он понял, что я хотел сказать: обезопасить от кого
именно? Делает неопределенный жест, означающий пространство
за пределами стен, туманный горизонт.
- Никто не властен над будущим. Я могу умереть.
Разумеется, мои близкие не должны остаться потерпевшей
стороной.
- Иза не позволила бы, - заметил я. - Она абсолютно
бескорыстна. Я даже не знаю, примет ли она сделку, о
которой вы думаете.
- Она колеблется, - признался он. - Однако мои обещания
стоят того, чтобы она подумала. Я не утверждаю, что она
будет богата в будущем, но даю вам слово, что ей не придется
жаловаться.
Он берет с камина пепельницу и сбрасывает длинный
цилиндрик пепла. Затем меняет тон, становится "господином
президентом".
- Я рассчитываю на вас, - рубит он. Уговорите ее. Я не
люблю проволочек.
Сигарой указывает на мои уложенные рядом, укрытые пледом
ноги, как на театральные аксессуары.
- Я полагаю, что был с вами корректен. Еще одно слово.
Мне известно, что вы часто встречаетесь с Марселем. Лучше
пореже! Пореже! Марсель - глупец, избалованный матерью.
Бросьте это!
Снова обаятельнейшая улыбка. Властно жмет руку.
- Если вам что-либо понадобится, самое главное - не
стесняйтесь.
Дружеский жест с порога. Он оставляет облако сигарного
дыма и бешенство в моей душе. События, однако, ускоряют
свой ход. Пора начать ими управлять. До самого вечера я до
тонкостей отрабатываю свой план, после обеда вызываю Изу.
- Ты можешь зайти? Есть разговор...
Она хороша, причесана изумительно, серьги, которые я
никогда раньше не видел, придают таинственный блеск ее
глазам. Она видит, что я смотрю на них, порывается их
снять.
- Не беспокойся, - говорю я. - Это не подарки, скорее
награда за мужество перед лицом врага.
Игривый тон мгновенно помогает звучать в унисон. Я велю
ей подойти ближе к кровати и резюмирую разговор с Фроманом.
- Что я должна делать? - спрашивает она.
- Соглашайся. Но в то же время начинай подогревать
Шамбона... совсем невинно... как молодая женщина, в скором
будущем родственница... А родственные отношения допускают
маленькие вольности. "Добрый день, Марсель". Невинный
поцелуй утром. "Спокойной ночи, Марсель". Поцелуй
вечером... чуть-чуть нежнее - ведь старухи рядом нет,
Фроман вроде бы не обращает внимания. На самом деле он все
видит и перевернет все вверх дном, чтобы ускорить брак. А
когда вы поженитесь, придумай что угодно, чтобы он удалил
Марселя. Надо все пустить в ход, вплоть до того, чтобы
внушить ему, что этот кретин Марсель тебя преследует. В
каком-нибудь филиале непременно найдется подходящее место.
Мне необходимо, чтобы Шамбон терзался некоторое время, тем
более, что ты будешь ему позванивать, невиннейшим образом,
под предлогом проведать, как жизнь. Мне надо, чтобы он сох
по тебе. Я тоже буду ему позванивать. О его возвращении
позаботимся, когда он дойдет до кондиции.
- Ты сошел с ума, - шепчет она.
- А, господин комиссар! Клянусь, я не соскучился, нет.
Однако вспоминал, как вы там поживаете.
Др° аккуратно кладет на спинку стула плащ, кашне, шляпу -
он педант - и садится перед Ришаром, который сам с собою
играет в шахматы.
- Как видите, - начинает он, - делаю вид, что продолжаю
следствие для госпожи де Шамбон.
- Опять! Так эта комедия еще не скоро кончится?
- Дело в том, что в ее соображениях есть определенная
логика. Для нее сомнений нет: брата убили. В таком
случае, кто?
- Вот именно, кто? - повторяет Ришар.
- Ваш конь, - замечает Др°. - Я бы пошел. Вы позволите?
Он передвигает фигуру на доске.
- Браво, - соглашается Ришар. - Так вернемся к госпоже
де Шамбон. Может, она с приветом?
- Может, и с приветом, только хитрюга. Ее последнее
открытие... о, уверяю вас, чего-нибудь да стоит!..
Представьте себе, она снимает трубку, но не для того, чтобы
звонить мне, - я для нее мелкая сошка, - а для того, чтобы
побеседовать с начальством, которое не решается послать ее
ко всем чертям.
- Так что это за последнее открытие?
- Она вбила себе в голову, что в Братскую помощь звонил
не ее брат.
Ришар задумчиво скребет подбородок черным слоном.
- Не понимаю.
- Что тут непонятного? Очень даже понятно. И вовсе не
глупо. В самом деле, человек из Братской помощи слышал
голос, но ведь он не знает, какой именно голос у Фромана.
Это мог быть чей угодно голос.
- Вы хотите сказать, что...
- Не я хочу сказать. Она!.. Она хочет сказать, что ее
брата могли убить, а потом позвонить от его имени.
- Придумано ловко, - допускает он. - Один такой ход, и
мне шах и мат.
- Каким образом?
- Ну конечно! Если все происходило так, как она
предполагает, преступление было преднамеренным. Трудно
представить себе таинственного убийцу, вошедшего через
застекленную дверь и сымпровизировавшего подобную сложную
мизансцену. Следовательно, преступник - кто-то из
проживающих в замке. Но Иза была у друзей, Шамбон в кино...
Остается... да, черт возьми... остаюсь я... Она клонит
именно к этому, старая кляча.
- Вы быстро соображаете, - замечает Др°.
- Представьте, я знаю, сколько будет дважды два, и знаю,
что она меня терпеть не может. И вот доказательство.
- О, доказательство! Вы явно торопитесь! - Комиссар
полиции по горло сыт ее домыслами, но городские власти
рядом, и комиссару очень хотелось бы положить конец
разговорам о деле Фромана. - Моя задача состоит в том,
чтобы управлять старой дамой, сказав ей примерно следующее:
"Нам это тоже приходило в голову, но только не надо, чтобы
преступник о чем-нибудь догадывался. В настоящее время мы
разыскиваем магнитофонную запись голоса господина Фромана.
Когда мы найдем кусок пленки (а он ведь часто выступал), мы
дадим его прослушать сотруднику Братской помощи.
- Вы серьезно?
- Ну а как же! Просто надо выиграть время.
Ришар жадно затягивается.
- Заметьте, - говорит он. - Все это мне абсолютно
безразлично. Даже скорее забавно. На вашем месте я
согласился бы с версией преступления.
- Э, тихонько! Ни звука, ни слова. Будем помалкивать.
Это, кстати, в ваших интересах.
Он надевает плащ, кашне, слегка надвигает набок шляпу,
протягивает палец к шахматной доске.
- Продолжайте играть. Белый конь, да... против черного
слона.
- Из вас вышел бы хороший партнер, - замечает Ришар.
Не могло быть и речи о том, чтобы я присутствовал на
бракосочетании. Я был тем, кого следовало прятать, - бывший
ярмарочный паяц, калека, соперник и жертва в одном лице. На
некоторое время следовало стушеваться, не подавать признаков
жизни. Садовник приносил мне еду, словно заключенному.
Шамбон навещал тайком, впопыхах, все более и более
возбуждаясь.
- В конце концов, - кричал он, - сделайте что-нибудь,
черт возьми! Вы ведь еще имеете на нее какое-то влияние.
Запретите ей принимать предложение дяди. Это чудовищно!
Вы-то прекрасно понимаете, что он ее покупает. Если бы я
был на вашем месте...
- Ты бы его убил? - подсказывал я.
Он смотрел на меня растерянно, однажды даже заплакал.
- Да, я люблю ее. Вы правы... Ничего не могу с собой
поделать. Я словно не жил до сих пор. Вот вы, Ришар, вы
когда-нибудь любили?
- Мне кажется, да.
- И вы уже не помните, что с вами было?
- Нет. Знаешь, все идиоты одинаковы.
- А теперь вы выздоровели.
- Я не выздоровел, я умер.
Шамбон скривился.
- С вами невозможно серьезно разговаривать. Вы не хотите
мне помочь?
- Все очень просто, малыш Марсель. Давай его укокошим.
Нет, я не шучу.
Вот что значит играть по крупному. Надо дать рыбке
попасться на крючок, а потом уж дергать леску. Шамбон
ускользал. Мне оставалось ждать. Два или три дня спустя он
сообщил, что у него с Фроманом была бурная сцена.
- Я категорически отказался присутствовать на церемонии.
Сказал ему, что он выставляет себя на посмешище перед всем
городом, а Иза по его милости выглядит интриганкой - ничего
себе пара! В общем, наорал на него так, что он стал мне
угрожать. "Если ты сию минуту не замолчишь, я дам тебе
пощечину". Так и сказал. Но если бы он меня ударил, я бы
избил его в ту же секунду, клянусь вам. Что он о себе
возомнил?
- А что мать?
- В кои-то веки на моей стороне.
- Ты доволен?
- Когда выговоришься, легче на душе.
- Согласен! Но что это меняет? А? Ты бы признался Изе,
что без ума от нее, - как знать, может, в последний момент
она и отказала бы Фроману.
Молчание. Я нахожу эту минуту столь же упоительной, как
и те лучшие мгновения, которые выпадали на мою долю. Шамбон
бледен как смерть. Он взвешивает все "за" и "против" по
привычке примерного бухгалтера. Наконец решается:
- Вы не могли бы поговорить с ней?
- Ты что, смеешься?
- Ничуть. Только начните. А потом... потом... думаю,
я выпутался бы. Впрочем, нет. Все кончено. Вы правы. Я
слишком долго медлил.
Он уходит, как и пришел, бормоча что-то себе под нос, в
совершенной растерянности. Я тут же вызываю Изу, кратко
пересказываю разговор, по крайней мере то, что ей положено
знать.
- У него земля уходит из-под ног. Не удивляйся, если он
выкинет какую-нибудь глупость.
- Например?
- Например... бросится к твоим ногам. Он из таких. Или
будет умолять, чтобы ты не выходила за Фромана. Я не хотел
бы теперь огласки. Рановато. Ты уверена, что можешь
подогревать его страсть, не доводя дело до скандала?
- Трудновато, - говорит она. - Теперь, когда Шарль
обеспечил наше будущее.
Она смотрит на меня озабоченно.
- Послушай, Ришар. Ты хотел, чтобы я стала женой Шарля.
Меня от этого воротит. Не настаивай, чтобы в довершение
всего я подогревала желания несчастного Марселя. Это было
бы слишком мерзко.
- Нет, не надо его возбуждать. Всего лишь выглядеть
снисходительной. Не отталкивать, если угодно. Когда он
попытается поцеловать тебя, мило пожури его. Дай понять,
что он опоздал, что его место занято. Ясно?.. Жури, но
любя. После свадьбы... Позднее... можно подготовить
развод...
Она впервые чувствует, что я хитрю, притворяюсь, а потому
встревожена. Я спешу добавить:
- Не забывай, Фроман уже дважды разводился. В третий -
раз плюнуть. Как только он заметит, что ты не пылаешь
страстью...
- Ришар!
- Прости. Я называю вещи своими именами. Но в конце
концов прав я или нет? Племянника он пошлет ко всем чертям,
а заодно и нас.
- Ты представляешь, какие сцены мне придется выносить?
- Я буду рядом.
- Поклянись, что отдаешь себе отчет в том, что делаешь?
Я хладнокровно клянусь, зная, что лгу ей. Ласкаю
кончиками пальцев ее щеку. О
...Закладка в соц.сетях
