Жанр: Электронное издание
rayan3
...рен в нем. А жаль. Тайлер, подумал адмирал, мог бы стать отличным
кандидатом на адмиральские звезды, если бы не нога. Ну что ж, никто не
утверждает, что жизнь - справедливая штука.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
- Похоже, что все у вас идет как надо, - заметил Райан. - Никто не
возражает, если я придавлю ухо где-нибудь?
- Придавлю ухо? - недоуменно спросил Бородин.
- Посплю.
- А-а, понятно. Займите каюту доктора Петрова, напротив медпункта.
По пути на корму Райан заглянул в каюту Бородина и нашел там бутылку
водки, которую старпом в свое время "освободил" из медицинских запасов.
Напиток был безвкусным, хотя и достаточно приятным. Койка Петрова была узкой
и жесткой, но Райана это уже не беспокоило. Он сделал несколько глотков и
лег на койку, не снимая формы, которая приобрела такой вид, что ей уже ничто
не могло повредить. Через пять минут он крепко спал.
Исследовательская подлодка "Сиклифф"
Лейтенант Свен Джонсен обратил внимание, что система очистки воздуха
работает недостаточно хорошо. Продлись насморк еще несколько дней, и он не
заметил бы этого. "Сиклифф" только что миновал отметку в десять тысяч футов,
и заниматься такими мелочами они будут уже после того, как всплывут на
поверхность. Опасности в этом не было - система жизнеобеспечения имела не
меньше резервных устройств, чем космический "шаттл". Это вызывало лишь
легкое раздражение.
- Мне еще не доводилось опускаться на такую глубину, - небрежно заметил
капитан Игорь Каганович.
Доставить его сюда оказалось не так-то просто. Сначала пришлось
перебросить капитана с "Киева" на "Тараву" вертолетом "хеликс", затем
флотский вертолет "си-кинг" доставил его в Норфолк. Далее он перелетел на
другом вертолете на корабль ВМФ США "Остин", который со скоростью двадцать
узлов шел к точке с координатами 33 градуса северной широты и 75 градусов
западной долготы. "Остин" представлял собой док для десантных кораблей -
большое судно, на корме которого находилась крытая камера. Обычно он
использовался для десантных судов, но сегодня там находился "Сиклифф" -
специальная подлодка, рассчитанная на глубоководные погружения, с экипажем
из трех человек. Ее пришлось доставить самолетом из Вудс-Хола , штат
Массачусетс.
- К этому надо привыкнуть, - согласился Джонсен, - но после тут уже
глубина не имеет значения - пятьсот футов или десять тысяч. Погибнешь от
трещины в корпусе одинаково быстро, только в последнем случае останется
меньше обломков для следующей подлодки, которая будет пытаться обнаружить
останки.
- Продолжайте в таком же радостном духе, сэр, - сказал помощник
механика первого класса Джесс Овертон. - Что там на гидролокаторе?
- Пока ничего, Джесс.
Джонсен плавал с помощником механика уже два года. "Сиклифф" был их
детищем - особо прочная исследовательская подводная лодка, которой обычно
пользовались для океанографических работ, включая установку или ремонт
датчиков СГАН. На такой подлодке с экипажем в три человека нет места строгой
дисциплине. Овертон не был особенно образованным или разговорчивым
человеком, а если уж разговорчивым, то не слишком вежливым. Зато в
управлении миниподлодкой ему не было равных, и тут Джонсен вполне доверял
Овертону. На долю лейтенанта выпало общее руководство операцией.
- Нужно поработать с системой очистки воздуха, - заметил Джонсен.
- Это верно. Фильтры нуждаются в замене. Я собирался заняться ими на
будущей неделе. Мог бы заменить их сегодня утром, но решил, что запасная
проводка в системе управления важнее.
- С этим я, пожалуй, согласен. Как слушается?
- Послушна, как девственница. - Улыбка Овертона отразилась в толстом
лексане иллюминатора перед его
креслом. Управлять "Сиклиффом" было непросто из-за его неуклюжей формы.
Создавалось впечатление, что подлодка догадывается, чего от нее хотят,
только не знает, как это сделать. - Какова площадь поиска?
- Очень большая. По словам капитана "Пиджена", взрыв разбросал обломки
чертовски далеко.
- Это уж точно. Глубина три мили, а течение могло унести их куда
угодно.
- Название лодки "Красный Октябрь", капитан? Мне, вроде, говорили, что
это ударная подлодка типа "Виктор"?
- Вы действительно так называете наши подлодки этого типа, - уклончиво
ответил Каганович.
- А как у вас называется этот тип лодок? - спросил Джонсен. Ответа не
последовало.
Что тут за странные тайны? - подумал Джонсен. Неужели название типа
подлодок имеет какое-то значение?
- Включаю экран локатора. - Джонсен перевел несколько систем в активный
режим, и по "Сиклиффу" разнеслись импульсы высокочастотного гидролокатора,
установленного на днище подлодки.
- Вижу дно, - произнес лейтенант. На желтом экране очертания морского
дна казались белыми.
- Из дна ничего не торчит, сэр? - спросил Овертон.
- Пока нет, Джесс.
В прошлом году они вели поиск в нескольких милях от этого района и едва
не напоролись на корпус корабля "Либерти", потопленного в 1942 году немецкой
подлодкой. Остатки корпуса покоились на массивном валуне, и острый нос
торчал кверху. Столкновение наверняка кончилось бы трагически для подлодки,
и потому оба члена экипажа теперь проявляли особую осторожность.
- О'кей, начинаю принимать импульсы, отражающиеся от чего-то. Прямо по
курсу, разбросаны веером. До дна еще футов пятьсот.
- Понял.
- Гм-м. Вот что-то большое, футов тридцати длиной, девять или десять
шириной, в направлении на одиннадцать часов, расстояние триста ярдов.
Сначала пойдем туда.
- Слева от нас, включаю прожекторы.
Вспыхнули полдюжины мощных прожекторов, и подлодка сразу оказалась
внутри световой сферы. Вода рассеивала световую энергию, и свет проникал не
дальше, чем на десять ярдов.
- Вот и дно, точно, как вы сказали, мистер Джонсен, - заметил Овертон.
Он остановил спуск и проверил плавучесть. Почти идеально нейтральная,
отлично. - Течение начнет быстро истощать аккумуляторы.
- Какова его скорость?
- Узла полтора, скорее, два, в зависимости от очертаний дна. Как и в
прошлом году. Думаю, что сможем маневрировать примерно час, самое большее
полтора.
Джонсен согласился с механиком. Океанографы все еще не смогли выяснить
природу этих глубоководных течений, которые меняли, казалось, свое
направление без всяких видимых причин. Странно. В океанских глубинах
скрывается немало тайн. Поэтому-то Джонсен и решил стать океанографом,
разгадать некоторые из них. Это куда интереснее, чем зарабатывать на жизнь
на поверхности. Поиски на трехмильной глубине не казались Джонсену работой.
- Вижу что-то блестящее на дне прямо перед нами. Хотите, чтобы я
захватил этот предмет?
- Попробуй.
Они пока не увидели блестящий предмет ни на одном из трех телевизионных
мониторов "Сиклиффа", которые были направлены соответственно прямо вперед и
под углом в сорок пять градусов вправо и влево.
- О'кей. - Овертон сунул правую руку в телемеханическую перчатку
"уолдо" - именно в управлении механическим манипулятором никто не мог
сравниться с ним.
- Видишь, что это такое? - спросил Джонсен, крутя ручки настройки
телевизионной камеры.
- Какой-то прибор. Можете выключить прожектор номер один, сэр? Его свет
ослепляет меня.
- Выключаю первый. - Джонсен наклонился вперед и щелкнул выключателем.
Прожектор номер один, дающий освещение для носовой камеры, погас.
- О'кей, бэби, постарайся не двигаться... - Левой рукой механик
управлял подлодкой, а правая скрывалась в перчатке "уолдо". Теперь только он
видел цель. Улыбающееся лицо Овертона отражалось в лексане иллюминатора. Его
правая рука быстро двигалась.
- Готово! - торжествующе воскликнул он. Механическая рука прижала
поднятый прибор с циферблатом и стрелкой к мощному магниту, прикрепленному к
носу "Сиклиффа", перед тем как подлодка начала погружение из кормовой камеры
"Остина". - Можете снова включить прожектор, сэр.
Джонсен включил прожектор, и Овертон поднес свой улов к носовой
телевизионной камере.
- Видно, что это?
- Похоже на глубиномер. Только не такой, как наши, - заметил Джонсен. -
Узнаете, капитан?
- Да, - тут же отозвался Каганович. Он глубоко вздохнул, силясь сделать
несчастное лицо. - Это один из наших приборов. Не могу рассмотреть номер, но
он изготовлен в Советском Союзе.
- Положи его в корзину, Джесс.
- Одну минуту. - Механик повернул механическую руку, положил прибор в
корзину, приваренную к корпусу, затем вернул манипулятор в прежнее
положение. - Со дна поднимается облако ила. Давайте всплывем немного, Когда
"Сиклифф" приблизился к самому дну, струя воды, отбрасываемая гребными
винтами, разметала тончайший наносный ил. Овертон увеличил питание,
подаваемое на моторы, и поднялся на двадцать футов над дном.
- Сейчас лучше. Видите, какое сильное течение, мистер Джонсен? Добрых
два узла. Придется сократить срок пребывания у дна. - Было заметно, что
течение гонит облако ила влево, причем довольно быстро. - А где большая
цель?
- Прямо по курсу, в сотне ярдов. Давайте посмотрим, что это такое.
- Точно. Идем вперед... Вот еще что-то, похожее на нож мясника.
Подобрать?
- Нет, пошли дальше.
- Расстояние?
- Шестьдесят ярдов. Скоро увидим ее.
Оба офицера заметили предмет на телевизионном экране в тот же момент,
что и Овертон. Сначала это было спектральное изображение, которое исчезало,
подобно остаточному изображению на сетчатке глаза. Но тут же оно появилось
снова.
Овертон догадался первым.
- Черт возьми! - воскликнул он.
Предмет был больше тридцати футов длиной и казался похожим на идеально
круглый цилиндр. Подлодка подошла к нему сзади, они увидели кольцо и внутри
него четыре конусообразных сопла, выступающих примерно на фут.
- Это ракета, шкипер, целая гребаная русская атомная ракета!
- Удерживай лодку на месте, Джесс.
- Слушаюсь. - Механик снизил скорость.
- Вы сказали, что это "Виктор", - повернулся к русскому офицеру
Джонсен.
- Я ошибся. - Губы Кагановича дернулись.
- Давай подойдем поближе, Джесс.
"Сиклифф" двинулся вперед, к самому корпусу ракеты. Буквы были
несомненно кириллицей, хотя лодка находилась слишком далеко, чтобы
рассмотреть серийный номер. Это было новое сокровище Морского царя,
баллистическая ракета СС-Н-20, "морской ястреб", со своими восемью
боеголовками индивидуального наведения, каждая мощностью в пятьсот килотонн.
Каганович постарался запомнить маркировку на корпусе ракеты. Его
проинструктировали перед вылетом с "Киева", поскольку, являясь офицером
разведки, он был лучше знаком с американским вооружением, чем с советским.
Как удачно, подумал он. Американцы позволили ему опуститься в одной из
своих новейших исследовательских подлодок, и он уже запомнил расположение
приборов в ней. А теперь еще они сами выполнили порученную ему задачу.
"Красный Октябрь" погиб. Оставалось только передать полученную информацию
адмиралу Штральбо на "Кирове", и флот сможет уйти от американского
побережья. Пусть теперь американцы ходят в Норвежское море и занимаются там
своими глупыми играми. Посмотрим, кто окажется там победителем!
- Пометь это место, Джесс.
- Слушаюсь. - Овертон нажал на кнопку и выпустил акустический
транспондер, который будет отзываться только на кодированный акустический
сигнал американского локатора. Позднее они вернутся обратно с тяжелым
подъемным оборудованием, захватят тросом ракету и вытащат ее на поверхность.
- Это - собственность Советского Союза, - напомнил Каганович. - Она
находится в международных водах и принадлежит моей стране.
- Тогда забирайте свою долбаную ракету сами - если сможете! -
огрызнулся американский моряк. - Извините, мистер Джонсен.
Он, должно быть, переодетый офицер, решил Каганович.
- Мы вернемся за ней, - сказал Джонсен.
- Вам не удастся поднять ее. Она слишком тяжелая, - возразил капитан.
- Пожалуй, вы правы, - улыбнулся Джонсен. Каганович был не против того,
чтобы американцы считали, будто одержали победу. Все могло обернуться хуже.
Намного хуже.
- Будем продолжать поиски остальных обломков? - спросил он.
- Думаю, лучше вернуться назад, - решил Джонсен.
- Но вам приказали...
- Мне приказали, капитан Каганович, вести поиски погибшей ударной
подлодки типа "Виктор". Вместо этого мы нашли место гибели ракетоносца. Вы
обманули нас, капитан, и наша любезность на этом заканчивается. Полагаю, вы
получили, что вам нужно. Позднее мы вернемся за тем, что нужно нам.
Джонсен потянул за ручку и сбросил балласт из железных чушек. Теперь у
"Сиклиффа" появилась тысяча фунтов положительной плавучести. Они больше не
могли оставаться на глубине, даже если бы захотели.
- Домой, Джесс.
- Слушаюсь, шкипер.
За все время подъема к поверхности внутри подлодки никто не произнес ни
звука.
Корабль ВМФ США "Остчн"
Час спустя капитан Каганович поднялся на мостик "Остина" и попросил
разрешения послать радиограмму на "Киров". Это было согласовано заранее, в
противном случае Каганович получил бы отказ. Скоро всем стало известно, что
это за потонувшая подводная лодка. Советский офицер передал серию
шифрованных фраз вместе с серийным номером глубиномера. С "Кирова" тут же
поступило подтверждение, что донесение получено.
Овертон и Джонсен наблюдали за тем, как русский офицер поднялся на борт
вертолета, захватив с собой якобы поднятый со дна прибор.
- Не понравился он мне, мистер Джонсен. Да и фамилия его напоминает о
ком-то... Но мы ведь обвели его вокруг пальца?
- Мне надо помнить, что с тобой никогда не следует играть в карты,
Джесс.
Подводный ракетоносец "Красный Октябрь"
Райан проснулся, проспав шесть часов кряду. Он услышал музыку, которая
показалась ему очень знакомой. С минуту он лежал на койке, пытаясь
вспомнить, где ее слышал, затем надел ботинки и пошел в кают-компанию.
Это был "Инопланетянин". Райан вошел как раз в тот момент, когда по
тринадцатидюймовому экрану телевизора, стоявшего на переднем краю стола,
побежали титры с именами актеров и других участников съемок. В кают-компании
сидели почти все русские офицеры и трое американцев. Кое-кто из русских
вытирал глаза. Джек налил себе чашку кофе и присел у края стола.
- Понравилось?
- Прекрасный фильм! - заявил Бородин.
- Мы смотрим его уже второй раз, - усмехнулся Манньон. Один из русских
офицеров быстро заговорил что-то на родном языке. Бородин перевел его слова.
- Он спрашивает, все ли американские дети ведут себя так.., свободно. Я
верно говорю, Бугаев?
- Раскованно, - перевел Бугаев, не совсем правильно, но достаточно
близко.
- Я таким не был, - рассмеялся Райан, - но действие фильма происходит в
Калифорнии, а жители там немного чокнутые. По правде говоря, дети обычно так
себя не ведут, по крайней мере я никогда не видел этого, а у меня их двое. В
то же самое время мы стараемся воспитывать детей более самостоятельными, чем
это считают нужным делать советские родители.
Бородин перевел слова Райана, а затем сообщил ответ русского офицера.
- Значит, не все американские дети такие хулиганистые?
- Только некоторые. Америка - не идеальная страна, господа. Мы
допускаем немало ошибок. - Райан решил всякий раз, когда это возможно,
говорить правду.
Бородин снова перевел. На лицах присутствующих отразилось сомнение.
- Я сказал им, что фильм снят для детей и его не следует воспринимать
слишком буквально. Это правильно?
- Да, сэр, - сказал Манкузо, который только что вошел в кают-компанию.
- Это детский фильм, но я смотрел его пять раз. Добро пожаловать обратно,
Райан.
- Спасибо, капитан. Насколько я понимаю, у вас все идет гладко.
- Да. Думаю, нам всем нужно было расслабиться и снять напряжение.
Придется объявить Джоунзи еще одну благодарность. Привезти все это -
отличная мысль. - Он сделал жест в сторону телевизора. - У нас масса времени
для серьезных вещей.
В кают-компанию вошел Нойз.
- Как Уилльямз? - спросил Райан.
- Он выкарабкается. - Нойз наполнил свою чашку. - Пришлось оперировать
на открытой грудной клетке. Три с половиной часа. Ранение в голову оказалось
поверхностным. Обильное кровотечение, но таковы все головные ранения. А вот
рана в груди едва не прикончила лейтенанта. Пуля прошла буквально в
миллиметре от околосердечной сумки. Капитан Бородин, кто оказал первую
помощь лейтенанту Уилльямзу?
Старпом показал на молодого офицера.
- Он не говорит по-английски.
- Скажите ему, что он спас Уилльямзу жизнь. Дренажная трубка дала
лейтенанту шанс выжить. Без нее он умер бы.
- Вы уверены, что он останется жив? - снова спросил Райан.
- Разумеется, Райан. В конце концов я зарабатываю этим себе на жизнь.
На выздоровление потребуется некоторое время, и будет лучше, если он попадет
в настоящий госпиталь, но сейчас все идет нормально.
- А как капитан Рамиус? - спросил Бородин.
- С ним никаких проблем. Он все еще спит, так что я не спешил, зашивая
ему рану. Спросите молодого человека, где он освоил правила первой помощи.
Бородин перевел вопрос врача.
- Он говорит, что любит читать книги по медицине.
- Сколько ему лет?
- Двадцать четыре.
- Скажите ему, что, если он захочет стать врачом, я объясню, как за это
взяться. Раз он уже и так знает, что нужно делать в такой ситуации, может
статься, он сумеет зарабатывать этим на жизнь.
Молодой офицер выглядел польщенным и спросил, сколько зарабатывают
врачи в Америке.
- Я на военной службе, так что получаю немного. Сорок восемь тысяч
долларов в год, включая летнюю надбавку. На гражданке я зарабатывал бы
намного больше.
- В Советском Союзе врачи получают зарплату заводского рабочего, -
заметил Бородин.
- Может быть, этим и объясняется их невысокая квалификация, - пожал
плечами Нойз.
- Когда капитан будет в состоянии принять на себя командование? -
спросил Бородин.
- Я продержу его в постели весь день, - ответил Нойз. - Не хочу, чтобы
у него снова началось кровотечение. А вот завтра он сможет двигаться, только
осторожно. Нельзя чрезмерно нагружать ногу. С ним все в порядке, господа.
Капитан пока еще слаб от потери крови, но быстро оправится. - Нойз говорил с
такой уверенностью, словно цитировал законы физики.
- Мы очень благодарны вам, доктор, - сказал Бородин.
- Мне платят за это, - пожал плечами Нойз. - А теперь можно задать
вопрос? Что здесь происходит, черт побери?
Бородин засмеялся и перевел вопрос врача своим товарищам.
- Мы все хотим стать американскими гражданами, - ответил он.
- И привели с собой подводную лодку? Вот это да! Сначала мне казалось,
что это какое-то.., не знаю, в общем что-то странное. Да, поразительная
история. Впрочем, я вряд ли смогу рассказать ее кому-то.
- Совершенно верно, доктор, - улыбнулся Райан. - Вряд ли.
- А жаль, - пробормотал Нойз, возвращаясь в медпункт.
Москва
- Итак, товарищ адмирал, вы докладываете нам о полном успехе? - спросил
Нармонов.
- Да, товарищ генеральный секретарь, - кивнул Горшков, обводя взглядом
тех, кто собрались в подземном командном пункте. Это был узкий круг лиц,
правда, к ним присоединились командующие родами войск и председатель КГБ. -
Начальник разведки флота адмирала Штральбо сообщил, что капитан первого
ранга Каганович получил разрешение американцев спуститься к месту взрыва на
борту их глубоководной исследовательской подлодки. Американцы сумели взять
со дна один из приборов, уцелевших при взрыве, - глубиномер. Все приборы на
лодке имели маркировку и номер поднятого глубиномера немедленно сообщили в
Москву. Нет никаких сомнений, что он с "Красного Октября". Каганович увидел
также баллистическую ракету, силой взрыва выброшенную из ракетоносца. Это
несомненно СС-20. "Красный Октябрь" потоплен, так что мы выполнили
поставленную перед нами задачу.
- По чистой случайности, товарищ адмирал, а не в соответствии с планом,
- напомнил Михаил Александров. - Ваш флот не сумел обнаружить и уничтожить
ракетоносец. Насколько я понимаю, у товарища Герасимова есть информация для
нас.
Николай Герасимов был новым председателем КГБ. Он уже проинформировал
членов Политбюро и теперь намерен был ошеломить этих павлинов в расшитых
золотом мундирах. Ему хотелось увидеть их реакцию. У КГБ были свои счеты с
ними. Герасимов вкратце изложил донесение, полученное от агента Кассия.
- Этого не может быть! - раздраженно произнес Горшков.
- Не исключаю, - вежливо согласился Герасимов. - У нас тоже есть
подозрение, что это - тщательно продуманная дезинформация. Сейчас наши
оперативные агенты ведут ее проверку. Тем не менее, есть любопытные
подробности, подтверждающие эту гипотезу. Позвольте мне изложить их, товарищ
адмирал.
Начнем с того, почему американцы допустили нашего офицера на борт одной
из своих самых совершенных исследовательских субмарин? Затем, почему они
вообще согласились сотрудничать с нами, спасли нашего матроса с
"Политовского" и, более того, сообщили нам об этом? Они тут же допустили к
нему наших людей. Почему? Почему не спрятать этого матроса, не использовать
в своих целях и затем не избавиться от него? Сентиментальность? Не думаю.
Третье. До того времени, когда они нашли матроса, их морские и воздушные
силы мешали нашему флоту самым агрессивным и подчеркнутым образом. И вдруг
все прекратилось, а через сутки они стали лезть из кожи вон, чтобы оказать
помощь в этой операции по "поиску и спасению".
- Потому что Штральбо принял умное и смелое решение воздержаться от
ответных мер, несмотря на их провокации, - ответил Горшков.
- Может быть, - вежливо кивнул Герасимов. - Это было действительно
разумное решение адмирала. Для кадрового военного не так-то просто подавить
свою гордость. С другой стороны, мне кажется вполне возможным, что примерно
в это же время американцы получили информацию, переданную нам Кассием.
Далее, я думаю, что американцы испугались нашей реакции, если бы мы
заподозрили, что вся операция осуществлена Центральным разведывательным
управлением. Теперь нам известно, что несколько спецслужб империалистических
стран пытаются докопаться до причины действий нашего флота.
За последние два дня мы тоже с максимальной быстротой провели
собственное расследование. Нам удалось выяснить, - Герасимов заглянул в
лежащие перед ним документы, - что на верфи базы подводных лодок в Полярном
работают двадцать девять польских инженеров, занятых главным образом в
отделах технического контроля, что проверка переписки ведется крайне слабо и
что капитан Рамиус не повел свой ракетоносец в Нью-Йорк, как он угрожал в
письме, якобы написанном им товарищу Падорину, а находился в момент взрыва в
тысяче километров к югу.
- Очевидно, Рамиус хотел дезинформировать нас, - возразил Горшков. - Он
одновременно бросил вызов и намеренно ввел нас в заблуждение. По этой
причине мы и расположили корабли нашего флота у всех американских портов.
- И не сумели обнаружить его, - негромко бросил Александров. -
Продолжайте, товарищ Герасимов.
- Независимо от того, в какой порт он якобы направлялся, - продолжил
Герасимов, - в момент взрыва он находился в пятистах километрах от
ближайшего, и мы уверены, что он мог добраться до любого из них, если бы
отправился прямиком. Согласитесь, товарищ адмирал, вы сами проинформировали
нас в своем первоначальном сообщении, что "Красный Октябрь" в состоянии
достичь американского побережья за семь дней после выхода в море.
- Для этого, как я подробно объяснил на прошлой неделе, ему нужно было
идти на предельной скорости. Командиры подводных ракетоносцев предпочитают
поступать иначе, - сказал Горшков.
- Принимая во внимание судьбу "Политовского", я понимаю это, - заметил
Александров. - Но разумнее предположить, что человек, который предал родину,
бросится бежать прочь, как вор с места преступления.
- Прямо в одну из ловушек, которые мы расставили, - огрызнулся Горшков.
- Ни одна из них не принесла желаемого результата, - произнес Нармонов.
- Я не утверждаю, что все это соответствует действительности, равно как
и не говорю в данный момент, что донесение Кассия не является
дезинформацией, - закончил Герасимов, стараясь говорить бесстрастно и
спокойно, - но у нас достаточно косвенных доказательств для того, чтобы
провести тщательное расследование всех аспектов этого дела Комитетом
государственной безопасности.
- Проблемой безопасности на моих верфях занимается морская разведка и
ГРУ, - сказал Горшков.
- Теперь все будет по-другому. - Нармонов огласил решение, принятое два
часа назад. - КГБ проведет расследование этого позорного случая по двум
направлениям. Одна группа проверит информацию, полученную от нашего агента в
Вашингтоне. Вторая будет исходить из того, что письмо, написанное Рамиусом -
якобы написанное Рамиусом, - подлинное. Если это был заговор предателей, он
мог осуществиться лишь в том случае, если Рами-ус сумел при существующих
инструкциях и правилах сам выбирать офицеров для своего корабля. Комитет
государственной безопасности доложит нам о желательности продолжать - или
нет - подобную политику, о существующем уровне влияния командиров на карьеру
своих офицеров и о влиянии командования на партийный контроль на флоте.
Думаю, наши реформы нам следует начать с того, что надо чаще переводить
офицеров с одного корабля на другой. Если офицер остается на одном корабле в
течение длительного времени, совершенно ясно, чт
...Закладка в соц.сетях
