Жанр: Электронное издание
87police
... - шрам от операции аппендицита, татуировки отсутствуют.
Фамилия сотрудника полиции, производившего задержание, - патрульный Генри
Батлер.
Дата ареста - 14 марта 1960 г.
Место ареста - Северная 65-я улица, 812, Айзола.
Обвинение - ограбление.
Краткое описание преступления. Около полуночи Калуччи вошел в помещение
заправочной станции по адресу Сев. 65-я ул., 812 и пригрозил застрелить
служащего, если тот не откроет сейф. Тот сказал, что не знает шифра. Калуччи
взвел курок револьвера, но появился патрульный Батлер из 63-го участка и
задержал его.
Предыдущие правонарушения - отсутствуют.
Место и дата предъявления обвинения - Уголовный суд, 15 марта 1960 г.
Окончательное обвинение - ограбление первой степени, ст. 2125 Уголовного
кодекса.
Приговор суда - 7 августа 1960г. Признал себя виновным, приговорен к 10
годам заключения в тюрьме Каслвью.
Просмотрев документы, лейтенант спросил:
- А когда он вышел из тюрьмы?
- Это крепкий орешек. Он отсидел треть срока и подал прошение о досрочном
освобождении, но получил отказ. После этого он подавал прошения каждый год.
Когда отсидел семь лет, его наконец отпустили.
Бернс снова глянул на листок.
- Чем он сейчас занимается?
- Работает на стройке.
- Выходит, он там и познакомился с Ла Бреской?
- Последний раз Калуччи работал в фирме "Абко констракшн". Мы позвонили
туда, и нам сообщили, что Ла Бреска тоже там работал.
- У Ла Брески есть судимость?
- Нет, сэр.
- После выхода на свободу Калуччи ни в чем не был замечен?
- По крайней мере, у нас таких данных нет.
- Ну, а кто этот Дом, который звонил Ла Бреске в четверг вечером?
- Не удалось выяснить, сэр.
- Потому что вы упустили Ла Бреску?
- Так точно, сэр.
- Браун все еще слушает телефон?
- Да, сэр.
- С осведомителями работали?
- Пока нет, сэр.
- Так когда же, черт вас возьми, вы начнете шевелиться? К двенадцати
часам мы должны принести на блюдечке пятьдесят тысяч долларов. Сейчас
четверть одиннадцатого, какого же?..
- Сэр, мы пытались установить наблюдение за Калуччи. Мы взяли его адрес и
съездили туда, но его квартирная хозяйка сказала, что он ушел вечером и до
сих пор не возвращался.
- Потрясающе! - воскликнул Бернс. - Эта парочка сейчас, наверно,
развлекается с блондинкой, а заодно прикидывает, как убить Скэнлона, если не
получит выкупа. Свяжитесь с Дэнни Гимпом и Толстяком Денвером, вдруг они
знают, кто такой Дом, который две недели назад проигрался в пух и прах на
боксе. Какой там был бокс? Финал чемпионата?
- Да.
- Вот и чудесно. За работу. Кто-нибудь из вас, кроме Кареллы, имел дело с
Гимпом?
- Нет, сэр.
- Кто работает с Доннером?
- Я, сэр.
- Так бери ноги в руки и дуй к нему, Уиллис.
- Если только он не во Флориде. Зимой он обычно уезжает на юг.
- Поганые стукачи нежатся на курортах, - проворчал Бернс, - а мы должны
гоняться за всякими подонками! Ладно, Уиллис, действуй!
- Есть, - отчеканил Уиллис и вышел из кабинета.
- Теперь вторая версия - насчет Глухого. Господи, только бы это был не
он! Я очень надеюсь, что это все-таки Ла Бреска и Калуччи, а может, и
кошечка-блондинка, которая увела у вас из-под носа клиента. Я говорил с
шефом, заместителем мэра и с самим мэром. Мы решили, что о пятидесяти
тысячах и речи быть не может. Надо обязательно задержать того, кто придет за
жестянкой. И еще - необходимо обеспечить надежную охрану Скэнлону. Пока все.
Вы должны доставить жестянку в парк и установить наблюдение за скамейкой.
Возьмите людей в подмогу. Того, кто придет за деньгами, задержать, доставить
в участок и допрашивать, пока он не посинеет. На случай если он начнет
вякать про Миранду - Эскобедо, пригласите заранее адвоката. Мы сегодня же
должны выйти на след преступника, ясно?
- Ясно, сэр, - сказал Майер.
- Ясно, сэр, - сказал Клинг.
- Я могу быть уверен, что вы сделаете все как надо?
- Да, сэр!
- Отлично. Тогда за дело, и без улова не возвращайтесь!
- Будет сделано, - сказали хором Майер и Клинг и вышли из кабинета.
- Теперь насчет той наркоманки, которая была у убийцы, - обратился Бернс
к Хоузу. - Твои соображения?
- Мне кажется, он накачал ее героином, чтобы она не услышала выстрелов.
- Бред какой-то! Проваливай, Коттон. Помоги Майеру и Клингу, позвони в
больницу, узнай, как там Карелла, и устрой новую засаду на сволочей, которые
его так отделали. Короче, ради всех святых, займись делом.
- Есть! - сказал Хоуз и вышел из кабинета.
Энди Паркер услышал громкие голоса, провел рукой по лицу, высморкался и
сообщил:
- Маляры велели передать вам привет. Они все сделали и ушли.
- Скатертью дорога! - сказал Майер.
- И еще тебе звонили из окружной прокуратуры.
- Кто именно?
- Ролли Шабриер.
- Когда?
- С полчаса назад.
- Почему же ты его не соединил со мной?
- Когда ты был у лейтенанта? Нет уж, уволь.
- Господи! - вздохнул Майер. - Как я ждал этого звонка! - И тотчас же
принялся набирать номер Шабриера.
- Приемная мистера Шабриера, - услышал он звонкий женский голос.
- Бернис, это Майер Майер из восемьдесят седьмого участка. Мне сказали,
Ролли звонил с полчаса назад...
- Звонил, - подтвердила Бернис.
- Пожалуйста, соедини меня с ним.
- Сегодня его уже не будет.
- Не будет? Но сейчас только начало одиннадцатого.
- Ничего не поделаешь, - ответила Бернис. - Никто не любит работать по
субботам.
Жестянка с толстой "куклой" из резаной газеты была оставлена на скамейке
номер три детективом Коттоном Хоузом (теплое белье, два свитера, пиджак,
плащ, шапка с наушниками). Хоуз был заядлым лыжником и катался даже в самые
лютые морозы, когда от холода отнимались руки и ноги. Иногда он чувствовал,
что еще немного, и он разлетится на тысячу льдинок, и тогда пулей летел с
горы - не из ухарства, а чтобы поскорее попасть в теплый отель. Но никогда
он не мерз так, как сейчас. Дежурить в субботу - небольшое удовольствие, а
когда кровь стынет в жилах, и вовсе невмоготу.
В числе храбрецов, бросивших в субботу вызов морозу, были:
1) продавец сладостей у входа в Гровер-парк;
2) две монахини с четками на второй скамейке от входа;
3) влюбленная парочка, самозабвенно целующаяся в спальном мешке
неподалеку от третьей скамейки;
4) слепой на четвертой скамейке, который гладил собаку-поводыря и бросал
голубям крошки.
Продавцом сладостей был детектив Стэнли Фолк, которого одолжили у 88-го
участка с той стороны Гровер-парка, - человек лет шестидесяти с густыми
седыми усами. Эти усы делали его слишком приметным и подчас осложняли ему
работу. Но эти же усы повергали в панику местную шпану - примерно так же,
как зелено-белые патрульные машины пугали нарушителей. Фолка не обрадовал
приказ поступить в распоряжение 87-го участка, но делать было нечего. Он
надел все теплые вещи, какие у него нашлись, а поверх напялил черную фуфайку
и белый фартук. Он стоял возле тележки с разной снедью, под которой был
спрятан портативный радиопередатчик.
Монахини, перебиравшие четки, - детективы Майер и Клинг - бормотали не
молитвы, а проклятья в адрес лейтенанта Бернса, который устроил им нагоняй в
присутствии коллег и выставил их полными кретинами.
- Я и сейчас чувствую себя идиотом, - признался Майер.
- Это как понимать? - спросил Клинг.
- Нарядили бог знает во что...
Что касается целующейся парочки, то с ней вышли затруднения. Хоуз и
Уиллис разыграли на спичках, кто залезет в теплый спальный мешок, и Уиллис
стал победителем. Дело в том, что партнершей была сотрудница полиции Айлин
Берк, рыжеволосая, с зелеными глазами и длинными стройными ногами. С ней
Уиллис как-то однажды распутывал дело об ограблении. Она была выше Уиллиса,
который едва дотягивал до минимального стандарта для полицейского - метр
семьдесят. Но разница в росте его не смущала: высокие девицы всегда
благоволили к Уиллису, и наоборот.
- Давай кое-чем займемся, - предложил Уиллис Айлин и крепко обнял ее.
- У меня замерзли губы, - пробормотала она.
- У тебя замечательные губы, - сказал Уиллис.
- Не забывай, мы здесь на работе!
- М-мм! - отозвался Уиллис.
- Не хватай меня за попу! - сказала Айлин.
- Я не знал, что это твоя попа!
- Слышишь? - вдруг шепнула Айлин.
- Слышу! - сказал Уиллис. - Кто-то идет. Поцелуй-ка меня!
Айлин поцеловала Уиллиса, скосившего глаза на скамейку. Мимо скамейки
прошествовала женщина с колясочкой, в которой сидел младенец. Что же это за
изверги-родители, отправившие ребенка на улицу в такую погоду? Женщина с
коляской уже миновала скамейку, а детектив второго класса Уиллис продолжал
целовать детектива второго класса Айлин Берк.
- Mm frick sheb bron, - пробормотала она.
- Что-что? - не понял Уиллис.
- Я говорю, кажется, она прошла. Это по-ирландски, - пояснила Айлин,
оторвавшись от Уиллиса и с трудом переводя дух.
- Господи, а это еще что? - вдруг спросил Уиллис.
- Не бойся, это мой револьвер, - рассмеялась Айлин.
- Да нет же, я имею в виду - что там, на аллее?
Они прислушались.
К скамейке приближался человек.
Патрульный Ричард Джиниро, в штатской одежде и темных очках, сидел на
четвертой скамейке, гладил овчарку-поводыря, бросал хлебные крошки голубям и
мечтал о лете. Он отчетливо видел молодого человека, который быстро подошел
к третьей скамейке, схватил жестянку, глянул через плечо и стал удаляться,
но не назад, к выходу, а в глубь парка.
Джиниро растерялся, не зная, что предпринять.
Его взяли в дело, потому что не хватало людей. Предупреждение
правонарушений - занятие хлопотное, особенно в субботу. Но Джиниро поставили
не на самый ответственный пост. Предполагалось, что тот, кто возьмет
жестянку, вернется обратно к выходу, где его арестуют продавец и Хоуз,
сидевший в машине около входа в парк. Но вопреки всем расчетам этот тип
двинулся в противоположную сторону, к скамейке Джиниро. Патрульный Джиниро
был настроен миролюбиво. Он мечтал поскорее вернуться домой, где мать,
распевая арии из итальянских опер, принесет ему в постель минестроне1.
Овчарка была хорошо обучена. Джиниро объяснили, как подавать ей команды
голосом и жестами. Но Джиниро боялся собак вообще и овчарок в особенности.
Мысль о том, что ему придется натравить ее на человека, повергала его в
ужас. А вдруг собака неправильно поймет команду и вместо того чтобы кинуться
на преступника, схватит за горло его самого? Вдруг она растерзает его?
Что тогда скажет мать ("Сколько раз говорила, не ходи работать в
полицию")?
Тем временем Уиллис, пристроив передатчик на пышной груди Айлин Берк,
доложил обстановку Хоузу. Тот приготовился, рассчитывая, что объект сейчас
направится к нему. Уиллис попытался расстегнуть молнию, но ее заело.
Конечно, неплохо полежать с Айлин Берк в спальном мешке, который невозможно
расстегнуть, но он тотчас же представил себе, как лейтенант Бернс будет
срамить его перед всем участком. Не желая разделить позор Майера и Клинга,
он стал лихорадочно теребить застежку молнии, попутно размышляя, что Айлин
Берк, которая тоже отчаянно пыталась выбраться, целовалась с ним с
удовольствием. Джиниро не знал, что Хоуза уже предупредили. Он с ужасом
наблюдал, как преступник подошел к скамейке, взял жестянку и начал уходить.
Тогда Джиниро вскочил, сорвал темные очки, расстегнул плащ, как это делают
детективы в кино, выхватил револьвер и выстрелил, угодив себе в ногу.
Субъект с жестянкой бросился бежать.
Наконец-то Уиллис выбрался из спального мешка, а за ним и Айлин Берк, на
ходу застегивая блузку и пальто. Коттон Хоуз вихрем ворвался в парк и,
поскользнувшись на замерзшей луже, грохнулся оземь, чуть не свернув себе
шею.
- Стоять, полиция! - крикнул Уиллис. И вдруг - о чудо! - преступник
остановился и стал ждать Уиллиса, который бежал к нему с револьвером в руке.
Лицо Уиллиса было перепачкано губной помадой.
Задержанного звали Аллан Парри.
Ему сообщили о его правах, и он согласился дать показания без адвоката,
хотя тот сидел в соседней комнате.
- Где ты живешь, Аллан? - спросил Уиллис.
- Тут, за углом. Я вас всех знаю в лицо, каждый день встречаю. А вы разве
меня не узнаете? Я здешний.
- Знаете его? - обратился Уиллис к коллегам. Те покачали головами. Они
стояли вокруг задержанного - продавец сладостей, две монахини, парочка
влюбленных и рыжеволосый здоровяк с седой прядью, напяливший на себя все что
можно.
- Почему ты побежал, Аллан? - продолжал Уиллис.
- Я услышал выстрел. В нашем районе, если слышишь стрельбу, надо уносить
ноги.
- Кто твой приятель?
- Какой приятель?
- Тот, кто затеял все это.
- Что все?
- Заговор с целью убийства.
- Не понимаю, о чем вы говорите.
- Кончай, Аллан. Ты с нами по-хорошему, и мы с тобой по-хорошему.
- Вы меня с кем-то спутали.
- Как вы собирались делить деньги?
- Какие деньги?
- Те, что в этой жестянке.
- Да я ее впервые вижу.
- Здесь тридцать тысяч долларов, - сказал Уиллис. - Так что давай
признавайся. Хватит мозги пудрить.
Либо Парри почувствовал ловушку, либо и впрямь не знал, что в жестянке
должно быть пятьдесят тысяч долларов. Он покачал головой и сказал:
- Какие деньги? Я ничего не знаю. Меня просто попросили забрать жестянку,
и я согласился.
- Кто попросил?
- Высокий блондин со слуховым аппаратом.
- Неужели ты думаешь, мы тебе поверим? - удивился Уиллис.
Это было своеобразным сигналом к представлению, которое частенько
разыгрывали сыщики 87-го участка. Майер мгновенно включился в игру и сказал:
"Погоди, Хэл!" - фразу, которая давала Уиллису понять, что Майер готов
сыграть его антипода. Уиллис собирался изображать хама и наглеца, норовящего
повесить всех собак на невинного беднягу Царри, а Майер - отца-заступника.
Прочим же детективам, включая и представителя 88-го участка Фолка,
отводилась роль хора из древнегреческой трагедии, свидетеля со стороны и
комментатора.
Не глядя на Майера, Уиллис сказал:
- Что значит "погоди"? Этот мерзавец врет напропалую!
- А может, его и в самом деле попросил взять банку высокий блондин со
слуховым аппаратом, - возразил Майер. - Пусть объяснит все по порядку.
- Держи карман шире! - отрезал Уиллис. - Он еще распишет, что видел
розового слона в голубой горошек. Говори, дрянь, как зовут напарника?
- Нет у меня никакого напарника, - выкрикнул Парри и жалобно попросил
Майера: - Скажите ему, что у меня нет никакого напарника.
- Успокойся, пожалуйста, Хэл, - сказал Майер. - А ты рассказывай, Аллан.
- Я шел домой, и вдруг... - начал Аллан.
- Откуда шел? - перебил его Уиллис.
- Чего?
- Откуда шел, спрашиваю.
- От одной знакомой.
- Где она живет?
- Да рядом. Напротив моего дома.
- Что ты у нее делал?
- Ничего особенного... - смутился Парри. - Сами знаете...
- Мы ничего не знаем.
- Кончай, Бога ради, Хэл, - опять вмешался Майер. - Это его личное дело.
- Спасибо, - пискнул Парри.
- Значит, ты зашел в гости к своей знакомой, - уточнил Майер. - Во
сколько это было, Аллан?
- Ее мать уходит на работу в девять. Ну, а я пришел в половине десятого.
- Ты безработный? - спросил Уиллис.
- Да, сэр.
- Когда работал в последний раз?
- Видите ли...
- Отвечай, не виляй.
- Да не дави ты на него так, Хэл.
- Он же врет.
- Он пытается рассказать, как было, - сказал Майер и тихо спросил: - Так
что у тебя с работой, Аллан?
- У меня была работа, но я разбил яйца...
- Что?
- Я работал в бакалейном магазине на Восьмидесятой улице. На склад
привезли партию яиц. Я потащил коробки в холодильник и две уронил. Меня
выгнали.
- Сколько ты там проработал?
- Я пошел туда сразу после школы.
- А когда ты кончил школу?
- В прошлом июне.
- Аттестат получил?
- Да, сэр.
- Чем же ты занимался после бакалейного магазина?
Парри пожал плечами:
- Да в общем, ничем...
- Сколько тебе лет? - спросил Уиллис.
- Скоро девятнадцать... Какое сегодня число?
- Девятое.
- На следующей неделе исполнится девятнадцать. Пятнадцатого марта.
- Похоже, праздновать день рождения ты будешь в тюрьме, - сказал Уиллис.
- Будет тебе, - снова вступил Майер. - Прекрати запугивать парня. Значит,
ты был у своей знакомой, Аллан? Что произошло потом?
- Потом я встретил этого типа.
- Где?
- Возле "Короны".
- Возле чего?
- Возле "Короны". Это кинотеатр в трех кварталах отсюда. Разве вы его не
знаете? Там я его и встретил. Вы что, "Корону" не знаете?
- Знаем, - сказал Уиллис.
- Вот там я его и встретил.
- Что он делал?
- Стоял. Вроде ждал кого-то.
- Дальше.
- Он остановил меня и спросил, есть ли у меня пара минут. Я спросил, в
чем дело. Он поинтересовался, не хочу ли я заработать пять долларов. Что
надо сделать, спрашиваю. Он сказал, что оставил в парке банку и если я за
ней схожу, то он даст мне пять долларов. Я спросил, почему он сам за ней не
сходит, а он говорит, что у него здесь назначена встреча и, если он отойдет,
тот человек может решить, что он вообще не пришел. Поэтому он и просит меня
сходить за банкой, а сам будет ждать меня у "Короны". Вы наверняка знаете
"Корону". Там однажды подстрелили полицейского.
- Сколько раз тебе повторять - знаем! - рявкнул Уиллис.
- Я спросил, что в банке. Он сказал - обед. А потом добавил: и кое-что
еще. Я поинтересовался, что именно, а он спросил, хочу я пять долларов или
нет. Я взял пятерку и пошел за банкой.
- Он заплатил вперед?
- Да.
- Как только ты согласился принести банку?
- Да.
- Дальше.
- Он нагло врет, - вставил Уиллис.
- Это истинная правда, ей-богу...
- Что же, по-твоему, было в банке?
Парри пожал плечами.
- Обед, наверно. Или еще какая-то ерунда. Он же сам сказал.
- Ври дальше, - хмыкнул Уиллис. - Думаешь, мы так тебе и поверили?
- Послушай, Аллан, как по-твоему, что же все-таки там могло быть? -
задушевным голосом осведомился Майер.
- Видите ли... Вы ничего не сделаете со мной за то, что я подумал,
правда?
- Правда, - повторил Майер. - Если бы людей сажали за их мысли, все давно
оказались бы за решеткой. Так что же там, по-твоему, могло быть?
- Наркотики, - прошептал Парри.
- Ты наркоман? - спросил Уиллис.
- Нет, сэр, в жизни не пробовал.
- А ну-ка, закатай рукав.
- Я не наркоман, сэр.
- Сказано, покажи руку.
Парри закатал рукав.
- Порядок, - буркнул Уиллис.
- Я же говорил, - отозвался Парри.
- Мало ли что ты там говорил. Что ты собирался делать с банкой?
- Не понял.
- "Корона" в трех кварталах отсюда... Ты взял банку и отправился в
противоположную сторону. Что ты задумал?
- Ничего.
- Тогда почему ты пошел не туда, где тебя ждал Глухой?
- Наверно, просто перепутал...
- Ты нагло врешь, - перебил его Уиллис. - Как хочешь, Майер, но я его
арестую.
- Погоди, Хэл, - сказал Майер. - Понимаешь, Аллан, если в банке
наркотики, ты влип в скверную историю.
- Почему? Даже если там наркотики, то ведь они же не мои!
- Лично я тебе верю, Аллан, но закон суров. Ты, наверно, знаешь, что все
торговцы зельем, когда мы их задерживаем, говорят, что им кто-то подложил
наркотики, что они не понимают, как могла оказаться у них эта гадость, что
они тут ни при чем. Когда мы припираем их к стенке, все они говорят одно и
то же. Понимаешь?
- Угу! - кивнул Парри.
- Вот видишь. Если в банке действительно наркотики, мы вряд ли сумеем
тебе помочь.
- Понятно, - вздохнул Парри.
- Он прекрасно знает, что никаких наркотиков там нет, - вмешался Уиллис.
- Его послали забрать деньги.
- Ты в самом деле ничего не знаешь о тридцати тысячах? - мягко
осведомился Майер.
- Ничего, - замотал головой Парри. - Я же говорю, что встретил этого
парня возле "Короны" и он дал мне пятерку, чтобы я притащил ему банку.
- А ты решил ее украсть? - предположил Уиллис.
- Что?
- Ты собирался принести ему банку или нет?
- Ну вообще-то... - Парри заколебался. Он посмотрел на Майера. Тот
ободряюще кивнул. - Нет, - с трудом сказал Парри. - Я решил, что в банке
наркотики, и подумал, что смогу на них немного подзаработать. Многие здешние
ребята с руками оторвали бы...
- Открой банку, парень, - скомандовал Уиллис.
- Нет, - замотал головой Парри. - Не надо....
- Почему же?
- Если там наркотики, я к ним не имею никакого отношения. А если там
тридцать тысяч, так я тоже ни при чем. Я ничего не знаю. И больше не хочу
отвечать ни на какие вопросы. Все. Хватит.
- Такие дела, Хэл, - сказал Майер.
- Ступай домой, парень, - приказал Уиллис.
- Можно идти? - не поверил тот.
- Можно.
Парри вскочил и, не оглядываясь, быстро двинулся к перегородке,
отделявшей комнату следственного отдела от коридора. Через мгновение он уже
топал по коридору.
- Ну, что вы на это скажете? - спросил Уиллис.
- Похоже, мы все сделали через задницу, - сказал Хоуз. - Нам следовало бы
не хватать его, а проследить, куда он пойдет. Он мог бы привести нас прямо к
Глухому.
- Лейтенант придерживался другого мнения. Он считал, что никто в здравом
уме не решится послать незнакомого человека за пятьюдесятью тысячами. Он был
уверен, что за банкой придет кто-то из банды.
- Значит, лейтенант ошибся, - сказал Хоуз.
- Знаете, что я думаю? - спросил Клинг.
- Что?
- Я думаю, Глухой был уверен, что в банке ничего не будет и мы арестуем
того, кто придет ее забирагь. Потому-то он со спокойной душой и послал за
ней первого встречного.
- Если это действительно так... - начал было Уиллис и осекся.
- То он намерен убить Скэнлона, - закончил Клинг.
Детективы переглянулись. Фолк почесал затылок и сказал:
- Если я вам больше не нужен, я пойду.
- Иди, Стэн, большое тебе спасибо, - отозвался Майер.
- Не за что, - ответил Фолк и удалился.
- Я с удовольствием посидела в засаде, - сказала Айлин Берк и, лукаво
глянув на Уиллиса, тоже ушла.
Если никто не любит работать по субботам, то уж по воскресеньям и
подавно.
Субботним вечером на службе хочется выть волком. Субботним вечером мы
надеваем все самое лучшее, опрыскиваем себя одеколоном и громко смеемся.
Никто не любит работать в субботу вечером. Детективы 87-го участка должны
были бы обрадоваться, узнав, что начальник полиции позвонил Бернсу и сообщил
о своем намерении просить окружного прокурора выделить людей для охраны
заместителя мэра Скэнлона. Если бы детективы 87-го участка сохранили хотя бы
каплю здравого смысла, им следовало бы благодарить Бога за такое невероятное
везение. Вместо этого они страшно обиделись - сначала лейтенант Бернс, а
затем и его подчиненные. Потихоньку они разошлись - кто на промерзшие улицы
работать, а кто по домам, отдыхать после дежурства. Но все вместе и каждый
поодиночке детективы чувствовали себя уязвленными до глубины души. Никто не
понимал, как им повезло.
Ребята из окружной прокуратуры были настоящими профессионалами и не раз
выполняли такие поручения. Когда в тот вечер шофер Скэнлона заехал за ними,
они стояли на тротуаре у здания уголовного суда рядом с прокуратурой и
внимательно разглядывали проезжавшие машины. Прежде чем выехать из гаража,
шофер Скэнлона привел "кадиллак" в боевую готовность: обмел сиденья, протер
капот и стекла, вычистил пепельницы. Увидев детективов, он обрадовался,
потому что терпеть не мог ждать.
Они приехали в Смокрайз, где жил Скэнлон. Один из детективов вышел из
машины, подошел к парадному входу и позвонил. Дверь открыла служанка в
черном платье и проводила его в холл. Скэнлон спустился по высокой белой
лестнице, пожал руку детективу, извинился, что испортил ему субботний вечер,
пробормотал что-то насчет бредовой ситуации и крикнул жене, что машина
пришла. Вскоре спустилась и жена. Скэнлон представил ее детективу, и они
вместе двинулись из дома.
Первым вышел детектив. Он внимательно оглядел кусты у подъездной аллеи и
проводил Скэнлона с женой к "кадиллаку". Второй детектив нес вахту с другой
стороны машины. Как только заместитель мэра и его жена уселись, детективы
забрались в автомобиль и разместились на откидных сиденьях лицом к супругам.
Часы в "кадиллаке" показывали 8.30 вечера.
Машина покатила по узким улицам фешенебельного Смокрайза, а затем выехала
на Риверсайд-драйв. Еще за неделю до этого газеты сообщили, что в субботу, в
девять вечера, заместитель мэра Скэнлон произнесет речь в главной синагоге
города. От дома Скэнлона до синагоги минут пятнадцать езды, торопиться было
некуда, шофер вел машину медленно и очень осторожно, а детективы
вглядывались в автомобили, проносившиеся мимо.
"Кадиллак" взлетел на воздух в 8.45.
Заряд был очень мощным.
Бомба рванула где-то под капотом. Взрывом у машины оторвало крышу, а
дверцы раскидало по сторонам. Потеряв управление, "кадиллак", словно раненый
зверь, завертелся, перевернулся на бок и загорелся.
Встречный автомобиль попытался объехать пылающий "кадиллак". Но тут
раздался второй взрыв. Автомобиль резко вильнул и врезался в парапет.
Когда на место аварии прибыли полицейские, они обнаружили в живых только
окровавленную девушку лет семнадцати. Ее выбросило из второго автомобиля
через лобовое стекло.
8
Часы посещения больных в "Буэна Виста" по воскресеньям с утра - от 10 до
12. Для врачей воскресенье - трудный день, пожалуй, даже труднее субботы,
хотя субботние вечера особенно богаты на сломанные руки и ноги, пробитые
головы и так далее. Субботними вечерами отделение неотложной помощи
напоминает вокзал. Ну, а по воскресеньям родные и близкие тех, кому не
повезло накануне, приходят навещать пострадавших.
Стиву Карелле не повезло в четверг, и теперь, воскресным утром, он сидел
в постели, обложенный подушками, ждал Тедди и чувствовал себя вялым и
небритым, хотя побрился пять минут назад. За несколько дней, проведенных в
больнице, он
...Поділитися у соцмережах
