Жанр: Электронное издание
Alexnat25
...Чтобы убить оставшиеся четверть часа, она обошла несколько книжных лотков.
Ей хотелось сделать мужу сюрприз и
подарить ему атлас кошек. Сан Саныч обожал их собственного кота Бейсика, а
заодно уж любил и всех прочих кошек, так
что такая книга непременно доставила бы ему удовольствие. И хотя Надежда слегка
сердилась на мужа за вчерашний вечер,
но, поразмыслив, решила, что во всем виноват кот и атлас она мужу все же купит.
Однако на лотках лежали в основном
детективы.
- Купите новую книгу Мымриной! - предлагал молодой парень в модных
маленьких очках. Представляете, ни один
читатель до самого конца не смог догадаться, кто убийца!
- Убийцей оказался взбесившийся кофейный автомат! - прошипела стоявшая
рядом с Надеждой сухощавая женщина
средних лет.
- Ну вот, - расстроилась Надежда, - теперь мне будет неинтересно читать!
Женщина, зачем же вы так?
- А это - моя бывшая теща, - пояснил парень, посмотрев вслед удаляющейся
особе, работает неподалеку и нарочно
приходит сюда, чтобы портить мне торговлю! Ну как - будете брать?
- Да нет, теперь какой смысл... А атласа кошек у вас нет?
- У меня нет, - парень развел руками, - а вон на втором этаже Гена торгует,
у него с утра был, - он показал на винтовую
металлическую лестницу, поднимавшуюся над кассовым залом.
- Я смотрю, у вас нет конкуренции, - удивилась Надежда, - посылаете к
коллеге клиентов.
- Ну, Гена - парень хороший, иногда и он ко мне кого-нибудь пришлет...
Надежда поднялась по ажурной лесенке и оказалась на чем-то вроде
антресолей, подвешенных над залом. Здесь были
такие же, как внизу, лотки и ряды кресел для ожидания, в которых пристроились в
самых экзотических позах утомленные
пассажиры, дожидающиеся дальних поездов.
Книжный киоск оказался возле самой лестницы, и Надежда почти сразу увидела
нужный ей атлас. На обложке красовался
в эффектной позе рыжий кот, удивительно похожий на Бейсика, и Надежда поняла,
что муж будет просто счастлив получить
такую книгу.
Просмотрев атлас и убедившись, что внутреннее содержание достойно обложки,
она полезла в кошелек за деньгами и
машинально бросила взгляд вниз, на зал первого этажа. Она тут же узнала мужчину,
с которым у нее была назначена встреча,
того самого невезучего пассажира маршрутки. Он пришел вовремя и теперь
оглядывался в поисках Надежды. Подумав, что
он подождет ее несколько минут. Надежда Николаевна тем не менее почему-то не
отводила взгляда от первого этажа. Что-то
ее смущало, какая-то деталь, которую она не сразу смогла осознать.
- Женщина, вы будете покупать? - окликнул ее продавец. - Я вообще-то
закрываюсь!
Надежда хотела осадить невоспитанного юнца, который не понимает, как нужно
вести себя с клиентами, как вдруг поняла,
что именно беспокоило ее.
За пассажиром маршрутки как приклеенный ходил стройный черноволосый
красавец, как будто сошедший со страниц
модного журнала.
По контрасту с невзрачным, неказистым и каким-то потертым Куликом этот
мужчина выглядел особенно импозантно -
рослый, загорелый, ухоженный. Да и вообще он чересчур выделялся в толпе
озабоченных пассажиров, сновавших по
вокзалу, чересчур выделялся для того, чтобы незаметно следить за Куликом. А то,
что он за ним следит, было совершенно
очевидно. Стоило тому остановиться - и брюнет застывал на месте, стоило Кулику
обернуться - брюнет немедленно прятался
за какую-нибудь крупногабаритную тетку или наклонялся, делая вид, что завязывает
шнурки.
- Женщина, - нетерпеливо проговорил продавец, - я вас еще раз спрашиваю: вы
будете покупать? Если нет, то положите
книгу!
Надежда осознала, что по-прежнему держит в руках кошачий атлас. С одной
стороны, ей хотелось поставить на место
невоспитанного продавца, с другой - уж больно хороша была книга.
Представив, как обрадуется муж, она отсчитала деньги и положила атлас в
свою сумку. Снова взглянув на первый этаж,
она увидела, что там ничего не изменилось. Кулик посматривал на часы и явно
начинал нервничать, а черноволосый красавец
скользил вслед за ним в толпе, не удаляясь больше чем на несколько шагов.
Конечно, это мог быть обыкновенный вокзальный вор, собирающийся залезть в
карман зазевавшемуся пассажиру, но для
карманника брюнет был слишком заметен, слишком хорош собой и слишком
неосторожен. Если даже Надежда сразу
заметила его, точно так же могла заметить и потенциальная жертва. Кроме того, он
слишком долго для карманника ходил за
одним и тем же человеком. Да и Кулик не выглядел такой уж заманчивой целью для
обычного вокзального вора. Нет, тут
было что-то совсем другое, и хорошо развитая интуиция подсказывала Надежде
Николаевне, что дело в той встрече, которую
они с Куликом назначили. Загорелый красавец ходит за Куликом, чтобы проследить,
с кем он встретится. А поскольку сама
Надежда вряд ли представляет для него интерес, значит, все дело в чемодане,
который она собирается передать Кулику!
Одно хорошо - скорее всего брюнет не знает ее в лицо. Он ждет, когда она
подойдет к Кулику или когда тот окликнет ее.
Значит, надо этого по возможности избежать.
Однако хорош Кулик! Не замечает такую грубую и непрофессиональную слежку!
На редкость бестолковый мужчина!
Никакого чувства опасности, никакой наблюдательности! О чем он только думает? В
облаках витает!
Надежда осторожно спустилась по лесенке на первый этаж, так, чтобы
оказаться позади Кулика. Тот как раз подошел к
книжному лотку, где Надежда десятью минутами раньше едва не купила новый роман
Мымриной. Продавец оживился и
начал расхваливать свой глянцевый товар. Подозрительный брюнет топтался в
нескольких шагах и делал вид, что изучает
расписание. Надежда подкралась к Кулику сзади и прошептала:
- Не оборачивайтесь!
Разумеется, Кулик сразу же завертел головой.
- Да не оборачивайтесь же! - сердито прошипела Надежда. - За вами следят!
Кулик, наконец, понял серьезность момента и застыл, как часовой перед
королевским дворцом. Надежда сделала вид, что
разглядывает книги, и проговорила вполголоса:
- Это я. Надежда Николаевна! Вы были очень неосторожны и привели за собой
хвост!
- Какой хвост? - удивленно спросил Кулик.
Стоявшая слева от него женщина с маленькой девочкой испуганно покосилась на
него и потянула ребенка в сторону.
- Ну мам, - заканючила девочка, упираясь, я хочу вон ту красивую книжку! С
покемонами!
- Пойдем отсюда, - женщина наклонилась к дочери и достаточно громко
проговорила:
- Видишь, дядя какой странный, сам с собой разговаривает! От таких нужно
держаться подальше!
- Да не вертите вы головой! За вами следит кудрявый загорелый брюнет, -
прошептала Надежда Николаевна. - Он стоит
возле расписания, только не смотрите на него сразу!
На этот раз Кулик оказался несколько сообразительнее или просто послушнее.
Он выждал полминуты и только тогда
медленно оглянулся.
Брюнет тут же снова нагнулся, десятый раз за последние полчаса завязывая
шнурки на одном и том же ботинке.
- Знаете его? - шепотом поинтересовалась Надежда.
- Лицо вроде знакомое, - Кулик наморщил лоб, - но где я его видел, не могу
вспомнить.
- Вы нигде не могли видеть этот роман, воскликнул продавец, решив, что
Кулик обращается к нему, - это новинка, только
что поступила со склада! Потрясающий детектив, до самого конца не догадаетесь,
кто убийца!
- Убийца - кофейный автомат! - выкрикнула уже знакомая Надежде сухопарая
тетка, вынырнув из-за колонны.
- Маргарита Федоровна! - в сердцах воскликнул продавец. - Вы что же это
хулиганите?
А еще пожилая женщина! Я милицию вызову!
- Я сама милицию вызову! - отозвалась его бывшая теща. - Я тебя, паразита,
непременно выведу на чистую воду! У тебя
весь товар, как пить дать, левый! И еще пожилой меня обзываешь!
С этими словами тетка вытащила из сумочки большой черный свисток и огласила
весь зал заливистой трелью
характерного милицейского звучания. Вокруг лотка началась настоящая суматоха,
такая, какая бывает в муравейнике, если
сунуть в него палку. Через зал поспешали на свист два пузатых приземистых
милиционера, похожих, как родные братья.
- Да что же это такое! - продавец схватился за голову. - Уже и с женой
развелся, а от тещи житья нет! Мало того, что из-за
нее никакой торговли, так еще и книжек под шумок наворуют Нет, Маргарита
Федоровна, как хотите, а я вас сдам сегодня в
милицию!
Однако хитрой тещи давно уже и след простыл. Устроив заварушку и подгадив
бывшему зятю, она ввинтилась в толпу и
растворилась в ней без следа, как ложка растворимого кофе в стакане кипятка.
Милиционеры добрались до лотка, и один из
них сурово осведомился:
- Ну что, Птицын, опять от твоей точки шум и беспорядок происходит? Ох,
дождешься ты, закроем мы тебя на фиг!
Никакой от тебя прибыли, а только одна постоянная головная боль!
- Ну, мужики, это все она, теща моя бывшая!
Это через нее, заразу, каждый день такие неприятности.. Хоть бы вы ее для
острастки забрали разок, в воспитательных
целях!
- Мужчина в своей семье обязан самостоятельно порядок поддерживать! -
авторитетно проговорил милиционер. - А мы,
как право.. охранительные органы, не обязаны в ваши семейные отношения
впутываться! У нас и без твоей тещи достаточно
заморочек! - с этими словами он протянул книгопродавцу руку характерным,
известным каждому жестом.
Продавец, тяжело вздохнув, вложил в его толстую ладонь сложенную вдвое
купюру.
Надежда Николаевна решила воспользоваться царящим вокруг лотка нездоровым
возбуждением. Она ткнула Кулика в
бок, чтобы привлечь его внимание, и быстро зашептала:
- Бегите вон туда, влево, там сейчас толпа повалит. Смешайтесь с ней и
сразу спускайтесь в метро. Он вас потеряет...
- А чемодан? - озабоченно спросил мужчина.
Надежде очень хотелось поскорее избавиться от чужого чемодана, но она
понимала, что Кулик, при его беспомощности,
непременно попадет в руки преследователей и потеряет чемодан, если передать его
сейчас. С одной стороны, Надежде в
общем-то должно быть все равно, что там дальше будет с Куликом и чемоданом. И
внутренний голос советовал сунуть
недотепе ключ и быстро бежать отсюда куда подальше. Лучше всего домой - смотреть
по телевизору дневной сериал и
гладить мужу рубашки. С другой же стороны, гладить мужские рубашки - ужасно
скучное и неблагодарное занятие. Времени
уходит много, а результат крошечный. На каждую рубашку Надежда тратит минут по
пятнадцать, это если не отвлекаться на
сериал и телефонные звонки. Меняет же муж их каждый день. Вот и получается, что
часа за два каторжного труда она
обеспечивает себе покой в смысле рубашек всего лишь на пять рабочих дней. Так
что бог с ними, с рубашками, подождут,
никуда не денутся. Нужно приглядеть за Куликом, Надежда почти уверена, что без
нее он пропадет совсем.
Поэтому она вполголоса добавила:
- Сегодня ничего не выйдет, договоримся о новой встрече. Только следующий
раз будьте внимательны и не приведите за
собой хвост!
И еще очень вас прошу - не звоните мне по вечерам! Я приличная замужняя
женщина, и вы ставите меня в неловкое
положение...
- А днем вас никогда нет дома! - огрызнулся Кулик.
- А вы откуда знаете? - удивилась Надежда. Но, во всяком случае, звоните не
позже семи вечера! Или вот что, - она
нашарила в кармане бумажку с номером своего мобильного телефона.
Надежда никак не могла его запомнить и всегда носила в кармане готовую
запись, мало ли понадобится. Она, не
поворачиваясь, всунула бумажный комок в руку Кулика. - А сейчас - быстро! и с
этими словами она незаметно подтолкнула
Кулика влево.
Как раз в это время возле платформы остановился пригородный поезд, который
Надежда Николаевна издали заметила, и
из него высыпала толпа пассажиров. Кулик смешался с этой толпой и двинулся в
сторону метро. Кудрявый брюнет
устремился было за ним, но Надежда ткнула в него пальцем и закричала:
- Держите его! Он книгу спер!
Продавец, который и без того был на взводе, в один прыжок подлетел к
брюнету и вцепился в его рукав.
- А ну, ворюга, отдай немедленно дюдик!
- Какой еще дюдик? - высоченный парень пытался стряхнуть продавца, но тот
висел у него на плече, как бультерьер на
медведе.
- А я почем знаю, какой ты детектив свистнул! - вопил продавец. - Какой
спер, тот и отдавай, пока милиция не вернулась!
- Да не брал я никакого детектива! - вяло отбивался брюнет.
- А что же ты - любовный роман, что ли, украл? - продавец побагровел от
возмущения.
Надежда не стала дожидаться завершения этого литературного конфликта и
поспешила раствориться в толпе.
"Так я и знала! - сказала себе Надежда Николаевна, выходя на площадь перед
вокзалом. Так я и думала, что ничего
хорошего не получится из истории с чемоданом! Самая настоящая криминальная
история, да еще с убийствами!
И я в ней замешана! Какой ужас!"
Однако, когда Надежда прислушалась к себе, то поняла, что она совсем не
расстроена. Напротив, как не стыдно это
признавать, Надежда Николаевна чувствует себя отлично, она бодра и полна
энергии. Надежда вдохнула полной грудью
холодный воздух, пропитанный выхлопными газами, и решила, что ей просто
необходимо разобраться в истории с
чемоданом и помочь несчастному Кулику. В том, что ему требуется помощь, она не
сомневалась - такого недотепу каждый
обманет. Его явно втянули в криминал помимо воли, обманом. Стало быть, Надежда
должна взять бразды правления в свои
руки.
И нечего ждать, когда Кулик позвонит, еще неизвестно, сколько он
прокопается. Надежда должна ускорить события, а для
этой цели следует навестить девицу из музея Панаева и расспросить ее, что же
случилось на квартире у Кати.
Нужно это сделать прямо сейчас, чтобы день не пропал.
Внутренний голос оживился и тут же начал зудеть, чтобы Надежда бросила это
дело, а лучше зашла бы вон в тот
продуктовый магазин и купила мужу его любимого сыру, а коту - банку кошачьих
консервов. Надежда согласилась с его
требованиями, но, выйдя из магазина, направилась вовсе не к метро, а в другую
сторону. Голос понял, что сегодня не его
день, что Надежда закусила удила и спорить с ней бесполезно. Он обиделся и
удалился исследовать глубины Надеждиной
души.
Надежда Николаевна остановилась перед серым четырехэтажным домом. Надпись
на чугунной табличке сообщала
прохожим, что здесь располагается музей-квартира писателя Панаева. Рядом висела
мемориальная доска из серого гранита,
извещавшая, что в этом доме Иван Иванович Панаев снимал квартиру в сороковых
годах девятнадцатого века и что здесь
были написаны некоторые из его произведений. Надежда подумала, что ни одного из
этих произведений не читала и даже не
знает их названий, да и саму фамилию Панаева знает только в связи со скандальным
поведением его жены. Она толкнула
тяжелую дверь и оказалась в небольшом холле. В углу этого холла когда-то давно
располагался камин, от которого осталась
только лепная отделка. На месте бывшего камина очень уютно разместился
раскладной столик с разложенными на нем
книжками в ярких глянцевых обложках. За этим столиком скучал молодой парень с
заметными залысинами и несколько
сбитым на сторону носом. При виде Надежды он оживился и завлекательным голосом
проговорил:
- Не проходите мимо! Новая книга Неспанского - "Монстр из морозильника"!
Круче не бывает.
- Да нет, спасибо, я как-то...
- А вот новые приключения Недоразвитого!
Недоразвитый против эфиопской мафии! Кровавые разборки в овощном магазине!
Сильная вещь, не оторветесь! Первые
десять книг читали? По количеству трупов на страницу этот роман занесен в Книгу
рекордов Гиннесса!
- В овощном магазине? - переспросила Надежда Николаевна. Она вспомнила, что
в доме кончилась картошка. - А Панаева
у вас случайно нет?
В голове Надежды мелькнула мысль ликвидировать пробел в своем образовании и
выяснить хотя бы, что за книги писал
классик, ведь не зря же в нашем городе существует его музей!
- Панаев? - переспросил книгопродавец. А он что пишет - детективы или
фантастику?
Надежда поняла, что не восполнит пробела, и двинулась к лестнице, которая,
судя по всему, вела в сам музей.
Однако перед лестницей располагалась будка вахтерши. Сама вахтерша, хрупкая
старушка в круглых очках с толстыми
стеклами, увлеченно вязала крючком какой-то огромный предмет, отдаленно
напоминающий рыболовную сеть.
Судя по размерам, сеть предназначалась для ловли крупных китообразных.
Увидев Надежду, старушка лихо откинула
очки на лоб, пригвоздила посетительницу взглядом к месту и сурово проговорила:
- Пропуск!
- Дело в том, - начала Надежда робким и заискивающим голосом, под этим
суровым взглядом почувствовав себя
правонарушительницей, виновной во всех мыслимых грехах и преступлениях, - дело в
том, что я здесь не работаю и
пропуска у меня нет. Я пришла только для того...
- А если нет пропуска, так и нечего ходить! прогремела вахтерша.
Грозный голос и прокурорский взгляд настолько не вязались с ее хрупким
телосложением и безобидным обликом, с
крючком для вязания и аккуратными седыми волосиками, что производимое вахтершей
впечатление многократно
усиливалось. Надежда Николаевна много лет проработала в оборонном НИИ и повидала
там самых суровых охранников, но
даже ей эта музейная старушка показалась редкостным экземпляром.
- Так что за неимением пропуска прошу покинуть помещение! - продолжала
разоряться старуха.
Надежда, которая намеревалась оставить пропуск Веры Зайцевой на проходной
музея, после такого приема быстро
передумала. Вахтерша, при таких гестаповских замашках, могла пропуск не взять, а
если и возьмет, то непременно устроит
его хозяйке все возможные и невозможные неприятности. Хотя Надежда Николаевна
заочно и не питала к этой самой
Зайцевой теплых чувств, и вообще подозревала ее в убийстве, но отдать ее в руки
этой злобной особе с вязальным крючком в
руке.., нет, это, пожалуй, слишком жестоко! К тому же ей нужно было переговорить
с Верой Зайцевой лично.
- Мама! - раздался откуда-то сверху пронзительный женский голос. - Опять ты
за свое!
Я же тебя просила просто посидеть несколько минут!
Надежда подняла голову и увидела спускающуюся по лестнице женщину лет
сорока, рыжеволосую и густо усыпанную
веснушками.
- Извините, - проговорила женщина, обращаясь к Надежде, - мама у меня
строгая, всю жизнь учительницей младших
классов проработала, а с детьми без строгости никак, на шею сядут...
- Без строгости ни в каком деле нельзя! возразила отставная учительница,
сворачивая вязание и выбираясь из будки.
- А вы к кому? - спросила Надежду Николаевну ее дочь, занимая
освободившееся место.
- К Зайцевой Вере Алексеевне, - бодро отрапортовала Надежда.
- Вы, наверное, из Гатчины?
- Совершенно верно, - Надежда смотрела на вахтершу кристально честными
глазами.
- Проходите. Вера, наверное, на втором этаже, у окантовщиков.
Надежда Николаевна поблагодарила любезную вахтершу и пошла вверх по
лестнице.
Вера явилась сегодня на работу пораньше, чтобы директриса Анна Ивановна не
стала возникать по пустякам. Пропуска на
вахте никто не спросил - Веру прекрасно знали в лицо, так что пока этот
неприятный вопрос отложился на неопределенное
время.
В музее все было как обычно - тихий уютный мирок. Оказавшись здесь, Вера
снова стала прежней - сотрудницей музея,
озабоченной лишь своими непосредственными обязанностями.
Только вчера она с тоской думала о том, как надоел ей музей, а сегодня,
погрузившись в хлопоты, связанные с выставкой
Панаевой, Вера почти забыла о своих неприятностях.
Как и следовало ожидать, рабочий Анатолий запил, не успев сделать и
половины тяжелой работы, и теперь все
приходилось делать самой.
Кроме того, когда из подвала принесли ящик с черновиками Авдотьи Яковлевны,
выяснилось, что кто-то перепутал
этикетки на ящиках, и вместо черновиков литературных произведений в принесенном
ящике лежали записки модисткам и
портнихам с просьбами об отсрочке долгов.
Окантовщик Казимир Стефанович, на которого всегда можно было положиться, по
непонятной причине взял для
окантовки матовое стекло, так что ни один из документов невозможно было
прочитать, и теперь все нужно было срочно
переделывать.
Самая же ужасная неприятность, можно сказать настоящая катастрофа,
случилась с важнейшим экспонатом, украшением
будущей выставки, с бесценной реликвией, которую хранили и берегли многие
поколения музейных работников - так
называемым "Авдотьиным платочком".
Этим кружевным платочком великий русский поэт Николай Алексеевич Некрасов
вытер слезы своей гражданской жены
Авдотьи Яковлевны Панаевой, которые она пролила, узнав о безвременной кончине
своего законного мужа Ивана Ивановича
Панаева. Платочек бережно сохранялся родственниками неутешной вдовы, от которых
и поступил в музей. С этим платочком
было связано старинное музейное поверье.
Говорили, что, если к нему прикоснется сотрудница музея, у которой
случились нелады в семейной жизни, к примеру,
ушел муж или какой-нибудь другой близкий человек, все у нее тут же совершенно
налаживается, беглый муж возвращается в
лоно семьи, и в доме воцаряется мир и любовь.
В плане намеченной выставки платочку отводилось особое место, достойное
такой исторической святыни, и Вера уже под
расписку получила реликвию из хранилища, чтобы осмотреть ее и подготовить к
экспонированию. Но тут случилось
страшное и совершенно непредвиденное событие.
В музее проходил практику студент Института культуры Антон Свистунов. Был
он редкостный болтун и бездельник,
совершенно безразличный к отечественной истории, Вера в глубине души
подозревала, что Антон поступил в Институт
культуры только для того, чтобы не загреметь В армию. Однако она надеялась
пристроить физически развитого студента к
выполнению тяжелых работ взамен запившего Анатолия. И вот, войдя в свой кабинет
(если можно назвать кабинетом
клетушку размером с платяной шкаф, выгороженную из бывшей Панаевской кладовки),
Вера Алексеевна с ужасом увидела,
как практикант взял со стола исторический платочек и кощунственно высморкался в
него!
Музейная сотрудница онемела и застыла на месте, хватая ртом воздух. Студент
увидел ее лицо и переполошился:
- Вера Алексеевна, вам плохо? Может быть, врача вызвать?
При всех своих недостатках Антон, несомненно, был добрый молодой человек.
- Платок! - выговорила наконец Вера, кое-как справившись с дыханием и
показывая пальцем на историческую святыню.
- Ваш, что ли, платочек? Да вы не волнуйтесь, я постираю... - проговорил
Антон несколько в нос.
- Это.., музейный платочек! Платочек Панаевой! - выдохнула Вера. - Что же
ты натворил?
- А что же было делать-то? - оправдывался Антон гнусавым голосом. - Ну
простудился я, а платок забыл.., а тут платочек
этот лежит... Да не переживайте вы так! Небось Панаева ваша тоже в него
сморкалась!
- Как ты не понимаешь! Это святыня! - восклицала потрясенная Вера.
Придя в себя, она сделала две вещи. Во-первых, спрятала оскверненный
платочек в сейф и, во-вторых, побежала
советоваться к старой и опытной Матильде Романовне, сотруднице музея, пережившей
семерых директоров.
- Напиши ему положительный отзыв о практике, - посоветовала Матильда.
- Как - положительный? - изумилась Вера. - Почему - положительный?
- Напиши и скажи, чтобы ноги его не было в музее! Если напишешь
отрицательный - он будет тут и дальше вертеться,
канючить, чтобы переписала. Глядишь, еще куда-нибудь высморкается. А с
платочком.., знаешь, ты можешь провести
большую научно-исследовательскую работу и доказать, что Некрасов вытер Панаевой
не только глаза, но и нос.
Диссертацию, между прочим, из этого сделать можно!
Второе предложение показалось Вере ужасным, просто кощунственным, а насчет
отзыва о практике она признала
Матильдину правоту.
Получив Положительный отзыв, Антон ужасно обрадовался, нисколько не
удивился и убежал пить пиво с друзьями.
Больше, к счастью, он в музее не показывался.
Оскверненный же платочек Вера осторожно застирала. Пробираясь после этого
чудовищного поступка обратно в свой
кабинет, она старалась ступать совершенно бесшумно и оглядывалась по сторонам,
чтобы не наскочить на начальство или
еще на кого-то из сотрудников. Пришлось бы рассказывать всю историю, и если
директриса Анна Ивановна тут же устроила
бы Вере разнос за то, что она отвратительно и преступно обращается с
экспонатами, то сотрудницы ужасно расстроились бы,
узнав, что платочек стирали, то есть на нем нет больше следов слез, пролитых
Авдотьей Панаевой. Именно засохшие слезы,
по бытующему поверью, помогали вернуть заблудшего мужа в лоно семьи. Но Вера не
слишком-то верила сказкам. Вот у
нее, например, налицо чудовищные неприятности в семейной жизни, и она не то что
дотрагивалась до платочка, а вообще все
утро с ним не расставалась. Ну и что? Значит ли это, что она помирится с Олегом
и все у них будет как раньше? Да она вовсе
не хочет, чтобы все было как раньше, она хочет, чтобы Олег убрался из ее
квартиры как можно быстрее. Вряд ли в этом Вере
поможет платочек Панаевой.
Благодаря тому, что Вера была настороже, как антилопа перед водопоем, она
издалека заметила в музейном коридоре ту
женщину. Ту самую женщину, с которой столкнулась на лестнице в доме на улице
Комиссара Фиолетова.
Эта женщина разговаривала с Матильдой Романовной. Прижавшись к стене и
стараясь сделаться невидимой, Вера
услышала, что женщина расспрашивает Матильду о ней, Вере, точнее, выясняет, где
ее можно найти. Бесхитростная
Матильда показала незнакомке на дверь Вериного кабинетика.
Значит, она разыскала Веру! А для чего она могла ее искать? Нетрудно
догадаться: чтобы обвинить Веру в убийстве Кати,
чтобы угрожать ей разоблачением и требовать денег за свое молчание...
Вера ужасно испугалась.
Воспользовавшись тем, что обе собеседницы заняты разговором и смотрят в
другую сторону, она толкнула ближайшую
дверь и скорее юркнула в нее, даже не взглянув, куда она, собственно, ведет.
- Ага! - услышала она ядовито-жизнерадостный голос. - Это называется - на
ловца и зверь!
Я как раз хотела с вами поговорить!
Вера в ужасе подняла глаза и поняла, что с перепугу заскочила в кабинет
директора музея Анны Ивановны Укроповой.
- Я хотела задать вам несколько вопросов, проговорила Анна Ивановна
мн
...Закладка в соц.сетях
