Жанр: Электронное издание
Advokt14
.... Это бывает поначалу. Эй, что ты там копаешься?
Палач распрямился у стола. В руках у него были сверкающие
хирургические плоскогубцы с кривыми и длинными губками:
- Начнем помаленьку, - вздохнул он. - Бутус, подвесь-ка его вон к той
трубе!
- К какой? - с трудом стоящему на ногах Бутусу определенно не
нравилось, что его пытаются задействовать.
Антон из глубины кресла рукой показал на водопроводную трубу,
проходящую под потолком на задней стенке.
Наталья все это время стояла в оцепенении. Никаких мыслей... Никаких
чувств она не испытывала. Только горькое раскаяние, чувство вины и
сожаление о том, что действительно не привезла этим уродам какую-то печать,
какой-то жалкий клочок бумаги, который нужен этим чудовищам. Разве значит
это что-нибудь по сравнению с жизнью мужа? И ее собственной жизнью?
Бутус, покачиваясь, вышел вперед, нечаянно толкнул Наталью - она
оказалась прямо перед Антоном, закрывая ему обзор. А сам Бутус неуклюже
втиснулся между палачом и его инструментальным столиком, оттеснив Шишкова к
шкафчику.
- У него руки в наручниках, - заплетающимся языком проговорил Бутус. -
Прямо так и подвесить? Или снять?
- Лучше растяни его пошире. - Антон то и дело косился на задницу
стоящей перед ним Натальи.
Наконец решившись, он двумя прямыми пальцами приподнял ей край
короткой юбки.
Она же не проронила ни звука.
Антон осторожно расстегнул ей "молнию" на юбке - та упала на пол...
Палач протянул Бутусу маленькие ключи от наручников:
- Только одну руку освободи. Сначала пристегнешь ее к трубе, потом
возьмешь другую пару наручников и пристегнешь, куда я покажу. Пошире, так,
пошире. Антон, ноги тоже будем растягивать? У тебя есть какие-то новые
идеи?
- Это сам Шишок скажет. Все будет зависеть от него. Если сразу все
отдаст и расскажет, что спросим, то вообще все на сегодня отменяется. У
меня другое настроение... Это я пока на работе... Злой по надобности. Когда
надо!
С этими словами Трофимов-младший, засунув обе руки под курточку
Натальи, махом сорвал с нее трусики с колготками. Они комом собрались между
колен... Он задрал куртку, обнажая ее зад... Бандиты на несколько секунд
разом замолчали, разглядывая ее круглые розовые ягодицы.
Наталья держала руки на груди... "Только бы не выпал пистолет...
Только бы не выпал", - только и думала она.
- Повернись ко мне, - сладким голосом приказал Антон. - Повернись к
мужу задом, а ко мне передом. Ты потом все увидишь, без нас не начнут! Сама
командовать будешь! Хочешь, мы его паяльной лампой зажарим? За все твои
обиды!
Дрожащими руками Бутус никак не мог попасть в замок наручников.
Шишков, тяжело сопя, помог ему... Подставил замочную скважину... Ключ
повернулся, Виктор будто бы с усилием повернул руку, освобождая от
стального охвата...
Скобки расходились туго. Бутусу пришлось тоже помочь расстегнуть
наручники.
И тут Шишков, внезапно и резко распрямившись, ударил со всей силы
склоненного Бутусова прямо в лицо - обеими руками со стальными наручниками.
Бутус, безвольно откидываясь на спину, взвыл, как лось. И повалил
палача на его хлипкий, неустойчивый хирургический столик.
Антон попытался немедленно вскочить, но тут Наталья резко повернулась
к нему, как он и просил... Уперла ему в лоб ствол пистолета:
- Одно слово - я тебя прикончу! Мразь! У меня нет вариантов! Скажи им,
чтобы отпустили Виктора! Быстро!
Тем временем Виктор Шишков уже выхватил из шкафчика охотничье ружье.
"Боже! - взмолился он. - Только бы оно было заряжено!"
И не столько по надобности, сколько для проверки, чтобы определиться,
что же дальше делать, как поступить, Шишков нажал на курок. Раздался
оглушительный выстрел.
Наталья, решив, что это стреляют в нее, развернулась - и на повороте
тоже... Может быть, просто инстинктивно сжала пальцы в кулак.
Грохнул второй выстрел.
- Прикройся! - хрипло крикнул жене Шишков, переступая через
бесчувственное тело Бутусова, который после удара Виктора счел самым
разумным не подавать признаков жизни.
Наталья подтянула колготки.
- Ты жив? - будто даже разочарованно спросила она мужа и обернулась к
Антону.
Тот сидел в кресле с застывшей улыбкой на лице.
- Готов? - Ошеломленная Наталья наклонилась к нему и заглянула в
глаза.
Кажется, ресницы дрогнули. Или просто померещилось?
- Посмотри, куда попала! - приказал Шишков, оглядываясь уже в
дверях. - Ах ты падла! - рассвирепел он и выстрелил в палача, который лежа
тянулся к длинному резекционному ножу. - Амбец тебе, сволочуга!
Допрыгались!
Палач принял пулю, слегка вздрогнув, и прикорнул на спине Бутуса.
- Мы всех... убили? - шепотом спросила Наталья, не веря собственным
глазам. - Они нас хотели, а получилось, что...
- Да нет... Все нормально. Иди сюда! Нам надо немедленно уходить.
Наталья кое-как привела себя в порядок и подошла к мужу.
Антон Трофимов, еще несколько минут тому назад грозный и живой, теперь
беспомощно замер и сидел все так же без движения с замороженным взглядом,
кажется, даже не дыша, в кресле...
Выходя из пыточной комнаты, Шишков запер за собой дверь на тяжелый
чугунный засов.
Выскочив из подвала, они заметались по дому.
- Где у них тут выход? - тряслась Наталья.
- Не знаю...
- А где Жора?
- Кажется, он уехал с остальными... Ищи ключи от машины! Надо быстрее
смываться, пока Жора не вернулся!
- Они нас убьют! Мы пропали! - причитала Наталья. - Виктор, наверное,
ключи от машины у Бутуса! Он же был за рулем! Или нет? Ключи... Проклятье!
Надо возвращаться? - Она представила себе возвращение в подвал и пришла в
ужас.
- Без ключей уедем!
Поддерживая друг друга, они почти кубарем скатились по ступеням
крыльца и побежали к джипу. На их счастье, ключи оказались в замке.
- Давай, давай, - торопила мужа трясущаяся, как в лихорадке, жена. -
Они сейчас уже ломают дверь! Я знаю... Они очухались! Я промахнулась...
Виктор развернул машину:
- Открой ворота! Я проскочу, ты закроешь, потом уедем. Поняла?
- Нет! - Наталья в смятении зажала рот ладонью. - Я из машины не
выйду! Давай наоборот - ты откроешь, а я проеду?..
- Садись за руль!
- У меня нет прав! Я же не умею!
- Вон из машины! Бегом!
Перепуганная, Наталья мешком вывалилась из высокой кабины и заковыляла
на подгибающихся ногах к воротам. Уперлась руками - створки легко поддались
и разъехались.
Виктор поехал и мягко затормозил рядом с покорно согнувшейся Натальей.
Открыл дверь:
- Залезай!
Жена послушно забралась и села рядом.
- Наташка! Очнись! Закрой дверь!
Вздрогнула. Закрыла дверцу.
- Пристегни ремень! Будет очень...
Пристегнула, не поднимая взгляда.
И Виктор Шишков ударил по газам - показал, на что способен настоящий
профессиональный водитель! По шоссе и по пересеченной местности!
Он мчался как ураган, как шквал ненависти!
Джип подпрыгивал на ухабах, бешено завывая свободно прокручивающимися
колесами.
- Нас в городе обязательно поймают, - тихо сказала Наталья.
- Мы в город и не поедем, - процедил сквозь зубы Шишков. - Сейчас в
перелеске бросим машину и будем добираться пешком.
- Куда?
- Я тебе все покажу. Родная моя, я тебе все покажу!
Городской прокурор Бутусов сидел в своем домашнем кабинете, когда
распахнулась дверь и в комнату вбежал запыхавшийся и взмыленный сын.
Прокурор внимательно оглядел его и нахмурился:
- Ну что еще?
- Там... - захлебываясь и прикрывая разбитое лицо, пробормотал сын.
Прокурор вздохнул и поднялся. Подошел к сыну и вдруг со всего размаху
звезданул в челюсть. Тот отлетел к стене:
- За что, папа?
- Сам знаешь... Опять отмазывать тебя придется... Ну давай
рассказывай.
Захлебываясь, Бутусов-младший поведал отцу о произошедших только что
событиях. Лицо прокурора мрачнело все больше и больше, и к концу рассказа
оно стало темно-багрового цвета.
Глава девятая
Перед нами за стеной дождя возвышался дом. Снаружи все было тихо. Дом
выглядел как неприступная крепость. Я испуганно огляделся - мне показалось,
что в толстых стенах его должны были быть бойницы. Но бесстрашная Лена уже
шагнула вперед, распахнув калитку, которая почему-то ей поддалась - неужели
не была закрыта? Или с такой энергией все замки можно взглядом открывать?
Хорошо бы... Мне ничего не оставалось, как осторожно проследовать за ней,
увязающей каблуками в сырой почве. Стараясь дышать ровно, я сжимал в
кармане ствол пистолета.
Мы совершенно беспрепятственно подошли к самой двери. Рядом с домом не
было никого, и только из-под крыльца выглянул рыжий в черную полоску
вальяжный кот. Я отодвинул Лену и постучал в дверь рукоятью пистолета.
Никакой реакции не последовало. Из-за двери не доносилось ни звука. Я
стукнул еще несколько раз. Дом будто вымер. Я подергал ручку. Тяжелая дверь
не поддавалась. Она была заперта.
- Так... Дверь заперта. Открывать нам, судя по всему, никто не
собирается. Не ждут они гостей, понимаешь? Да и приходить без приглашения
как-то неприлично. Как ты считаешь, Лен?
- Неужели опоздали? - Лена разочарованно покачала головой. - Неужели
уже поздно? В любом случае отсюда, с этого мокрого крыльца, нам ничего не
узнать. Необходимо пробраться внутрь дома. Может, сломать дверь?
Я покачал головой:
- Тут понадобится танк или на худой конец бульдозер. Смотри, какая
дверь...
Дверь действительно была что надо - хозяева явно сильно беспокоились о
собственной безопасности.
- Через окно? - Лена посмотрела по сторонам и тут же поняла, что
проникнуть в дом таким способом тоже не представляется возможным - все окна
были забраны толстыми металлическими решетками.
- Как есть неприступный замок, - вполголоса пробормотал я.
- Что? - переспросила Лена.
- Ничего особенного. Остается только обойти дом вокруг. Может быть,
найдем какую-нибудь лазейку.
Дождь лил не переставая. Поначалу мы старались не наступать в пенные
струи, которые стекали с крыши дома, но потом плюнули - очень скоро мы
вымокли до нитки.
Дом оказался большим - даже больше, чем на первый взгляд. Однако ни
единой двери, окошка или дырки, через которые можно было бы проникнуть
внутрь, не было. Аккуратные хозяева позаботились о том, чтобы все заходили
в дом исключительно с главного входа...
- Вон еще одна дверь... - показала Лена в сторону продолговатого
темного пятна метрах в десяти от нас.
- А что толку? - пробормотал я. - Тоже небось заперта. А взломать ее
мы не можем. Тут нужен специальный инструмент.
Эта дверь оказалась деревянной, но тоже настолько мощной, что мне и в
голову не пришло попробовать высадить ее плечом. Судя по всему, тут и
Шварценеггер почесал бы затылок. А потом вызвал бы взвод командос...
- Быстрее, - то и дело повторяла Лена, - нужно как можно быстрее
проникнуть в дом. Все решают минуты. А может быть, и секунды. Понимаешь?
- Понимаю, - кивнул я, - но, как видишь, пока что ничего сделать мы не
можем. Даже если залезть по этой абсолютно гладкой стене, мы ничего не
добьемся - окна верхних этажей тоже забраны решетками.
Лена в отчаянии заламывала руки. Вот уж не знал, что она способна на
такие театральные жесты. Хотя почему театральные? Очевидно, именно так
поступает каждая женщина, когда попадает в трудную ситуацию вроде этой.
- Не убивайся так, - потрепал я ее по плечу, - сейчас что-нибудь
придумаем.
Лена смотрела на меня с надеждой. Разумеется, мужчина обязательно
должен что-то придумать... Делать что угодно, хоть взглядом вырезать дыру в
стене, но проникнуть в этот распроклятый дом. Лена, судя по ее взгляду,
надеялась на меня. А в голове, если честно, не было ни единой
сколько-нибудь ценной мысли...
Между тем мы обошли дом и приближались к исходной точке нашего
путешествия - крыльцу.
- Мы можем привязать одну из решеток тросом к машине и таким образом
ее высадить. А потом залезть в окно, - предложил я наконец.
Лена просияла.
- Умничка, Гордеев! Я знала, что на тебя можно положиться.
Я получил великолепный поцелуй в щеку, после которого ощутил толстый
слой губной помады.
- Так и поступим. У тебя есть трос? Сейчас откроем ворота изнутри,
подгоним машину, и...
Лена кивнула. Мы уже было направились по дорожке к калитке, как вдруг
я заметил на каменной плите темное пятно.
- Постой-ка... - сказал я, - это, кажется, интересно...
Пятно оказалось следом подошвы. Через пару секунд от него не осталось
ничего - дождь не утихал. Но и этого мне было достаточно, чтобы с большой
долей вероятности предположить - след кровавый. Владелец ботинка наступил в
лужу крови. Это значит...
- Если только что тут прошел человек, стоит снова постучать в дверь.
Мы бросились в крыльцу. Я не поверил своим глазам - тяжелая дверь была
открыта нараспашку. Из дома на ступеньки крыльца падал яркий сноп света.
- Бежим!
Через две секунды мы уже были в доме. Черт возьми, приятно оказаться в
сухом месте, после того как двадцать минуть мок под струями дождя. Судя по
всему, Лена была такого же мнения.
Внутренности дома меня не впечатлили. Обычный набор богатых людей,
которые не знают, куда и как тратить деньги, - всевозможная бронза,
позолота, масса странных безделушек, зеркал в резных рамах, мебель с
гнутыми ножками а-ля мастер Гамбс... Как они только живут среди всего
этого?
- Нужно найти их! Давай скорее осмотрим дом.
- Предлагаю начать с подвальных помещений. Тем более следы ведут вниз
по лестнице. - Я показал на бурые пятна засыхающей крови, которые
выделялись на светлом паркете.
- Юрочка, ты просто... Просто... - Лицо Лены выражало восхищение.
- Не надо оваций. Давай в конце концов спустимся по этой лестнице и
посмотрим, что там произошло.
На самом деле, и я и Лена понимали, что раз есть кровь, - значит,
кого-то пытались убить. А следы означали, что кто-то сбежал. Кстати, следы
принадлежали двоим - судя по всему, женщине и мужчине.
Мы спустились по узкой лестнице и оказались в подвале. Следы здесь
были четче, и они привели нас в одну из комнат. Батюшки! Хозяин замка явно
страдал психическим заболеванием с садистским уклоном. Здесь была
оборудована настоящая камера пыток. Какие-то крючья, цепи, хитроумные
устройства, поблескивающие никелем медицинские инструменты, конечно,
предназначаемые не для лечения, а для устрашения...
Посреди комнаты лежало тело человека, которое было неподвижным. Рядом
растекалась большая лужа крови. Судя по всему, именно сюда наступили
убегавшие.
- Эй, вы кто? - донесся голос из темного угла.
- А вы кто? - вопросом на вопрос ответил я.
- Хозяева, блин!
Глаза привыкли к полутьме, и мы различили очертания двоих человек.
Вероятно, все они были ранены. Но не слишком сильно, так как двигались и
даже пытались встать.
- Где Наталья Шишкова? - страшным голосом вскричала Лена.
В ответ мы услышали только многоэтажный мат. Как я сумел понять,
Шишков с женой обезвредили охранников и скрылись. Это их следы мы видели...
- Ну что ж, - заключил я, - вот видишь, Лена, все вроде благополучно.
- Теперь надо решить, что делать с этими. - Она показала на раненых.
- А что? Сейчас вызовем милицию, "скорую". Вот и все.
- Это, конечно, так... - задумчиво произнесла Лена, - но теперь
Наталью и ее мужа обвинят в убийстве.
Она выразительно посмотрела на меня, и я почувствовал, что мое участие
в этом деле очень далеко от завершения...
- Пойдем наверх, позвоним, - предложил я, не обращая никакого внимания
на продолжающийся мат, доносившийся от лежащих на полу людей.
Однако, только мы повернулись к двери, на лестнице послышались тяжелые
шаги нескольких пар ног. Через секунду в комнату ворвались пятеро омоновцев
с автоматами, и тут сразу стало очень тесно.
- На пол! На пол! - заорали омоновцы в пять глоток. Несмотря на то что
я прекрасно знал их манеру действовать на месте преступления, ноги сами
подогнулись, и я (так же как, впрочем, и Лена) оказался на каменном полу.
От греха подальше, как говорится...
Потом прибыла оперативная бригада. Конечно, нас быстро отпустили.
Выяснилось, что милицию вызвал сам Шишков. Через некоторое время привезли и
его. Он явно был удивлен, когда увидел меня, своего недавнего клиента,
который помог справиться с двумя лицами кавказской национальности...
Нас вместе с супругами Шишковыми увезли в местное отделение милиции.
Там их отправили в камеру, а мы, дав все необходимые показания, отправились
домой.
Лена молчала всю дорогу. И только прощаясь, она сказала:
- Гордеев, спасибо.
Виктор Шишков спал на лавке в "обезьяннике" отделения милиции, куда он
был доставлен вскоре после происшедших событий в доме Трофимовых. Стояло
раннее утро, только что произошла смена в отделении. Шишкову снился сон...
Скалистый морской берег просыпался под утренними лучами солнца. Виктор
брел по золотистому пляжу, смотрел, как ласково плескались волны, любовался
солнцем, которое поднималось над горизонтом, отражалось в море, переливаясь
разными цветами. Вокруг никого не было, Виктор не знал, куда он шел, но
откуда-то издалека его звал голос Наташи. Он искал ее. Наташа что-то
говорила ему, а он никак не мог разобрать, что именно, ее слова эхом
отдавались в горах... Внезапно он понял: нужно лечь на песок, и тогда она
тут же окажется рядом. Он лег. Песок почему-то оказался жестким и холодным.
- Виктор Шишков! - загромыхало в горах.
Это был не голос Наташи, Виктор повернулся на другой бок, но голос
требовательно и настойчиво повторил:
- Виктор Шишков!
Виктор открыл глаза.
Он лежал на нарах в отделении милиции, молоденький милиционер стоял
около него и тряс его за плечо:
- Проснитесь, Виктор Шишков!
- Да проснулся он, - заметил небритый волосатый мужик, лежавший в
стороне. - Слепой, что ли?
- Но-но-но! - сурово остановил того милиционер.
Небритый рассмеялся.
- Тебе сколько лет, чувак? - спросил он, поднимаясь и пялясь на
молодого лейтенантика.
- Не твое дело! - ответил тот.
- Ну а все-таки? - не отставал небритый.
Лейтенант вдруг широко улыбнулся. Небритый внимательно поглядел на
него и понял, что лейтенант принадлежит к той редкой породе людей, которые
в любом возрасте выглядят как только что закончившие среднюю школу.
- Вот я и смотрю, - показал гнилые зубы небритый, и переключился на
Виктора: - Ну как, мультики тебе во сне показывали? Да ты не стесняйся, тут
всем показывают.
Последние слова Шишков услышал, выходя из камеры, сопровождаемый
милиционером.
- Тебя как зовут? - спросил он милиционера.
- Сережа, - ответил тот.
- "Сережа!" - передразнил его интонацию Шишков. - Куда ведешь меня,
Сережа?
- С вами хочет поговорить прокурор города.
- Бутусов? Понятно. - Это известие заставило Виктора задуматься.
Он чувствовал, о чем пойдет разговор. Точнее, о ком. Прокурора, скорее
всего, беспокоили показания Шишкова, которые он дал, упоминая сына
Бутусова. "Хочет отмазать сынка", - думал Виктор, входя в комнату,
окрашенную в интенсивно голубой цвет.
За столом сидел Бутусов.
- Здравствуйте, Виктор Иванович, - подчеркнуто вежливо поздоровался
прокурор и протянул для пожатия руку.
- Чем могу быть полезен? - ответил на приветствие Шишков.
- Вы прямо так сразу - о полезности, а я вот решил узнать, как ваши
дела, может, я могу чем-нибудь помочь? Кстати, вы ведь сегодня не
завтракали? Как насчет столовой? Не против?
Шишков был и вправду голоден. Он раздумывал: "А почему, собственно, не
согласиться? К чему меня это обязывает? Да ни к чему", - решил Виктор и
принял предложение прокурора.
- Мы вернемся через час, - сказал прокурор милиционеру Сереже.
- Я не... - начал тот, но прокурор перебил его.
- Через час, - повторил он не терпящим возражения тоном.
Столовая под названием "Диетическая" находилась неподалеку. "Не самое
приличное место", - отметил про себя Шишков, но ел много и с удовольствием.
Прокурор молча наблюдал за ним, отказавшись от еды, попивая только
минеральную воду.
"Сам-то небось в таких заведениях не завтракает", - думал Шишков,
поглощая салат, омлет, ветчину, компот с пирожком.
- Теперь можно и поговорить, - прокурор подождал, когда Шишков допьет
компот, - вы ведь догадываетесь, по какой причине я вас сюда привел?
- Разумеется, - ответил Шишков, - вы привели меня сюда для того, чтобы
угостить завтраком.
- Конечно, - улыбнулся прокурор. - Ну а кроме того?
- Кроме того, вы еще хотели сообщить мне, где находится моя жена. -
Шишков вел себя так, словно это не его пригласил для беседы прокурор, а он
пригласил прокурора.
- Я сообщу вам об этом, - начал терять терпение прокурор, - но при
одном условии, - он выдержал паузу, - вы должны отказаться от своих
показаний: никакого Александра Бутусова вы в доме Трофимовых не видели, тем
более в таком состоянии.
- Каком?
- В состоянии наркотического опьянения.
- Могу вам сообщить, что вам как отцу было бы неплохо задуматься о
том, к чему привело подобное поведение вашего сына. Вам как прокурору
должно быть известно о последствиях...
- Послушайте, - перебил Шишкова Бутусов, - я привел вас сюда не для
того, чтобы выслушивать ваши нотации.
- А для чего? - с деланной искренностью удивился Шишков. - Пардон, я
понял: действительно, чтобы накормить меня завтраком.
- Шутить будете в другом месте, - наклонившись через стол, глядя в
глаза Шишкову, негромко сказал прокурор.
- Это в каком же? - спросил Шишков.
- В том, в котором вы окажетесь, если не заберете свои показания.
- А если я откажусь?
- Тогда я сгною тебя в тюрьме, а о том, где твоя жена, никто больше
никогда и не вспомнит. И о том, где твои дети, - тоже.
- Я бы хотел посоветоваться насчет вашего предложения со своим
адвокатом. - Шишков поднялся из-за стола. - Благодарю за завтрак, давно так
не завтракал.
- Я тебе покажу адвоката! Скоро ты вообще не будешь завтракать! -
Прокурор был в ярости, он не ожидал от Шишкова отказа. - Сгною! - Выпустив
пар, прокурор заставил себя успокоиться, - Виктор, - промолвил он
вкрадчиво, - ну скажи мне, чего ты хочешь взамен?
- Хочу вернуться в милицию, - спокойно ответил Шишков.
- А ты не пожалеешь об этом? - спросил прокурор.
"Может, стоило пообещать? - Шишков уже сомневался, возвращаясь с
Бутусовым в милицию. - Как там Наташа, что с ней?"
Прокурор словно догадывался, о чем думает Шишков.
- Даю тебе три часа на размышления, - сказал он, - через три часа тебя
переведут в тюрьму, и тогда...
- Я не меняю своих решений, - тихо ответил Шишков.
Сережа, увидев их, вскочил со стула:
- А я звоню, звоню...
- А ты не звони, - оборвал его Бутусов и вышел из отделения милиции,
хлопнув дверью.
Сережа оказался на редкость добрым, скорее, даже слабым человеком. Он
разрешил Шишкову позвонить домой, но дома никто не брал трубку.
- Ушла? - сочувственно спросил Сережа.
Шишков промолчал.
- Вот и от меня тоже ушла, - пожаловался Сережа.
- Почему? - улыбнулся наивности и непосредственности Сережи Шишков.
- Хотела, чтобы я денег побольше зарабатывал, а я в милицию пошел
работать, - вздохнул Сережа.
- Зачем же ты в милицию пошел? - удивился Шишков.
- Как - зачем? - переспросил милиционер. - Это же романтика!
"Романтика, - думал Виктор, - пообломают тебе тут крылышки, тоже мне
романтик". Виктору вспомнилась своя молодость, свои представления о
романтике: космонавтом хотел стать, чемпионом по боксу - тоже хотел, но вот
чтобы милиционером...
- Может, еще кому хотите позвонить? - спросил Шишкова Сережа.
- Ты тут всем предлагаешь звонить? - удивился Шишков.
- Нет, - смутился милиционер, - не всем.
- Тогда почему мне?
- А почему к вам приходил прокурор? - ответил вопросом на вопрос
милиционер. - Выходить отсюда ведь тоже нельзя. А вам вот почему-то
можно...
"Все ясно, - разочарованно подумал Шишков, - выслужиться решил, знал
бы он, чем закончился наш с Бутусовым разговор, небось по другому бы со
мной разговаривал".
Отношение к милиции у Шишкова всегда было не самое лучшее, в душе он
не уважал этих молодых парней, играющих в то, что они - стражи порядка, и
вместе с тем понимал, что в их руках действительно находится определенная
доля власти. И от того, с каким настроением проснется сегодня очередной
новоявленный "страж", возможно, зависит чья-то судьба.
- Скажите, пожалуйста, - обратился Шишков к Сереже, - как вас по имени
отчеству?
- По отчеству-то зачем, - поинтересовался Сережа.
- Я думаю, что к представителям власти нужно обращаться по имени
отчеству, - сказал Шишков.
- Сергей Иванович, - Сережа запнулся, - а вас как?
- В заявлении написано. Сергей Иванович, я обращаюсь к вам как к
представителю власти, я имею полное право позвонить своему адвокату...
- Конечно, конечно, - Сережа придвинул ему телефон, - звоните.
Опять занято... Не везло сегодня заместителю таксопарка. Он решил
позвонить Лене, секретарше Тихонова, попросить ее или самого Тихонова
объяснить ему, что происходит... Но ни Лене, ни Тихонову дозвониться также
не удалось. Шишков еще не знал, что Тихонова в живых уже не было.
Черный "мерседес" медленно ехал по тротуару, прохожие расступались,
странным казалось то, что они даже не удивлялись, почему этот автомобиль
едет в неположенном месте. Скорее всего, они знали, кто сидит в этой
м
...Закладка в соц.сетях
