Жанр: Электронное издание
Lustbad10
...ом месте
сосредоточено множество нервных окончаний, расходящихся ко всем внутренним
органам, у него не было даже доли секунды, чтобы спустить курок. Мгновенно
действующий яд парализовал его нервную систему, сердце его потеряло способность
сокращаться, и Михаил Иванович Федоров прекратил свое существование в качестве
живого человека.
Ким перезарядил трубку с мощной пружиной, которая располагалась у него в
левом рукаве, расплатился за выпивку и, не торопясь, покинул бар.
Вернувшись в "Хилтон", он позвонил в управление полиции Далласа и сообщил,
где они могут найти высокопоставленного офицера советского КГБ, уже, правда,
мертвого. Он произнес только одну эту фразу. Имени своего, он, естественно, не
назвал.
Он вышел из телефонной будки в вестибюле и прямиком отправился к себе в
номер. Спать. Завтра полно рейсов, улететь можно любым. Забросив руки за голову,
он лег поверх одеяла и невидящим взглядом уставился в потолок. В пробивающемся
между занавесями свете обнаженное тело его блестело, словно натертое кремом для
загара.
Как бы он хотел, чтобы Ту вел другой образ жизни! Кроме него у Кима больше не
было родных. Пропасть между ними ширилась, словно Ту уже не был его братом -
так, знакомый, неприятностям которого можно посочувствовать, но не более того. Вот
и хорошо, думал он. Останусь совсем один. Хорошо, потому что теперь он
превращался в единственное на земле орудие мести за семью. Мысленно он вновь
оказался в ночном Пномпене, когда он с девушкой пил вино. Вернувшись домой, он
увидел, что их прекрасная вилла объята пламенем.
Черный клубящийся дым застилал звездное небо, пепел толстым слоем ложился на
листья пальм и банановых деревьев.
Все они погибли в огне: отец Нгуян Ван Чинь, его мать Дюань, шесть братьев и
Дьеп, - сестра Дьеп, его любимая сестра, которую он дважды побил за то, что она
завела роман с совершенно ее недостойным типом, жившим неподалеку. Он застукал
ее полгода назад и пригрозил обо всем рассказать отцу. Дьеп плакала, умоляла его
никому ничего не говорить и поклялась, что больше никогда не будет встречаться с
тем парнем.
Ким поверил ей, но спустя неделю их встречи возобновились. Может, она
действительно не могла жить без него, а, может, просто была извращенкой. Ким этого
не знал, а огонь унес ее тайну вместе с ней.
Дьеп сгорела заживо вместе с родителями и пятью братьями. Только Ту,
пытавшийся спасти ее, выжил. Стал калекой, но выжил. Именно Ту был одержим
мыслью о той ночи, именно он вернулся в Пномпень, пытаясь найти следы, которые
привели бы к разгадке причин трагедии.
После той поездки Ту сказал Киму, что наконец узнал правду. Дружок Дьеп, тот
самый кхмер, без которого она жить не могла, которого не сумела бросить и позабыть
- он-то и поджег дом. Уходя в маки, он выплеснул свою ненависть на семью, которая
раздавила бы его как клопа, если бы старшие узнали, что их дочь путается с ним.
Его имя - Киеу Самнанг, а в досье под названием "Рэгмен" Ким обнаружил, в
каком направлении должна раскручиваться пружина мести: приемным сыном
Делмара Дэвиса Макоумера был брат Киеу Самнанга, его единственный оставшийся в
живых родственник.
- Мой... отец? - Трейси почувствовал холод и сосущую пустоту внутри. Он был
готов к тому, что отец может умереть, но убийство? Нет! Этого не может быть! -
Это, должно быть, какая-то ошибка. Как могло...
- Это не ошибка, - грустным голосом перебил его Стейн. - Никто не знает, кто
это сделал и почему. Мы получили информацию через полицейское управление НьюЙорка,
и Директор сразу же передал дело нам. Они уже ждут внизу. Поэтому я
подумал...
- Они? - недоуменно переспросил Трейси. - Кто такие "они"?
Трубка молчала. Трейси повернулся в кресле и поглядел в окно, выходившее на
Кей-стрит: внизу стояла вереница черных лимузинов. Четыре больших машины,
первая - самая длинная.
Прищурившись, Трейси через сетку дождя разглядел конфигурацию
возглавлявшей кавалькаду машины. Катафалк! Боже праведный! Стейн говорил
правду.
Так вот за чем наблюдал Директор, пока Трейси переодевался. Он отвернулся и
стал глядеть в окно. Смотрел как подъезжает кортеж. Ах подонок! Трейси трясло от
ярости. Грязная тварь! Это и есть quid pro quo! Как еще объяснить, что Директор ни
словом не обмолвился о смерти Луиса Ричтера? Чего он ждал? Что ему нужно?
Какая-то услуга от Трейси. И услуга весьма серьезная.
- Но какая?
- Мама? - голос Стейна звучал как-то неуверенно. - С тобой все в порядке.
- Что? - Трейси медленно возвращался к действительности.
- Я спрашиваю...
- Да. Я просто... надо было собраться с мыслями.
- Я все понимаю. Я был еще мальчишкой, когда умер мой отец. Это очень
тяжело, особенно если у вас близкие отношения.
- Мы были очень близки, - прошептал Трейси, вдруг осознав, что впервые в
жизни произнес эти слова вслух. - Мы были очень близки.
К горлу подступил комок, слезы наворачивались на глаза. Он дрожащей рукой
провел по лицу. Нестерпимо яркий свет, казалось, проникал прямо в мозг. Он с трудом
восстановил дыхание. Прана. Но в душе не появилось покоя, грудь словно сдавили
огромные тиски. Он словно слышал тоненький голосок, зовущий: Папа! Папа! До него
доносились семенящие шажки детских ног, взбирающихся по ступенькам, а потом его
подхватывают большие теплые руки, и он, сонный, прижимается к широкой груди и
слышит низкий успокаивающий голос отца. Он убаюкивает его, рассказывая сказку
про тридесятое царство, где живут красивые бедные девушки и отважные
странствующие рыцари.
- Мама, - в прижатой к уху трубке снова послышался негромкий голос Стейна,
- ты же ведь зачем-то мне звонил.
На плечах отца он путешествовал по Рай-плейленд, капая мороженым на его
густые темные волосы.
- Так все же, чего ты хотел?
Все это уже в прошлом, и теперь помещается между двумя ударами сердца.
- Мама?..
Он один из немногих, кто знает, сколь быстрой может быть смерть: большую
часть своей жизни он потратил на изучение способов убийства человека человеком.
Отец понимал его и даже одобрял: защита Америки - святое дело.
Трейси с силой провел ладонью по глазам. О чем спрашивает Стейн? Ах да, он же
зачем-то позвонил ему...
- Я вспомнил одного человека... - сухим невыразительным голосом сказал
Трейси, - я использовал его на сверхсекретных операциях в Камбодже. Был
переведен к нам из сил особого назначения. Мне нужна кое-какая информация на
него.
- Если он работает на нас, я могу предоставить тебе даже то, что забыли его
родители.
- Слушай, - Трейси собирался с мыслями. - Не буду вводить тебя в
заблуждение. Я не возвращаюсь. Просто сегодня я здесь, в корпусе.
- Какой период времени тебя интересует? - спросил Стейн, словно не слыша
слов Трейси.
- Ты что, не понял? Я вовсе не желаю, чтобы у тебя из-за меня возникли
проблемы.
- Проехали. Считай это моим подарком. Ну, давай, не тяни.
- Тысяча девятьсот шестьдесят девятый - семидесятый годы.
- Подожди немного, не клади трубку.
Трейси посмотрел на часы: Директор отсутствует уже шесть минут. В самом
лучшем случае у него есть еще пять. Одна ушла на запрос, который сейчас делал
Стейн.
В трубке снова послышался его голос:
- Кодовое имя твоего человека - О'Дей.
- В каком он сейчас отделе?
- Это тебя не касается, Мама. Могу только сказать, что он больше у нас не
работает.
- Понял. Соедини меня с ним. И, Стейн...
- Да?
- Спасибо.
- Не забудь, что ты там плел насчет выпивки.
Трейси нажал на рычаг. Несколько секунд в трубке была полная тишина. Часы
показывали, что у него есть еще три минуты. Если сейчас войдет Директор, придется
повесить трубку. Это звонок противозаконный.
- О'Дей слушает.
Бодрый голос с легким виргинским акцентом.
- Это Мама.
- Чем могу быть полезен?
- Мне необходима информация от тысяча девятьсот шестьдесят девятого года по
человеку, переведенному из сил особого назначения - участвовал в операциях
Дэниэла Буна в Бан Ма Туоте.
- Имя?
- Макоумер, Делмар, второе имя начинается на "Д".
- Посмотрим, что у нас в досье, - прогудел голос. - Все забито в компьютер.
Что конкретно вас интересует?
Хотел бы я сам это знать, в отчаянии подумал Трейси. Времени почти не
оставалось.
- У вас есть информация по его возвращению в Штаты?
- Последняя в том году или же нужны все, когда он появлялся в Штатах после
окончания очередной операции?
- Последняя.
- Команда задана.
В наступившей тягостной тишине Трейси делал над собой усилие, чтобы не
поглядеть на часы. Не успею, думал он, ни за что не успею.
- Он вернулся на "Локхиде Л-57". На борту было сто семь пассажиров и пять
человек экипажа.
Трейси на мгновение задумался. Успех "Операции Султан" - неужели это была
единственная причина его возвращения именно тогда? Трейси приходилось
действовать почти наугад.
- Что представляли собой пассажиры? - быстро спросил он.
- Военные, - сразу же ответил О'Дей. - Хотя нет, подождите. В досье сказано,
что военных было сто шесть, все в самых разных званиях, и один местный.
- Один какой? - Трейси весь подобрался, сердце с грохотом колотилось в груди.
- Вы же сами понимаете. Какой-то косоглазый.
- Национальность?
- Откуда, черт возьми, мне знать? - В голосе О'Дея послышалось раздражение.
- Имя - Киеу Сока. Это все, чем я располагаю.
О Господи, лихорадочно соображал Трейси. Такой вариант возможен. Но то, что
сейчас мелькнуло у него в мозгу, казалось настолько невероятным, что он даже не
осмеливался анализировать... пока. Трейси понимал, что злоупотребляет доверием, но
иного выбора у него не было. Не имело смысла спрашивать О'Дея, что камбоджиец -
а в том, что Киеу Сока кхмер, Трейси не сомневался, - делал на борту того военного
транспортного самолета, которым Макоумер возвращался в Соединенные Штаты: Он
помнил, каким образом был убит сенатор Берки в Кеннилворте, и понял, что следует
немедленно связаться с Туэйтом и узнать, что он сумел за это время выяснить.
- Вернемся в Штаты, - он говорил быстро, пытаясь выиграть секунды, -
временный интервал тот же, тысяча девятьсот шестьдесят девятый - семидесятый
годы. Мне необходимо знать, не обращался ли в это время вышеупомянутый объект в
официальные инстанции с просьбой разрешить ему оказывать финансовую помощь
иностранным гражданам.
- О'кей. Оставайтесь на связи.
А вот это было самое сложное. У него оставалось не более шестидесяти секунд.
Трейси повернулся в кресле и бросил взгляд на закрытую дверь. Он напряженно
смотрел на ручку: в тот момент, когда она начнет поворачиваться, ему придется
положить трубку. Ну давай же, О'Дей, взмолился Трейси.
- Мама? - в трубке снова возник его голос.
- Да? - тридцать секунд. Вглядываясь в ручку двери, Трейси всем телом подался
вперед.
- Сбой в компьютере. Не клади трубку.
- Эй! - повысил голос Трейси и тут же понял, что О'Дей отключился, но держит
линию на связи. Он тихо выругался. Секунды таяли. Пять, четыре, три, две, одна.
Секундная стрелка переползла через цифру "шесть". Директор задерживался. Как и
все в Фонде, Трейси отлично знал, сколь длительным может быть процесс сдачи досье
в архив из-за необходимости множества подписей в самых разных документах. Трубка
вываливалась из вспотевшей ладони, и он уже готов был повесить ее, когда вновь
услышал голос О'Дея.
- Все в порядке, - прожужжал он, - дайте мне несколько секунд.
Но в этот момент ручка двери повернулась, и Трейси услышал низкий голос
Директора. Чуть приоткрыв дверь, он на пороге кабинета о чем-то говорил с
секретарем. Вот показался краешек его спины, одна рука придерживает дверь.
- Мне очень жаль, на дисплее ничего нет.
- Вы уверены? - это все, что мог сказать разочарованный Трейси.
- Естественно, уверен, - в голосе О'Дея опять чувствовалось раздражение, - я
за это получаю зарплату.
Сердце у Трейси упало. Дверь открылась еще шире. А я был так уверен, что попал
в точку, мрачно подумал Трейси. Услышав, что Директор закончил разговор с
секретарем, он быстро проговорил в трубку:
- Благодарю за помощь, мистер О'Дей.
- Сожалею, что не сумел помочь. При таком обилии информации, это, в общемто,
не удивительно.
Когда Директор наконец вошел в кабинет, Трейси уже успел положить трубку на
рычаг. Зачем же я ему понадобился? - в который раз задал себе вопрос Трейси. Я не
могу не видеть причины, она где-то совсем рядом, прямо у меня перед глазами. Но
обрушившаяся лавина новой информации не позволяла ему рассуждать логически.
Все, что ему оставалось, это позволить Директору самому разыгрывать свои карты.
- Я обдумал то, что ты сказал относительно Макоумера, - Директор скрестил
руки на груди. - Ты располагаешь реальными фактами против него? Что вообще у
тебя есть? Только слова известного гонконгского торговца наркотиками?
- Вас там не было, - упрямо наклонил голову Трейси. - Вы не видели его лица,
не слышали выражение голоса, когда он произносил эти слова. Он не лгал. Он просто
был уверен, что в течение часа меня не станет.
- Они все лгут. Мама. Все эти гонконгские ублюдки. Ложь - их образ жизни,
они уже не могут без нее обходиться. Кто бы говорил! - подумал Трейси.
- Мицо не лгал, - повторил он. - Мицо был горд, что может похвастаться такой
информацией. Ему не было смысла врать: он хотел, чтобы перед смертью я узнал
правду.
- Или же сознательно вводил тебя в заблуждение, предполагая, что ты сумеешь
сбежать.
- Нет, - Трейси покачал головой, - вы ошибаетесь, и взрывное устройство,
подложенное в мой номер, доказывает это. При виде меня он перепугался, а я еще,
между прочим, не успел и рта открыть. Через несколько часов после того, как мой
самолет приземлился в Гонконге, Мицо уже знал мою легенду. Он решил, что я хочу
урвать свою долю от продажи и транспортировки наркотиков. Пришел бы он к такому
выводу, если бы все это было неправдой?
Директор в упор смотрел на Трейси:
- Поступила еще одна информация из Гонконга. Полиция обнаружила то, что
осталось от Мицо. Это единственный отрадный для них факт. Как ты, наверное,
догадываешься, полицейские не очень-то любили его, за исключением, естественно,
тех, кому он платил каждый месяц. Трейси молчал, и Директор продолжал:
- Следовательно, мы располагаем только тем, что ты сообщил мне.
- А также убийствами.
Директор так резко повернул голову, что Трейси услышал как хрустнули
позвонки.
- Убийства? Какие убийства?
- Джон Холмгрен, Мойра Монсеррат, Роланд Берки.
- Не вижу связи.
- Я тоже. Пока не вижу. Но она существует.
- О чем ты говоришь?.. - Директор пересек кабинет и остановился у стола. -
То, в чем ты меня стараешься убедить, предполагает весьма серьезное - и опасное -
развитие событий, могущих повлиять на будущее Америки, - он уперся сжатыми
кулаками о крышку стола. - Я хочу, чтобы ты ясно представлял себе мою - и Фонда
- позицию. На мой взгляд, Делмар Дэвис Макоумер представляет собой слишком
большую ценность для безопасности нашей страны, чтобы мы могли пойти на риск
сунуться в его дела.
- Проклятье!
С меня довольно, подумал Трейси. Он стоял лицом к лицу со своим бывшим
шефом:
- Он изменил ход операции! Он лгал нам, вводил в заблуждение и в конце концов
одурачил!
- А теперь посмотри, куда он вложил свои деньги, - от спокойствия Директора
можно было сойти с ума. - В экономику Америки. Честно говоря. Мама, мне глубоко
плевать, какие суммы осели у него в кармане. Меня это не интересует. Я работаю для
Америки, вот что самое главное. Это вечная ценность. Я не хочу, чтобы этот человек
оказался под ударом.
- Боже, - пробормотал Трейси, - он же смеется над нами!
- Ну и пусть. Он нужен нам. Я прощаю ему его грехи.
- А я нет! Я не могу позволить, чтобы он остался безнаказанным!
- Я понимаю, - тихо сказал Директор, - "Операция Султан" была твоей
операцией. Твой последний и весьма впечатляющий вклад в наше общее дело, как
оказалось. Я могу понять твой гнев, ты жаждешь мести.
Директор всем телом навис над столом:
- Но ты же когда-то был профессионалом! Самым лучшим: ты был уверен в себе,
действовал решительно, владел собой. Поэтому твои чувства не имеют ровным счетом
никакого значения, забудь о них. Займись собой, устраивай жизнь. Забудь Макоумера.
Что бы он там ни натворил, все это в прошлом. А прошлое тебя больше не должно
интересовать.
И в этот момент Трейси ясно увидел связь между Макоумером и двумя
убийствами. Пока это была всего лишь теория, предположение, излагать свои
соображения Директору в его теперешнем настроении было бы глупо: он просто
посмеется надо мной, решил Трейси. И он прав, размышлял Трейси, пора подумать и о
себе. Я слишком увлекся своей профессией. И у меня больше нет семьи. И никогда не
будет.
Он с сожалением думал только об одной вещи, которая осталась в Гонконге:
кольцо с бриллиантом, его он купил для Лорин.
- Закроем эту тему. Но, боюсь, у меня для тебя плохие новости, - казалось,
голос Директора растекается по кабинету, как пленка мазута на поверхности воды. -
Точнее, новость. Я бы сообщил ее тебе сразу, но, извини, не был уверен, что ты готов к
ней: меня проинформировали, в каком переплете ты был последние четыре дня.
- Ближе к делу, если можно.
- Конечно, - Директор спокойно выдержал его тяжелый взгляд. - Твой отец
скончался. При весьма загадочных обстоятельствах, должен заметить.
- Что? - Трейси непроизвольно сел прямо.
- Я не буду ходить вокруг да около: он был убит четыре дня назад. - Он сцепил
руки за спиной. - Это произошло у него в квартире. Судя по всему, он принимал
ванну: когда его нашли, он голый лежал в воде. Его задушили, как мы предполагаем,
куском стальной проволоки. Обычная веревка исключается: вскрытие показало, что в
прилегающих тканях следы каких бы то ни было волокон отсутствуют. И то, что
проволока была из стали - тоже всего лишь наше предположение. Характер раны
свидетельствует о том, что убийца воспользовался тонкой металлической проволокой,
чем-то вроде струны, - Директор выпрямился и отошел от стола. - Он сражался за
свою жизнь до последнего.
- Вы знали, что он неизлечимо болен?
- Нет, этого я не знал.
- Жить ему оставалось от силы полгода.
Директор промолчал.
- У него отобрали даже такую малость.
Директор отметил горечь в голосе Трейси.
- Я уже обо всем распорядился, - негромко сказал он. - Естественно, мы
перевезли его сюда. Он был членом нашей семьи. Ждали только твоего возвращения.
Как только ты позвонил, я вызвал похоронный кортеж. Все готово, нас уже ждут.
Похороны состоятся на Арлингтонском кладбище.
Трейси молча разглядывал его.
- Твой черный пиджак в приемной секретаря, - Директор взмахнул рукой. -
Пошли?
Туэйт не ошибся, уломать Флэгерти ничего не стоило: он изложил ему в общих
чертах дело, и Флэгерти дал свой "о'кей". Туэйт работал с ним уже седьмой год и
успел за это время убедиться, что сам капитан предпочитает иметь дело с пропойцами
и мелкими воришками, всякий раз прислушиваясь к рекомендациям из главного
полицейского управления: таким образом он подстраховывался и не имел лишних
хлопот.
Туэйт вышел из его кабинета и стал готовиться к встрече с Жабой Тинелли,
принцем Нарко. К нему неслышно подошел Уайт и сказал, что звонила Мелоди.
- Не знаю, уж в чем там дело, - пожал плечами черный полицейский, - но,
должно быть, что-то серьезное: за последние пятнадцать минут она звонила три раза.
Туэйт открыл свой кабинет, подошел к столу и набрал ее номер.
- Дуг, - в голосе ее чувствовалось волнение, - я наконец продралась через твой
манускрипт.
- Только сейчас? Я думал ты уже давно прочитала его.
- Ну... в общем, да. В тот раз я лишь пробежала его, чтобы ты имел общее
представление о его содержании. Видишь ли, китайский - язык довольно необычный.
Каждый иероглиф имеет множество значений, и от того в какой последовательности
они расположены...
- Мел, - он старался говорить как можно спокойнее, - к чему ты клонишь?
Она замолчала. А когда заговорила вновь, голос ее был еле слышен:
- Дуг, ты понимаешь, с чем связался?
- О чем это ты? - подозрительно осведомился Туэйт.
- Седьмого числа будет поставлена очередная партия товара. Седьмое - это
завтра, - из трубки доносилось ее прерывистое дыхание.
- Черт возьми, в чем дело. Мел? - Она начинала пугать его.
- Речь идет о поставках оружия. Пауза затянулась так надолго, тишина в трубке
была такой зловещей, что Мелоди не выдержала:
- Дуг? Ты меня слышишь?
Туэйт лихорадочно соображал. Убийство губернатора, потом - сенатора,
крупнейшая за всю историю участка партия наркотиков, а теперь еще нелегальная
торговля оружием. Что все это означает? Все эти три линии имели точку пересечения,
в этом он не сомневался. Но где и каким образом они пересекаются? И кто находится
в центре, кто управляет всеми процессами? Он снова ощутил холодок под сердцем и
подумал о Трейси: где его черти носят? Вернувшись утром в участок, Туэйт только и
делал, что набирал его номер в вашингтонском отеле "Четыре времени года". Мы
вышли на что-то очень и очень серьезное, со страхом думал Туэйт, и мне это
категорически не нравится.
- Ты уверена? - осипшим вдруг голосом спросил он.
- Четыре автомата "узи", четыре АК-47, двадцать четыре противопехотных
гранаты, два скорострельных миномета "фрэнкиз", оснащенных приборами ночного
видения, полдюжины пусковых ракетных установок "рейнсбек", комплект ракет
"сейтран финтвист", восемь противогазов, пятнадцать канистр со сжиженным газом
циан.
- Боже мой, - прошептал он, - я сейчас выезжаю. Он напрочь забыл о Жабе
Тинелли.
Вот и яма в земле, через которую Луис Ричтер отправится в вечность, отправится
неторопливо, словно спускаясь по невидимым ступенькам. Крупные капли дождя
гулко стучали в выпуклую полированную крышку гроба красного дерева и, как слезы с
щек, стекали на дно могилы.
Священник прочитал все положенные молитвы, присутствующие бросили на
крышку гроба по пригоршне земли, которую тут же смыло дождем. Неподалеку, в том
месте, где Шерман-драйв делает резкий поворот на юг, одетая по последней моде
женщина укладывала голубые и желтые лилии к подножью памятника. Водитель в
ливрее держал над ее головой большой черный зонт. Рядом, вцепившись в руку
шофера, стоял мальчик лет восьми. На нем был темный костюмчик, ветер настойчиво
теребил его челку, и мальчик недовольно хмурился.
У могилы Неизвестного солдата густо толпились туристы. Несмотря на подбитый
тонким сукном плащ, который вместе с пиджаком выдал ему секретарь, Трейси
поежился от холода.
Последний раз скрипнула лебедка, гроб лег на дно могилы. Двое дюжих молодцов,
опершись о ручки лопат, сосредоточение созерцали горизонт.
- Что ж, - тихо обронил Директор, - вот и все. Трейси повернулся, чтобы уйти,
но Директор придержал его за руку:
- Пусть вначале разойдутся остальные. Нам некуда торопиться.
Трейси внимательно посмотрел на Директора, потом бросил взгляд за его спину:
элегантно одетая женщина уже выпрямилась. Она взяла из букета одну лилию и
протянула ее мальчику. Обняв ребенка за плечи, она слегка подтолкнула его, и они
пошли прочь. Она что-то прошептала ему на ухо, мальчик остановился, вернулся к
памятнику и бросил лилию рядом с остальными цветами. Немного постояв у могилы,
мальчик догнал мать. Сейчас Трейси видел, что она очень молодая. Слишком молодая,
чтобы быть вдовой.
Трейси отвел взгляд. Муж этой женщины не должен был умирать, как не должен
был умирать и Луис Ричтер. У отца было еще шесть месяцев жизни. И все они
принадлежали ему. Но Луису Ричтеру не суждено было ими распорядиться. Жизнь и
смерть, две особы, известные своей непредсказуемостью, в особенности, последняя:
стоит отвлечься, а она уже тут как тут и изо всех сил наносит удар.
- Нам осталось обсудить еще один, последний вопрос, - Директор повернулся к
Трейси. - У меня для тебя есть задание.
- Как вы сказали, я больше не член семьи.
- И, тем не менее, ты был одним из нас. Так же, как твой отец. Все эти годы он
верил в наше дело, верил в нас, верил в наш долг перед отечеством. Он понимал всю
важность и значение нашей роли.
- Означают ли ваши слова, что я этого не понимаю?
- Мы не рассматриваем наших людей как индивидуумов, Мама. Когда-то ты сам
это понимал. Мы многоголовы, но тело у нас одно. - Несмотря на сгущавшуюся
темноту, глаза Директора сверкали. - И когда одна из голов заболевает и это
угрожает телу, ее немедленно отсекают. - Трейси пристально посмотрел ему в глаза.
- Я говорю о Киме. Он стал изменником, с ним надо покончить.
- А я было подумал, что вы решили дать ему уйти.
Директор кивнул.
- Совершенно верно. Он преступил черту, и я позволю ему уйти. Навсегда. За
другую черту, откуда нет возврата. Его необходимо ликвидировать. Но эта операция
может поставить под удар Фонд, а я не могу, не имею права рисковать, - он поднял
воротник плаща и повернулся спиной к ветру. - Поэтому его должен устранить ты:
ты не член семьи.
- Вы сошли с ума, - Трейси отпрянул от него, словно поскользнувшись. А ведь
секунду назад он твердо стоял на ногах! - Я не наемный убийца. Подите прочь!
- Олл райт, - неожиданно согласился Директор, - именно так я и поступлю. Но
прежде скажу еще кое-что. Убив твоего отца, Ким преступил черту. Внезапно
поразившее тебя малодушие не спасет его. Он убил одного из членов семьи, таких
вещей мы не прощаем.
- Ким? - шепотом переспросил Трейси. - Ким убил моего отца? Но почему?
- Понятия не имею. Мотивы меня не интересуют, важен сам факт.
- Скажите же наконец правду! - воскликнул Трейси. - Я должен знать правду!
- Правда состоит в том, что Ким убил твоего отца. Зверски, жестоко, посадистски,
- Директор направился через поросшую травой лужайку, увлекая за собой
Трейси. - Он пытается каким-то образом лишить тебя свободы маневра, между вами
существовала какая-то связь. Я не знаю, в чем здесь дело, но результат налицо, и
результат страшный. С этим надо кончать!
Крупное тело Директора вздрагивало, лицо постепенно наливалось кровью.
- У меня нет более убедительных доводов, чтобы ты наконец решился и
ликвидировал его. В мире не может быть для тебя убедительнее довода! - сорвался на
крик Директор. - Что ты теперь скажешь?! По-прежнему хочешь спасти его? Ради
чего? Позв
...Закладка в соц.сетях
