Жанр: Электронное издание
Эрик Ластбадер
Сирены
ЧАСТЬ 1
МОЛНИИ
Молнии -
вчера полыхавшие на востоке,
сегодня уже на западе.
Каикаку
Дайна Уитней сбавила скорость, вписываясь в крутой поворот дороги,
поднимавшемуся по заднему склону холма. Как и предсказывали, жара спала сразу же
после наступления сумерек, и душный, пропитанный запахом горелой резины воздух
отступил на восток, туда, откуда его принесло; свежий ветер с океана омывал холмы и
долины вокруг Лос-Анджелеса.
С вершины Беверли Хиллз казалось, будто расплывчатые огни под качающимися
верхушками пальм уносились прочь, исчезая в туманной дали.
Выйдя из поворота, Дайна с нежностью подумала о своем серебристом
"Мерседесе", выводя его на середину извилистой ленты дороги. Она слушала хриплый
рев двигателя и вспоминала строчку из Яна Флеминга: "Она вела машину, как
мужчина, с чувственным наслаждением..." Или что-то в этом роде. Фраза напомнила
ей о Марионе, режиссере "Хэтер Дуэлл" - фильма, в котором она снималась.
Последние шесть недель она много работала над лентой и лишь недавно вернулась со
съемок, проходивших на затопленных солнцем холмах к северу от Найса. Марион,
имевший репутацию человека, создающего ощущение максимальной
правдоподобности в каждой из своих картин, тем не менее настоял на том, что все
интерьеры надо снимать в Голливуде.
- Там я могу контролировать время, задерживать солнце в небе, управлять
ветром, вызывать дождь, - объяснял он Дайне в день возвращения. - Когда
снимаешь фильм на природе, все время сталкиваешься с ее капризами. Я же хочу
контролировать абсолютно все. В этом, в конечном счете, и заключается
преимущество Голливуда.
Он расхаживал взад и вперед перед Дайной, уговаривая ее так энергично, что
походил на паровую машину, работающую на полной мощности.
- Однако такой контроль требует немалых усилий. Находясь в Голливуде,
забываешь о реальности. Чем больше отдаешься этому месту, тем больше оно
засасывает тебя - как шлюха высшего класса. И ты чувствуешь себя так хорошо, что
не хочешь, чтобы это ощущение прекращалось.
Дайна вспомнила, как ее агент Монти впервые заговорил об этом проекте.
"Риджайна Ред" с ее участием только что вышла на экраны и получила превосходные
рецензии критиков. Это был блестящий, противоречивый фильм, полный блеска и
остроумия. Но еще более важным было то, что в нем она сыграла свою первую
главную роль и, как указывал сам Монти, достигла поворотного момента в карьере.
- Я думаю, ты готова, - сказал он ей однажды за завтраком в Ма Мэйсон, -
превзойти свой успех в "Риджайне Ред". - Дайне приходилось наклоняться вперед,
чтобы за звоном стаканов и то усиливающимся, то стихающем гулом манерных
светских голосов услышать, что он говорит. Вокруг прогуливались, время от времени
присаживаясь за столики, заказывая, кто коктейль из виски и мятного ликера, кто
простой аперитив, представители высшего общества Беверли Хиллз, совершавшие
утренний моцион. - Не подумай, что я недооцениваю ту работу, - продолжал
Монти. - Любая картина, снятая Джефри Лессером, привлекает всеобщее внимание.
Просто я считаю, что тебе пора браться за нечто более серьезное, чем боевик из серии
пиф-паф! Пойми это. Я просто утопаю в море сценариев для тебя.
- Что ты говоришь, - рассмеялась она.
- Нам следует вести себя осторожно и предусмотрительно. Нет ничего проще,
чем найти для тебя картину сейчас. Но мы не должны вляпаться в какое-нибудь
дерьмо. Ты хочешь узнать, что я имею в виду? Я уже сказал, приходи ко мне в
контору. Там этого добра лежат целые горы. Лос-Анджелес перемалывает сценаристов
пачками, превращая их в котлетный фарш. Я уже несколько месяцев не могу
наткнуться ни на одну стоящую идею.
Разумеется, как он того и хотел, она слышала, что за этим "но" кроется нечто
невысказанное, но не собиралась доставлять ему удовольствие, приставая с
расспросами.
Она чувствовала себя точно собака на привязи, зная, что отчасти это чувство
объясняется скукой от вынужденного безделья, в то время как Марк был по уши в
работе, снимая новую грандиозную политическую картину. Последнее
обстоятельство, казалось, только усиливало ее недовольство.
- Я не желаю, - резко возразила она, - ждать целый год, пока тебе подвернется
мифический проект, о котором ты мечтаешь. Я хочу работать. Если дело и дальше
пойдет так, как сейчас, я просто свихнусь.
Именно тогда Монти вдруг улыбнулся. Дайна подумала, что его улыбка просто
неотразима. Она была широкой, во все лицо, но главное - в ней присутствовала
необычайная теплота. Когда Монти улыбался так, Дайна безоговорочно верила
каждому его слову, впрочем, он умудрялся заставить кого угодно поверить, что такая
улыбка предназначается именно этому человеку и никому больше.
- Что ты думаешь, - спросил он весело, - насчет того, чтобы начать работу
прямо сейчас? - С этими словами он вручил ей папку со сценарием в голубом
переплете.
- Ты - просто скотина, - ответила она, смеясь.
Монти согласился дать ей на прочтение и размышление всего одни сутки, и она
знала почему: он не хотел, чтобы ее возбуждение успело улечься.
Вдали от его офиса во время завтрака на Малибу, он поинтересовался: "Ну, как
тебе это понравилось?"
По его лицу она уже видела, что он сам думает на сей счет и решила слегка
подразнить его: "Не знаю. Я еще не закончила".
- Черт возьми, Дайна. Я говорил тебе! - вдруг он осекся, увидев перед собой ее
смеющееся лицо. - Ага. Ну что ж, возможно, если я отвечу на имеющиеся у тебя
вопросы, то это поможет тебе принять решения.
С чувством внутреннего удовлетворения она продолжала безмятежно потягивать
кофе со льдом.
- Кто снимает фильм?
- Марион Кларк.
Ее брови удивленно поползли вверх. "Тот англичанин, который ставил "Стоппред"
на Бродвее пару лет назад?"
- Он самый, - Монти кивнул. - Тогда он получил "Тони".
Дайна все еще была озадачена. "Что он делает здесь? И при чем тут кино?"
Монти пожал плечами. "Очевидно, при том, что он хочет этим заняться. К тому же
этот фильм не первый для него. Он уже снял два, хотя, впрочем, они не в счет: у него
было слишком мало денег. Но на сей раз "Твентиз Сенчури Фокс"* не поскупилась".
- Как они вышли на Кларка?
- Хм... - его карие глаза скользнули в сторону и уставились на залитую ярким
утренним светом гладь Тихого океана, туда, где несколько чаек беспорядочно
кружили над самой поверхностью воды в поисках завтрака. - Его нашел продюсер.
По-видимому, он имел возможность ознакомиться со сценарием и внести в него
существенные изменения. Затем, заручившись поддержкой продюсера, он приступил к
полнокровной работе над текстом, с результатом которой, - Монти кивнул
маленькой птичьей головкой, при этом его впалые щеки задрожали, словно пытаясь
стряхнуть вечный загар, - ты только что ознакомилась.
- Этот продюсер, - сдержанно поинтересовалась Дайна. - Кто он такой?
Монти смущенно почесал широкий нос, выбил короткую дробь вилкой на
деревянной крышке столика. "Послушай, Дайна... - начал было он.
- Монти...
Он хорошо знал этот требовательный и предупреждающий тон и сказал, точнее,
выдавил из себя: "Рубенс".
- О, господи! - Монти вздрогнул от ее крика и вцепился пальцами в край стола
с такой силой, что они побелели. - Этот сукин сын пытался затащить меня к себе в
постель с тех пор, как я появилась здесь! И вот теперь ты предлагаешь мне сниматься
в его фильме? Я просто не могу в это поверить!
Она вскочила с места откинув стул назад одним движением бедер без помощи рук
и, торопливо выбравшись из ресторанной суматохи на мягкий песок, зашагала прочь.
Прочь от дороги, по которой с шипением и свистом одна за другой проносились
машины, направлявшиеся в сторону бульвара Сансет.
Очутившись на пляже, Дайна нагнулась, сняла туфли и двинулась навстречу
набегающим на берег волнам прибоя. Подобравшись к ним вплотную, она
почувствовала, что песок под ее ногами стал другим: плотным и не таким теплым.
Еще шаг - и через мгновение она очутилась по щиколотку в воде, приятно
пощекотавшей ей пятки. Дайна поежилась, испытывая ужас при мысли о работе с
Рубенсом. Она так старательно избегала его, но теперь, похоже, отступать было
некуда. Ее гнев на Монти был направлен не по адресу, и внезапно Дайне стало стыдно
за то, что она накричала на него.
Она скорее почувствовала, чем действительно увидела, что он, выйдя из ресторана,
следует за ней. Ему было трудно идти по песку: Дайна издалека слышала его частое и
тяжелое дыхание. Запоздало она вспомнила о сердечных таблетках, которые он
регулярно принимал.
- Мне кажется, - мягко произнес он, - что ты ведешь себя немного как
примадонна. Эта роль может оказаться решающей в твоей жизни. Ты...
- Мне не нравится, что ты начинаешь строить планы у меня за спиной.
- Мы с Рубенсом старые друзья. Я знаю его уже лет десять, а то и больше. Если
ты посмотришь на мое предложение без эмоций, Дайна, ты поймешь, что это именно
то, что тебе нужно.
Ее гнев вспыхнул с новой силой. "Что Рубенс знает обо мне, как об актрисе? Я
прекрасно понимаю, на что он рассчитывает".
- Мне кажется, что ты заблуждаешься на сей счет.
Дайна лишь махнула рукой, отметая его возражения. "Один приятель пытается
выгородить другого". Она отвернулась, избегая его настойчивого взгляда. В голове у
нее царил полный хаос. "Имя Рубенса, - подумала она с горечью и злобой, -
открывает любую дверь в Голливуде. Но какие двери оно открывает в моей душе?"
Неестественно яркое небо на западе над океаном походило на театральные
декорации, напоминая Дайне о тяжелой борьбе, которую ей пришлось выдержать на
пути от постоянных отказов к эпизодическим, а затем второстепенным ролям.
Солнечные лучи золотили горбинку у нее на переносице и превращали ее яркие
фиалковые глаза в темные, почти черные. Ее обычно такие чувственные губы были
сейчас плотно сжаты.
После долгой паузы она заговорила низким, угрожающим голосом: "Я - не
шлюха, - сказала она. - Если Марион Кларк хочет, чтобы я снялась в "Хэтер Дуэлл",
он, черт возьми, может сам позвонить тебе!"
- Именно так, - хладнокровно ответил Монти, - он и поступил.
Марион Кларк оказался совсем не таким, каким она его представляла. Прежде
всего, он был гораздо старше и к тому же обладал незаурядной внешностью. На его
морщинистом лице выделялся длинный аристократический нос, а мягкие седые с
металлическим отливом волосы были зачесаны на лоб, как у римского сенатора.
Дайна с удивлением спрашивала себя, не происходит ли он от старинного и знатного
английского рода и не пал ли он жертвой в Голливуде, подобно тому, как
великолепный дикий зверь падает, сраженный пулей невежественного белого
охотника.
Она смотрела в его проницательные голубые глаза, похожие на маленькие кусочки
льда, и думала: "Нет, только не с такой отталкивающей физиономией". Но потом он
заговорил, и лед растаял, превратившись в стремительный ручей и лучистую радугу.
Их первая встреча произошла в студии, где предстояло снимать все интерьерные
сцены. Марион был погружен в изучение сценария, однако, как только Дайна
представилась, он тут же вручил папку худому плешивому, несмотря на молодой
возраст, помощнику и, решительно взяв ее за руку, повел прочь от скопления людей.
По тому, как он вел ее, указывая дорогу не столько словами, сколько пальцами, Дайне
показалось, что она поняла, какого рода руководства актерами ему хотелось
осуществлять.
- Как хорошо ты знаешь сценарий? - поинтересовался он спокойным,
бесстрастным голосом.
Она смущенно улыбнулась. "Боюсь, у меня не было времени выучить свою роль".
Однако, прежде чем она успела закончить эту фразу, он уже энергично потряс
головой: "Нет, я говорю о другом".
Дайна ждала, что Марион пустится в объяснения, но он опять притих. Со стороны
казалось, что он с головой ушел в собственные мысли. Наконец они дошли до паутины
улиц, которая по замыслу какого-то телевизионного продюсера должна была
изображать один из районов Нью-Йорка. Дайна, впрочем, не находила в ней ни
малейшего сходства с любой из частей этого города, в которых ей доводилось бывать.
Прожектора были установлены, но не горели. Только что вымытый асфальт блестел.
Вдруг все огни вспыхнули одновременно, и почти тут же длинный черный
"Линкольн" проскользнул мимо Дайны и Мариона так медленно, что шорох
покрышек был едва слышен. Кто-то потребовал еще воды. Огни погасли.
- Итак? - произнес Марион резко.
Дайна не могла понять, чего он от нее хочет. "Мы сейчас устроим пробу?" -
поинтересовалась она.
- Ты помнишь сцену, - сказал он так, словно все время думал именно об этом,
- начинающуюся сразу, после того, как твоего мужа застрелят?
- Когда я поворачиваюсь и кричу на Эль-Калаама?
- Да.
- Я не...
Однако он начал разыгрывать эпизод, не дожидаясь ее ответа, и Дайне ничего не
оставалось, кроме как последовать его примеру. Так же, как и большинство
режиссеров, с которыми ей приходилось иметь дело, он работал скорее в соответствии
с собственными мыслями, не обращая внимания на окружающих.
У Дайны появилось ощущение, что ее затягивает в какую-то трясину и,
окончательно растерявшись, она начала паниковать, позабыв все реплики и действия.
Так продолжалось до тех пор, пока какая-то фраза, произнесенная Марионом, не
пробудила Дайну, и в то же мгновение Хэтер Дуэлл перестала быть для нее загадкой.
Она поняла замысел Мариона, стремившегося показать ей, что слова сами по себе не
имеют значения, и сделать ясным для нее сущность характера Хэтер, чтобы увидеть,
сможет ли Дайна справиться с ролью. Поняв, есть ли в ней то, что есть в Хэтер. В
состоянии ли она, подобно той, выдержать страшный удар судьбы и продолжать жить.
И не зная, в какой момент это произошло (Дайна уже успела понять, что так
бывает всегда во время действительно удачных актерских перевоплощений), она
перешагнула через барьер и стала Хэтер Дуэлл.
Дайна вышла из студии, с трудом переводя дыхание; ее голова кружилась. Ей
лишь мельком удалось взглянуть на уже начавшийся процесс монтажа ленты -
сращивание кадров, превращающихся в единую живую ткань, наполненную глубокимпопадаю туда, то обычно останавливаюсь на Парк-лейн. Я получаю настоящее
удовольствие... особенно от вида, открывающегося из окон отеля на Центральный парк
и Гарлем. Это так интересно наблюдать за местом, где живут бедняки.
- Значит, твой бизнес заставил тебя уехать туда. Рубенс кивнул.
- В конечном счете, да. Но все началось с чтения Раймонда Чандлера.
Начитавшись его книг, я просто влюбился в Лос-Анджелес.
- Ты знаешь, это смешно, - сказала Дайна, глядя в окно. - Во всех других
городах, где я бывала: Риме, Лондоне, Париже, Флоренции, Женеве - повсюду, самые
чудесные часы - утренние. Там утро полно какого-то волшебства, своего рода
девственности, если хочешь, в то время, когда на улицах еще так мало машин, что
сердце невольно смягчается, она покачала головой. - Повсюду, но только не здесь. В
этом городе все поглощает ночь. В Лос-Анджелесе нет и следа невинности, которую
другие города теряют заново каждый день вместе с пробуждением жизни. Он был
шлюхой с момента своего рождения.
- Сказано резковато для города, который ты выбрала местом своего обитания, -
заметил Рубенс.
Дайна погрузила палец в почти пустой стакан и принялась гонять по кругу
полурастаявшие кубики льда.
- Впрочем, у него есть свои достоинства, - она бросила из-под ресниц взгляд на
Рубенса. - Это самый роскошный город на свете, полный нетерпеливых вздохов и
платиновых браслетов.
- Если тебе так нравится ночь, мы могли бы придумать что-нибудь.
- Например?
- Берил Мартин устраивает вечеринку. Ты когда-нибудь бывала у нее?
- Я встречалась только с рекламными агентами компании.
- Берил - лучшая из независимых агентов. Она бывает резковатой, но,
познакомившись поближе, ты сумеешь оценить ее по достоинству.
- Не знаю, что и сказать.
- Мы можем уйти оттуда в любой момент, когда ты захочешь. Обещаю, что
позабочусь о тебе.
- А что мне делать с моим "Мерседесом"?
- Отдай мне ключи. Тони доставит его тебе домой, а я сам сяду за руль
"Линкольна".
Рубенс не стал выезжать на Сансет, предпочитая темноту боковых улиц неоновому
блеску бульвара, по которому медленно ползла нескончаемая вереница машин.
Постепенно особняки, выстроенные в псевдоиспанском стиле, сменились более
современными зданиями банков из стекла и металла и ярко освещенными стоянками
для подержанных автомобилей, украшенными цветными вымпелами, трепещущими на
ветру.
Сидевшая рядом с ним на роскошном, обтянутом потертым бархатом, сиденье
"Линкольна", Дайна включила приемник и вертела ручку настройки до тех пор, пока
не поймала станцию "KHJ". Не успела она настроиться на волну, как стали передавать
последний сингл "Хартбитс", называвшийся "Грабители".
- Тебе нравится эта музыка? - поинтересовался Рубенс.
- Ты имеешь в виду рок вообще или "Хартбитс"?
- И то, и другое. Эта их проклятая песня преследует меня повсюду, куда бы я не
пошел.
- Просто она занимает первое место во всех хит-парадах.
- Я не понимаю этого, - бросил он, заворачивая влево. - Кажется, они играют
уже очень давно, верно?
- Лет семнадцать или около того.
Притормозив, Рубенс резко повернул вправо, не обращая внимания на красньш
свет, и точно бесстрашный исследователь ринулся вперед навстречу ночному мраку,
нарушаемому только яркими огнями фар "Линкольна".
- Боже, они давно должны были выдохнуться или, по крайней мере, пойти
каждый своим путем, как "Битлз".
- Они - одни из немногих, кто остался от первой волны "британского
музыкального вторжения", - ответила Дайна. - Черт его знает, как им удается
оставаться вместе так долго.
- Кому хочется терять такие деньги. Она повернулась к нему.
- А ты не хотел бы попробовать заняться музыкальным бизнесом...
- Боже сохрани, - Рубенс рассмеялся. - Я бы скорее позволил разрезать себя на
части, чем стать зависимым от кучки музыкантов-наркоманов, всю жизнь остающихся
прыщавыми подростками, - он бросил взгляд на боковое зеркало. - Кроме того, мне
просто не нравится музыка, которую они играют. И никогда не нравилась.
- Ты вообще не любишь музыку?
- Я слушаю ее, когда у меня есть время. Джаз или немного классики, если она не
слишком тяжела для восприятия.
- Если хочешь, я выключу радио? - Дайна протянула руку к приемнику.
- Да нет, не надо. Пусть играет, если тебе нравится. Они приближались к Беверли
Хиллз. По обеим сторонам улицы замелькали дома более низкие, вытянутые и
нарядные, чем в центре.
- Кстати, как твоя подруга Мэгги? По-моему, она живет с кем-то из этой группы,
нет?
- Да, с Крисом Керром, вокалистом "Хартбитс". У нее все в порядке. Она была
вместе с Крисом, когда группа работала в студии над новым альбомом. Она все еще
ищет роль, чтобы прорваться наверх.
Рубенс хмыкнул.
- Бьюсь об заклад, она отдала бы все, чтобы заполучить твою роль в "Хэтер
Дуэлл".
- Нет, если б это означало, что я лишусь ее. Она очень рада за меня, - Дайна
заметила многозначительный взгляд, который Рубенс бросил на нее. - В самом деле.
Она мой самый лучший друг. Мы вместе прошли через немало испытаний за
последние пять лет.
- Тем больше поводов для зависти с ее стороны, бросил он, сворачивая на
подъездной путь к дому, освещенный стоявшими с обеих сторон японскими
каменными фонарями. - Настало время девушкам превращаться в женщин.
Разумеется, она тут же потеряла Рубенса в блеске слепящих огней, диком шуме и
одуряющем аромате духов. Краешком глаза, впрочем, она заметила, как его увел
прочь, подхватив под руку, Боб Лант из "Уильям Моррис". Вскоре они уже стояли,
почти прижимаясь друг к другу, низко наклонив головы, как студенты-второкурсники,
совещающиеся на поле перед началом футбольного матча.
Оглушительно ревела музыка - песни Линды Ронстад звучали вперемешку с
вещами Донны Саммер, создавая странную шизофреническую атмосферу. Дайна
узнавала в толпе людей, работавших во всех главных компаниях, как впрочем и
независимых продюсеров и режиссеров. Лишь артисты попадались ей на глаза в
гораздо меньшем количестве.
- А, Дайна Уитней.
Она оглянулась и увидела приближающуюся к ней хозяйку дома. Берил Мартин
была крупной женщиной, по своей внешности больше всего смахивала на попугая.
Заостренный, клювообразный нос можно было бы назвать самой примечательной
чертой на плоском овале землистого лица, если бы не чудесные зеленые глаза,
похожие на два изумруда, утопавшие в одутловатой плоти щек.
- Привет, Берил.
Несмотря на свои внушительные размеры Берил перемещалась и поворачивалась с
удивительной легкостью и даже изяществом.
- Ну как я тебе нравлюсь? - поинтересовалась она. - Я имею в виду внешне, -
она рассмеялась, не дожидаясь ответа и, подхватив Дайну под руку, потащила ее к
бару. Через пару мгновений у каждой из них в руках оказалось по стакану.
- Ты должна рассказать мне, - продолжала Берил, - как вы подружились с
Крисом Керром. Я хочу сказать он... ну, в общем, все рок-музыканты такие
чудаковатые люди. Или, - ее бровь многозначительно поползла вверх, - это секрет?
- Она хихикнула. - Они все такие эксцентричные, - ее рука обвилась вокруг талии
Дайны. - Какая прелесть!
- Да нет, все обстоит по-другому, - ответила Дайна, одновременно очарованная
и раздраженная этой непосредственностью. - Не понимаю, что такого необычного ты
находишь в музыкантах. Мне кажется, что большинство людей из нашего круга
приглашают их к себе на вечеринки, потому что те вызывают у них в одно и то же
время интерес и ощущение превосходства.
- Музыканты..., - Берил обсасывала это слово во рту, точно леденец. - Хм, нет.
Музыканты - это люди, играющие в симфонических оркестрах или джазовых
ансамблях. Рок-н-ролл исполняют, как бы назвать их? Бандиты, - она пожала
полными плечами. - Не знаю, они все выглядят такими идиотами.
- Крис не из их числа, - возразила Дайна, слегка выведенная из себя тем, что ей
приходится защищать его. - Ты не понимаешь его, потому что он - выходец из
совсем других слоев. Он чужой здесь. Воображаю, как неуютно он должен до сих пор
чувствовать себя в твоем обществе. У него так долго не было по сути дела ничего.
- Я поведаю тебе одну тайну относительно моего прошлого, - не задумываясь
ответила Берил. - Я впервые приехала сюда всего с несколькими центами в кармане.
В то время я весила чуть больше пятидесяти килограммов и вполне могла стать
моделью. - Она повернулась лицом к свету. - Если ты приглядишься, то увидишь,
что когда-то я выглядела не так уж плохо. Однако вокруг было еще десять тысяч
других девчонок, куда более красивых, чем я. Некоторым из них, в конце концов,
удалось осуществить свою мечту.
- Мне же, однако, не оставалось ничего другого, как опуститься на колени и
принимать в рот множество влиятельных, так сказать, членов, чтобы встать на ноги. -
Она снова пожала плечами. - Иногда это срабатывало, а в других случаях меня все
равно вышвыривали с пустыми руками. Лос-Анджелес не слишком радушный и
чувствительный город, - она рассмеялась, невольно выплевывая изо рта смесь слюны
и алкоголя. Кожа Берил была мягкой и сухой и пахла "Шанель № 5".
- И вот однажды я задумалась в тот самый момент, когда я развлекала таким
образом одного рекламного агента. Я пришла в такое возбуждение, что чуть не
превратила его в калеку при помощи зубов, - Берил расхохоталась. - Он в это время
разговаривал по телефону со своей клиенткой. Я знала, кто она такая и видела, что у
него совершенно неправильный подход в ее случае.
- В тот же миг эта скотина положила мне ладонь на затылок, заставляя меня
заглатывать его член все глубже. И вот тогда меня осенила простая мысль: зачем я
здесь трачу время на этого козла, зная, как можно помочь его клиентке-актрисе
поместить материал о ней в прессу. Итак, я слегка, ха-ха, обслюнявила ему штаны, а
когда он вышел из комнаты, то заглянула в его записную книжку и нашла там адрес
артистки.
Спустя минуту я покинула офис, во весь дух помчалась в редакцию "Тайме" и
предложила Эпстайну свои соображения насчет материала. Он согласился купить его.
После этого все, что мне оставалось сделать - уговорить ту женщину нанять меня в
качестве рекламного агента. Берил осушила стакан, причмокнув губами от
удовольствия.
- Должна признаться, это оказалось легче, чем я предполагала. Она так долго
сидела без дела, что забыла, с какого бока подступаться к подобным вещам. Так что
публикация в "Тайме" показалась ей чем-то невероятным. Для меня же это стало
только началом, - она похлопала себя по животу. - Потом пошли званые завтраки,
ленчи, обеды, пока наконец от моей фигуры модели не осталось и следа. Сперва я
расстраивалась, но потом подумала: "Что моя внешность принесла мне?" И через
некоторое время я научилась любить свой новый вес. Я сделала его основой своего
"имиджа". К тому же, - она подмигнула, - теперь не я развлекаю вышеописанным
способом мужиков, а они меня. Ха-ха!
- Для тебя не существовало иного пути? Берил покачала головой.
- В те времена, о которых я рассказываю, нет. Теперь все обстоит иначе:
женщины могут выбирать свою дорогу.
Дайна рассмеялась.
- Да. С каждым днем вокруг толкуют все больше о свободе и равных правах.
Однако дальше этого дело заходит чрезвычайно редко.
Берил окинула ее внимательным взглядом.
- Я вижу, даже Рубенс не сумел до конца оценить тебя по достоинству, - она
кивнула. - Однако теперь мне понятно, почему он принимает такое живое участие в
твоей карьере. Должна сказать, ты мне весьма понравилась в "Риджайне Ред", но
пресса, точнее недостаток ее, была просто возмутительной. "Парамаунту" следовало
нанять меня. Вне всяких сомнений из той ленты можно было извлечь гораздо больше
пользы для тебя. Мне кажется, Монти потерпел неудачу в этом случае. Он должен был
заполучить какие-то гарантии для тебя. Если б я приняла участие в деле, черт возьми,
то "Риджайна Ред" создала бы тебе рекламу, а не наоборот, как сейчас.
- Он сделал все, что мог, - возразила Дайна. - В конечном счете, в этой ленте я
сыграла свою первую главную роль.
- Нет, милочка, так рассуждать не годится. Джефри Лессеру чертовски повезло,
что он заполучи
...Закладка в соц.сетях
