Жанр: Электронное издание
Alexnat20
... и не знать, куда делись интересующие нас документы. Но вот
девушка, - он кивнул в мою сторону, -
удивительно хорошо осведомлена о наших делах... Насколько я понимаю, это - Мария
Грачева, которую наняли сюда в
домработницы. Она присматривала за домом и болезненным его обитателем и довольно
много здесь разнюхала.
- Кстати, - оживилась Лариса, - ведь ребята сказали, что везут ее в
Песочную, а она оказалась здесь. Кого же они взяли?
- С ними уже долгое время нет связи, - неохотно ответил ее собеседник, - но
мы это выясним. Так вот, милая девушка, -
обратился он ко мне, - мы предприняли по отношению к вам кое-какие шаги, так, на
всякий случай...
- Какие еще шаги? - спросила я, внутренне холодея от страшной догадки.
- Где ваш сын, милая? - спросил старый садист елейным голосом.
Я метнулась к телефону и набрала номер свекрови. Трубку снял Модест
Никитич.
- Где Лешка? - крикнула я, не здороваясь и не соблюдая никаких приличий.
- Я сам хотел бы это знать, Машенька, - прогнусавил свекор, - они с Валюшей
вышли погулять и до сих пор не вернулись!
Валюша прекрасно знает, что в два часа мне нужно принимать лекарство.
А сейчас уже три. Они не вернулись даже к обеду!
Я знала, что у них в доме заведен такой порядок: опоздать с каким-нибудь
приемом пищи было совершенно невозможно.
Скорее земля перевернется. Я бросила трубку и повернулась к старому негодяю.
- Где мой ребенок?
Мерзавец улыбнулся мне ласково.
- Алешенька в полной безопасности и прекрасно себя чувствует.
- Где он? - Я бросилась к нему. - Что вы с ним сделали? - Я уже кричала и
трясла старого бандита за плечи.
Лариса еле-еле сумела меня оторвать.
- Согласитесь, Маша, если вы сейчас глупо погибнете из-за своей горячности,
вашему сыну это совершенно не поможет..,
он останется там, где он сейчас.., и хоть сейчас он в безопасности... - завел
волынку мерзавец, потирая шею.
- К черту! - крикнула я, чтобы остановить его несносную болтовню. - Что вам
нужно?
- Вы знаете, что нам нужно. Бумаги, деловые бумаги семейства Санчесов. Судя
по вашей осведомленности о личности
моей... коллеги, - он повернулся к Ларисе, - и также об истории Долорес, вы и об
этих документах можете знать гораздо
больше, чем следовало бы порядочной домашней работнице. А если вы не знаете, где
эти бумаги, что ж, значит, вашему сыну
не повезло...
- Старая сволочь! - выпалила я.
- Маша, послушай меня. Не отдавай им бумаги, пока они не привезут ребенка,
- подал голос Александр.
- Заткнись! - выпалила я, не оглянувшись. - Все из-за тебя. Плевать мне на
бумаги, пусть забирают все, только бы отдали
сына!
Я уже совершенно ничего не соображала от страха, мне было совершенно не до
Александра и вообще ни до кого. Я
бросилась к телефону. Только бы Надежда была дома...
Она была дома.
- Надежда Николаевна, - начала я без предисловий, - я на Шпалерной.
Привезите сюда бумаги Санчесов. От этого зависит
жизнь моего сына.
- И без фокусов,. - сказал старый бандит, - если она приедет не одна, вы
вряд ли когда-нибудь увидите своего сына.
- Никому об этом не говорите, - сказала я Надежде, - и никого с собой не
приводите. Лешка у них.
После Машиного звонка Надежда растерянно заметалась по квартире. Что
делать?
Звонить в милицию? Пока она будет объяснять суть дела, да пока те будут
собираться... сколько времени пройдет? И
потом, припрутся, как стадо слонов, злоумышленники их увидят и слиняют, и тогда
ребенок может пострадать. Она
вспомнила о номере телефона, что дал ей доктор Крылов и сказал, что звонить туда
можно только в экстренном случае.
Сейчас как раз такой случай.
Похищение ребенка - куда уж хуже?
Она набирала номер, но долгие гудки привели ее в отчаяние. Но вот щелчок, и
мягкий баритон с едва уловимым не то
чтобы акцентом, а каким-то старорежимным уклоном, сказал:
- Я вас слушаю.
- Мне дал этот телефон Дмитрий Алексеевич Крылов. Он сказал, что я могу
обратиться к вам в случае серьезной
необходимости...
- Имею честь говорить с Надеждой Николаевной Лебедевой? - осведомились на
том конце линии.
- Да-да, - удивилась Надежда.
- Не объясняйте, Надежда Николаевна, я полностью осведомлен и о Маше, и о
ее сыне. Ни о чем не беспокойтесь,
возьмите бумаги и езжайте на Шпалерную. Все закончится благополучно, уж поверьте
мне. Те двое не причинят вам вреда.
Правда, вас всех ждут испытания, но все закончится благополучно. - В трубке
послышались гудки отбоя.
Надежда сидела в совершенной растерянности и смотрела на телефон.
Интересно, откуда он все знает? Откуда он знает, кто она такая? И почему,
когда он спросил, не Надежда ли это Лебедева,
почему, черт возьми, у нее не хватило ума поинтересоваться, как зовут ее
собеседника?
И откуда он знает, что все закончится благополучно?
Надежда прислушалась к себе. Внутренний голос твердил ей, что надо
довериться приятному баритону из телефона и
делать все, как он велит. Она достала из укромного места проклятые бумаги
Санчесов и поехала на Шпалерную, решив по
дороге, что подстраховаться все же не мешает.
В дверь позвонили коротко и решительно. Лариса вышла в коридор и щелкнула
замками. Ее партнер остался с нами в
комнате, причем видно было, что он нервничает, пистолет чуть заметно дрожал в
его руке.
Зачем этому типу пистолет? Александр привязан к креслу, а я в таком
состоянии от страха за Лешку, что и рукой-то
пошевелить не могу.
Надежда, появившаяся на пороге, выглядела бодрой и решительной. Она
поздоровалась, улыбнулась мне, сказала, что все
будет в порядке, и выразительно покрутила свое обручальное кольцо. Должно быть,
она хотела мне что-то сообщить, но в
том состоянии, в котором я была, простейшие намеки до меня не доходили.
- Надежда Николаевна, отдайте, отдайте им все!
Надежда оглянулась на незваных гостей и сказала:
- Я так понимаю, что перед нами супруги Гусевы?
Пожилой компаньон Ларисы нервно усмехнулся и сказал:
- Я смотрю, вы, дамы, поразительно хорошо информированы. Интересно, какие у
вас источники?
Я взглянула на него повнимательнее.
Ах, вот это кто! Тот самый кактусовод! А я сразу не сообразила. Муж Ларисы
Гусаровой! Безобидный кактусовод, слегка
с приветом, как все кактусоводы, утверждала Надежда, а этот с пистолетом в руке
и ласковой безжалостной улыбкой...
- Бумаги! - рявкнул Гусев и протянул Руку.
Надежда вздохнула и отдала ему папку.
Лариса подскочила и начала жадно просматривать документы. С Надеждой
творилось в это время нечто странное. Она
посматривала на часы. А сама потихоньку, пользуясь, что Гусев переводил взгляд с
меня на Сашу, двигалась к двери в
коридор.
- Ну что? - нетерпеливо спросил Гусев.
- Все в порядке, то, что мне нужно. - Лариса облегченно вздохнула.
Показалось мне или нет, что Гусев, при слове "мне", которое Лариса
необдуманно произнесла вместо слова "нам", слегка
поморщился?
- Переходим ко второму вопросу, - начала Надежда поспешно. - Вы получили
свое, так что извольте отдать ребенка или
отвезти нас туда, где он находится.
- Так сразу и разбежались! - грубо ответила Лариса. - Молчать и сидеть
тихо, а то перестреляю всех.
- У вашей жены, очевидно, сильно расшатаны нервы, - обратилась Надежда к
Гусеву. - Даже удивительно, казалось бы,
Испания - такая спокойная страна. Что, так построите нас всех в ряд и будете
расстреливать? А мы, значит, как бараны,
спокойно пойдем на бойню.
- Стены в квартире толстые, никто не услышит, - издевалась Лариса.
- Стены толстые, старый фонд, - согласилась Надежда, - но вот тут, где стою
я, как раз стена тоненькая, простая
деревянная перегородка между квартирами.
- Точно, - поддакнул Александр, - квартиру делили пополам после революции,
там даже дверь в стене была, ее
заделывали.
- И живет там старушка, очень сообразительная, - продолжала Надежда. -
Сейчас она слушает у стенки. А потом пойдет
смотреть в глазок. И если вы появитесь только вдвоем, бабуля сразу же позвонит с
милицию. Она не будет бегать по
лестнице, ломиться сюда, чтобы выяснить, что же с нами случилось. Ей даны четкие
инструкции: если мы не выходим из
квартиры в течение десяти минут - звонить в милицию.
- Кто - тетя Пава? - оживился Александр. - Не сомневайтесь, она человек
решительный. Она раньше пожарным
диспетчером работала.
- Пять минут уже прошло, - продолжала Надежда, взглянув на часы, - валяйте,
попробуйте управиться за пять минут, вряд
ли это у вас получится. Все же вы непрофессионалы, это же надо уметь - людей-то
убивать. А вы со своими умельцами
связаться не можете, вон, как мобильничек-то крутите, накладочка, видно, вышла.
- Точно, - подал голос Саша.
- А ты говорила "фикус", - прошептала Надежда, - а он вон как соображает.
- Очухался, - пробурчала я.
- Что вы такое говорите? - Гусев сделал удивленные глаза. - Лариса, не надо
нервничать, сейчас мы, как и собирались,
отвезем Машу к ее сыну на завод, - он подчеркнул последнее слово, - и остальные
поедут с нами, в целях общей
безопасности.
А вот когда мы восстановим семью, - он улыбнулся, взглянув на меня, - тогда
мы отпустим всех вас, куда хотите.
Я ни на грош не верила старому лицемеру. Особенно испугало меня то, как он
сказал "на завод", и как при этом
выразительно взглянул в глаза Ларисе...
Но мы ничего не могли поделать - у них Лешка. А вот когда я получу сына, я
разорву этих мерзавцев собственными
руками.
Надежда все смотрела на часы. На лице у нее читалось ожидание, постепенно
переходящее в недоумение.
Шаман никому, кроме самых доверенных помощников, не давал номер своего
мобильного телефона, поэтому, когда
телефон зазвонил и он не узнал голос, то хотел было сразу же отключиться.
Человек произнес торопливо:
- Муж и жена Гусевы. Шкиперская протока. Завод "Двигатель".
И все, в трубке послышались короткие гудки. Шаману это очень не
понравилось, уж больно смахивало на ловушку. Но,
во-первых, номер мобильника знали всего несколько человек, и не стоило тратить
время, чтобы выяснить, кто же это звонил.
Шаман подумал, что, возможно, его информатор очень торопился и говорил
полушепотом, поэтому он и не узнал голос.
Шаман не был бы тем, кем он, был - тем, кого боялся и уважал весь криминальный
Питер, тем, против кого бесполезны
любые замки, любые охранные системы, - если бы не умел принимать вызов. Шаман
решил рискнуть.
Он сделал несколько звонков, отдал необходимые распоряжения и поехал на
Васильевский остров.
Машина обогнула просторный водоем, проехала по небольшому мосту и
остановилась на узкой зеленой улице. Гусев
открыл дверцу и попросил нас выйти. Его просьба, при всей своей елейности,
напоминала приказ.
Я вышла из машины и огляделась.
В этом месте раньше я никогда не была.
Мы оказались словно в каком-то захолустье: улица превратилась в глинистый
проселок, по обочинам поросший
сорняками, со всех сторон виднелись протоки и каналы с песочными немощеными
берегами. Невдалеке угадывался залив.
Трудно было поверить, что в нескольких минутах езды расположены шумные,
многолюдные улицы Васильевского острова.
Гусев повел нас к мрачному трехэтажному кирпичному зданию - унылому
памятнику советской промышленной
архитектуры.
Подойдя к большим железным воротам, он достал из кармана что-то вроде
пульта управления телевизором, нажал кнопку,
и ворота постепенно разъехались, пропустив нас внутрь. Там все вполне
соответствовало внешнему облику здания - большое
пустое помещение с бетонным полом и тусклым освещением. Гусев снова нажал какието
кнопки на своем пульте, и
выкрашенная унылой грязно-зеленой краской стена прямо перед нами пришла в
движение, она отъехала в сторону, открыв
хромированную дверь современного лифта. В лифте уже наблюдался некоторый
контраст с внешним видом здания: кабина
лифта, достаточно просторная для пятерых, была отделана дубовыми панелями и
зеркалами, на полу лежал пушистый
бежевый ковер. Лифт пришел в движение, и через несколько секунд его двери снова
открылись. Мы оказались в коридоре,
весь пол которого был устлан таким же бежевым ковром, на стенах мягко светили
матовые плафоны. Мы шли молча. Я с
замиранием сердца ожидала, когда же увижу Лешку, Саша хмурился и кусал губы, а
Надеждиного лица я не видела. Гусев
открыл дверь в конце коридора, и мы, я по крайней мере, ослепли: после
полутемного коридора мы очутились в залитой
ярким светом оранжерее.
На десятках столов, стеллажей и полок красовались кактусы. Сколько их было?
Сотни? Тысячи? Десятки тысяч? Плоские и круглые, гладкие и сплошь покрытые
колючками, крошечные и огромные...
Многие цвели, и, надо признаться, зрелище было потрясающее.
Но мне было не до кактусов.
- Где мой, ребенок? - крикнула я Гусеву.
- Сейчас, сейчас, - отмахнулся он от меня.
Ему было не до вопросов. Он наслаждался встречей с любимыми кактусами. Он
шел между рядами, и вид у него был, как
у короля, который приветствует своих подданных. Он гладил их, разговаривал с
ними, мне даже показалось, что кактусы ему
отвечают, не все, но самые разумные, так сказать, человекообразные.
Надежда хмурилась, но с любопытством крутила головой, словно что-то
разыскивая.
Сопровождаемые Ларисой, мы прошли всю оранжерею и вошли в следующую дверь.
Здесь была комната; которую я бы назвала лабораторией. Застекленные
медицинские шкафы стояли вдоль стен, посреди
комнаты стояли несколько лабораторных столов и жестких никелированных кресел,
напоминающих зубоврачебные.
- Где мой ребенок? - снова заорала я Гусеву.
- Что вы так кричите? - укоризненно спросил он. - Возьмите себя в руки,
присядьте, причешитесь, ребенок может
испугаться.
Я хотела сказать, что мой ребенок узнает мать в любом виде и чтобы старый
козел прекратил валять дурака, но ноги меня
не держали, и пришлось опуститься в мерзкое лабораторное кресло. Тотчас же
металлические зажимы сомкнулись у меня на
запястьях, намертво приковав меня к креслу. В это время Александр изловчился и
прыгнул на Ларису, стремясь завладеть
пистолетом.
Они боролись, а мерзкий Гусев уже подходил к Александру с невесть откуда
взявшейся электрической дубинкой, другой
рукой держа под прицелом Надежду, потому что меня ему было нечего опасаться.
И вот, когда дубинка уже была готова опуститься Саше на голову, Надежда
взвизгнула диким голосом:
- Пилоцереус Пульпика! А я-то думаю, где вы его прячете!
Она разбила стеклянный колпак на одном из стеллажей, где под специальной
лампой блаженствовал кактус, тот самый,
что цвел на фотографии, с которой начались все мои несчастья. Надежда подхватила
горшок и подняла кактус высоко над
головой.
- Сейчас грохну его об пол! Да еще ногой разотру!
- Не трогать! - фальцетом завопил Гусев.
- Оставьте Сашу в покое, а то уроню, - предупредила Надежда.
Гусев жестом велел Саше подняться и указал в другое кресло. Саше опять
изменили силы, и он опустился в кресло,
потирая левую сторону груди.
- Где мой ребенок? - как заведенная повторяла я, эти вопросы помогали мне
забыться, потому что если бы я начала
рассуждать, то поняла бы, что Лешки здесь нет, а может быть, уже и вообще нет на
этом свете.
- Кончай с ними, - подала голос Лариса, - чего ты тянешь?
- Не спеши, дорогая, - он взглянул на жену с улыбкой, - здесь мы в
безопасности, никуда они не денутся. Поставьте кактус
на место. Надежда Николаевна.
- Ничего, я уж подержу, - откликнулась Надежда, - мне не трудно, а так както
спокойнее. Если вы выстрелите, то
попадете в кактус. А если выстрелите мне в ногу, то я упаду и кактус разобьется,
уж я постараюсь, хоть он мне и очень
нравится.
- Бумаги у нас, - гнула свое Лариса, - эти придурки больше нам не нужны,
что ты с ними возишься? Время дорого! Сбрось
их в измельчитель.
- Мне торопиться некуда, - твердо ответил он, напирая на "мне". - Я должен
знать, откуда они так много о нас знают и кто
еще знает... Не забывай о наших злопамятных кавказских друзьях... Я очень о них
беспокоюсь... Не забывай, что группа,
которую мы отправили на Шпалерную, как видно, пропала. Счастье, что они не знают
этого адреса...
- Идиоты! - взорвалась Лариса. - Ничего не могли сделать как следует! Для
чего ты их держишь!
- Для грязной работы, - кротко ответил он.
- Теперь грязную работу придется делать самим, - угрюмо произнесла она.
- Прежде всего нужно выяснить, много ли им известно. Не хотите ли присесть?
- обратился он к Надежде, которая попрежнему
стояла, прижимая к груди горшок с кактусом.
- Спасибо, я постою, - упрямо ответила она.
- Тогда поговорим стоя. Кто вы такая?
Как вы оказались замешаны в эту историю?
Надежда нервно взглянула на часы.
- Вы куда-то опаздываете? - участливо осведомился Гусев.
- Ничего, меня подождут, - вежливо ответила Надежда.
- Я ценю в людях чувство юмора, - ответил Гусев с беспокойной улыбкой, - но
если вы рассчитываете на чью-то помощь,
смею вас уверить, зря. Даже если бы ваши друзья узнали чудом, где мы с вами
находимся, - попасть сюда они никак не
смогут. Это здание - шедевр автоматики: любого незваного гостя встречают здесь
десятки смертоносных сюрпризов... Итак,
как вы узнали о нас столько интимных, так сказать, сведений?
Надежда с нежностью посмотрела на кактус у себя в руках.
- Прелестное создание! Скажите, это тот же самый, что цвел тогда на
Офицерском пять лет назад, или его родственник?
- Ах вот оно что! - воскликнул Гусев. - Как к вам попала фотография?
- Случайно, - коротко ответила Надежда. - И кактус помог мне, выйти на вас.
Через общество кактусоводов. Прежде, чем женщину из окна выбрасывать, нужно
было кактус убрать, чтобы вас не
опознали.
- Нельзя, - серьезно возразил Гусев, - пилоцереус цветет только при свете,
даже на минуту нельзя убирать с окна при
цветении. Это теперь у меня оборудование, а тогда ничего не было, большая удача,
что он вообще расцвел.
- Сволочь! - простонал Саша. - Какая же ты сволочь! О кактусах он
заботится...
- Спокойно, спокойно. - Надежда прервала его и опять обратилась к Гусеву:
- Меня интересуют два вопроса: во-первых, почему вас не тронули после
фиктивной гибели Ларисы те самые кавказские
друзья, о которых вы тут упомянули, и, во-вторых, почему вы не последовали за
женой в Испанию?
- Ну надо же, как вы хорошо информированы! - Гусев посмотрел на Надежду с
живейшим интересом. - Что ж, вся
информация умрет вместе с вами... Так и быть, я расскажу вам перед смертью
несколько забавных историй. Деньги любят
все, - начал он издалека. - А человеку, имеющему хобби, деньги просто
необходимы. Плюс красивая жена, которая тоже
требует расходов. На зарплату в нашей стране давно уже никто не живет, ни
бедные, ни богатые...
- Короче, - презрительно вклинилась Лариса.
- Спешить нам некуда, ну да ладно, - согласился Гусев. - С кавказскими
друзьями у нас были дела, прибыль от которых
получили только мы, а они не только ничего не получили, но еще и потеряли жизни.
Надежда вспомнила газетную заметку про взрыв на складе.
- Пожар на Обводном канале, - неуверенно произнесла она.
- Что за женщина! - восхитился Гусев. - Вас просто необходимо остановить.
Тут, видите ли, смешались вместе два дела.
Во-первых, к Ларисе очень кстати обратились с предложением поработать
двойником. Обратились, замечу, они к нам
сами, то агентство...
- "Барс", - невозмутимо произнесла Надежда.
- Ой, - по-детски воскликнул Гусев, - вы меня изумляете... Так вот,
агентство "Барс" по просьбе Долорес Санчес нашло
Ларису. И она очень неплохо провела время на уединенной вилле у теплого моря, в
то время как влюбленные ворковали
здесь. И дальше, когда Ларисе понадобилось исчезнуть, мы вспомнили про Долорес.
Почему бы на этот раз ей не поработать
двойником? - решили мы.
Саша низко опустил голову. Вся его поза выражала немую скорбь. Но меня это
не тронуло. Он уже потерял свою Долорес
пять лет назад, а если я потеряю сына, то жить мне станет не для чего.
- Когда наивный кавказский абрек, - продолжал Гусев, - своими глазами
увидел на асфальте мертвое тело известной
актрисы, - тут последовал легкий кивок в сторону Ларисы, - он, разумеется,
захотел взяться за ее мужа... Но тут, на беду,
муж, безобидный кактусовод, попал в больницу с инфарктом миокарда... Абрек,
конечно, установил наблюдение за
больницей и несколько дней спустя узнал, что кактусовод скончался. Трогательная
и печальная история! Не смог человек
пережить потерю любимой жены! Что называется - они жили долго и счастливо и
умерли в один день. Так и доложили
Тенгизу... Абреку даже показали мой труп в морге и медицинское заключение...
Сами понимаете, в больницах люди мало
получают...
А ждать похорон он не стал, опасно ему было тут находиться. И все вышло
хорошо, Лариса под видом Долорес уехала в
Испанию, но вот он, - Гусев указал на Сашу, - с ним были проблемы. Лариса
прислала ему письмо электронной почтой, что у
нее дела, и вообще, ей надоело все русское. Казалось бы, все логично, каприз
богатой молодой женщины кончился. Но
скромного писателя обуяла гордыня, и вместо того, чтобы напиться, а потом
махнуть рукой на испанку и утешиться с первой
попавшейся русской девицей, он начинает забрасывать Ларису письмами, обрывает
телефон и, не получив ответа, собирается
ехать в Испанию. Ну не понимают люди намеков!
- Если бы даже она и разлюбила меня, она никогда бы не уехала как воровка,
тайком. Она бы все мне объяснила, - сказал
Александр, поднимая голову. - Кроме того, - он усмехнулся, - она же оставила у
меня важнейшие документы. Вы про это не
могли знать, а я сразу понял, что дело нечисто.
- М-да, с документами вышла накладка. Но все равно, пришлось нейтрализовать
скромного писателя, которого обуяла
мания величия. Вы уж простите, но никак нельзя было выпустить его в Испанию.
Обычная авария, ничто не вызывает
подозрений.
Итак, вы удовлетворены? - обратился он к Надежде.
- А что насчет моего второго вопроса?
Почему вы не уехали вслед за женой?
- Нет, женщины. - , удивительные создания! - Гусев смотрел на Надежду почти
с восхищением. - Вам осталось жить,
может быть, считанные минуты, а вы все еще пытаетесь удовлетворить свое
любопытство.
Неужели вам не очевиден ответ на этот вопрос? Ведь вы видели мое детище,
мое сокровище, мою коллекцию... Неужели я
мог все бросить, оставить без присмотра и заботы? А вывезти такую коллекцию
представлялось затруднительным...
- Достал ты меня своими кактусами! - буркнула Лариса.
- О дорогая, ты ревнуешь меня! - Гусев повернулся к жене. - Это очень даже
лестно мужчине моего возраста.
- Прекрати паясничать! - взорвалась она. - Не для того я пять лет сидела в
Биаррице и изображала из себя чокнутую. Ах, у
нее провалы в памяти! Ах, у нее даже голос изменился! Все, хватит! Бумаги у
меня, теперь я заживу нормальной жизнью, и
твои советы слушать больше не намерена! Так что хватит болтать, кончай с ними, у
меня скоро самолет!
В глазах Гусева блеснуло что-то, даже отдаленно не напоминающее любовь и
нежность к супруге. Он повернулся к
Надежде:
- Кто еще осведомлен о наших делах?
- Очень много народу, - злорадно ответила она. - Это вам только кажется что
вы такой умный и предусмотрительный.
На самом деле за каждым вашим шагом давно наблюдают, вы все время под
колпаком...
Я поняла, что Надежда блефует, как и тогда, в квартире, когда она говорила
про Павлину Ивановну. Я-то точно знала, что
старухи вообще не было дома. Несомненно, Надежде надо потянуть время - но зачем?
На что она рассчитывает? Лешки здесь нет, и где он, я уже никогда не
узнаю...
- Только не говорите мне о милиции, - говорил Гусев, - я в нее никогда не
поверю...
- А вы не допускаете, что кроме вас и кавказцев может существовать еще
третья сила?
- И что это за третья сила? - насторожился Гусев.
- Да брось ты с ней разговаривать! - закричала Лариса. - Чушь все это!
Она включила рубильник на стене, и в углу лаборатории раздвинулись
металлические пласты пола. Под полом разверзлась
черная пустота, откуда пахнуло влагой, металлом и смертью. В глубине заурчало
какое-то устройство... Измельчитель? По
спине у меня пробежала ледяная волна ужаса...
Невзрачная бежевая "пятерка" остановилась на углу Наличной улицы и
Шкиперского протока. К машине тут же подбежал
подросток с ведром воды и тряпкой.
- Машину помыть?
Водитель, невысокий худощавый человек с невыразительным восточным лицом,
отрицательно покачал головой.
Подросток вплотную приблизился к опущенному стеклу, незаметным движением передал
водителю конверт и тут же отошел
в сторону.
Водитель поднял тонированное стекло и вскрыл конверт, откуда вынул
строительные чертежи и планы. Быстро их
просмотрев, он сделал еще один звонок по сотовому телефону и снова углубился в
чертежи.
Через десять минут рядом с "Жигулями" остановилась темно-синяя "тойота". Из
нее выскочил человек в форме майора
внутренних войск. Водитель "пятерки" открыл заднюю дверцу, майор бросил на
заднее сиденье мешок из плотной
прорезиненной ткани и уехал, не сказав ни слова. "Пятерка" проехала вокруг
поросшего ряской водоема в сторону залива и
остановилась в укромном месте под прикрытием густого ивняка.
Водитель достал из прорезиненного мешка компактный спецназовский акваланг и
гидрокостюм, переоделся в него,
сложил в непромокаемую сумку необходимое оборудование и нырнул в тинистый
проток.
Я в последний раз оглядела помещение "лаборатории": неизвестное химическое
оборудование, лабораторные столы, пульт
управления на стене - что-то похожее я видела по телевизору, когда показывали
репортажи о захвате подпольного цеха по
переработке наркотиков. Возле рубильника находилось множество кнопок и клавиш,
связанных с охранной системой Завода,
как и предупреждал Гусев.
Добраться до пульта, выключить страшный рубильник, отключить охранную
систему - это единственный путь к спасению.
Но мы с Александром прикованы к креслам, руки свободны только у Надежды, а
ее держит под прицелом Гусев, чтоб он
провалился со своими кактусами.
Лариса нажала еще какую-то кнопку, и вдруг кресло Саши медленно поехало
прямо к проему.
- Заканчивай здесь! - приказала Лариса спокойно. - Я собираю вещи.
И она вышла. Надежда медленно двигалась в сторону Саши, но кресло полз
...Закладка в соц.сетях
