Жанр: Электронное издание
Lustbad08
...незнакомого
человека. Вдруг в голове Тони всплыли строчки из досье Беннетта, точнее из той его
части, где давалась оценка его способностям. Там говорилось, что Беннетт обладает
абсолютной зрительной памятью. Значит, сомневаться не приходилось: он
действительно заметил Симбала. "Токинг Хэдс" заканчивали песню про убийцуманьяка,
когда Тони увидел почти одновременно Беннетта и Кубинца. Кубинец и
незнакомая Симбалу девушка явно мексиканского происхождения стояли между
Беннеттом и входной дверью. Очевидно, Мартин Хуанито Гато де Роза по выражению
лица Беннетта понял, что дело плохо, и не хотел выпускать его.
Симбал устремился к ним. Он видел, что между Кубинцем и Беннеттом разгорелся
ожесточенный спор. Судя по движению губ, они кричали друг на друга, однако Дэвид
Боуи так громко пел о сарацинах, что нельзя было разобрать ни слова из их диалога.
Беннетт первым поднял кулаки. Пытаясь предотвратить драку, Кубинец сильно
наступил ему на ногу, приблизившись почти вплотную. Однако Беннетт,
развернувшись, с размаху дал ему локтем под ребра и тут же, распрямляя руку, нанес
второй удар сбоку в лицо.
Кубинец, потеряв равновесие, зашатался, а Беннетт, крепко схватив женщину,
исчез вместе с ней за дверью. Симбал подошел вовремя, чтобы поддержать падающего
Гато де Розу. Тот замотал головой, постепенно приходя в себя.
- Мартин?
- Это ты, дружище?
- Да, Беннетт, похоже, стал чересчур нервным. Ты не находишь?
- У него в руках Мария. Это моя связная. - Кубинец сплюнул в платок и
уставился на него с удивленным видом, точно впервые в жизни видел собственную
кровь. - Проклятье!
- Пошли возьмем этого сукина сына, пока он не удрал, - предложил Симбал.
- Только не горячись, приятель, - отозвался Кубинец. - Мария для меня не
просто связная. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с моей девушкой.
Стоя в стремительно несущемся вниз лифте, Гато де Роза прижимал
окровавленный платок к углу рта.
- Такого со мной еще никогда не бывало, - промолвил он. Казалось, он больше
всего переживал по поводу урона, нанесенного его профессиональной чести. - Черт
бы его побрал!
- Что он сказал тебе?
- Он сказал: "Почему вдруг эта вонючая свинья Тони Симбал сует свой нос в мои
дела?" Я ответил, что у него, должно быть, приключилась галлюцинация. Тогда он
сказал: "Говорю тебе, Симбал здесь, и, поверь мне, я знаю, кого ищет этот специалист
по мокрым делам".
- Это ложь! - горячо возразил Симбал.
- Не подрывай свою репутацию, дружище.
Двери открылись, и они вышли из лифта. Симбал шагнул было в сторону
парадного входа, но Кубинец остановил его.
- Нам сюда, - негромко сказал он.
Выйдя через заднюю дверь, они оказались на вымощенной плиткой дорожке,
залитой светом фонарей. Над их головами раскачивались верхушки пальм и жужжали
насекомые, безрассудно бросавшиеся на раскаленные лампы.
- Он приехал не на машине, - на ходу бросил Кубинец, - В машине он всегда
чувствует себя неуютно. Поэтому он бывает только там, куда можно добраться по
морю. - Дорожка повернула к небольшой пристани. - Вон его "сигарета", -
показал Кубинец. - Черная с белой каймой.
"Сигареты", как назывались здесь мощные гоночные катера, почти все
пространство внутри которых занимал мотор, пользовались большой популярностью в
Майами. Особенно среди торговцев наркотиками, сновавших на них вдоль побережья,
изрезанного тысячами крошечных бухт и заливов.
- Не подходите ближе! - вдруг услышали они окрик Беннетта и замерли на
месте.
Дистанция длиною не более корпуса судна отделяла их от черной "сигареты".
- Дальше запретная зона для вас обоих!
- Эдди, какая муха тебя укусила...
- Заткни свою лживую пасть, кубинский недоносок!
- Послушай, ты!
- Нет, это ты, прыщавая рожа, послушай, что я скажу! - Беннетт вынырнул из
тени, крепко прижимая к себе Марию. Симбал увидел "Магнум", приставленный к
виску девушки.
- Разуйте глаза и взгляните сюда, вы, оба. Хотите увидеть, как ее мозги
разлетятся по всей пристани?
Симбал и Гато де Роза молча смотрели на него. Беннетт расхохотался, и его
мрачное лицо скривилось в презрительной ухмылке.
- Только посмотрите на них! Жаль, что у меня нет зеркала, чтобы показать вам
ваши рожи. Господи, в жизни не видел более идиотских выражений! Ну просто
вылитые придурковатые бойскауты!
- Отпусти ее, Эдди, - сказал Кубинец. - Она всего лишь девчонка. Ты ведь не
сделаешь ей ничего. Беннетт ухмыльнулся еще шире.
- Лучше моли бога, чтобы я и впрямь не сделал с ней ничего плохого, парень!
- Я не знаю, что тебе взбрело в голову, Эдди, - промолвил Кубинец.
- Зато я знаю, - подал голос Симбал. - Он решил стать почетным членом клуба
душевнобольных.
- Попридержи язык, мистер Бойскаут! - Беннетт с такой силой надавил на висок
Марии, что ее голова слегка отклонилась в сторону. - Вы думаете, я не прикончу ее?
Как бы не так, сопляки. Меня посылали в Нью-Йорк, чтобы это проделать с Аланом
Тюном. Слыхали? Ну еще бы, каждая собака знает про тот случай. Ради этого все и
было задумано.
- Что, черт тебя побери, ты делаешь? - еле слышно обратился к Симбалу Гато де
Роза. - Я ведь предупреждал тебя.
Тони не обратил внимание на его слова, лихорадочно ища выхода из тупика. Он
знал, что в случае осады время почти всегда оказывается на стороне тех, кто выжидает
больше. В данном случае приходилось иметь дело с взрывоопасной ситуацией из
числа тех, которые Тони называл "пороховыми" и требовавших скорейшего
разрешения любым способом. Победа должна была достаться тому, кто соображает
быстрее противника. Симбал всмотрелся в глаза Марии и, к своему удивлению, не
увидел в них ни страха, ни даже простого испуга. Это был добрый знак. Слабый
огонек надежды загорелся в душе Тони.
- Ты знаешь, кем ты стал, Беннетт? - он сознательно повысил голос. - Ты
отщепенец!
- О чем он толкует, Мартин? - осведомился Беннетт.
- У тебя больше нет "крыши", приятель, - продолжал Симбал. - Ты жалкий,
никому не нужный бродяга.
- Ты окончательно рехнулся! - ответил в тон ему Беннетт. - Что за бред ты
несешь!
Однако Симбал почувствовал, что его слова достигли цели. Противник
переключил свое внимание на них, и этим следовало воспользоваться.
- Твое имя попало в черный список.
- Плевать я хотел на УБРН! - Беннетт снова зловеще рассмеялся. - Я нашел
себя "крышу" получше. Теперь я зарабатываю такие деньги, о каких вы, жалкие
вонючки, даже и не мечтаете.
- Я здесь, чтобы помочь тебе выбраться из этой ямы, Беннетт.
- Я так и понял. Что еще они могли поручить своему главному мокрушнику?
- Нет, ты не понял, Беннетт. Меня наняла дицуй.
- Что?!
Все решали эти несколько мгновений. В обычных обстоятельствах только
подготовка противников играет роль во время поединка. И каждому из них остается
уповать на то, что он готов лучше своего визави. Однако бывают минуты критической
опасности, когда подобный подход не годится, когда для того, чтобы одержать победу,
необходимо иметь дополнительное преимущество.
Симбал по опыту знал, что в такие моменты преимущества можно достигнуть
только за счет внезапности. Реакции тела являются инстинктивными и, следовательно,
нельзя рассчитывать на их опоздание. Поэтому в качестве мишени следует избирать
мозг. Если удачно отвлечь мозг противника в решающий момент, то можно задержать
импульсы, посылаемые центральной нервной системой мышцам и сухожилиям и
благодаря этому получить необходимый перевес.
Симбал еще даже не договорил фразу, но его тело уже устремилось вперед. Один
шаг, второй, третий и прыжок - получай ублюдок! - прыжок на бедную Марию и
Беннетта.
Через мгновение все трое уже барахтались на дощатой палубе. На этот раз удача
отвернулась от Тони. Беннетт, падая, инстинктивно поднял ногу, и тяжелый
ковбойский ботинок угодил Симбалу в глаз. Грохнул выстрел, и кровь хлынула из
простреленной груди Марии.
Тони еще не успел прийти в себя, как вдруг увидел перед носом дуло "Магнума".
У него перехватило дыхание. Руки сделались ватными и непослушными.
И все-таки инстинкт самосохранения не позволил ему сдаться без боя. Обезумев
от страха, организм сопротивлялся, стараясь вырвать оружие у Беннетта.
Продолжавший стоять на пристани Кубинец вытащил свой пистолет. Он видел,
что случилось с Марией, но не знал, насколько тяжела ее рана. Услышав выстрелы, он
отказался от своего намерения запрыгнуть на "сигарету", боясь, что его вмешательство
может оказаться роковым для Симбала или Марии.
Получив удар коленом в пах, Беннетт согнулся, опустив пистолет. Окровавленные
пальцы Симбала скользнули по металлической поверхности. Рубанув ладонью перед
собой наугад, Тони вновь попытался ухватиться за пистолет и на сей раз более
успешно. Перелетев через борт, "Магнум" со всплеском погрузился в воду.
Однако Симбалу пришлось сильно наклониться вперед, чем не преминул
воспользоваться Беннетт. Сцепив пальцы рук в "замок", он обрушил страшный удар на
шейные позвонки противника. На этом все для Симбала закончилось. Он рухнул, как
подкошенный, и даже не шелохнулся, когда Беннетт дважды злобно пнул его ногой.
Сунув руку в рундук, стоявший у борта, Беннетт быстро извлек оттуда
миниатюрный пистолет "Мак 10" и навел его на Кубинца, который, услышав звук
падения "Магнума", рванул было вперед.
- Прости, что так вышло с девчонкой, брат, - промолвил Беннетт. - Но во всем
виноват только этот кретин. - Уловив движение Кубинца, он сделал
предупредительный выстрел. - Я знаю, ты не так глуп, как он. Поэтому брось-ка
свою пушку.
Приглядывая одним глазом за Гато де Роза, Беннетт отвязал швартовы и завел
двигатель. Заурчав, "сигарета" отвалила от пристани.
Решив, что расстояние достаточно велико, Беннетт переключил мотор на холостые
обороты и подошел к неподвижно распростертым на палубе Марии и Симбалу.
Взвалив Тони на плечо, он, закряхтев от натуги, швырнул его за борт, и сказал, не
обращаясь ни к кому конкретно:
- Надеюсь, вода в этой крысиной заводи не станет намного грязнее.
И он плюнул в то место, где волны сомкнулись над телом.
Вернувшись к штурвалу, он резко крутанул его, и очень быстро "сигарета"
пропала в темноте.
Стap Хауз на Козевэй бэй относился к числу ресторанов, которые Блисс обычно
обходила стороной. Впрочем, это заведение не было простой забегаловкой, о чем
свидетельствовали массивные хрустальные люстры, висевшие над круглыми столами
на восемь-десять человек, а также лепные драконы на барельефах, красовавшиеся на
стенах, и декоративные полуколонны, выполненные в виде малиновых и изумрудных
фениксов.
Туристы редко забредали в это заведение, главным образом потому, что его
название отсутствовало в "Путеводителе по Гонконгу". Зато, возможно благодаря
своему несколько путающему интерьеру, оно считалось весьма популярным среди
местных жителей, "тонких ценителей кулинарного искусства".
За предыдущие два или три визита Блисс успела составить представление о кухне
"Стар Хауза" как о весьма посредственной. Однако на сей раз все было по-другому.
Каждое блюдо, появлявшееся на столе, было исключительно свежим и необычайно
вкусным. Когда она с некоторым удивлением отметила этот факт, Большая Устрица
Пок, рассмеявшись, сказал:
- Все, кого я привожу сюда, говорят то же самое. Мне доставляет удовольствие
наблюдать за их лицами, когда они переступают порог и особенно в тот момент, когда
у них во рту оказывается первый кусочек фаана. Однако ответ на загадку прост до
смешного. Хозяин ресторана - мой зять. Он до самозабвения влюблен в мою сестру и
поэтому говорит, что обязан мне всем.
- Как это?
- Видишь ли, мои родители умерли...
- Понятно,-сказала Блисс.
Являясь главой семьи, Пок должен был давать благословение на брак.
В этот вечер он был Большой Устрицей Поком, а не Фаном Скелетом, и поэтому
наряд его отличался от того, в каком он предстал перед Блисс во время первой
встречи. На нем были светло-серый льняной костюм, рубашка в тонкую полоску на
голубом фоне и темно-синий шелковый галстук. В этом одетом с иголочки
бизнесмене трудно было узнать мускулистого, голого по пояс контрабандиста, каким
Блисс видела его на рассвете.
Он отпустил какое-то забавное замечание, и когда Блисс рассмеялась, кивнул,
улыбнувшись почти застенчиво. Она определенно нравилась ему. Не похожая ни на
одну из женщин, которых ему приходилось встречать до сих пор, она обладала
мужским интеллектом, и это заинтриговало его. Ее податливость не имела ничего
общего со слабостью.
Большой Устрице Поку доводилось время от времени иметь дело с современными
западными женщинами. Стремление выжить в мире бизнеса, являвшемся
преимущественно мужской вотчиной, закаляло их души, делая их тверже стали и
лишая какой бы то ни было привлекательности. Стараясь приобрести силу, они с
рабской покорностью следовали тропой, проложенной мужчинами, изменяя при этом
своей природе, которая безжалостно мстила им. Они не знали, что тому, кто хочет
стать по-настоящему сильным, следует уподобиться морю, подтачивающему скалы.
Камни со временем мельчают и рассыпаются в песок, уносимый волнами, в то время
как море остается неизменным.
Блисс разительно отличалась от этих новых примадонн западного мира, хотя
ничуть и не уступала им в силе. Большая Устрица Пок, чтивший традиции, не любил
это качество в женщинах, однако в данном случае, к собственному изумлению, был
вынужден признать, что именно оно больше всего привлекало его в собеседнице.
Сидя напротив него, Блисс, разумеется, уловила перемену в его отношении к ней,
но не могла целиком сосредоточиться на разговоре. Часть ее вновь погрузилась в дахэй,
ее ки простерлось над безбрежной равниной Южно-Китайского моря. Волны
блестели в лунном свете. Отдаленный визг моторных дизелей разносился по воде
вместе с протяжными, утробными криками китов.
Раздраженная навязчивостью своего состояния, Блисс сделала над собой усилие,
чтобы выйти из него. Она знала, что ей ни в коем случае нельзя отвлекаться от задачи,
стоявшей перед ней. Только проявив всю свою изобретательность, она могла
рассчитывать на успех. Она уже поняла, что выудить у Большой Устрицы Пока имя
женщины, следившей за Джейком и знавшей о его предстоявшей встрече с Ши
Чжилинем, задача не из легких. Он отнюдь не был простым торговцем наркотиками и
являл собой фигуру редкую и весьма сложную. Блисс следовало узнать, какую
компенсацию он захочет получить в обмен на информацию, прежде чем он сам
заведет об этом речь. Только так можно было вести дело с этим расчетливым и
проницательным дельцом.
- Ты изменяешь свой облик так же легко, как костюмы, - заметила она.
Большая Устрица Пок ухмыльнулся.
- Это просто скромное умение, которое нельзя даже назвать талантом. У меня
много жизней, а каждая новая жизнь - это новая любовь.
Теперь все ясно, - подумала Блисс. - Он хочет меня.
- Думаю, что в этом таится и определенная опасность, - промолвила она вслух.
- Быть одновременно несколькими людьми - значит создавать себе дополнительные
трудности, не так ли?
Он пожал плечами.
- Возможно, поэтому я и веду такое существование. Оно содержит в себе
значительный риск, без которого жизнь представляется мне пресной и
бессмысленной.
Подобно перцу, он придает жизни удивительный пряный вкус, который нельзя
спутать ни с чем.
- Думаю, что ты получил бы удовольствие, играя в "русскую рулетку".
Большая Устрица Пок рассмеялся.
- Я играл и в эту игру. На спор. И получил таким образом одно из своих судов.
Элементарно просто.
Он снова засмеялся.
- Так как же насчет женщины, укравшей опал? - напомнила Блисс.
Он взглянул на нее.
- Я получу камень назад?
Блисс молча катнула опал к нему по столу.
- Она была моей любовницей, - промолвил он. - Была до тех пор, пока я не
узнал, что она встречается с коммунистическим агентом с материка.
- Она шпионила в пользу Китая?
-Да.
Ее глаза вдруг затуманились. Ночь расцвела огнями. Лунная дорожка протянулась
перед ней.
Да-хэй втягивала ее в себя...
Не сейчас! Я уже почти у цели! Странные голоса морских существ вплетались в
дорожку света, делая ее ярче, пока Блисс не услышала чей-то зов, обращенный к ней...
Идет, он идет...
Кто идет?
Он идет. Он уже здесь. Большая Устрица Пок повернул голову.
Он выпустил из пальцев палочки, и они звякнули о край тарелки. Он попытался
встать в то время, как Блисс продолжала сидеть, завороженная призрачными голосами.
Точно во сне она увидела, как Большая Устрица Пок открыл рот.
- Мать твою... - начал было он.
Раздался оглушительный грохот. Один!.. Другой?.. Третий!.. Четвертый!.. И еще...
И еще... И все пули точно попали в цель!
Ночь вокруг пылала морем огней. Под опущенными веками Яна Маккены
проплывало видение из далекого прошлого. Северные территории. В его ушах
отдавалось тук-тук-тук зеленой мухи о молочную поверхность выпученного глаза
мертвого мальчика. Невидящий взгляд его был устремлен к мерцающим звездам...
Там, в безжалостной раскаленной пустыне, свершив страшное злодеяние, Ян Маккена
повредился рассудком.
Именно тогда все и началось, но Маккена отказывался верить этому, признаться
себе, что сам виноват в мучительных кошмарах, преследовавших его. Нет, все дело
было в колдовстве, в чарах, наложенных на него пылающими жертвенными кострами
и древними заклинаниями.
Проклятые туземцы - вот настоящие виновники его страданий. Это они хотели
его смерти. Они требовали расплаты за его преступление. Австралийские аборигены,
китайцы - для Маккены было все равно. В его сознании они все слились воедино,
образовав отвратительное, жуткое месиво из лиц. Со временем из этого месива
выкристаллизовалась громадная фигура ВРАГА, грозно высившаяся над Маккеной,
загораживая свет жизни, унижая его, лишая мужества и сознания собственного
превосходства над "цветными".
Его мозг, терзаемый жестокой пыткой, метался в поисках ближайшей мишени и
вскоре нашел ее.
Большая Устрица Пок.
Отправившись разыскивать его, Маккена обошел все рестораны, кафе и притоны,
расположенные в Ванчае. В "Розовой Чашке" кто-то напомнил ему, что Большая
Устрица Пок неизменно ужинает в "Стар Хаузе" на Козевэй бэй.
Маккена ввалился в ресторан, дико озираясь покрасневшими глазами. Он
производил впечатление буйно помешанного, но поскольку китайцы всех гвай-ло
привыкли считать сумасшедшими, то официанты продолжали деловито сновать вдоль
проходов между столиками, держа в руках подносы с едой и не обращая на него
никакого внимания. Никто ничего не заподозрил, даже когда он, расталкивая всех,
стремительно приблизился к столику Большой Устрицы Пока.
И тогда он вытащил "Магнум" и, нажав курок шесть раз подряд, разрядил обойму.
Дьявол вырвался на свободу.
- Я сделал все необходимые звонки.
Закрыв глаза, Джейк парил в пустоте, окружавшей его.
- Джейк-сан, ты слышишь меня?
- Привет, Микио-сан. - устало отозвался он. - Да, я слышал, что ты сказал.
Микио уселся на татами напротив Джейка. На другом конце комнаты возле окна
стояла Казамуки, дожидавшаяся приказаний своего оябуна. Микио сделал едва
уловимый жест рукой, и она, слегка поклонившись, бесшумно выскользнула из
комнаты, так, что Джейк, изможденный до предела, даже не заметил, как это
случилось.
- Я разговаривал со своими людьми из полицейской префектуры, - продолжал
Микио. - Поверь мне, тебе ничего не угрожает.
- Как тебе это удалось? - осведомился Джейк без тени улыбки. - Мы оставили
после себя такой разгром.
Микио пропустил мимо ушей этот не слишком деликатный вопрос. Его всерьез
беспокоило подавленное состояние друга. Он видел, что Джейк предается бесплодным
сетованиям на судьбу. Это так непохоже на него, - подумал Микио.
Он вздохнул.
- Это пустяки по сравнению с войной, которую я вел на протяжении последних
недель. Так что не тревожься зря.
Он украдкой всмотрелся в лицо Джейка, стараясь понять причину тоски,
изводившей его друга. Неужели, все дело в смерти Чжилиня? - спрашивал он себя в
который раз.
Комната, в которой они сидели, как и весь дом, была большой по японским
меркам. Однако, в конце концов, они находились в Карунзаве, излюбленном месте
отдыха высших слоев токийского общества. Здесь они отдыхали и веселились на
шикарных виллах, окруженных изысканно ухоженными лужайками, в тишине
широких, усаженных лиственницами улиц. Всего два часа езды на автомобиле
отделяли шумный и пыльный Токио от этого восхитительного, необыкновенно
чистого курорта, раскинувшегося на подступах к Японским Альпам, центральному
хребту Хонсю.
- Мы в двух шагах от резиденции главы клана Моро, Джейк-сан, - промолвил
Микио, хмурясь.
Джейк продолжал сидеть, закрыв глаза, и никак не отреагировал на его слова.
- Джейк-сан.
- У тебя найдется сакэ?
Микио, чуть помедлив, встал и достал из буфета бутылку. Прихватив пару
маленьких чашечек на красном, лакированном подносе, он вернулся к другу. Только
услышав журчание струи рисовой водки, Джейк открыл глаза.
Микио вручил ему полную чашку, прибавив:
- К сожалению, оно не горячее.
Джейк одним судорожным глотком проглотил содержимое чашки. Микио же,
напротив, медленно потягивал сакэ, погрузившись в свои размышления.
- Всегда труднее переносить боль, - осторожно промолвил он наконец, - когда
она сосредоточена только в душе. Я был ранен много раз на протяжении своей жизни.
Некоторые раны оказывались тяжелыми, другие - не очень. Однако все они не могут
идти ни в какое сравнение с мучениями, которые я пережил после смерти Казико.
Микио никогда не рассказывал о том, как умерла его жена, а Джейк, разумеется,
не пускался в расспросы на этот счет. Дождавшись, пока его друг снова наполнит
чашку, Микио продолжал:
- И знаешь, из-за того, что она умерла во время родов и что в конце концов не
удалось спасти ни ее, ни ребенка, которого мы так хотели, моя боль не прошла до сих
пор и не пройдет еще очень долго.
Джейк молчал, но это молчание было красноречивее любых слов. После паузы
Микио заговорил вновь.
- Я говорю тебе все это, Джейк-сан, чтобы ты знал, что мне хорошо известно, что
такое страдание. Поэтому тебя не заденут мои слова, если я скажу, что твои
переживания схожи с моими.
Джейк смотрел вдаль, словно ища утешение в неподвижности покрытых лесом
холмов.
- Возможно, ты приехал сюда, чтобы найти убийцу твоего отца, Джейк-сан, -
промолвил Микио. - Но мне совершенно ясно, что у тебя была иная, тоже личная и,
быть может, даже более серьезная причина.
Допив сакэ, Джейк поставил чашку на поднос. Он не стал наливать себе еще.
- Я потерял не только отца, Микио-сан, - сказал он. - Я потерял... себя. Я
больше не могу погружаться в ба-маак. Я не чувствую пульс, как меня учил в детстве
мой наставник. Без этого вся моя жизнь стала иной.
- Когда вслед за приливом наступает отлив и наоборот, мир меняется. Это
случается дважды в день на протяжении миллионов лет.
- Это разные вещи.
- Напротив, Джейк-сан, - возразил Микио. - Это одно и то же. Сила
океанского прилива велика, так что даже большие корабли не рискуют вступать с ним
в спор. Однако обязательно наступает момент, когда волны поворачивают вспять.
Точно так же и в жизни ситуация все время меняется. Однако любые перемены
обратимы. Требуется только время, чтобы все встало на свои места.
- Я не думаю, что способность входить в ба-маак вернется ко мне.
- Весьма вероятно, что ты ошибаешься, Джейк-сан. Но даже если нет, то что ж -
такова твоя карма, не так ли? Ты должен принимать то, что суждено тебе. Принимать
и двигаться дальше, следуя своему пути. Однако что бы ни происходило, нельзя
утрачивать силу духа. Ибо сила духа, и только она, делает человека человеком. Только
она отличает его от животных. Лишь по ней можно судить о степени
цивилизованности того или иного человека. Вот над чем тебе следует размышлять
сейчас. Несмотря на боль, сжимающую твое сердце. Или даже именно поэтому. Дух
должен сохранять свою силу всегда.
Он поставил чашку.
- Всегда, Джейк-сан. Иначе - конец всему.
Джейк вспомнил, как отец говорил ему о горе, когда они сидели на пляже в
Гонконге. Казалось, целая вечность прошла с тех пор. Тогда Чжилинь сказал, что
Цзяну предстоит пройти испытание на склоне горы, где будет темно и одиноко.
Джейк чувствовал, что час этого испытания наступил.
Он сознавал правоту слов Микио. В Японию его привело стремление найти
подлинного убийцу - или убийц - отца, защитить йуань-хуань - круг избранных,
помочь Микио в трудную минуту. Однако не только это привело Джейка в Японию, в
страну, где он воспитывался. Он переживал настоящий кризис из-за непостижимой
утраты ба-маака и нуждался в душевном обновлении, которое надеялся обрести среди
древних, таинственных холмов Японии, где блуждал дух его юности.
Подняв голову, он увидел Казамуки. застывшую на пороге комнаты.
Она была одета во все черное: просторную блузку, свободные штаны и балетные
тапочки на тонкой подошве. Ее густые волосы прятались под платком, завязанном на
затылке.
- Все готово, оябун.
- Хорошо, - Микио поднялся и взял брезентовую сумку из рук Казамуки.
Поставив ее на пол, он расстегнул молнию и что-то вытащил. Затем, повернувшись
к Джейку, он сказал:
- Что бы ни случилось, ты по-прежнему остаешься обладателем юми-тори.
Обладателем лука.
Микио протянул руку, и Джейк увидел в ней оурума - боевой деревянный лук.
- Настало время тебе снова взять свое оружие.
Их глаза встретились. Исполненный благодарности, Джейк принял лук из рук
друга.
Тропический лес смыкался над их головами, точно своды гигантского собора.
Здесь, под кровами вековых деревьев, на высоте пяти тысяч метров, жизнь бурлила не
менее оживленно, чем на равнине.
- Теперь они у нас в руках, - промолвил сэр Джон Блустоун. Его румяное лицо
светилось от довольной улыбки. - Йуань-хуань разваливается на глазах!
Он сидел за колченогим столом из бамбука, так не похожим на тот резной стол из
красного дерева, что стоял в кабинете Блустоуна в "Тихоокеанском союзе пяти звезд".
Впрочем, ведущему агенту Даниэлы Воркуты в Азии было все равно. Он наслаждался
этим моментом, смакуя каждое мгновение, точно тонкое, изысканное вино. От
предвкушения близкой победы его пробирала нервная дрожь, так что ему приходилось
...Поділитися у соцмережах