Жанр: Электронное издание
Alexnat26
...ницей и домой даже на каникулы не приезжает, а дочка
выросла, школу заканчивает, и скоро научится обходиться без мамы.
- Катька, - решительно заговорила Ирина, ты чего-то недоговариваешь. Рассказывай, с
чего это тебя так разобрало. Мало ли у тебя в жизни было неприятностей, никогда я тебя
такой расстроенной не видела.
Катя повела глазами и с грустью поглядела на пустую тарелку из-под орехов. Потом
она высморкалась в бумажную салфетку и опустила глаза, как будто увидела на
столешнице что-то очень интересное.
- Катерина! - прикрикнула Жанна. - Не тяни время!
- Да, Жанна... - начала Катя, - я все собираюсь тебе сказать.., когда я была в салоне
красоты...
- Не уводи разговор в сторону! - Жанна повысила голос. - Мне твои увертки уже
надоели...
- Это Люсьен... - прошептала Катя, не поднимая глаз.
- Что - Люсьен? - хором спросили подруги. Что с ним?
- С ним - ничего, - щеки у Кати стали пунцовыми, - это со мной...
- Та-ак, - зловеще протянула Жанна, - приехали...
- Понимаете, девочки, - Катя прижала руки к сердцу и оторвала наконец взгляд от
столешницы, - когда я сижу с ним рядом, со мной творится что-то невообразимое! От него
исходят какие-то странные флюиды, просто животный магнетизм!
- Ну да, как от обезьяны, - невинно поддакнула Жанна.
- Ты бы так не говорила, если бы познакомилась с ним поближе! - Катька бросилась на
защиту африканского атташе. - Он такой.., такой...
- Все ясно! - вздохнула Жанна. - Эта дуреха влюбилась в своего атташе. Глупее ничего
не могла придумать?
- Сердцу не прикажешь... - пригорюнилась Катя.
- Слушай, а как же твой муж-профессор? - не выдержала Ирина. - Не ты ли вечно
твердила нам, как ты его обожаешь? Не ты ли все уши прожужжала нам о том, как должна
себя вести замужняя женщина, и приводила в пример себя?
- Где он, мой муж? - завопила Катерина так громко, что даже сонный бармен
покосился в их сторону. - Когда он вернется из своей Африки? Может быть, он меня уже
забыл!
Катькин муж профессор Кряквин уже полгода кочевал по пустыням и саванне черного
материка, заходил и в джунгли. Вестей от него не было никаких.
- Между прочим, я с мужем жила меньше, чем без него, - заявила Катерина, - так что
вполне могу считать себя свободной.
Даже Жанна не нашлась что ответить на такое заявление.
- Да зачем тебе нужна эта африканская горилла в смокинге? - спросила она. - Что на
нем, свет клином сошелся?
- Так я поэтому и расстраиваюсь, - объяснила Катя, - что теперь у меня ничего с ним не
получится. Потому что работы украли.
- То есть ты хочешь сказать, что этот самый Люсьен, или как его там, интересовался
тобой только из-за этих панно? - догадалась Ирина.
- Ну да, вот вы меня по уши деревянной считаете, Жанна так прямо и говорит. А ты,
Ирка, хоть и молчишь, но я же вижу, как ты на меня смотришь...
- Ну что ты, - устыдилась Ирина.
- Да погоди ты! - прервала Жанна. - Что там про работы твои было, говори быстро!
- Вот я же и пытаюсь вам сказать, что я не полная дура и не стала обольщаться насчет
Люсьена. Ну что он на меня запал! Он все меня про панно спрашивал, хотел купить, - А
ты?
- А я отговариваюсь, что, мол, пока выставка не кончится, я не могу ничего продавать.
Особенно он этим большим панно интересовался, ну, где две звезды и лошади... А я
именно эту работу продать ни в коем случае не могу, потому что...
- Катерина, не мямли! - хором вскричали Ирина с Жанной.
- Ну, в общем, я хотела ее себе оставить, а вообще-то эти камни, которые звезды, я без
спросу взяла у Валика. Как же я могу продать панно, если Валик очень просил меня
ничего не трогать из его вещей?
- А тогда зачем же ты... - начала было Жанна, но Ирина остановила ее, потому что и
так все было ясно, что Катерина, терзаемая муками творчества, забыла обо всех запретах.
- А чего ж ты нам раньше про это не сказала? - спросила Ирина. - Морочила голову тут
про мясо зебу, про кус-кус какой-то, про маниоку с тапиокой...
- А я когда рядом с Люсьеном нахожусь, то голова вообще отказывает, - призналась
Катерина, - совершенно ни о чем думать не могу, так на меня его присутствие влияет. Я
только его голос слушаю и в глаза смотрю - черные и глубокие, как африканская ночь...
- Все ясно, - отрубила Жанна, - твои тряпочки спер культурный африканский атташе.
Уж очень ему приспичило получить панно. У них, у диких народов, всегда так: если чегото
хочется, стало быть, нужно это получить любой ценой. Твой Люсьен - самый
настоящий ворюга. Да еще и убийца к тому же!
- Не смей так о нем говорить! - вскричала Катя и стукнула Жанну по руке. - Ты ведь его
совсем не знаешь! Он благородный, он там у себя очень знатного происхождения!
Она схватила пустое блюдечко из-под орешков и от полноты чувств стала размахивать
им.
Скользкое блюдечко выпало у Катьки из рук и разбилось. Бармен вытянул шею, но
Ирина успокаивающе махнула рукой - мол, уладим все, не волнуйтесь...
- Ты что - сдурела совсем? - прошипела она Катьке. - Как ты себя ведешь в
общественном месте? Хочешь, чтобы нас в милицию забрали за дебош? Вот капитан
Матросова обрадуется!
- А чего она, - надулась Катька, - про Люсьена такое говорит.
- Что хочу, то и говорю! - вспыхнула Жанна. - И между прочим, все совершенно
правильно! Этот твой атташе какой-то подозрительный, он мне еще вчера не понравился.
И вообще, больше думать не на кого, кому еще могли твои панно понадобиться? Это уж я
так сказала милиционерше этой, что они десять тысяч баксов стоят, а на самом деле...
- А на самом деле... - зловеще проскрипела Катя, и Ирина поняла, что сейчас
разразится гроза.
Как творческая личность, она Катьку в общем-то понимала. Если бы кто-то походя и
так неуважительно отозвался о ее романах, она бы тоже обиделась. Жанна же совершенно
не представляла себе, что можно и чего нельзя говорить творческой личности, которые,
как известно, очень обидчивы.
- Значит, по-твоему, я занимаюсь ерундой и ничего не стою, а интересно, сколько ты
сама стоишь без своей нотариальной конторы? Подумаешь, завещания она умеет
составлять, скажите, какое достойное занятие! У меня, значит, нет ни таланта ни вкуса, а
ты думаешь, что тебя очень украшает весь тот серебряный лом, которым ты
обвешиваешься с ног до головы и звенишь при ходьбе, как китайская погремушка?
Жанна онемела, а Ирина низко наклонила голову, чтобы скрыть улыбку. Катерина
попала в самую точку. У Жанны и вправду было странное пристрастие к серебряным
украшениям.
Она могла бы позволить себе носить бриллианты, а вместо этого надевала чудовищных
размеров серебряные серьги и мониста. Однако не следовало спускать Катьке, этак она
совсем распояшется.
- Послушай, это уж слишком! - строго сказала Ирина. - Мы вовсе не критикуем твой
вкус.
А ты сразу переходишь на личности, так нельзя.
- А ты вообще молчи! - отрезала Катька. Уж ты-то у нас всегда безупречна! И от этой
своей безупречности скучна, как двухкамерный холодильник белорусского производства!
- Почему - белорусского производства? удивилась Жанна, из чего Ирина сделала вывод,
что сравнение с холодильником ее не возмутило. - Хоть бы "Электролюкс" в пример
привела или "Бош" какой-нибудь...
- Ну вот что, - Ирина решительно встала с места, - я вижу, что ты, Катерина, полностью
оправилась и сама способна разобраться со своими неприятностями. А мне, знаешь,
недосуг с тобой ругаться, дел много.
- Люсьену привет, - поддержала ее Жанна, если, конечно, он захочет теперь с тобой
знаться.
- Ну и пожалуйста, - упрямо сказала Катерина, хотя губы ее дрожали.
Подруги прошли мимо бармена, и Жанна бросила деньги на стойку. У дверей Ирину
одолело беспокойство. Они сами завезли Катю в этот бар и напоили коньяком. Она и так
в нервном состоянии, да еще выпивши. Как бы чего не вышло...
- Жанка, может, вернемся, - пробормотала Ирина.
- Ни за что! - заявила ее темпераментная подруга, - Пускай этой неблагодарной
скотине ее орангутанг помогает!
- Мне почему-то кажется, что он еще появится, - согласилась Ирина.
И как в воду глядела. Подруги вышли из бара и направились к Жанниной машине,
которая стояла чуть поодаль. Тут навстречу им попались двое весьма колоритных
молодых людей. Один был высокий и широкоплечий негр, не такой черный, как Катькин
Люсьен, скорее, кожа его была цвета пористого шоколада. Второй был пониже ростом и
поплотнее, гораздо светлее, но черты лица тоже несомненно носили печать негроидной
расы.
Подруги встревоженно поглядели друг на Дружку.
- Кажется, этого высокого я видела вчера на выставке, - протянула Жанна, - хотя так
сразу не узнаешь...
Двое вошли в бар, Ирина потянула Жанну следом. К счастью окна бара не были
занавешены. Подруги увидели, как двое африканцев прямиком направились к Катиному
столику, и тот, что посветлее, сказал несколько слов. Высокий взял Катино пальто,
висевшее на спинке стула, и накинул ей на плечи.
- Что это шоколадный заяц от нее хочет? - встрепенулась Ирина.
Катя поднялась и пошатнулась, высокий тут же подхватил ее под руку. Катя помотала
головой и оглянулась, тот, что поменьше, подал ей сумочку и спросил о чем-то бармена,
который наблюдал за событиями с большим интересом.
Бармен сначала энергично замотал головой, но более светлый Катин сопровождающий
наклонился к стойке и сунул, надо полагать, бармену сколько-то денег. Во всяком случае,
на лице прожженного типа, каковым несомненно являлся бармен, заиграла плотоядная
улыбка, он мотнул головой куда-то вбок. Двое мигом подхватили Катерину под руки и
чуть ли не на весу проволокли мимо стойки бара в угол. Там они скрылись за коричневой
занавеской.
- Это похищение! - взвизгнула Ирина. - Они Катьку украли!
Жанна уже тянула на себя тяжелую дверь бара. Они пролетели между столиками,
рванулись в угол, но тут перед ними встал бармен.
- Вы куда это, девочки? - он раскинул руки, вроде бы в шутку стараясь их поймать, но
глаза смотрели колюче, хотя губы улыбались.
- Скотина! - крикнула Жанна, а Ирина молча пнула наглого бармена каблуком под
коленку.
Тот охнул, но все равно крутился в проходе, не давая им пройти. Тогда Жанна
опрокинула на мерзкого мужика странное искусственное растение - помесь фикуса и
пальмы. Бармен упал от неожиданности, Жанна с разбегу перепрыгнула через него и
через пальму. Когда так же попыталась сделать Ирина, бармен очухался и схватил ее за
полу плаща. Ирина завизжала и стукнула его сумочкой по голове. Жанна уже скрылась за
занавеской. Там был небольшой, довольно затрапезный коридорчик, который
заканчивался железной дверью с облупленной краской. Дверь закрывалась изнутри на
огромный крюк, сейчас же была распахнута настежь. Ирина с Жанной выскочили во двор,
он был пуст. Пролетели двор со скоростью ракеты и, выглянув из подворотни, увидели
отъезжающую машину. На заднем сиденье восседала Катерина рядом с чернокожим
типом.
- Катька! - закричала Ирина.
Подруга обернулась и слабо помахала им рукой.
- Мерзавцы! - кипятилась Ирина. - Они увезли ее силой!
- Ну не знаю, - Жанна перевела дух, - кажется, она не слишком сопротивлялась. Могла
бы закричать, а она еще ручкой нам сделала.
Вот кто настоящий мерзавец так это бармен.
Бармен оказался легок на помине. Он выскочил из-за железной двери и направился к
подругам широкими шагами, имея на лице очень решительное выражение.
- Линяем отсюда быстро! - крикнула Жанна и припустила по переулку.
Они обогнули дом и нашли Жаннину машину.
- Ужас какой! - сказала Ирина, когда злосчастный бар остался далеко позади. - Что
теперь делать?
- Лично я еду на работу, - процедила Жан, на, - тебя где высадить?
- Что-то я за Катьку беспокоюсь, - призналась Ирина после долгого молчания, - как бы
эти африканцы ей чего плохого не сделали.
Интересно, в какой части Африки находится страна Кот-де-Леон?
- Да какая разница! - отмахнулась Жанна.
- А вот большая! Потому что если она рядом с Центрально-Африканской республикой,
то это очень плохо. У них там в двадцатом веке был император Бокасса, так он ел людей!
Я читала, он даже одного профессора математики съел, думал, наверное, что поумнеет!
- Ну, от нашей Катьки вряд ли кто-нибудь поумнеет, - заметила Жанна, - даже если
съест ее целиком.
- Ты с ума сошла! - испугалась Ирина. - Не шути так!
- Ты сама рехнулась! - огрызнулась Жанна. Ну с чего ты взяла, что Катьку кто-то
собирается есть? Мы же не в Африке!
- Ты сама говорила, что они дикие...
- Это я нарочно Катьку дразнила, - призналась Жанна.
- Все равно мне как-то неуютно, - призналась Ирина, - имей в виду: если к вечеру
Катерина не объявится, я звоню капитану Матросовой и все ей излагаю! Пускай милиция
спасает Катьку!
На том и расстались.
Все произошло так быстро, что Катя не успела даже пикнуть. Только что она сидела
одна за столиком, страшно сердитая, и вот она уже в машине, а рядом кто-то огромный и
темнокожий. Машина резко рванула с места, Катю вжало в сиденье, сзади раздавались
чьи-то крики.
- Куда мы едем? - робко спросила Катя.
Ответом ей было молчание. Она скосила глаза на своего соседа. Он был коричневый и
невозмутимый. Еще он был очень сильный, это Катя поняла сразу. Кажется, она видела
его вчера рядом с африканским атташе.
- Вы везете меня к Люсьену? - оживилась Катя, но сосед молчал, как каменный.
Катя пошевелилась и попыталась придвинуться к дверце Сосед шевельнул бровью, и
Катя испуганно дернулась назад.
Куда они ее везут? Отчего не сказали сразу, для чего она им нужна? Вчера Люсьен был
с ней очень вежлив, но ведь она сама сказала подругам, что больше он не станет ею
интересоваться, поскольку у нее нет больше ее замечательного панно. А вдруг он
подумал, что она его обманула? Вдруг он захочет мстить? Она понятия не имеет, как у
них в Африке полагается реагировать на оскорбление. Возможно, она, сама того не желая,
нанесла вспыльчивому атташе смертельную обиду. И теперь он считает ее своим врагом,
оттого и послал за ней своих головорезов.
Катерина отстраненно отметила, что сегодня при мысли о Люсьене сердце ее не
замирает сладко, по всему телу не разливается томительное тепло и не хочется плакать
легкими светлыми слезами. Плакать хотелось, точнее, не плакать, а реветь от страха.
Любовь к африканцу куда-то подевалась.
Машина долго ехала по улицам, от страха Катя совершенно перестала ориентироваться.
Наконец машина остановилась перед высокими железными воротами и посигналила.
Ворота открылись, и Катя впала в панику. Ей показалось, что за этими воротами ее ждет
ужасная смерть. Не зря ее муж, профессор африканистики, рассказывал ей про людоедов.
А вдруг они мстят своим врагам путем их немедленного съедения? Впрочем, нет,
успокаивала себя Катя, для торжественного съедения, кажется, нужно много места,
большой котел, долгие пляски под барабаны... Где они возьмут все это в Европе?
От сердца малость отлегло. Машина тем временем въехала во двор и остановилась.
Катин сосед вышел из машины и открыл дверцу.
Несчастная поняла, что спасения нет. Просторный двор наводил на страшные мысли.
Они
тут, за высоким забором, спокойно могут разложить костер и петь свои обеденные песни,
пока из Катерины будет готовиться шашлык.
- Сейчас же меня отпустите! - истошно завопила Катерина. - Отпустите меня
немедленно, а то я просто не знаю, что будет! Я буду на вас... Я буду жаловаться в... - она
не смогла придумать, куда можно жаловаться в таком необычайном случае, и поэтому
ненадолго замолчала.
Впрочем, похитители не обращали на ее вопли никакого внимания. Они втащили Катю
в какую-то огромную комнату и застыли в дверях, слегка склонив головы.
Катя перевела дыхание, чтобы собраться с силами и снова завизжать, и огляделась. То,
что она увидела, было так удивительно, что она вообще забыла о своих прежних
намерениях.
Комната, в которой она оказалась против своей воли, была вообще не комната, а
огромный зал с высоченным потолком и многочисленными ажурными колоннами.
Колонны уходили вверх, как целый лес стройных пальм, и так же, как пальмы,
разбегались в высоте на множество ветвей, поддерживавших легкий узорчатый потолок.
Кроме колонн были в этом зале и настоящие пальмы в огромных кадках, тоже едва не
достававшие ветвями до потолка, были и какие-то другие, незнакомые Кате экзотические
растения, покрытые огромными, очень яркими цветами. То ли от этих цветов, то ли от
каких-то специальных курильниц исходил сладковатый, слегка дурманящий аромат, от
которого у Кати закружилась голова. Пол в зале был выложен многоцветной мозаикой и
местами покрыт пушистым ковром. Между колоннами стояло несколько низких
диванчиков и глубоких кресел.
В одном из кресел сидел человек. Поскольку кресло стояло боком ко входу и было
очень глубоким, Катя не сразу смогла разглядеть этого человека. Только когда ее
похитители, почтительно склонившись, проговорили что-то на незнакомом Кате
гортанном языке, человек приподнялся и повернулся к двери.
Катя изумленно ахнула.
Это был Люсьен, атташе республики Кот-де-Леон, тот самый лощеный чернокожий
джентльмен, с которым она познакомилась на собственной выставке, а потом провела
чудесный вечер в ресторане. Но теперь он выглядел совершенно иначе!
На Люсьене был надет длинный бордовый шелковый халат, перепоясанный золотым
жгутом с кистями на концах. За этот пояс заткнут кинжал в богато инкрустированных
ножнах. На голове атташе красовался парчовый тюрбан с воткнутым в него небольшим
изумрудно-зеленым пером.
И, как будто этого было недостаточно, у ног этого экзотического красавца лежала,
томно потягиваясь, огромная пантера, покрытая угольно-черной шелковистой шерстью.
Под черной шкурой пантеры перекатывались могучие тренированные мускулы.
Катины похитители снова что-то почтительно проговорили, и атташе довольно сурово
ответил им на том же незнакомом языке. Похитители поклонились и безмолвно исчезли.
Катя гордо выпрямилась, бросила неодобрительный взгляд на Люсьена и опасливый на
его пантеру, и самым решительным тоном заявила по-французски:
- Вы считаете приличным такое средневековое отношение к женщине?
- Средневековое? - удивленно переспросил Люсьен на вполне приличном русском
языке. - Почему мое отношение кажется вам средневековым?
- Ах, вот как! Вы еще и по-русски умеете говорить!
- Почему это вас удивляет? Мне кажется логичным, что дипломат знает язык той
страны, в которой он аккредитован!
- Но во время нашей первой встречи вы не признались, что владеете русским языком!
- Вы тоже не были со мной до конца искренни, - атташе криво усмехнулся. - В конце
концов, у каждого из нас могут быть свои маленькие тайны...
"Да уж, - подумала Катерина, - представляю себе эти маленькие тайны большого
Люсьена! Его прихвостни затаскивают к нему во дворец приглянувшихся женщин, и он
тут с ними вытворяет, что хочет, прикрываясь дипломатической неприкосновенностью! И
хорошо еще, если после этого отпускает живыми! А то... всякое в голову приходит! Вон,
был же в Африке президент Бокасса, который потом провозгласил себя императором. Так
он, говорят, съел целую кучу народа.., а что, это самый простой способ избавиться от
трупа.., но мы ведь все-таки не в Африке!"
- Мы ведь все-таки не Африке! - произнесла она вслух, хотя и дрожащим от страха
голосом. - Меня будут искать! Меня уже ищут...
- Да что вы себе вообразили? - спросил Люсьен, удивленно подняв брови. - Я вовсе не
собираюсь вас удерживать силой! Я только хочу еще раз с вами поговорить, а потом
идите, куда вам будет угодно!
"Представляю себе, - подумала снова Катя, он отпустит меня, а по дороге к выходу я
провалюсь в какую-нибудь специальную ловушку и окажусь в подземелье, вместе с
голодными тиграми... Или просто прикажет своей пантере растерзать меня! Ужас какой!"
- Ужас какой! - последние слова она снова произнесла вслух.
- Что - ужас? - насмешливо переспросил атташе. - Вы говорите о пантере? Это Багира,
я забыл вас представить друг другу.., или вам кажется ужасным, что я готов вас отпустить?
Но если вы не хотите уходить, я с удовольствием могу предложить вам свое
гостеприимство...
- Ну уж нет! - Катя передернула плечами. Ужас - это я сказала по поводу вашего
жилища., какая немыслимая пошлость! Ваша комната обставлена, как гарем султана из
какого-нибудь третьесортного голливудского фильма! Или как дешевый бордель на
Ближнем Востоке!
- Вы были в дешевых восточных борделях? насмешливо переспросил Люсьен.
- Да перестаньте вы издеваться, несносный вы человек! - в сердцах воскликнула Катя.
- Ну вот, кажется, я чего-то добился: вы перестали меня бояться. Садитесь, я хочу с
вами поговорить, - атташе показал Кате глубокое кресло, обтянутое светло-золотистой
кожей, и сам сел напротив.
Пантера зевнула, продемонстрировав великолепные клыки, и улеглась у его ног.
- Неужели вы не могли придумать более цивилизованного способа пригласить меня? -
недовольно проговорила Катя, усаживаясь в кресло и с любопытством оглядываясь по
сторонам.
- Цивилизованного? Нет, не мог, - Люсьен состроил уморительную гримасу, - я ведь
дикарь, людоед.., признайтесь, вы именно так обо мне думаете?
- С чего вы взяли? - Катя изобразила искреннее возмущение.
При этом она заметно покраснела, потому что именно так только что о нем и
подумала, буквально такими словами. Что он, мысли ее читает, что ли?
- Ничего подобного я о вас не думала! - пробормотала она, с трудом преодолев
смущение.
- Не верю! - атташе состроил уморительную гримасу.
"Тоже мне Станиславский нашелся! - подумала Катя. - Это он на репетициях кричал
своим актерам: Верю! Не верю!"
Вслух она сказала совсем другое:
- Кажется, я вам не давала поводов для недоверия...
- Очень даже давали! Вчера, в ресторане...
- Что в ресторане? Разве я вас в чем-то обманула?
- Я спрашивал, бывали ли вы в Африке...
- Но я сказала вам чистую правду! Я в Африке никогда не бывала! Могу поклясться чем
угодно...
- Вы - нет, но ваш муж.., он бывал там очень часто, а вы об этом даже не заикнулись.
- А вы про мужа не спрашивали, - ответила Катерина, еще больше покраснев.
Не могла же она сказать этому ужасному человеку, как вчера подпала под его
удивительное обаяние, как на нее подействовал его животный магнетизм! Не могла же
она сказать ему, что вчера вечером она начисто забыла о том, что на свете существует
профессор Кряквин, ее законный муж, который в данный момент сидит у какого-нибудь
полупогасшего костра в глухих африканских дебрях и, возможно, думает о ней, о своей
жене! Или вовсе о ней не думает, потому что если бы он хоть немного о ней думал, то не
бросил бы одну так надолго, не предпочел бы ей путешествие по своей обожаемой
Африке! Не оставил бы ее беззащитной в этом полном опасностей мире, где встречаются
такие чернокожие дипломаты с их проклятым животным магнетизмом и трижды
проклятым мужским обаянием!
- Откуда вы узнали про моего мужа? - надувшись проговорила Катя, чтобы преодолеть
смущение.
- По своим каналам, - коротко отозвался Люсьен и после небольшой паузы добавил:
- Неужели вы думаете, что у меня нет возможностей для того, чтобы навести кое-какие
справки?
- Думаю, что с возможностями у вас полный порядок, - ответила Катя, окинув
выразительным взглядом окружающую роскошь.
- Правильно думаете, - атташе кивнул, - и у меня была возможность и желание купить
ваше панно. Но вы не захотели пойти мне навстречу!
- И тогда вы его похитили, - закончила за него Катя, - не своими руками, конечно, а
руками своих подручных!
- Как вы могли такое подумать! - прорычал атташе, вскочив на ноги. - Я никогда не
опускался до воровства! Даже в таком важном Случае!
Белки его глаз яростно сверкали, и весь лоск цивилизации на мгновение слетел с
чернокожего дипломата. Катя испуганно вжалась в спинку кресла. Люсьен глубоко
вздохнул и взял себя в руки.
- Если бы вы вчера согласились на мое предложение! - сказал он совсем другим
голосом, снова опускаясь в кресло. - Но что теперь об этом говорить! Шанс упущен, все
потеряно...
- Почему этот случай кажется вам таким важным? - проговорила Катя после небольшой
паузы. - Неужели вам так понравилось мое панно?
Конечно, мне, как художнику, это очень лестно...
Атташе усмехнулся, развел руками и проговорил:
- При всем уважении к вам я не стай бы так беспокоиться из-за этой работы. То есть,
конечно, ваше панно прекрасно, замечательно, великолепно, - Люсьен расплылся в
улыбке, - но вряд ли оно вызвало бы такой переполох! Все дело, понимаете ли, в унга
вароси...
- В чем? - удивленно переспросила Катя.
- Я могу рассчитывать на ваше молчание? негромко спросил Люсьен, окидывая Катю
оценивающим взглядом.
- Конечно, разумеется! - Катя быстро закивала, потом немного смутилась своей
горячности и закончила не совсем уверенно:
- Думаю, что можете.
- Вряд ли, - с сомнением проговорил атташе, - но у меня нет выхода. Мне нужна ваша
помощь, поэтому придется открыть карты...
Катя уставилась на него в ожидании. Люсьен минуту помолчал и заговорил негромким,
взволнованным голосом:
- Эти два камня, которые вы прикрепили к своему панно.., у меня на родине такие
камни называются унга вароси - блуждающие звезды. Это святыня моего народа, племени
малонго. По старинной легенде, две звезды упали с небес и достались родоначальнику и
первому королю малонго. Эти камни веками хранились в нашем главном храме,
расположенном в джунглях, в самом сердце Кот-де-Леон. Пока унга вароси оставались на
месте, мой народ процветал, ему не угрожали войны и болезни, соседние племена
трепетали перед воинами малонго...
- Это поверье живо до сих пор, даже в наше время? - удивленно спросила Катерина. -
Люсьен, ведь вы учились в Европе, и вам все это должно казаться глупыми сказками...
- Древние поверья моего народа - это не глупые сказки! - ответил атташе, гордо
выпрямившись. - Глупые сказки - это представление о том, что один народ выше другого
и что европейское образование важнее, чем преданность своим корням! Он сделал
небольшую паузу и продолжил:
- Кроме того, эти камни уникальны даже с точки зрения европейской науки. Таких
камней нет больше нигде на земле. У них совершенно особенный состав, уд
...Закладка в соц.сетях
