Жанр: Электронное издание
Tureck10
...ь столкновения, я резко заложил влево и едва не
опрокинулся. Мы прыгали по ухабам, удаляясь от шоссе, сохраняя дистанцию
метров пятнадцать. Местность спереди просматривалась примерно на километр.
Что там дальше: пологий склон или обрыв, можно было только гадать. Или
выяснить опытным путем.
К моему счастью, склон таки оказался пологим, но везенье на этом
закончилось. Я въехал в ущелье между двумя крутыми, протяженными холмами,
густо поросшими кустарником. Проехать по откосу можно разве что на танке. И
упиралось ущелье в болото, в общем, - полная задница! Когда до меня дошло
все это, сворачивать, конечно, было уже поздно.
В ярости я нажал на клаксон и решил, что ненавижу всех, в особенности
сидевших на хвосте фараонов, придурка с карабином, а в первую голову -
Беляка.
Посреди долины торчала какая-то деревянная развалюха, наверное,
памятник деревянного зодчества времен колонизации. По странной прихоти
сознания в памяти всплыла историческая фраза: "Затем, на развалинах
часовни..." Не отдавая до конца отчета в своих действиях, я начал
выворачивать к строению. Вблизи оно оказалось заброшенным коровником или
конюшней. Ветхость его я издалека, пожалуй, несколько преувеличил. К
воротам мы подошли ноздря в ноздрю: разрыв не более чем полкорпуса. Не
успели мы въехать внутрь, как я ощутимо зацепил массивную опору,
поддерживавшую свод. Что-то ударило в крышу кабины, по лобовому стеклу
пошли трещины. Я практически утратил видимость, но тормозить не стал. Еще
через секунду пикап протаранил заднюю стенку сарая. Я здорово стукнулся
грудью об руль. Двигатель заглох. Проехав по инерции еще несколько десятков
метров, грузовичок остановился. Я вывалился из кабины, превозмогая страшную
боль в груди. Полицейской машины видно не было. Очевидно, им досталось еще
больше, чем мне. Не дожидаясь, пока они очухаются, я вытащил из-под сиденья
промасленную робу и побежал к болоту. На бегу я ощупал грудь. Болит, но
ребра, похоже, целы.
Кое-как перебравшись через болото, я заставил себя остановиться и
оглядеться. Полицейские так и не показались. Хорошо, если они вообще живы и
не слишком покалечены. Что ж, господин Турецкий, заявил я себе, подведем
промежуточные итоги, подобьем, так сказать, бабки. Ситуация в целом та же,
что и час назад, не считая угнанной и разбитой машины, изувеченных
полицейских, разбитой полицейской машины и десятка синяков по всему телу. В
активе - анонимность вышеуказанных злодеяний. Следовательно, можно считать,
что ничего и не было. Кроме синяков, конечно, - это объективная реальность,
от нее никуда не денешься.
Хотелось материться. Вместо того чтобы тихо-мирно расследовать
обстоятельства убийства генерала Филимонова, я мотаюсь по Америке, калечу
полицейских, угоняю машины, рыскаю по военным базам... Не удивлюсь, если на
меня уже охотится ФБР.
Чтобы вернуться в лоно цивилизации, мне предстояло протопать
километров сорок. Выйти на шоссе голосовать - слишком опасно, эту
заманчивую идею пришлось отмести с ходу. У полиции вряд ли есть
сколько-нибудь внятное описание моей внешности, но в этом рванье меня
заметут просто так, безо всяких примет и ориентировок. И по бензоколонкам в
поисках телефона тоже шастать не стоит. Денег, кстати, у меня при себе ноль
баксов. Итак, пешочком, господин Турецкий.
Опыт пеших путешествий по американским дебрям у меня был весьма
ограничен. Чингачгук из меня вышел никакой. Через пару часов я натер ногу,
проголодался, как волк, что с учетом вчерашних похождений, в общем,
неудивительно. Съедобные коренья и сочные плоды мне на пути как-то не
попадались. Хуже всего то, что я постоянно блукал. Местность была
достаточно болотистая, поэтому непрерывно приходилось петлять, чтобы не
провалиться по уши. Ориентироваться по солнцу не представлялось возможным:
около полудня небо заволокло низкими плотными облаками. Поди разбери, за
которым из них это дурацкое солнце. Шум дороги тоже не здорово помогал -
шоссе здесь, понятное дело, не одно. Так что брел я преимущественно наугад.
Около трех часов наткнулся на дикую яблоню - хоть какая-то радость в жизни.
Отвратительных, терпких яблок я проглотил не меньше килограмма - даже в
раннем детстве со мной подобного не случалось. Сидя под яблоней, я мечтал о
диких соленых огурцах, вертолете с теплым душем или, на худой конец,
сотовом телефоне.
С наступлением темноты, которое совпало с приступом чудовищной
усталости, я отбросил напрочь всякую осторожность и выбрался на обочину
трассы. Подбирать в сумерках грязного оборванца никто не желал, но, по
крайней мере, идти стало легче. Уже совершенно в сомнамбулическом состоянии
около часа ночи я наконец достиг пригорода Нью-Йорка, хотя какого именно -
непонятно. Я даже не был уверен на все сто, что это именно Нью-Йорк.
Расспрашивать ночных прохожих, в каком городе мы находимся, было бы
тактически неверно. Поэтому я зашел в какой-то старый склад и моментально
отключился среди пыльных, воняющих чем-то ужасно неприятным огромных
тюков...
Проснулся я перед рассветом от сильной боли то ли в спине, то ли в
ногах, то ли в груди, то ли в затекшей шее. Места, которое не болело бы,
при самом тщательном осмотре обнаружить не удалось. До умопомрачения
хотелось коньяку. Впрочем, и от самого дрянного самогона я бы не отказался,
только бы налили.
Я выбрался из своего убежища. Для возвращения к нормальной жизни
оставалось немного: найти мелочь на телефонный звонок Кэт. Улица была
пуста. Своей архитектурой район более напоминал Гарлем, нежели
Медисон-авеню. Я несколько раз потянулся, чтобы хоть немного разогнать
кровь, и зашагал в том направлении, где, по моим предположениям, находился
центр. Пройдя несколько кварталов, я повстречал первых прохожих: таксиста,
драившего свою тачку перед началом рабочего дня, и трех пуэрториканцев,
развалившихся на лавке и сонно покуривающих. В машине был включен
магнитофон, шофер орудовал мочалкой под аккомпанемент Шуфутинского.
- Привет, - я постарался изобразить самую приветливую улыбку, но в
зеркало предпочел не заглядывать: острых ощущений с меня предостаточно.
Таксист не удивился, услыхав русскую речь, и, не оборачиваясь в мою
сторону, процедил:
- Здорово, коль не шутишь.
- До телефона подбросишь? - задал я идиотский вопрос, но ничего
лучшего на ум не пришло.
Он оторвался от своего занятия, смерил меня взглядом, затем обернулся
и поглядел на дом у себя за спиной:
- Телефон на четвертом этаже, у хозяйки. Такого здорового жлоба мне не
добросить - я тебе не Кинг-Конг.
- Земляк, мне всего-то нужно - позвонить. Может, поможешь мне
как-нибудь? С меня пиво. Впоследствии.
Он тяжело вздохнул, как будто я просил его о каком-нибудь неслыханном
одолжении, и застыл в нерешительности. В разговор вмешался один из
пуэрториканцев:
- Эй, Мак! Чего этот придурок от тебя хочет? Я что-то его не припомню.
- Валил бы ты отсюда, - сказал таксист вполголоса, - эти недоноски
чокнутые. Автомат в одном квартале отсюда, за углом слева.
Валить мне пока было рано: предстоял еще один раунд переговоров - про
двадцать центов на звонок. Но провести его в деловой, конструктивной
атмосфере нам не дали.
- Ты кто такой, приятель? - поинтересовался другой пуэрториканец и
запустил в меня окурком.
Все трое парней были лет двадцати, все столь же наглые, сколь и
щуплые. В другой обстановке им, возможно, сошла бы с рук их выходка, но не
сейчас. Я и без того был зол. Под ногами у меня валялся увесистый дрын -
кусок сломанной спинки скамейки. Я подхватил его и без долгих предисловий
со всей силы огрел молодого нахала по уху. Он кубарем полетел на землю. Из
рассеченной щеки брызнула кровь.
Второй дрожащей рукой вытащил нож. Я с разворота заехал ему по носу.
Он плюхнулся как мешок рядом со своим приятелем.
Третий сделал акробатический пируэт - кувыркнулся назад через скамейку
и припустил что есть духу.
Я хотел уже вернуться к прерванному разговору с русским таксистом, но
уловил какое-то движение сзади. Отпрянув в последнюю секунду, я счастливо
избежал удара монтировкой по шее.
- Ты! Козел! - Таксист был вне себя от ярости. - Хочешь, чтобы они
меня почикали?!
Он сделал резкий выпад и выбил у меня из рук дубину. Увидев, какой
оборот приняли события, сбежавший подонок вернулся и с опаской стал
обходить меня сзади. Не решаясь приблизиться, он подобрал обломок кирпича и
поигрывал им, готовясь, видимо, запустить его мне в затылок. Я оказался
между двух огней, бежать тоже нельзя - кирпич все равно быстрее.
Чтобы не затягивать драматическую развязку, я бросился на парня и в
последний момент пригнулся. Он швырнул свой снаряд в меня, но угодил в
подбородок ринувшегося за мной следом таксиста. Водитель выронил
монтировку, схватился обеими руками за лицо и стал медленно оседать.
Пуэрториканец повторил свой недавний финт и галопом скрылся за углом.
Я подхватил раненого шофера. Он попытался вырваться, затем полез в
карман и вытащил кошелек:
- Вот вся вчерашняя выручка. Убирайся!
- Спрячь. - Я с усилием засунул деньги обратно. Но он завопил как
бешеный:
- Возьми! Возьми все! - Таксист выгреб из другого кармана мелочь и
зажал в моем кулаке.
На шум из окна выглянула женщина и тоже закричала истошным голосом:
- Грабят! Грабят! Макса убили!
Таксист обмяк. Не желая принимать дальнейшее участие в этой идиотской
истории, я поспешил ретироваться.
Спрашивается, что со мной вообще произошло порядочного за последние
тридцать шесть часов? Один сплошной, беспрерывный идиотизм. Идиотическое
наваждение какое-то.
На всякий случай я не воспользовался ближайшим телефоном-автоматом,
вместо этого прошагал в резвом темпе еще несколько кварталов - от греха
подальше. Подсчитал свои трофеи: два доллара сорок центов. Можно хоть в
Москву звонить.
Кэт дома не оказалось, выглядело это весьма странно - в такую-то рань!
Но телефон упорно молчал, а номер сотового, записанный на какой-то бумажке,
остался в пропавшем бумажнике.
Улица потихоньку наводнялась людьми. Первые прохожие всегда и везде
отличаются от своих более поздних собратьев. Их не так много, они не так
сильно торопятся и имеют возможность глазеть по сторонам. Я же являл для
них своеобразную достопримечательность. Нужно было срочно что-то
предпринять, поработать над своим внешним обликом, иначе свидания с
полицией мне не избежать.
Стараясь обходить стороной более приличные кварталы, я двинулся в
поисках какой-нибудь распродажи, останавливаясь у каждого автомата, чтобы
позвонить Кэт. Но ее все не было. Примерно после часа бесплодных поисков я
набрел на заведение под названием "A. Zs. Bronstein. Second hand". Ниже
красовалась еще одна вывеска, сообщавшая о распродаже и неслыханных
скидках - до семидесяти процентов. Если это хоть в какой-то степени
соответствовало истине, то я, пожалуй, смог бы здесь разгуляться на свои
два бакса.
- Вы и есть тот самый Бронштейн? - поинтересовался я у продавца.
- Слава Богу, нет. Того самого убили раньше, чем я родился, если вы
понимаете, о чем я говорю. Я другой Бронштейн.
- И у вас можно прилично одеться за два доллара?
- Не для приема у английской королевы, конечно, но в соседнем районе
вас сочтут фраером или солидным господином, смотря какой стиль вы
предпочтете. Пройдемте сюда.
Он схватил меня за рукав и потащил по лабиринтам своего заведения.
- Вот замечательный строгий костюм, почти как новый, я взял его у
соседа за сотню, когда беднягу разбил паралич. Вы же понимаете - я не мог
отказать больному и не мог наживаться на чужом горе. Но вам я отдам его
всего за пятьдесят баксов. С первого взгляда видно, что вы интеллигентный
человек. Вы слыхали, кто такой Бронштейн?
- Непременно загляну к вам в ближайшие дни. - Я аккуратно высвободил
рукав. - Но, к сожалению, обстоятельства сложились так, что у меня при себе
только два доллара. Я не могу даже вернуться домой.
- Я вас прекрасно понимаю, будьте уверены! - Бронштейн снова вцепился
в мой рукав. - Если вам не нравится строгий костюм - так и скажите. У меня
великолепный выбор! Нигде вы не найдете такого выбора, как у меня.
Смотрите: легкий костюм спортивного типа. Настоящий, клубный. Его почти не
носили. Вы только пощупайте, какой материал.
Не в силах прервать словесный поток, я вытащил из кармана мелочь и
молча подбросил монеты на ладони.
- Уберите ваши деньги! - возмутился продавец. - Я прошу вас: пощупайте
этот материал! Это же тончайшая фланель. Как кожа младенца! Вы когда-нибудь
видели такую? Каких-то восемьдесят долларов, но вам я отдам за семьдесят
пять. Вы приличный человек, я приличный человек, я делаю вам скидку.
Приличный человек - вообще редкость в наше время. Примерьте - и вы просто
не сможете его снять.
Он принялся подталкивать меня к зеркалу, но я пресек его попытки на
корню и снова сунул ему под нос пятерню с мелочью.
- Только. Два. Доллара, - произнес я как можно убедительней, и на
всякий случай повторил еще раз: - Только два. Увы.
- Неужели так безнадежно? - выдавил он совершенно подавленным голосом
и с чувством глубокого разочарования повесил клубный костюм на место. -
Пройдемте сюда. - Мы проследовали в помещение, служившее, судя по всему,
складом неликвидов. - Торжественный костюм, белая манишка. Отдаю комплект
за два бакса плюс то, что на вас. Брюки, правда, немного коротковаты.
Позвольте, я помогу вам застегнуть манишку.
- Спасибо, не стоит волноваться, я сам справлюсь.
- Это вряд ли. В вашем возрасте акробатические трюки уже
противопоказаны.
- Обычно я выгляжу несколько лучше, - начал я, и тут до меня наконец
дошло: манишка застегивалась на спине. И еще белые тапочки на бумажной
подошве, прилагавшиеся к костюму совершенно бесплатно, - они мне
определенно что-то напоминали.
Поскольку телефон Кэт по-прежнему упрямо молчал, я решил проехать на
метро без билета, поскольку стоил он астрономическую для меня сумму -
полтора доллара. Однако как я ни старался пройти мимо огромного белозубого
негра, стоящего у турникетов и зорко следящего за пассажирами, ничего не
вышло. Ну ничего, доберусь своим ходом до гостиницы, приведу себя в
порядок, а потом уж займусь делами, буду, по крайней мере, чувствовать себя
как белый человек.
Буквально в сотне метров от входа в отель со мной произошло тысяча
первое приключение. Пожилой и не слишком опрятно одетый негр вырос
неизвестно откуда у меня на дороге, незаметно, но сильно ударил под дых и
скороговоркой захрипел:
- Пройдемте, сэр, скорее, отойдем отсюда подальше, мне нужно срочно
кое-что вам передать.
Он прошмыгнул через служебный вход многоярусной автостоянки. Я следом.
Негр сбросил лохматый парик и превратился в негритянку - в Кэт.
Разоблачаясь, она зацепила рукой трос, и нас запорошило не то мелом, не то
еще какой-то дрянью.
- Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты, - приветствовал я ее,
протирая глаза.
- Что? - К сожалению, с русским у Кэт, как всегда, были проблемы.
- Привет, говорю, Санта Клаус! Как насчет подарков?
- Потерпи до Рождества. Полгода всего осталось. О! Да ты сам воскрес
недавно! - Она с интересом отряхнула мой костюм покойника.
В это время за дверью послышались шаги. Она оттолкнула меня в плохо
освещенный угол за колонну. Мы находились в достаточно просторном
техническом помещении под шахтами грузовых лифтов. Свет проникал только
оттуда, до нас он не доставал.
Внутрь вошли два человека в штатском с пушками наготове.
- Ты уверен, что видел его? Где здесь, черт подери, рубильник?..
- Он соответствовал описанию. Я же сказал, к нему подрулил какой-то
черный и они свернули в эту сторону.
- Какой был из себя этот черный?
- Обыкновенный! - Парень явно злился. - Слегка коричневый!
- Ладно, пойдем. - Он смачно чихнул. - Смотри, какая пылища. Сюда
неделю ни одна сволочь не заглядывала. - Они вышли за дверь. - На всякий
случай оставайся здесь. - Он стал говорить по рации, но в этот момент
тронулся один из лифтов, и разобрать что-либо за его скрежетом было уже
невозможно.
- Что происходит? - поинтересовался я. - Кто эти ребята и по какому
поводу на меня облава?
- А то сам не знаешь! - неожиданно злобно ответила она и добавила уже
официальным тоном: - Мистер Турецкий! С пяти часов тридцати пяти минут
сегодняшнего дня вы объявлены в федеральный розыск по обвинению в шпионаже.
Подписана санкция на ваш арест.
Я же говорил! Хотел было как следует выругаться, но на пороге опять
возникли два фэбээровца, и мне пришлось прерваться на полуслове. Начальник
на этот раз был новый.
- Что сказал Хопкинс?
- Пыль. Сюда никто не входил.
- Шерлок Холмс! Сейчас притащу из машины фонарь.
- Сматываемся, - прошептал я Кэт на самое ухо, как только он скрылся.
- Есть идеи?
- Попробуем прокатиться на лифте.
Дверь, ведущая в шахту, оказалась не заперта. Лифт и противовес
находились примерно на одном уровне, метрах в двадцати над головой, на
третьем этаже. До двери первого этажа можно было добраться, карабкаясь по
ограждающей проволочной сетке. Вся беда в том, что вряд ли удастся сделать
это бесшумно, а шахта хорошо освещена. Однако другого выхода я не видел, и
от Кэт тоже никаких более гениальных предложений не последовало.
Мы начали восхождение, стараясь действовать тихо, насколько это вообще
возможно. Через минуту мы благополучно достигли цели - парень внизу,
видимо, счел, что поднятый нами шум происходит от естественных причин. Как
отпирается изнутри дверь лифта, я представлял достаточно смутно. На всякий
случай, перед тем как лезть наверх, я подобрал металлический штырь, но
просунуть его между створками не удавалось.
- Попробуй потянуть за привод двигателя, - подала идею Кэт.
Я что есть силы ухватил ремень - безрезультатно. Лифт поехал вниз.
-Тяни сильней! - гаркнула она.
В этот момент фэбээровец нас заметил и, перекрикивая гул движущейся
махины, скомандовал:
- Руки вверх! Не двигаться!
- Ты что, идиот?! - крикнула в ответ Кэт.
Она лихорадочно перебирала руками над дверью, пытаясь найти опору
понадежней и, очевидно, нажала защелку. Когда я в очередной раз дернул
ремень, дверь легко подалась и мы вывалились из шахты на твердую почву
первого этажа. Лифт вальяжно проехал мимо.
- У тебя задница горит! - сказала она, указывая в мою сторону. Я
инстинктивно оглянулся. - И вот-вот мою подожжет.
- Потушим. Давай только отделаемся от фэбээровцев. Ты бывала здесь
раньше?
- Не помню.
- Прекрасно.
- Эти стоянки похожи, как близнецы. Тут ходов вдвое больше, чем в
хорошем муравейнике. Но нам это не поможет: мы не знаем, куда они ведут, а
они уже построили всех сотрудников, каких только сумели найти, у них по два
проводника на брата. Если через пару минут мы не выберемся, фэбээровцы
заткнут все дырки, потом шаг за шагом все здесь обыщут и рано или поздно
нас найдут.
- Значит, берем первую же тачку и прорываемся, пока они не
заблокировали выезд. Не желаю сесть на электрический стул за шпионаж! - По
крайней мере, сказал я себе, в свете последних событий общение с
американской Фемидой надо бы свести к минимуму. Достаточно с меня одной
Кэт.
- Ты совсем обалдел? - Она злобно посмотрела на меня. - Никакого
криминала, или я сама тебя пристрелю! Скажу, что оказывал сопротивление
аресту. До электрического стула ты не доживешь, и не надейся!
Вижу, и в Америке народ не здорово доверяет официальному правосудию,
даже сами полицейские. От этой мысли мне неожиданно стало как-то спокойно
на душе, и голова заработала на полную мощность.
- Знаю! - Я схватил ее за руку и потащил к автомобилям. - Аварийные
тросы! Спустимся с тыльной стороны здания.
Слава Богу, большинство машин были не заперты. Не мешкая, я принялся
монтировкой сковыривать решетку на вентиляционном окне.
- Скорее! - Кэт с нетерпением наблюдала за моими манипуляциями. - Чего
ты возишься!
Я хотел ответить, что основная моя специальность - следователь, а не
взломщик, но решил немного ее позлить.
- Нанесение урона частной собственности, - сказал я нарочито
медленно, - наверняка противозаконное деяние. Стреляй.
- Заткнись! - Решетка наконец была повержена. - Лезь первым! Живее,
или я тебя точно пристрелю!
- Может, теперь расскажешь из-за чего весь этот праздник жизни, -
поинтересовался я, усевшись в машину Кэт, - интересно все-таки, а главному
герою до сих пор никто ничего не объяснил.
- Ты понял, в чем тебя обвиняют?
- Ага. В шпионаже. Нельзя ли немного поконкретней?
- Ты проник на территорию военной базы. Фотографировал секретные
объекты. Напал на военнослужащего. Похитил военное имущество. Достаточно?
Я фыркнул:
- Проник, каюсь. В канализационной трубе никаких указателей не было,
никакого "Посторонним вход воспрещен!", только дерьмо. Дерьмо, дерьмо, одно
только сплошное дерьмо, и ничего кроме дерьма. Насчет фотосъемки - уже
полное дерьмо, в смысле клеветнические измышления американских
империалистов. Военнослужащий, вернее, военнослужащая, как выяснилось
впоследствии, специалист Мери Анджело, сама отдала мне свое обмундирование,
так что ни нападение, ни похищение имущества не имело места. Выходит, я
кругом чист.
- Как это - выяснилось впоследствии? И чем, интересно, ты ее покорил
до такой степени, что она добровольно отдала тебе форму?
- Добротой и лаской, чем же еще. - Первый вопрос я умышленно
проигнорировал. - Не в этом дело. Как они меня вычислили?
- Не знаю, мистер Турецки, меня там не было. Может, ты именные следы в
дерьме оставил? Может, телефончик своей Мери на память черкнул?
Уж не приревновала ли она меня? Это интересно. Но поскольку вопрос был
риторический, я продолжал приставать:
- Что это хоть за база? Надеюсь, оборонную мощь Соединенных Штатов я
не сильно подорвал?
Кэт только махнула рукой:
- Насколько мне удалось выяснить, учебный центр по подготовке рядового
и сержантского состава пехоты. Секретней женских клозетов там ничего нет.
Зато командир - выживший из ума старпер с огромными связями в Пентагоне.
Дело быстро замять не удастся. Нужны недели, может, месяцы, а главное - ты
должен убираться из Штатов. Немедленно!
Вообще-то заманчивое предложение. Но тогда все это напрасно. Для чего
я приперся в Америку? Чтобы диких яблок нажраться?
- Нет уж! - вспылил я. - Без Беляка я отсюда не уеду! Плевал я на
ваших вояк и на их связи друг с другом!
Она закусила губу и ничего не ответила.
- Ты, по-моему, чего-то недоговариваешь, - добавил я более спокойно.
Она сделала вид, будто сосредоточенно следит за дорогой и не может
отвлечься. Ну что ж, мне тоже есть о чем умалчивать, игру в открытую
отложим до лучших времен.
Мы остановились возле скромного особняка в верхней части Манхэттена,
скромность, понятное дело, следует измерять по здешним меркам.
- Посиди, на всякий случай, не высовывайся, - буркнула она и подошла к
переговорному устройству у входа. - Добрый день, мистер Эдвард, - почти
пропела Кэт самым умильным голосом, глядя при этом в камеру наружного
наблюдения с самым что ни на есть зверским выражением лица.
Внутри определенно кто-то был, я явственно слышал возню, но к дверям
никто не подходил.
- Досточтимый сэр, - продолжала она в том же духе, - если вы не
соизволите бегом спуститься и принять дорогих гостей, я разнесу вашу
уважаемую задницу.
На крыльцо выскочил суетливый мулат и расплылся в деланной улыбке. Он
широко раскрыл руки с видимым желанием лобызать Кэт прямо на улице и как
можно дольше не пускать в дом, а при возможности - и вовсе уклониться от
нашего визита. Она с серьезным видом развернула его за плечи и затолкнула
внутрь.
- Познакомься, - представила она хозяина в прихожей, где он попытался
удержать новый рубеж обороны своего жилища, - мистер Эдвард. - Он улыбнулся
еще шире. - Отпетый мудак и бабник. Очень ценный человек!
- Пожалуйста, располагайтесь, - он сделал пригласительный жест в
сторону холла, - я оставлю вас на одну минуту, - продолжая принужденно
улыбаться, он стал задом пробираться к другой двери, за которой ощущалось
присутствие девицы.
Кэт позволила ему отступить на пару шагов, затем поймала за грудки и
произнесла четко и бесстрастно:
- Мистер Эдвард! Вы арестованы за нарушение закона о нераспространении
венерических заболеваний. - За дверью наступила тишина. - Мисс, -
продолжила Кэт еще громче, хотя и без того не слышать ее мог только
глухой, - вам придется проехать с нами.
- Но мы же, - взмолились из-за стены.
- Понимаю. Тщательно предохранялись. В любом случае мне необходимо
записать ваш адрес. Вам запрещается покидать пределы Нью-Йорка, и вы
обязаны явиться в полицию по первому требованию.
- Виски есть? - спросила Кэт все так же бесстрастно, когда девица
испарилась.
- На донышке.
Она посмотрела на него исподлобья. Эдвард, насколько я понимаю, был ее
осведомителем и работал скорее не за деньги, а потому что был чем
...Закладка в соц.сетях
