Жанр: Электронное издание
alexnat1
...ьте бить, - спокойно
сказала Лиза. - Мистеру Морли могут не
понравиться синяки на моем лице.
- Так ты передумала? - Вэнс отдернул занесенную было руку. - Ладно,
девочка, потом я дам тебе столько денег, что сможешь
купить вагон гашиша. Ты, моя дорогая, быстро соображаешь: меня действительно
интересует твоя связь с этим англичанином
из миссии. Значит, когда он к тебе приходит?
- Вы же знаете, - усмехнулась Лиза, - по вторникам и пятницам.
- Сегодня вторник, стало быть, на него твое нездоровье не распространяется.
- Он любит постоянство и хорошо платит.
- Так вот, сделай так, чтобы не он, а ты к нему ходила. Устрой ему сцену,
скажи, что не будешь больше принимать его здесь,
что хочешь от него большего. Судя по тому, что он выбирает в этом борделе только
тебя, ты его устраиваешь.
- Еще бы, - снова усмехнулась Лиза.
- Так сможешь сделать так, чтобы он привел тебя в миссию?
- Смогу.
- И ещё постарайся сделать так, чтобы часовой при входе тебя запомнил.
- Постараюсь, - она намочила ватку духами и прижгла царапины на лице Вэнса.
Оказавшись близко, Вэнс заглянул в её глаза, но ничего там не увидел:
темные Лизины глаза были непроницаемы.
Артур Морли был юноша из хорошей британской семьи. Он был бы настоящим
джентльменом, перед ним открылась бы
прекрасная дипломатическая карьера, если бы не кое-какие пятна в его биографии.
Артур родился в семье потомственного офицера, его отец, как многие
строители Британской империи, почти всю свою
жизнь провел в беспокойных утомительных странах Востока - и этому юный Артур был
обязан знанием многих языков:
турецкого, арабского, армянского. Позже он выучил и грузинский.
Карьера молодого Морли складывалась удачно, но вдруг в определенных кругах
о нем пошли крайне двусмысленные слухи.
В конце концов кое-кто стал поговаривать, что Морли - не джентльмен. По общему
мнению, беда была не столько в его
нетрадиционных сексуальных наклонностях, сколько в том, что он допустил, что об
этом стало известно.
Дошло до того, что единственным местом, которое Артур Морли сумел получить,
было место секретаря-переводчика в
английской миссии в опасном и нездоровом Батуме. Даже эта должность не досталась
бы ему, но, на его счастье, под рукой у
чиновника в Лондоне, занимавшегося кадровыми вопросами, не оказалось ни одного
молодого человека из приличной семьи,
знающего нужные в Батуме языки. Настоящие джентльмены, конечно, были, но один из
них знал только итальянский, а двое
других - вообще ни одного языка, кроме родного, английского. Чиновник
поморщился, вспомнив слухи о молодом Морли, но
вынужден был остановиться на его кандидатуре. Дело в том, что генерал-губернатор
Кук-Коллис категорически настаивал на
том, чтобы секретарь-переводчик знал языки.
Надо сказать, что молодой Морли неплохо чувствовал себя на новом месте
службы. Здесь, вдали от метрополии, многие
настоящие джентльмены позволяли себе несколько "ослабить галстук" и посему
сквозь пальцы смотрели на чужие шалости.
Кроме того, в здешних "веселых домах" девушки были куда более сообразительны и
покладисты, чем в туманном и чопорном
Лондоне.
Как всякий истинный англичанин, Морли был человеком удивительного
постоянства. Лиза знала, что каждый вторник и
каждую пятницу ей придется потакать утомительным наклонностям молодого
английского переводчика. Впрочем, ей
пришлось за последний год столкнуться с таким бесконечным разнообразием мужского
скотства, что те клиенты, которые хотя
бы не причиняли ей боли, казались ей вполне терпимыми.
Артур торопливо вошел в её комнату. Его незагорелое, несмотря на южное
горячее солнце, лицо покрылось пятнами
нездорового румянца.
- Госпожа! - заныл он с порога свою обычную песню. - Твой нерадивый раб
опять у твоих ног! Накажи, накажи меня как
можно строже! Я виновен перед тобой! Я достоин самого сурового наказания!
С этими словами он уже протягивал девушке длинную кожаную плетку и
расстегивал пуговицы своего белого
колониального сюртука.
Лиза с ходу включилась в сладострастную игру бледного мазохиста, внося
собственные поправки в порядком надоевший
сценарий:
- Отвратительный раб! Ты недостоин даже моих побоев! Ты хочешь, чтобы я
строго наказала тебя, а сам прячешься от своих
знакомых в этом притоне! Настоящее наказание должно быть публичным, в нем должна
быть не только боль, но и унижение!
Веди меня к себе домой, туда, где все тебя знают, и там я так жестоко накажу
тебя, что ты запомнишь это на всю жизнь!
Артур смотрел на Лизу с удивлением и интересом. Обычно она равнодушно
исполняла его прихоти, но не проявляла
никакой инициативы. Ее идея показалась ему интересной, но публичные
садомазохистские развлечения, даже здесь, на краю
света, грозили бы ему потерей работы... Но желание было так сильно, что он
повлияло на мыслительный процесс.
Лиза увидела, что на его лице отражается мучительная борьба желания и
осторожности, и прошептала англичанину в самое
ухо, для большей убедительности укусив за мочку:
- Никто ничего не заметит, не бойся, но игра будет восхитительной! Ты
запомнишь сегодняшнюю ночь на всю жизнь!
Сладострастная дрожь охватила англичанина. Он отбросил всякие сомнения и
надел шляпу, коротко бросив Лизе:
- Идем!
По турецкому обычаю Лиза закуталась с ног до головы в темно-лиловое
покрывало. На улице Морли свистнул, и к ним
подкатил фаэтон.
- Гони! - кричал нетерпеливый англичанин.
Фаэтон несся по вечерним улицам Батума, грохоча колесами по мостовой, Лиза
смеялась, Морли дрожал крупной дрожью.
Подходя к воротам английской миссии, Лиза отбросила со своего лица покрывало и
состроила глазки невозмутимому
британскому солдату:
- Обожаю военных! Особенно ваших. Английских.
Солдат ни слова не понимал по-русски, но хорошо разглядел блестящие
смеющиеся глаза, алые манящие губы и маленькую
ножку в сафьяновой туфельке, ненароком выставленную. Кроме того, интонация в
словах девушки не требовала перевода.
Морли ревниво покосился на Лизу, но она так замечательно вонзила свои ноготки в
его руку, что он все ей простил и хриплым
от волнения голосом сказал часовому:
- Девушка со мной.
- Есть, сэр! - ответил невозмутимый "Томми".
- Ну просто душка! - прощебетала Лиза и послала часовому такой взгляд, что
если не до конца своих дней, то уж до
следующего дежурства он её точно не забудет.
Войдя в комнату Артура Морли, Лиза приступила ко второй части своего плана:
ей нужно было, чтобы английский
переводчик тоже был от неё без ума. Закрыв за собой дверь, она повернула ключ и
откинула свое покрывало. Кроме шелковых
шаровар, подвязанных широким поясом, и мягких туфелек с загнутыми носками, на
ней ничего не было. И в то время, как
мистер Морли, путаясь в пуговицах, расстегивал свой сюртук, Лиза выхватила у
него из рук плетку и сурово приказала:
- На колени, подлый раб! Ползи к своей госпоже на коленях! Ты будешь
сегодня сурово наказан за все твои бесчисленные
грехи! Немедленно сними свою презренную одежду и ползи ко мне.
Артур Морли был на седьмом небе от восторга. Голый, тощий, покрытый шрамами
от прежних экзекуций, он полз на
коленях к своей прекрасной госпоже, которая ожидала его, гневно сверкая яркими
карими очами и щелкая кожаным хлыстом.
Он подполз к ней, униженно всхлипывая, и она поставила свою маленькую ножку ему
на спину. Несколько ударов плети
довели его до совершенного возбуждения, и тогда госпожа опрокинула Артура на
спину и вскочила на него верхом. Дикая
сладострастная скачка сопровождалась новыми восхитительными ударами плети и
умопомрачительными щипками. Артуру
хотелось выть и кричать от восторга, но, помня даже в такой миг о своих чопорных
англосаксонских соседях, он сдерживал
свои крики, и эта необходимость сдерживаться, закусывая губы, приводила его в
ещё больший восторг. Наконец безумная
скачка разразилась оглушительной, опустошающей и освежающей грозой финала, и
Артур Морли без сил распластался на
ковре, едва не потеряв сознание.
Когда он пришел в себя, Лиза уже закуталась в покрывало и собиралась
уходить.
- Прекрасная госпожа! - заныл Артур. - Накажи своего раба ещё раз!
- Во-первых, ты забыл про деньги, - невозмутимо напомнила Лиза, и когда
Артур, не пожадничав, заплатил ей втрое,
продолжила:
- На сегодня хватит, хорошенького понемножку. Побереги силы до пятницы.
Приходи ко мне.
- В пятницу? - переспросил Артур. - В пятницу я, наверное, не смогу... У
нас в миссии будет очень важный прием, я должен
буду переводить...
- Что ещё за важность? - Лиза недовольно пожала плечами. - У вас, англичан,
вечно все важное. Они будут жевать, а ты -
переводить?
- Ты не понимаешь, - несколько самодовольно начал Морли, - это очень важно.
Будет прием по поводу отъезда в Париж
представителей Грузинского правительства, - тут он понял, что говорит лишнее, и
замолчал.
- Ну, это дело твое, - деланно равнодушным тоном протянула Лиза и коснулась
носком туфельки брошенной на полу плетки.
- Послушай, я приду в субботу, - оживился Морли.
Лиза насторожилась. Чтобы педантичный англичанин с его постоянством изменил
день! Для этого должны быть очень
веские причины. Очевидно, прием в пятницу и правда очень важен.
- В субботу я уезжаю надолго к одному промышленнику на дачу, - соврала она.
- Он очень богат и хорошо платит.
Морли поверил и испугался. Его щеки снова покрылись лихорадочным румянцем,
и он проговорил хриплым от волнения
голосом:
- Нет. Я обязательно приду в пятницу... Я не смогу так долго ждать. Я приду
пораньше, до приема.
- Как хочешь, - с тем же деланным равнодушием ответила Лиза и отправилась
восвояси.
Проходя мимо часового, она сделала ему глазки, послала воздушный поцелуй и
томно прошептала:
- Пока, красавчик! Увидимся в пятницу!
Глава шестая
Чреду веков питает новость
Но золотой её пирог
Пока преданье варит соус,
Встает нам горла поперек.
Б. Пастернак. "Высокая болезнь"
Самвел уезжал в город и вернулся оттуда веселый и довольный. Борис
предпочитал не думать, отчего так блестят глаза
абрека. Самвел привез газеты и письмо от Лизы. Она писала, что есть новости,
чтобы Борис возвращался скорее в город, чтобы
по приезде шел на Греческую улицу в фотографическое ателье Зеленковского, там
ему сделают документы, и что днем, в два
часа, она ждет его в кофейне у кинотеатра "Паризиана".
Выехать предполагали вечером, так что Борис пока валялся на кошме и от
скуки читал газеты. Самвел привез "Батумский
вестник", "Багумскую жизнь" и "Эхо Батума". Ничего интересного в газетах Борис
не обнаружил, хотя внимательно
просмотрел криминальную хронику. Никакого трупа в кофейне Сандаракиса не нашли,
очевидно, бандиты позаботились
вовремя избавиться от тела Исмаил-бея.
Целый подвал "Эха Батума" занимала перепечатанная из тифлисской газеты
статья о председателе меньшевистского
правительства Грузинской Демократической республики Ное Николаевиче
Жордания"Жордания, Ной Николаевич, псевдоним
Костров (1869-1953) - лидер грузинских меньшевиков, публицист Лидер социалдемократической
фракции первой
Государственной думы В 1918-21 гг глава правительства меньшевистской Грузии".
Рассказывалось, какой он замечательный, а
в конце Борис с изумлением прочел строчки местного рифмоплета:
Ты наконец пришел, Жордания Паришь над миром, как орел Прекрасной Грузии
страдания Превозмогая, ты обрел...
Дальше опять было оборвано, потому что Самвел по дороге скрутил именно из
этого куска газеты самокрутку. Борис
вспомнил почти такие же стихи про Деникина и поразился, насколько одинаково
мыслят плохие поэты.
До города добрались без приключений. Не доезжая версты две, Самвел
остановился.
- Дальше сам пойдешь, пешком.
- Спасибо тебе, Самвел, - Борис соскочил с коня и протянул поводья абреку.
- Э, генацвале, я не ради тебя это делал, - Самвел отвернулся и пришпорил
коня.
Борис зашагал к городу, навстречу солнцу, вдыхая прохладный утренний
воздух.
Ателье он нашел без труда, всего два раза спросил дорогу. Маленький,
черненький человечек, шустростью движений
похожий на жука-водомерку, отворил Борису дверь ателье.
- Господин Зеленковский?
- Слушаю вас! - человечек раздвинул в улыбке розовые губы.
- Автандил просил передать, что виноград нынче кислый, - вполголоса, но
очень четко проговорил Борис.
Человечек мгновенно переменился в лице, всплеснул руками и закивал головой!
- Тише, тише! Вот вы, оказывается, по какому делу. Стало быть, желаете
документ?
- Именно, и если можно, поскорее.
- Так-так-так, - человечек усадил Бориса в кресло и забегал вокруг:
- Значит, блондин, но не светлый, а скорее пепельный, глаза серые, рост...
- Скажите, а какое значение для документа имеет мои рост? -
полюбопытствовал Борис.
- О, вы не понимаете! В таком деле вес имеет значение! Прежде всего,
давайте выберем вашу национальность.
- Что?
- Ну. кем вы хотите быть грузином, аджарцем, турком, итальянским
коммерсантом.. греком, наконец.
- Видите ли, в чем дело, - Борис не ожидал такой постановки вопроса и
несколько растерялся, - вряд ли я похож на грузина,
сами вы только что заметили, что я блондин.
- Вот если бы вы были рыжий, - мечтательно протянул человечек, - я сделал
бы из вас распрелестного армянина... но, знаете,
в Грузии лучше не надо. Из иностранцев тянете вы на немца, но немцев здесь не
любят... Вот если по торговой части,
турком...
- Я, уж простите, ни по-турецки, ни по-итальянски не говорю, - прервал его
Борис. - Так что давайте сделаем меня русским.
И фамилию какую-нибудь попроще...
- Вот это вы правильно! - обрадовался человечек. - Никаких знаменитых
фамилий, Голициных там или Юсуповых. А то
некоторых гордыня обуревает, заказывают такое! На иного клиента смотришь - ну
жулик жуликом, а туда же - Юсупов!
Выбрали фамилию Расплюев. Зеленковский крикнул мальчишку и велел ему
отнести все данные Карлу Ивановичу.
- Вы не сомневайтесь, Карл Иванович - это талант, каллиграф отменнейший!
Все сделает как надо, а вы, может быть, пока
желаете сняться на память?
- Спасибо, не стоит.
- Может быть, вы желаете сняться в костюме, который носил сам Зелимхан,
известнейший из самых страшных кавказских
разбойников?.. Вы не желаете? Напрасно! Вы, может быть, сомневаетесь, что этот
костюм был на нем? Так я даю вам честное
слово комиссионера, что это - правда!
- Позвольте, - удивленно проговорил Борис, - какой же вы комиссионер, ведь
вы - фотограф, это не считая другой вашей
профессии...
Человечек опять испуганно замахал руками:
- О той, второй, - ни слова!.. Я был в Польше комиссионером, стал беженцем,
а беженец может стать кем угодно! Я лично
знал одного беженца, который на родине был клоуном, а в Петрограде стал кучером
на катафалке. Веселенькая профессия! Как
раз наоборот вышло... Я никогда в жизни не имел своей фотографической карточки.
Теперь, когда судьба забросила меня на Кавказ, я купил по случаю эту
крошечную фотографию и, работая с мальчишкойретушером,
имею себя в двадцати позах! Вы, может быть, хотите сняться на
набережной на фоне "Франца-Фердинанда"? Он
как раз только что пришел из Константинополя.
- Нет, не хочу, - улыбаясь, сказал Борис.
- Напрасно... Верьте мне, жалеть будете. Белоснежный красавец пароход,
синее море... Вы сам - мужчина интересный, так
что дамы от такой вашей фотографии окончательно потеряют голову.
- Благодарю вас, нет желания.
Зеленковский вздохнул, прикрыл верхнюю губу нижней, насколько мог, потом
ещё раз вздохнул и сказал:
- Если не желаете на набережной, то снимитесь в горах.
- Благодарю вас, не стоит.
- Я, если желаете, поставлю за вашей спиной Арарат, у меня есть картонный.
Вы не сомневайтесь, я сам писал его с натуры,
когда был в Армении... это очень легко... вы напрасно сомневаетесь... Вы берете
кусок картона, делаете на нем два не
правильных конуса углем и все внутри замазываете белилами... И Арарат в снежной
одежде как на ладони!.. Желаете?
- Благодарю вас! - Бориса начал утомлять назойливый человечек, но уйти он
не мог - нужно было ждать документы.
- Значит, вы - согласны сняться на фоне горы?
- Нет, значит, не согласен.
- Напрасно!
- Может быть!
- Ага, очень рад, что вы уже говорите "может быть", стало быть, ещё
немножко - и вы со мной согласитесь!
- Нет, ещё очень много до того, чтобы я с вами согласился.
- Право не знаю, что вам ещё предложить? - задумался Зеленковский.
- Да ничего не надо, - теряя терпение, сказал Борис, - я подожду, пока
принесут документы, и пойду.
- Вы не волнуйтесь. Карл Иванович работает хорошо, но медленно. Сами
посудите: документ должен быть как настоящий...
Ах, я забыл вас спросить: может быть, вы хотите купить дачу?
Борис взглянул в лицо Зеленковского: оно было абсолютно серьезно.
- Хочу, - сказал Борис, с любопытством ожидая, каково будет продолжение
разговора.
- Ну вот и отлично! - Зеленковский забегал по комнате, радостно потирая
руки. - Наконец-то я вас хоть чем-нибудь
заинтересовал! Возьмем фаэтон и едем!
- Куда?
- На дачу Чечулия!
- Зачем?
- Посмотреть!
- Зачем?
- Ведь вы желаете купить!
- А разве этого достаточно?
- Я думаю: раз он хочет продать, то какой тут ещё может быть разговор?
- Денежный.
- Ну, это само собой: без этого нельзя, не обойдешься без разговора, так
как без денег тоже не обойдешься... Но вы же
хотите серьезно купить?
- Очень серьезно! - произнеся это, Борис отвернулся, чтобы Зеленковский не
заметил, что он едва сдерживает смех.
- Так за чем же дело стало? - вопрошал Зеленковский.
- За деньгами.
- У вас не найдется семидесяти тысяч турецких лир?
- Я очень рад, что произвожу на вас впечатление обеспеченного человека, но
у меня не найдется и половины.
- Отлично! Я вам предложу за двадцать тысяч прелестную дачку, и, по совести
говоря, она гораздо лучше той, дорогой... И с
какой стати покупать за семьдесят, когда можно за двадцать?
- У меня нет и двадцати.
- Может быть, у вас нет свободных двадцати, так я вам устрою рассрочку...
- У меня нет и занятых двадцати: не у кого здесь, в Батуме, занять, -
вздохнул Борис.
- Я найду вам и деньги, и дачу.
- Не проще ли будет, если вы найдете мне даровую дачу? - Борис чувствовал,
что от энергии Зеленковского начинает
теряться.
Тот задумался, лицо его покрылось тенью. Борис вздохнул с облегчением,
радуясь, что припер назойливого человечка к
стенке. Но вдруг лицо Зеленковского стало светлеть, подобно горам под лучами
восходящего солнца, начиная со лба:
разгладились морщины, затем прояснились глаза, и углы рта отошли в стороны в
улыбке.
- Могу! Чудная дачка на Зеленом Мысу, прекрасный вид на горы, балкон
стеклянный, мандариновый сад, электричество,
водопровод, ванна... Близко ботанический парк... чудная обстановка и...
догадайтесь!
- Лошади?
- Нет!
- Коровы?
- Нет!
- Бараны? - теряя терпение, заорал Борис.
- Нет... Хозяйка!
- Что?
- Готовая хозяйка... Одна не очень молодая, но очень богатая дама скучает.
- Что-о?
- Послушайте, вы, может быть, думаете, что она - грузинка? - зашептал
Зеленковский. - Немолодые грузинки все похожи па
ведьм, это точно, я вам такого ни, за что бы не посоветовал. Но она - русская.
Муж был не то турок, не то аджарец, но какая нам
с вами разница? Важно одно: он давно умер, а был очень богат. И теперь она одна
на такой чудной дачке. Послушайте, что
стоит вам постоять часочек под венцом? Будь я моложе и не женат - я бы не
задумался!
- А я вот задумываюсь.
- Подумайте немножко, если хотите... Если желаете, я поговорю с ней о
гражданском браке... Вот ваши документы и
готовы! Ну, господин Расплюев, оцените работу? Не правда ли, Карл Иванович -
исключительный мастер? Так как же насчет
дачки? Куда же вы! Постойте! - Зеленковский вошел в раж и кричал вслед Борису в
полный голос.
- Чудный вид на горы! Мандариновый сад! От счастья отказываетесь! Больше
пяти процентов я с вас не возьму!
Он схватил Бориса за руку и бежал по улице, запыхавшись.
- Да отстаньте же вы, наконец! - разозлился Борис, потому что на них
оборачивались прохожие.
- Но если вы не согласны, то снимитесь хотя бы в костюме Зелимхана... -
уныло прошептал вслед Зеленковский.
Борис долго оглядывался в кофейне, пока Лиза сама не поманила его. Сегодня
она была в белом полотняном костюме, в
шляпке и выглядела свежей и прелестной.
- Выйдем на воздух, тут слишком душно.
Они сели за столик в тени деревьев, Борис взял Лизу за руку и дал волю
своему восхищению.
- До чего же ты хороша! Как будто не было этих страшных лет!
По тому, как потемнели её глаза, он понял, что сказал жуткую глупость, и
покраснел от досады. Он поймал себя на мысли,
что не знает, как себя вести с Лизой. Волей-неволей в голову лезли мысли про
Самвела, который вернулся в горы довольный,
как кот, объевшийся сметаной, про других Лизиных клиентов, про деньги, которыми
он заплатил за паспорт - деньги были
Лизины, и Борис знал, как она их заработала.
Лиза первой нарушила затянувшееся молчание.
- У меня есть для тебя новости. Я точно знаю, что Исмаила убил один такой
скользкий тип, господин Вэнс. Это он говорит:
"Шейс-с-с", - как змея шипит.
- Да, так и было, - подтвердил Борис. - Стало быть, это он работает на
турок...
- Ты не хочешь мне рассказать, зачем ты приехал в Батум? - спокойно
спросила Лиза.
Борис оглянулся и шепотом поведал ей про убийство в феодосийской гостинице
"Париж", про то, как он сбежал из
контрразведки и как контрабандисты привезли его в Батум.
- Мне очень нужно узнать кое-что у этого Вэнса.
- Не надейся, что он сам, по собственной воле, расскажет тебе что-то, -
предупредила Лиза. - Думаю, что и за деньги тоже
ничего от него не добиться.
- А что ему вообще от тебя надо? - неприязненно спросил Борис.
- Не то, что ты думаешь, - усмехнулась Лиза. - Ему нужно, чтобы в пятницу,
то есть послезавтра, я провела его в английскую
миссию. У меня там есть знакомый, переводчик мистер Морли. И вот в пятницу у них
там важное событие: англичане
принимают каких-то важных людей из правительства Грузии.
- И этому Вэнсу нужно попасть на прием? - недоверчиво спросил Борис.
- Зная Вэнса, я думаю, что ему нужно кого-то из них убить, - честно
ответила Лиза. - Очевидно, в пятницу, при большом
скоплении гостей, в миссию будет легче пройти, а потом... знаешь, не уплывают ли
они в субботу утром на "ФранцеФердинанде"
в Константинополь? Он как раз уходит в субботу... И Морли сказал,
что в субботу он будет уже свободен...
- Ты уверена, что это он убил Исмаил-бея?
- Уверена, - твердо ответила Лиза. - Я видела у него порез на руке, от
стилета, и это его шипение. Нужно отдать его бандитам
из кофейни! - решительно добавила она. - А чтобы они тебе поверили, покажешь им
вот это, - Лиза протянула Борису мужскую
булавку с черной жемчужиной, - скажешь, что нашел её возле трупа Исмаил-бея.
- Лиза, - в отчаянии сказал Борис, - когда все это кончится, я увезу тебя.
- Куда? - грустно улыбнулась Лиза. - Насколько я поняла, ты отсюда
собираешься в Феодосию, а там уж мне точно нечего
делать. Здесь, по крайней мере, при англичанах, хоть какой-то порядок. Людей не
хватают на улице и не тащат в контрразведку.
И какое положение будет у тебя там, в Крыму?
- Если мне удастся добыть доказательства моей невиновности, у контрразведки
не будет ко мне никаких претензий, я смогу
заняться поисками сестры, мне помогут, - Борис замолчал, он не говорил Лизе про
Горецкого, потому что сам не был в нем
уверен. - Но тебе не место в этом... в этом аду!
- Ад был там, - вздохнула Лиза, - а здесь только чистилище...
У входа в ненавистный Лизе развеселый дом ей встретился господин Вэнс.
"Легок на помине", - с ненавистью подумала Лиза.
- Куда это наша девочка ходила в таком цивильном виде? - осведомился Вэнс,
улыбаясь одними губами.
- На фильму, - ответила Лиза, ничуть не смущаясь. - В "Паризиане" идет
замечательная итальянская фильма из русской
жизни. Называется "Ванда Варенина", не видели?
- Я ждал тебя, - сказал Вэнс, - пойдем наверх.
Лиза дернула плечом, но пошла.
- Как прошло вчера свидание с Морли? - спросил Вэнс, запирая за собой дверь
Лизиной комнатки.
- Удачно, - ответила Лиза.
- Когда он придет в пятницу?
- Пораньше, хочет успеть перед приемом в миссии.
- Успеет, - злорадно, как показалось Лизе, произнес Вэнс.
Он подошел к Лизе очень близко, рассматривая её пристально. Определенно, в
девчонке появилось что-то новое. Возможно,
это оттого, что сегодня на ней надето не турецкое платье, а приличный костюм, в
котором она выглядит как благородная дама.
Но хороша, очень хороша. Приодеть бы ещё получше, камушки в уши и на шею - будет
очаровательна! Жаль, что придется с
ней расстаться. Но рисковать нельзя - слишком много знает...
Заметив, что в глазах его появилась жадная похоть, Лиза сжала зубы и
спокойно сказала:
- Господин Вэнс, раз уж у нас с вами установились деловые отношения, то
избавьте меня от всего остального.
- Я тебе не нравлюсь? - он приблизил свое лицо и оскалил зубы.
- Вы мне отвратительны, - ответила Лиза и невозмутимо добавила:
- Но хорошо, что вы зашли, нам нужно поговорить о деньгах.
- Вот как? - Вэнс поднял брови.
- По моим предположениям, вы задумали нечто очень серьезное, связанное с
мистером Морли, - сказала Лиза, тщательно
подбирая слова. - Стало быть, я рискую, ведь меня видели в миссии, и вообще он
часто сюда приходит. А опыт всей моей
жизни говорит мне, что если рисковать - то не даром.
- Ты хочешь денег?
- Да, денег, - кивнула Лиза. - И много.
Вэнс задумался. Он не ошибся, девчонка изменилась. Исчезло равнодушие, она
перестала увлекаться гашишем, теперь она
производит впечатление человека, который твердо знает, чего хочет.
- Я же сказал, что заплачу.
- Разумеется, заплатите, - спокойно кивнула Лиза. - И сделаете это сегодня,
пока я вам нужна, потому что потом, когда в
пятницу вы сделаете все, что хотели, вряд ли от вас можно будет что-нибудь
получить.
"Кое-что ты от меня в пятницу получишь", - злорадно подумал Вэнс и спросил:
- Сколько ты хочешь?
- Десять тысяч турецких лир, - отчеканила она.
- Ого! - Вэнс поднял брови. - Откуда же я возьму тебе сейчас столько денег?
- Я подо
...Закладка в соц.сетях
