Жанр: Электронное издание
Alexnat44
...аркиз сделал вид, что совсем расстроился. - Я, понимаешь, дядю
Ваню, Сидоренко-то, лет двадцать не видел, кто там его хоронит - понятия не имею! Да
опоздал еще, вроде помню, что здесь место, где жена дяди Ванина.., да еще издали
показалось, что девка эта знакомая, - он кивнул на черный платок.
- Не, это старухина племянница, что ли, пояснил могильщик. - Она там всем
распоряжается, и венок от нее "Дорогой тете от Веры".
- Ну, спасибо, пойду дальше искать! вздохнул Маркиз.
- Все точно, - сообщил он Лоле, когда оказался рядом с ней за ангелом и заботливо
вернул позаимствованный букетик на место, - это ее тетка. Что-то мне удивительно, с
чего это вдруг на всех родственников этой Веры Зайценоговой мор напал почти в
одночасье? Надо бы с этим делом разобраться...
Не обращая внимания на грязь, они, прячась за памятниками, отошли подальше и
только там решились выйти на аллею.
- Ужас какой! - вздыхала Лола в машине. -Столько времени провести на кладбище!
Этак можно живым трупом стать!
Дома Лола отправилась в ванную, а Маркиз заперся в своей комнате и плотно "повис"
на телефоне. Он решил выяснить, кто такая была покойная Анна Ермолаевна Лопатина.
Когда Лола выползла из ванной через сорок минут, вся розовая, разомлевшая и
пахнущая лавандой (несколько капелек лавандового масла, добавленного в воду, снимают
стресс и успокаивают), Леня попался ей на дороге. Он страшно спешил.
- Хорошо, что в нашей квартире две ванные комнаты! - недовольно заговорил он. -
Иначе я все время опаздывал бы!
- Куда это ты собрался? - удивилась Лола. - Я думала - посидим, поболтаем, чайку
выпьем...
- Пока ты отмокала в своей лаванде, -Леня поморщился, - я выяснил множество
интересных вещей. Не спрашивай, как, - заторопился он, хотя Лола и не думала
спрашивать, - это мои производственные секреты. Значит, так, - начал он, отвернувшись к
зеркалу, чтобы завязать галстук, - Анна Ермолаевна Лопатина - вдова Федора Ивановича
Лопатина, известного партийного деятеля.
- Когда известного? - Лола сморщила носик. - Что-то я такого не знаю.
- Вот именно, дорогая, - Леня улыбнулся в зеркале, - ты смотришь в самую точку.
Старуха умерла в возрасте восьмидесяти трех лет - возраст солидный, она была моложе
своего мужа лет на пятнадцать, если мои информаторы не наврали. Впрочем, можно
проверить, этот самый Федор Лопатин есть в каком-нибудь политическом словаре
семидесятых годов. Умер он в семьдесят пятом, будучи на пенсии. В молодости он воевал
в Гражданскую, потом пошел по линии НКВД, потом перешел на партийную работу,
достиг там высот, после почему-то покатился вниз и закончил свою трудовую
деятельность, занимая пост скромного начальника отдела в Смольном, откуда его тихомирно
ушли на пенсию.
- Слушай, к чему ты мне это рассказываешь? - вскипела Лола. - Больше мне делать
нечего, как про какого-то партийного функционера слушать! Что тут интересного?
- Лола, я тебя не узнаю! Ты стала нелюбопытной, а это плохо для нашей работы... -
укоризненно проговорил Леня. - Дело в том, что этот самый Лопатин работал в НКВД. И
до войны, и в войну. А после войны он оттуда ушел на партийную работу. А жена его
нигде не работала. Не то она была артистка, не то несостоявшийся художник, в общем,
собирала произведения искусства. То есть это он собирал.
Но про это стало известно только после его смерти, то есть какие-то слухи
просочились, потому что вдова была еще женщина не старая и болталась по всяким
салонам и выставкам. Коллекцию своего мужа она показывала очень немногим. И вот
сейчас я встречаюсь с человеком, который должен быть осведомлен о коллекции вдовы
Лопатиной. То есть покойной вдовы...
- Так не говорят, - заметила Лола, отбирая у Маркиза галстук и поворачивая его к себе
лицом.
Она полюбовалась красивым узлом и сняла пылинку с его плеча.
- Спасибо, дорогая. - Маркиз чмокнул ее в щеку и испарился.
Маркиз вошел в антикварный магазин на Литейном проспекте, миновал зал,
недовольно покосившись на пошленький туалетный столик карельской березы и картину
неизвестного художника середины девятнадцатого века "Утро на птичьем дворе", толкнул
дверь с надписью: "Посторонним вход воспрещен".
Охранник, лысый отставник с оловянными глазами, шагнул к нему, но Маркиз махнул
рукой и бросил:
- К Артуру!
В кабинете хозяина царила уютная полутьма. По стенам висели портреты осанистых
вельмож и их очаровательных жен в кружевах и парче. Артур, низенький толстячок с
живыми бегающими глазками, сидел в глубоком кресле за помпезным столом черного
дерева с бронзовыми накладками и курил тоненькую темную сигарету.
- Здорово, Артур! - Маркиз протянул руку хозяину кабинета. - Ты что это, никак
женские сигареты куришь?
- Что бы ты в этом что-нибудь понимал! поморщился Артур, приподнявшись из-за
стола и удостоив Маркиза рукопожатия - мягкого и влажного, как малосольная селедка. -
Какими судьбами?
Отношение Артура к Маркизу было сложным и неоднозначным. С одной стороны,
Леня мог иногда недорого продать какую-нибудь случайно попавшую в руки понастоящему
ценную вещь или поделиться интересной информацией. С другой стороны,
он был слишком самостоятелен, не подчинялся ни одному из криминальных авторитетов,
а это опасно, и Артур, при его рискованном бизнесе, опасался случайно попасть в
немилость из-за контакта с свободолюбивым мошенником. Во всяком случае, следовало
соблюдать осторожность.
- Так что же тебя привело в мою берлогу?
- Артурчик, ты все знаешь! - Леня сел верхом на стул (Россия, ампир, десятые годы
девятнадцатого века).
- Ты мне льстишь, Леня, - Артур откинулся на спинку стула, - а раз ты льстишь, значит,
тебе что-то от меня нужно.
- Информация.
- Какая?
- Тебе что-нибудь говорит такая фамилия - Лопатин?
- Ничего! - уверенно заявил Артур, но именно по этой уверенности, а также по тому,
как забегали его глазки, Леня понял, что попал в точку.
- Так-таки и ничего? - Леня придвинулся вместе со стулом к черному
инкрустированному столу, за которым Артур окопался, как за бруствером окопа. - Первый
раз слышишь?
- Вот те крест!
- Артур, ты некрещеный! А помнишь то бюро красного дерева?
- С круглой консолью? - Глазки Артура плотоядно зажглись.
- С круглой консолью, - подтвердил Маркиз.
- И с потайными ящиками?
- Именно!
- И ты мне его продашь?
- Продам, живоглот, и очень дешево, если ты поделишься со мной информацией!
Представляешь, за такую неосязаемую вещь, как информация, ты получишь замечательное
бюро раннего классицизма!
- Ты змей-искуситель, - тяжело вздохнул Артур, - ты просто вьешь из меня веревки!
- Из тебя, пожалуй, совьешь! Ты скользкий, как угорь! Ну так как, твоя память
восстановилась?
- Кажется, да... - Артур снова тяжело вздохнул. - Какая, ты говоришь, фамилия?
- Лопатин, - повторил Маркиз.
- Нет, ничего не знаю, - Артур уставился в потолок и замолчал.
Когда Леня хотел уже нарушить тишину возмущенной репликой, Артур усмехнулся и
негромко проговорил:
- Вот фамилия "Лопатина" мне действительно кое-что говорит. Анна Ермолаевна
Лопатина.
Леня придвинулся еще ближе и замер, весь обратившись в слух.
- Ведь понимаю, что нельзя об этом говорить, - как бы жалуясь, продолжил Артур, но
ради старой дружбы...
"И ради уникального бюро", - хотел добавить Маркиз, но воздержался.
- Ради старой дружбы я, так и быть, расскажу тебе то, что слышал. Только, - Артур
понизил голос, - ты ведь понимаешь - ни одна живая душа не должна знать об этом
разговоре!
- Естественно, - Маркиз кивнул, - это и в моих интересах.
- Есть такая одинокая старушка, божий одуванчик, - начал Артур, удобно развалившись
в кресле, - кажется, она вдова какой-то шишки то ли из НКВД, то ли из ГПУ. Ее покойный
муж, царствие ему небесное, был, должно быть, редкой сволочью, но у каждой сволочи
можно найти хоть одну привлекательную черту. Так вот он собирал картины.
- Подозреваю, что он их не просто собирал, а отбирал у всевозможных "врагов народа",
- вполголоса проговорил Леня, - так что вряд ли это можно отнести к числу его
достоинств.
- Это не наше с тобой дело, Ленечка, - отмахнулся Артур, - и если хочешь слушать не
перебивай!
Леня приложил палец к губам и застыл.
- Короче, этот хмырь умер уже очень давно, а старушка жила себе тихо-мирно,
получала за мужа приличную пенсию и не слишком заботилась о том, что осталось от
коллекции покойника.
Но возраст у нее уже очень солидный, и, будучи женщиной предусмотрительной, Анна
Ермолаевна решила составить завещание. То ли у нее внучатый племянник есть, то ли
племянница - неважно...
Маркиз кивнул, показывая, что внимательно слушает.
- Короче, нотариус пришел к ней на дом, составил документ, а заодно осмотрел
старушкины богатства - надо же знать, о чем речь в завещании! Так вот, насколько я знаю,
- Артур скромно потупился, - нотариус обнаружил у старушки чертову прорву дешевой
мазни и... - Артур сделал паузу и артистично подчеркнул важность следующих слов
красивым жестом маленькой мягкой ручки, - и маленькую картину Мартини!
- Что? - переспросил Маркиз, не поверив своим ушам. - Что ты сказал?
- Симоне Мартини! - повторил Артур. -Темпера, маленькая вещь, двадцать на тридцать
сантиметров!
- Ты ничего не путаешь? - Маркиз смотрел на Артура во все глаза.
Хозяин галереи, наслаждаясь произведенным эффектом, потирал маленькие ручки и
улыбался.
- Я иначе спрошу, - Леня сделал небольшую паузу, как бы придавая своим словам
больший вес, - этот нотариус ничего не путает? Все-таки он нотариус, а не искусствовед!
- Он увлекается искусством и кое-что понимает в нем, - ответил Артур, помолчав, но
он действительно не специалист, поэтому он пришел к бабульке еще один раз и привел с
собой знакомую женщину из Эрмитажа, доктора, между прочим, наук, специалистку по
ранним итальянцам.
- Кажется, я догадываюсь, о ком идет речь, - вставил Маркиз.
- Ты просто как птица-говорун, - усмехнулся Артур, - отличаешься умом и
сообразительностью.., и еще знаешь полгорода! По крайней мере, его прекрасную
половину.
- И что сказала эта женщина?
- Эта женщина, - Артур весьма ехидно усмехнулся, - при виде картины едва не
хлопнулась в обморок.
- Не мудрено, - отозвался Маркиз, - начало четырнадцатого века.., в Эрмитаже всего
одна его небольшая вещь... Мадонна с диптиха "Благовещение"... Сиенская школа...
На лице его появилось мечтательное выражение, он вспомнил ту, которая водила его в
зал ранних итальянцев и рассказывала про картины. Леня Маркиз всегда уважал
образованных женщин и, общаясь с ними, так сказать, в неформальной обстановке, всегда
умел совместить приятное с полезным.
- Ладно, ладно, - прервал его Артур, - ты не на экзамене, а я не профессор! Незачем
демонстрировать мне свою эрудицию! Короче, эта женщина, как ты выражаешься, пришла
в совершенное неистовство, немедленно сообщила Лопатиной, что та обладает настоящим
сокровищем, и стала умолять старуху, чтобы та завещала картину родному городу, а
точнее Эрмитажу...
- И что старуха? - Маркиз слушал рассказ Артура, как увлекательный детектив.
- Старуха оказалась далеко не дурой. Она поджала губы и сказала, что у нее имеются
родственники поближе Эрмитажа, и она хочет завещать картину им, чтобы они
вспоминали доброту покойной тетки, а уж те, если захотят, пусть поступают по
собственному разумению...
Артур замолчал, и Леня, поняв, что история на этом заканчивается, поинтересовался:
- А как же эта история стала достоянием гласности?
- Как-как, очень просто! Ты думаешь, откуда я беру экспонаты для своего салона?
Думаешь, сижу в этом кабинете и жду, пока бедные старушки принесут мне своих
Рембрандтов?
Леня, разумеется, так не думал.
- У меня каждый второй нотариус в городе прикормлен! - разливался Артур. - Я
должен быть в курсе интересных завещаний!
- Значит, этот нотариус, искусствовед-любитель по совместительству, сразу же тебе
стукнул про Симоне Мартини?
- А как же, - Артур скромно потупился. - То есть надо понимать, что картина уже
практически у тебя в руках? И ты теперь очень богатый человек?
- А вот тут ты, к сожалению, ошибаешься, - Артур нервно закурил следующую темную
сигарету, - если бы я смог заполучить этого Мартини, это было бы прекрасным,
завершением моей карьеры, и я поселился бы где-нибудь на Карибах или Багамах, в
собственном особняке, с дворецким в белом смокинге и темнокожими горничными...
При этих словах в глазах Артура в свою очередь появилось такое мечтательное
выражение, что чувствительный Маркиз едва не прослезился. К счастью, он вовремя
вспомнил, что перед ним - не заурядный мечтатель, а прожженный мошенник, помесь
акулы и пираньи.
- Так что же случилось? - спросил Леня. - Что встало между тобой и твоей темнокожей
мечтой?
- Случились две вещи. Во-первых, старуха оказалась не промах - увидев в глазах
нотариуса излишний интерес, она, как только он ушел, поехала в банк и сдала картину
туда на хранение. И, во-вторых, об этой чертовой картине откуда-то узнал Штабель...
Леня присвистнул.
Худой костлявый человек неопределенного возраста, которого весь город знал под
странной кличкой Штабель, а правоохранительные органы - под настоящим именем
Сергей Шустов, был крупным криминальным авторитетом, контролирующим
практически всю торговлю антиквариатом и произведениями искусства в северной
столице. Такие "акулы" и "пираньи", как Артур, могли охотиться в этой мутной воде
только постольку, поскольку им разрешал это Штабель, и до тех пор, пока они не
перебегали ему дорогу.
Штабель был человек крутой и решительный, ссориться с ним не рекомендовалось.
Сам он при случае так объяснял знакомым происхождение своей клички: "Я своих врагов
штабелями складываю, а потом бензопилой - вжик-вжик, и на мелкие чурочки!"
Когда Артур назвал имя Штабеля, Маркиз неожиданно вспомнил, где он видел одного
из братков, сопровождавших на кладбище "вторую вдову" писателя Волкоедова.
Он видел этого плечистого субъекта в бильярдной на Петроградской стороне, которую
Штабель использовал в качестве своей штаб-квартиры.
- Кажется, я знаю, откуда Штабель узнал про Симоне Мартини, - задумчиво протянул
Маркиз.
Артур насторожился, ожидая, что Леня поделится с ним этой информацией, но Леня
надолго замолчал.
Он не сказал Артуру, что именно пришло ему в голову - что покойная Анна
Ермолаевна Лопатина вполне могла рассказать про бесценную картину своему
родственнику Алексею Кирилловичу, а гот, скорее всего не поверив старухе, разболтал
все своей жене.., или бывшей жене, черт их там разберет.., а у этой "вдовы номер два"
имеются явные связи в криминальной среде.., так что информация очень быстро дошла до
Штабеля!
Но Артуру вовсе не обязательно знать об этом.
- Да, - протянул Леня, - если в игру вступил Штабель, таким мелким рыбешкам, как мы
с тобой, лучше и не приближаться к игровой площадке, а то ненароком голову откусят!
- А ты спрашиваешь, знаю ли я фамилию Лопатин! - с тяжелым вздохом заключил свой
рассказ Артур. - Да я ее тут же постарался напрочь забыть, и если бы не ты...
- Точнее, если бы не ампирное бюро, - поправил его Леня.
- Если бы не ты, я бы эту фамилию и не вспомнил!
- Ты знаешь, - проговорил Леня, поднимаясь, - если я что-то обещал, я это делаю. Бюро
за мной.
Артур кивнул и выпустил в потолок колечко ароматного дыма.
Маркиз остановил машину на Дворцовой набережной, перешел оживленную дорогу и
толкнул массивную дверь с табличкой "Дирекция государственного Эрмитажа".
Полусонный охранник лениво поинтересовался, куда он направляется.
Леня назвал фамилию своей старой знакомой, и охранник махнул рукой по коридору,
пробормотав: "Комната сто четыре". Леня кивнул и пошел по коридору. Возле двери сто
четвертой комнаты работали жизнерадостные маляры.
Маркиз проскользнул мимо них, стараясь не испачкаться в краске, и толкнул дверь.
Кабинет был очень оригинальной планировки. Площадь его была так мала, что в нем
едва помещались два письменных стола, зато высота потолка просто потрясала, казалось,
что сюда вполне может поместиться Ростральная колонна.
Такая планировка делала кабинет похожим на огромный платяной шкаф, в котором
Гулливер мог бы повесить свою одежду.
На одной из стен этого "шкафа" висел огромный гобелен, изображавший сцену охоты
на львов.
За двумя письменными столами сидели две женщины, и притом, что они сидели друг к
другу вполоборота, всякому посетителю сразу же становилось ясно, что отношения у них
между собой самые натянутые.
Войдя в комнату, Маркиз деликатно кашлянул и обратился к сидевшей слева брюнетке:
- Здравствуйте, Валерия Сергеевна! Брюнетка вздрогнула, сломала карандаш и подняла
на Маркиза темные выразительные глаза, делавшие ее похожей на бедную овечку,
неожиданно узнавшую о технологии изготовления дубленок.
- Леонид Андреевич, - проговорила она дрожащим голосом, - вы ко мне?
"Нет, - хотел было ответить Маркиз, - я зашел проведать этого льва на гобелене".
Но соседка Валерии Сергеевны, блеклая увядающая дама с немыслимыми локонами,
изобразила всей своей фигурой такой интерес, что Леня воздержался от всякого рода
шуток.
- Да, Валерия Сергеевна, - подтвердил он самым благонамеренным тоном, - я хотел
проконсультироваться с вами по некоторым техническим аспектам ранней итальянской
живописи, в частности сиенской школы.
- Хорошо, - брюнетка опустила взгляд и встала из-за стола, - я как раз собиралась
пообедать, мы могли бы совместить это с консультацией...
- Не стесняйтесь, Валерия Сергеевна, подала голос дама с локонами, - консультируйте,
не торопитесь.., если что, я сама поговорю с заместителем директора.
Голос ее при этом напоминал что-то среднее между шипением гремучей змеи и
скрежетом дисковой пилы, под которую попал рельс, если, конечно, такое сочетание
возможно.
Выйдя в коридор, Леня покосился на дверь и спросил:
- Не складываются отношения?
- Не то слово, - отмахнулась Валерия Сергеевна. - Ты что, пришел только для того,
чтобы узнать, какая психологическая обстановка у меня на работе?
Леня с невольным сожалением окинул взглядом стройную мальчишескую фигурку
своей давней знакомой.
- Я слышал, ты уже доктор наук? - проговорил он.
- Значит, ты пришел, чтобы узнать о моем служебном продвижении? - В голосе
женщины зазвучали слезы. - Леня, после того как мы расстались, я полгода не могла
заснуть без снотворного, и только я пришла в норму, успокоилась, занялась интересным
делом - тут появляешься ты, как ни в чем не бывало...
- Кстати, о твоем интересном деле, - поспешно прервал ее Маркиз, пока разговор не
принял нежелательный характер, - ты действительно видела настоящего Симоне
Мартини?
Валерия Сергеевна удивленно повернулась к нему. Слезы, наполнявшие ее большие
темные глаза, мгновенно высохли, и на смену горечи в этих глазах зажглось любопытство:
- А ты-то откуда об этом знаешь?
- Пусть это будет моей маленькой тайной, - уклончиво ответил Маркиз. - Так что
неужели настоящий Симоне Мартини?
- Насколько я могу судить без проведения полноценной научной экспертизы... -
проговорила женщина, и лицо ее озарилось светом подлинного восторга. - Это маленькая
картина, примерно двадцать на тридцать, на ней изображена Мадонна, совсем юная,
задумчивая и спокойная.., она так нежно смотрит на своего младенца.., только Мартини
умел так неповторимо передать такую спокойную нежность взгляда! Кроме того, очень
характерная для сиенской школы цветовая гамма, и доска вполне соответствует
образцам... Я не сомневаюсь, это подлинный Симоне Мартини!
Валерия Сергеевна внезапно спохватилась и подозрительно уставилась на Маркиза:
- Леня, ты что - собираешься.., я только сейчас вспомнила, какая у тебя своеобразная
сфера интересов.., имей в виду, картина такого уровня не должна уплыть за границу или
осесть в тайной коллекции какого-нибудь криминального авторитета! Ей место только в
первоклассном музее, в таком, как Эрмитаж!
- Я обязательно учту твои пожелания, -Леня усмехнулся, - но, кстати, раз уж ты
упомянула криминальных авторитетов - до одного из них дошли слухи о твоем Симоне
Мартини!
Валерия Сергеевна отшатнулась:
- Неужели ты думаешь, что эти слухи дошли через меня?
- Вряд ли, - Маркиз посерьезнел, - ты не могла бы сделать такую глупость. Кроме того,
я, кажется, догадываюсь, какая птичка напела это Штабелю...
- Кому?
- Неважно, - отмахнулся Леня.
Он нарочно вскользь упомянул кличку авторитета, чтобы посмотреть, как отреагирует
на нее Валерия Сергеевна, и убедился, что она действительно слышит ее впервые.
- А как зовут того нотариуса, с которым ты приходила к старушке?
- Зачем это тебе? - Валерия подозрительно покосилась на Маркиза.
- Не бойся, я и так достаточно много знаю об этой картине, А фамилия нотариуса мне
нужна только, чтобы выяснить, через кого произошла утечка информации.
- Нотариус Селиверстов, - нехотя проговорила Валерия Сергеевна, - Владимир
Константинович Селиверстов.
- Тебе часто приходится его консультировать? - догадался Маркиз. - Искусствоведам
по-прежнему мало платят?
- Не в этом дело, - женщина вспыхнула, иногда мне удается найти что-нибудь
интересное и приобрести для музея...
- Ну, в этом случае вряд ли музею что-нибудь достанется, - вздохнул Леня, - слишком
большая конкуренция!
Он задумчиво оглянулся на проходивших мимо людей и задал еще один вопрос:
- Если бы тебе понадобилась копия этой картины, к кому бы ты обратилась?
- Ты ужасный человек! - Валерия Сергеевна отступила, прижавшись спиной к стене. -
Ты уже задумал какую-то аферу!
- Не торопись с обвинениями! Может быть, ты будешь довольна результатами этой
аферы!
- Трудно поверить! Я вспоминаю твои прежние похождения...
- Я очень изменился! - Маркиз состроил виноватую физиономию, и женщина невольно
рассмеялась. - Так все-таки, кто мог бы сделать хорошую копию этой картины?
- Есть такой человек - Михаил Рувимчик, - неуверенно проговорила Валерия, - только
не знаю, здесь ли он сейчас и свободен ли...
- В каком смысле - свободен? - удивленно переспросил Леня.
- Не в том, в котором ты подумал, - усмехнулась Валерия Сергеевна.
Лоле снилось, что она на "Титанике", только что раздался сильный удар, и теперь
жутко завывает пароходная сирена. Кто-то больно царапал ей плечо, кто-то кричал
удивительно знакомым голосом. Лола сделала над собой усилие и проснулась.
На подушке сидел Пу И и пытался ухватить зубами ее ухо. По комнате летал попугай и
орал что-то уж вовсе неразборчивое. И наконец, телефон, стоявший рядом с кроватью на
тумбочке, просто разрывался от звонков.
Лола высунула руку из-под одеяла и сняла трубку. Пока она собиралась с силами,
чтобы ответить, в трубке заорали:
- Слушайте, вы собираетесь свою птицу привозить или нет? Сегодня съемочный день,
вы что - забыли?
- А кто мне сказал об этом? - спохватилась Лола. - Откуда я знаю, когда у вас
съемочные дни?
Она мгновенно проснулась, потому что узнала по голосу свою белобрысую враги-ню.
Очевидно, девица временно замещала Аглаю.
- Немедленно привозите попугая на студию, - орала белобрысая, - иначе режиссер вас в
порошок сотрет.
"Не меня, милая, а тебя, - злорадно подумала Лола, - я у него пока что не работаю".
Был соблазн послать белобрысую подальше, чтобы не орала и не будила людей в такую
рань - всего-то половина десятого, но Лола взяла себя в руки и решила во имя карьеры
попугая поступиться своими принципами. Кроме того, хотелось поболтаться по студии и
поразведать, что к чему. Лола оделась попроще, сунула в сумку несколько необходимых
вещей, схватила клетку с попугаем и улизнула, оставив на Маркиза голодного кота и
негулянного песика.
Белобрысая стерва восседала в кабинете Аглаи Михайловны и за ее столом. Она пила
кофе и разговаривала по телефону начальственным голосом. Сразу было видно, что если
кто и выиграл от смерти Аглаи, то именно она, Зайценогова. Ее повысили в должности и
пересадили за другой стол.
- Вы относитесь к своим обязанностям отвратительно! - накинулась она на Лолу,
намеренно забыв поздороваться. - Вы обязаны привозить попугая к десяти утра, а сейчас
уже скоро одиннадцать.
- А почему вы вчера не позвонили и не предупредили, что сегодня - съемочный день?
огрызнулась Лола. - Я не обязана шляться на вашу студию все время! Мне за это деньги не
платят!
Она прекрасно знала, отчего девица не позвонила - ее не было на работе, но отчего-то
та молчала.
- Значит, попугая не кормить, - заявила Лола, - а то дашь ему дрянь какую-нибудь,
птица заболеет, съемки сорвутся.
- Да что ты думаешь - мы другого попугая не найдем? В городе уж и попугаев нет,
кроме твоего петуха ощипанного? - захохотала девица.
Лола страшно обиделась за попугая, но пока она собиралась с силами, чтобы достойно
ответить, Перришон выкатил глаза и заорал:
- Дур-ра! Вер-pa - дур-ра!
- Слышала? - обрадовалась Лола. - Устами попугая глаголет истина!
Белобрысая пошла пятнами, и в это время зазвонил телефон.
Девица схватила трубку и стала слушать. В процессе этого действия лицо ее, и так
достаточно лошадиное, еще больше вытягивалось.
- Прекрати! - наконец прошипела она. -Немедленно прекрати! Я же просила сюда не
звонить!
Лола тотчас навострила уши, белобрысая же взглядом показала ей, что их разговор
закончен и чтобы Лола выметалась из кабинета. Лола сделала отсутствующее выражение
лица и не ушла.
- Это не телефонный разговор! - шипела девица в трубку, но у Лолы был отличный
слух, она даже уловила, что на том конце женский голос произносит ругательства и
угрозы.
- Хорошо, - сказала наконец белобрысая, покосившись на Лолу, - я приеду... Как
договорились. Ты что, - закричала она Лоле в сердцах, - так и будешь тут торчать?
- Слушайте, что вы себе позволяете? - возмутилась Лола. - Как вы разговариваете с
посетителями? У вас тут что - частная лавочка или телекомпания? Хамство какое!
Сама того не ожидая, Лола проговорила последние слова с интонацией покойного
писателя Волкоедова. Белобрысая вдруг вздрогнула, и видно было, что резкий ответ
застыл на ее губах.
- Значит, так, - отчеканила Лола, - если хоть одно перо упадет с попугая - ты мне за все
ответишь! Вечером приду
...Закладка в соц.сетях
