Жанр: Электронное издание
Жан Расин. Береника
... Но тщетно я искал опасностей в бою:
Тит доблестью затмил неистовость мою.
Я должное ему воздать обязан честно:
Наследник цезарей, любимый повсеместно,
Тобою избранный, он первым на себя
Удары принимал, разя, коля, рубя.
А я, отверженный, безвольный и усталый,
Лишь подражал ему с отвагой запоздалой,
Я вижу, что теперь довольна ты вполне.
Что, укротив свой гнев, с улыбкой внемлешь мне.
Что нарушение запрета позабыто -
Как не простить того, кто восхваляет Тита!
Осада кончилась. Он, грозный, раздавил
Остатки жалкие былых мятежных сил.
Доделали свое огонь, раздоры, голод.
И стены древние разрушил римский молот,
Вы с Титом собрались, ликующие, в Рим,
И мне предстал Восток постылым и пустым.
Блуждал я без конца по Кесарее милой,
Где некогда любил тебя с такою силой.
Я звал тебя в стране поверженной твоей,
Следов твоих искал немало долгих дней...
Но нет! Моей тоски не описать словами.
Затем в Италию я ринулся за вами,
И там горчайший час настал в моей судьбе:
Тит, встрече нашей рад, привел меня к тебе.
Личину дружбы к вам надел я без усилий,
И вы моей любви любовь свою открыли.
Но все ж я тешился надеждою подчас:
Веспасиан и Рим разъединяют вас;
Тит, уступая им, оставит Беренику...
Но мертв Веспасиан, и сын его - владыка.
Бежать бы мне тогда! Но я решился ждать,
Чтоб друга прежнего на троне увидать.
Теперь мне ясно все. Вам брачный пир готовят.
Довольно здесь людей, что каждый случай ловят,
Чтоб лестью усладить Гимена торжество.
Я ж, кроме слез, вам дать не властен ничего,
И, мученик любви упорной и напрасной,
Я рад, что все сказал об этой скорби страстной
Под взором дивных глаз, что виноваты в ней.
Я ухожу, но знай: люблю еще сильней.
Береника
Мне даже мысль - и та, о царь, казалась дикой,
Что в день и час, когда со мною, Береникой,
Себя готов навек связать всесильный Тит,
Другой мне страсть свою так смело изъяснит.
Я речи дерзостной твоей не прерывала:
Пусть дружба на нее набросит покрывало.
И более того: я признаюсь, друг мой,
Мне горестно сейчас прощание с тобой.
Ведь так хотелось мне, чтоб принял ты участье
И в торжестве моем, и в беспредельном счастье.
За подвиги свои ты мной, как всеми, чтим.
Тит полюбил тебя, ты восхищался им.
Сроднились тесно вы, и часто мне казалось,
Что, говоря с тобой, я снова с ним общалась...
Антиох
Я больше не хочу мучительных бесед,
Где одновременно участвую и нет.
В унынье горькое теперь меня приводит
Одно лишь имя Тит, что с уст твоих не сходит.
От равнодушных глаз я скроюсь навсегда,
Что смотрят на меня, не видя никогда.
Прощай! Я сохраню в душе твой образ милый.
Пока меня от мук не исцелит могила.
Не бойся, что, томясь в мучениях моих,
На весь я белый свет пойду кричать о них.
Нет, госпожа, одно услышишь обо мне ты -
Что смерть желанная меня настигла где-то.
Прощай!
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Береника, Фойника.
Фойника
Как жаль его. Так верен, так влюблен!
Удела лучшего заслуживает он.
Не правда ль, госпожа?
Береника
Внезапное прощанье
Оставит горькое во мне воспоминанье.
Фойника
Я удержала бы его...
Береника
Безумна ты.
Мне долг велит навек забыть его черты.
Могу ль я потакать надежде безрассудной?
Фойника
Но Тит еще молчит, и будет очень трудно
Вам римский обойти обычай и закон.
Суровостью своей меня пугает он:
Сын Рима вправе лишь на римлянке жениться,
И Рим не признает царей, а ты - царица.
Береника
Я не боюсь: меня всем сердцем любит Тит.
Сейчас он может все, и он заговорит.
Приветствовать меня придет сенат надменный,
И статуи того, кто сел на трон вселенной,
Увьет гирляндами ликующий народ.
Ты видела сама, какой нас вечер ждет.
Ты видела костры и факельное пламя,
Толпу, и фасции, и воинов с орлами,
Сенат и консулов, союзников-царей,
Которых озарил огонь его лучей -
Венца лаврового и мантии багряной,
Свидетельства побед и славы несказанной.
Недаром на него теперь со всех сторон
Так жадно каждый взор с восторгом устремлен.
Он всех пленил своей осанкой величавой,
Сердечной кротостью, открытой, нелукавой.
К нему безудержно стремятся все сердца.
Клянусь я, будь он сын безвестного отца,
Он был бы и тогда всех смертных властелином,
На троне утвержден порывом их единым.
Но будет!.. Нет конца мечтаниям моим!
Приносит в этот час весь необъятный Рим
Богам за цезаря и жертвы, и моленья,
Чтоб светел для него был первый день правленья.
Что ж медлим мы с тобой, Фойника? Время нам
О том же вознести молитву небесам.
А вслед за этим я, не ожидая Тита,
Сама к нему пойду сказать о том открыто,
Что жаждет вырваться из любящих сердец,
Когда снимаются запреты наконец.
Тит, Паулин, свита.
Тит
Царь Комагены был уведомлен, конечно,
Что нужен мне?
Паулин
Пошел к царице я поспешно, -
Как сообщили мне, он находился там, -
И не застал его, но слугам и друзьям
Велел просить царя сюда к тебе явиться.
Тит
Отлично. Но скажи, что делает царица?
Паулин
Она в тот самый миг, когда я к ней входил,
Шла, цезарь, для тебя молить у вышних сил
Удач и здравия.
Тит
Друг преданный и милый!..
Увы!
Паулин
Но, государь, к чему твой вздох унылый?
Почти что весь Восток отныне попадет
Под власть ее...
Тит
Пускай весь этот люд уйдет.
Тит, Паулин.
Тит
Весь город разузнать стремится поскорее,
Какая ждет судьба царицу Иудеи,
И беззастенчиво сейчас судачит Рим
О том, что с нею мы в сердцах своих таим.
Пора мне все решить, и я готов к ответу.
Какая же молва о нас идет по свету?
Ответь мне, Паулин.
Паулин
Твердят повсюду все
О доблестях твоих и о ее красе.
Тит
Чего же от меня народ мой хочет верный?
Могу ли я на шаг решиться беспримерный?
Паулин
Люби иль отврати от милой нежный взор -
С тобой всегда во всем согласен будет двор.
Тит
Прекрасно помню я, как он низкопоклонно
Терпел и одобрял все низости Нерона
И, угождать любым готовый господам,
Злодея прославлял, припав к его стопам.
Я знаю этот двор и не нуждаюсь в лести.
Мне нужно мнение людей ума и чести,
И я хочу слова бесхитростные их
Услышать, Паулин, сейчас из уст твоих.
Ты клялся мне не лгать! Из страха и почтенья
Не выскажет никто другой неодобренья.
Чтоб поскорей узнать всю правду без прикрас,
Просил я помощи твоих ушей и глаз.
За дружбу цезаря пусть это платой будет:
Ты должен мне сказать, как Рим рядит и судит,
И искренность твоя да станет навсегда
Мне вольным голосом всеобщего суда.
Ты должен мне сказать, что город наш великий
Взаправду думает о нежной Беренике.
Ужель, назвав ее супругой, цезарь Тит
Народ нечаянной ошибкой оскорбит?
Паулин
Да, государь! Увы, никто в твоей столице
Назвать бы не хотел ее императрицей.
Пусть гордый стан ее и красота лица
Достойны и твоей порфиры, и венца,
И есть в ней римский дух, у чужеземцев редкий,
Но, государь, цари - ее отцы и предки.
Ты знаешь, есть у нас незыблемый закон:
Брак с чужеземцами нам запрещает он.
Законным отпрыском и гражданином Рима
Дитя такой любви считать недопустимо.
К тому же, некогда изгнав своих царей,
Мы имя царское, что было всех святей,
Возненавидели так яростно, что ныне,
Как память о былой свободе и гордыне,
Рим, верный цезарям, непобедимый Тит,
Ту ненависть в сердцах своих сынов хранит.
Сам Юлий, даже он, кто подчинил впервые
Своим велениям обычаи родные,
Своей женой назвать египтянку не смог, {20}
Как яростно огонь любви его ни жег.
Антонию она была милее жизни. {21}
Он стал изменником и славе и отчизне,
Но браком все-таки не сделал эту связь.
Он млел у ног ее, покуда, разъярясь,
Рим не настиг его в их царственных покоях
И смертью праведной не покарал обоих.
Прошли еще года. Калигула, Нерон, - {22}
Увы, не обойти столь мерзостных имен! -
Имевшие один лишь облик человека,
Поправшие все то, что люди чтут от века,
И те единственный уважили запрет:
И брака гнусного при них не видел свет.
Как требовал ты сам, тебе напомню честно,
Что Феликс, бывший раб, Палласа брат безвестный,
Став мужем двух цариц, {23} почти достиг венца;
И раз уж быть правдив я должен до конца,
Скажу тебе о том, что знают все на свете:
С твоей возлюбленной в родстве царицы эти.
Ужели родине понравится твоей,
Что ложе цезаря разделит дочь царей,
Когда в краю, где рок назначил ей родиться,
Вчерашнего раба в мужья берут царицы?
Так, благородный Тит, в столице говорят,
И очень может быть, что нынче же сенат,
Опору обретя в тревоге всенародной,
Все это выскажет открыто и свободно
И что у ног твоих, мой цезарь, вместе с ним
О лучшем выборе тебя попросит Рим.
Готовься, господин, к достойному ответу.
Тит
Увы! Моей любви невыносимо это!
Паулин
Да, вижу, сильная тобой владеет страсть.
Тит
Сильней, чем думаешь, ее над Титом власть.
Мне каждодневное с царицею общенье -
Потребность первая, мой друг, и наслажденье.
Признаться и в другом охотно я готов:
Я лишь из-за нее благодарил богов,
Что моего отца избрали благосклонно
И отдали ему Восток и легионы,
Чтоб Рим истерзанный вручил себя всего
Миролюбивости и разуму его.
Мне даже, - от тебя и этого не скрою, -
На троне самому хотелось быть порою,
Хоть я, - поверь мне, друг, - костьми б с восторгом лег,
Чтоб дольше мой отец и жить и править мог.
Такое я таил безумное желанье
Затем лишь, что искал для милой воздаянья
За верность и любовь, что жаждал ей служить
И мир к ее ногам покорно положить.
И все же, несмотря на весь мой пыл великий,
На клятвы, что давал я щедро Беренике,
Теперь, когда ее возможно торжество,
Теперь, когда я сам люблю сильней всего,
Теперь, когда нам брак сулит вознагражденье
За пятилетнее жестокое томленье, -
Я обречен сказать... О, как душа болит!
Паулин
Что? Что сказать?
Тит
Что долг расстаться нам велит.
Не ты на верный путь сейчас меня направил.
Я лишь затем тебя заговорить заставил,
Чтоб речи, Паулин, суровые твои
Последний нанесли удар моей любви.
Да, колебался я: любовь не уступала,
И хоть в конце концов все перед честью пало,
Так много сердцу ран в бою нанесено,
Что нелегко теперь излечится оно.
Пока другой вершил и правил судьбы мира,
Ничто моей любви не нарушало мира.
По Беренике я вздыхал пять долгих лет
И лишь перед собой во всем давал ответ.
Но вот пришло отцу мгновенье роковое.
Глаза ему закрыл я скорбною рукою
И понял, как в мечтах от жизни был далек
И как безмерен груз, что на плечи мне лег.
Не то что существу любимому отдаться -
От самого себя я должен отказаться:
Богами отданы мне в руки мир и Рим,
Но должен я себя отдать за это им.
Народ следит за мной с тревогой и вниманьем.
Каким бы для него явилось предвещаньем,
А для меня - стыдом, когда б, поправ закон,
Блаженству предался я с той, в кого влюблен!
Решенье принял я, не зная, как же с нею
О жертве тягостной заговорить посмею.
Дней семь тому назад - и сколько раз с тех пор!
Пытался я начать жестокий разговор,
Но с самых первых слов - о, пытка роковая! -
Язык мой путался, немея, застывая.
Я мог надеяться, что мой смятенный вид
О нашей участи ее предупредит;
Она же, подлинной не чувствуя угрозы,
То утереть сама мои хотела слезы,
То, увидав, как я безмолвно хмурю бровь,
Решала, что мою утратила любовь.
Нет, ложной мягкости суровость благородней.
С царицей свижусь я и все скажу сегодня.
Здесь друг мой Антиох. Пускай весь груз забот
О той, с кем расстаюсь, он на себя возьмет
И с нею на Восток далекий возвратится.
Да, завтра вместе с ним покинет Рим царица.
Мы встретиться должны - увы! - в последний раз,
И от меня она узнает все сейчас.
Паулин
Я меньшего не ждал. Тому, кто любит славу,
Победа верная сопутствует по праву.
Порукою, что ты и тут непобедим,
Мне был поверженный во прах Иерусалим. {24}
Я верил: мужество, не знавшее предела,
Тебе не даст, о Тит, попрать свое же дело,
И покоритель стран, народов и царей
Не подпадет под власть слепых своих страстей.
Тит
Тем слава горше мне, чем похвалы пышнее.
Насколько б для меня стал блеск ее ценнее,
Когда бы только жизнь была ее ценой!
Во мне стремленье к ней зажег не кто иной,
Как та, с кем должен я теперь навек проститься.
Ты знаешь, что еще не так давно гордиться
Я именем своим пожалуй бы не стал:
Неронов двор меня в те годы воспитал, {25}
И, соблазнительным подвластный впечатленьям,
Я необузданным отдался наслажденьям.
Но вот пришла любовь. Чье сердце не горит
Желаньем угодить тому, кто в нем царит?
Я жизни не щадил: все предо мною пало.
Но крови, жертв и слез казалось слишком мало,
Чтоб ласков стал ко мне моей царицы взор,
И начал помогать несчастным я с тех пор.
Я всюду изливал свои благодеянья,
Лишь одного ища за это воздаянья:
Любимой принести, довольной наконец,
Богатый урожай мне преданных сердец.
Я всем обязан ей. А какова награда?
Весь долг мой возложить мне на нее же надо.
Вот доброты ее, любви ее цена -
Слова жестокие: "Уехать ты должна".
Паулин
Помилуй, государь! До самого Евфрата
Ты, к удивлению смущенного сената,
Расширил власть ее. Безумец лишь корит
Неблагодарностью того, кто так дарит.
Нет, рассчитался ты сверх меры с Вероникой.
Тит
Утеха жалкая в печали столь великой!
Открыто сердце мне возлюбленной моей:
Лишь я, один лишь я всегда был нужен ей.
Со дня - счастливый он, тот день, или несчастный? -
Как стали оба мы такой любви подвластны,
Томясь и думая лишь обо мне одном,
Чужая в городе и во дворце моем,
Она проводит в день едва ли час со мною
И кротко ждет меня все время остальное.
И если мне теперь случается порой
Попозже, Паулин, зайти в ее покой.
Она уже в слезах, и с нею я вздыхаю,
И слезы на ее ресницах осушаю.
Все то, что придает любви такую власть:
Упреки нежные, немеркнущую страсть,
Стремленье нравиться, бесхитростность прямую,
Блеск, прелесть, смелость - все всегда в ней нахожу я.
Пять лет я каждый день {26} в покои к ней вхожу
И словно в первый раз на милую гляжу.
Закончим разговор. Признаюсь, друг, тебе я:
Чем больше думаю, тем становлюсь слабее.
О боги, что сказать я должен ей сейчас?
Довольно! Пусть удар скорей падет на нас.
Есть долг, и я пойду стезей его отважно,
А выживу иль нет - не так уж это важно.
Тит, Паулин, Рутилий.
Рутилий
Царица жалует, мой господин, к тебе.
Тит
Ах, Паулин!
Паулин
Так что ж? Слабеешь ты в борьбе?
Что решено тобой - должно осуществиться.
Пора!
Тит
Да, да, ты прав. Пускай войдет царица.
Тит, Береника, Паулин, Фойника.
Береника
Надеюсь, ты простишь меня, властитель мой,
За то, что мне пришлось нарушить твой покой.
Но коль дивится двор, какой мне жребий выпал,
Какими ты меня щедротами осыпал,
Могу ли, от всего и всех отчуждена,
В такой счастливый час молчать лишь я одна?
Позволь же мне сказать здесь, перед другом Тита
(Я знаю, от него о нас ничто не скрыто):
Окончен траур твой, и снят любой запрет,
А все-таки тебя со мною рядом нет.
Слыхала я, что мне венец сулишь ты новый,
Но за день от тебя не слышала ни слова.
Иль цезарь думает, что лишь сенату он
Обязан изъяснять, в кого и как влюблен?
Ах, Тит, мой Тит, любви не нужны выраженья,
В которых слышатся лишь страх и уваженье!
Зачем твоя любовь о царствах говорит
И только их - увы! - возлюбленной дарит?
Величья, пышности мне разве больше надо,
Чем слова твоего, чем ласкового взгляда?
Лишь их и только их я алчу всей душой.
Возьми дары назад и больше будь со мной!
Неделя протекла, но ты, как прежде, занят.
Когда ж любовь твоя безмолвствовать устанет?
Хоть слово от тебя, хотя б единый взор!..
Не обо мне ль сейчас вели вы разговор?
Касались ли меня неведомые речи,
Которые прервал ты ради нашей встречи?
Тит
Беру в свидетели всевышних и благих:
И день, и ночь царишь ты в помыслах моих.
Пусть разделяют нас дела, заботы, стены,
Но сердце верное не ведает измены.
Береника
С какой холодностью клянешься ты сейчас,
Что пламень твой былой доселе не угас!
Зачем в свидетели ты призываешь вышних?
Чтоб убедить меня, не надо клятв излишних,
А для того, чтоб вновь покой обрел мой дух,
И вздоха твоего достаточно, мой друг.
Тит
Царица...
Береника
Ты, едва начав, теряешь силы
И, как в смущении, отводишь взор унылый.
Неужто ясного не видеть мне лица?
Ужель тебя гнетет доныне смерть отца,
И мрак души твоей смятенной не оставил?
Тит
О, если б до сих пор отец мой нами правил,
Как счастлив был бы я!
Береника
Стенания твои -
Сыновней, истинной свидетельство любви.
Но должное воздал ты памяти отцовой,
И от тебя твой Рим сегодня ждет иного.
Не смею говорить я о себе самой,
Хоть утешал тебя когда-то голос мой,
Хотя и мне, когда меня жестоко била
Судьба из-за тебя, всегда довольно было
Лишь слова твоего, чтоб слезы осушить.
Ты об отце скорбишь: с ним легче было жить;
Меня же (вспоминать об этом нестерпимо!)
Стремятся разлучить со всем, что мной любимо,
Меня, которая томится и скорбит,
Пробыв с тобой хоть час в разлуке, милый Тит!
Ведь я умру, узнав, что выросла преграда
Меж нами...
Тит
Пощади, владычица, не надо!..
В такой недобрый час так много доброты!
К неблагодарному щедра напрасно ты.
Береника
К неблагодарному? Недосказал ты что-то.
Не в тягость ли тебе любви моей щедроты?
...Закладка в соц.сетях
