Жанр: Электронное издание
frutter1
... они, как и все остальные участники нашего рассказа, изумленно
замолкают.
16
Девять часов утра. Участники конференции собираются в зале Диккенса. Но
давайте, любезный читатель, перенесемся на несколько часов назад и
посмотрим, чем закончилась вчерашняя экскурсия. Предполагалось завершить ее
посещением собора Святого Петра и Сикстинской капеллы, где в настоящее время
идет грандиозная реставрация, финансируемая... кем бы вы думали? Правильно,
всеобщими благодетелями из страны Восходящего Солнца.
Автобус уже подъезжал к собору Святого Петра, когда с водителем
случился неожиданный приступ, как чуть позже выяснится, отвращения.
Несравненная Лоредана и прекрасная Антония бросились уговаривать и увещевать
водителя, умоляя продолжить путь. Но в чем же причина столь неожиданного
поведения этого человека? Неужели он сомневается в компетенции спонсоров и
не верит в успех реставрационных работ? Нет, дело совсем в другом, со
вздохом объясняет водитель. Просто он не выносит фресок Микеланджело[151].
Особенно тех, что на дальней стороне собора. Они плохо сказываются на
функционировании его желудка.
[151] Роспись стен и свода Сикстинской капеллы, над которой художник
работал с 1508 по 1545 г.
— Вы имеете в виду ? Вы тоже находите его... несколько
перегруженным? — спрашивают прекрасные утешительницы.
Но водитель не знает, что ответить на этот вопрос, поскольку никогда не
видел фреску. И тем не менее он испытывает к ней ни с чем не сравнимое
отвращение. Говорит он каким-то странным, "потусторонним" голосом: "...как к
типичному примеру предбарочного искусства, провозвестника невыносимых
уродцев, которых Бернини[152] и его подручные расплодили по всему Риму". С
этими словами водитель рискованно разворачивает автобус на 180 градусов,
выезжает на проспект Трастевере и мчится обратно к "U & O".
[152] Лоренцо Бернини (1598--1688) — архитектор и скульптор,
представитель барокко. Создал колоннаду на площади Св.Петра.
Антония и Лоредана уже собираются пуститься в долгий и бесплодный спор,
но доктор Уилмот, понизив голос, советует им не делать этого. Уилмот
возвращается к этой теме только вечером, после ужина, когда всеобщее
возбуждение немного улеглось.
— Мы наблюдали еще одно паранормальное явление, — говорит он. — Не
знаю, заметил ли кто-нибудь, но...
— Да, да, да! — восклицает Порфирий Петрович. — Не могу сказать, в
результате ли экстрасенсорного восприятия или по какой иной причине, но
когда водитель автобуса произносил обвинительную речь, направленную против
Микеланджело, он просто-напросто повторял мысли самого Диккенса. В
"Картинах"...
— И не только в "Картинах", — подхватывает редактор "Диккенсианы". --
Точно такой же отзыв (по правде говоря, довольно несправедливый, как,
впрочем, и вообще мнение Диккенса относительно изобразительного искусства)
можно найти в письме из Рима к другу и биографу Форстеру.
Тут Холмс ударяет кулаком по столу и решительно заявляет: нет сомнений,
что все эти загадочные явления вызваны духом самого Диккенса, который в
последний раз предупреждает, что сыщики должны оставить в покое дело Друда.
— А это означает, что мы вплотную приблизились к истине, --
глубокомысленно замечает полковник карабинеров.
Но Гидеон Фелл, специалист по привидениям (которые с завидным упорством
оказывались не такими уж бесплотными духами) выдвигает иную гипотезу:
возможно, подкупленный конкурентами спонсоров, водитель симулировал
припадок, дабы ввести сыщиков в заблуждение.
— Ладно, а что вы скажете по поводу остальных происшествий? --
спрашивает Мегрэ, который тоже не верит в привидения, но при этом не
понимает, каким образом гипотетические конкуренты могли превратить Марлоу и
Арчера в одержимых археологов или вызвать в головах специалистов образы
собак, кувшинов и бродяг.
Патер Браун предлагает более правдоподобное объяснение. Для начала он
указывает на то обстоятельство, что англиканская церковь всегда
неодобрительно относилась к спиритизму.
— Однако, — продолжает святой отец, — это не мешает нам признать тот
факт, что человеческий разум обладает естественными способностями, о которых
нам мало что известно, например, так называемой способностью к телепатии. На
вчерашнем заседании мы сами оказались замешаны в сложное, хотя и весьма
сумбурное психическое взаимодействие, когда фрагменты мыслей одного человека
передавались другому. То же самое, возможно, произошло и сегодня утром.
ЖАБА. Но водитель...
ПАТЕР БРАУН. Я полностью согласен с комиссаром Мегрэ — водитель не мог
знать необдуманного суждения Диккенса о барокко и Микеланджело. Но доктору
Уилмоту и приставу Порфирию Петровичу оно, безусловно, известно! Поэтому нет
никакой необходимости тревожить дух Диккенса, чтобы...
ПОРФИРИЙ ПЕТРОВИЧ. Но я ни о чем таком не думал...
УИЛМОТ. И я тоже. Я выкинул из головы взгляды Диккенса по этому
вопросу, поскольку считал их не имеющими никакого отношения к нашему делу.
ПАТЕР БРАУН. Это лишь увеличивает вероятность того, что моя догадка
верна. При определенных обстоятельствах именно то, что человек старается
забыть, как раз и становится добычей подсознания.
ПОЛКОВНИК КАРАБИНЕРОВ, веско. Истинно так.
ПАТЕР БРАУН. Давайте перейдем к вопросу о... об общественных зданиях,
если можно так выразиться, которые весьма заинтересовали некоторых наших
коллег. Будет ли ошибкой предположение, что кое-кто из нас, возможно, наш
друг Латинист, знал о назначении этих руин? И неосознанно...
ЛАТИНИСТ, краснея под недоуменным взглядом прекрасной Антонии.
Абсолютно неосознанно! Если не считать надписей на стелах, которые там порой
встречаются, я не испытываю никакого интереса к подобным...
ПАТЕР БРАУН. Нисколько в том не сомневаюсь, дорогой друг. А теперь
давайте разберемся с собаками, кувшином и фальшивым бродягой. Все это тоже
могло стать следствием неосознанной телепатии. Но тут имеются некоторые
отличия. Во-первых, все эти одушевленнные и неодушевленные предметы скорее
всего имеют отношение к ТЭД, хотя и не упоминаются в тексте. Во-вторых, они
появляются уже не в первый раз. И наконец, мы не знаем источник, то есть не
знаем, кто передал нам эти образы, хотя первый подозреваемый, несомненно,
доктор Уилмот.
УИЛМОТ, заметив, что все с подозрением уставились на него. Но я...
ПАТЕР БРАУН. Я знаю, что вы скажете. Вы не принимали участия во
вчерашнем телепатическом обмене мыслями, поскольку в ваше подсознание текст
не внедрялся. Но обрывки ваших мыслей мог уловить кто-нибудь из
присутствующих в этом зале, а затем передать...
ПОЛКОВНИК КАРАБИНЕРОВ. По этому поводу у меня имеется информация, что
некая дама без опознавательного значка спешно покинула тогда зал. Я могу
приказать, чтобы ее разыскали и допросили. Мы могли бы также устроить очную
ставку с обвиняемым... простите, с доктором Уилмотом.
ПАТЕР БРАУН. Для начала я попросил бы доктора Уилмота напрячь свою
память. Возможно, автор собирался использовать этих собак, кувшины и прочее
для раскрытия тайны. Возможно, имеются косвенные свидетельства или какие-то
намеки, сделанные самим Диккенсом, которые доктор Уилмот счел
незначительными и потому попросту забыл о них.
ПОРФИРИЙ ПЕТРОВИЧ. Возможно, эти элементы использовали какие-то
друдисты в собственных вариантах решения загадки, не выводя их
непосредственно из текста романа, вроде предложенного Эйлмером наемного
убийцы, или зонтика, который этот американец, Керр, ввел в свою знаменитую
разгадку-пародию[153].
[153] О.К.Керр (псевдоним Р.Х.Ньюэлла). "След дьявола". Нью-Йорк, 1870.
Согласно Керру Джаспер потерял не только память во время убийства, но и
зонтик. Поэтому, когда он вновь его обнаружил... (Прим. авт.)
На этом зонтике, читатель, и завершилось вечернее заседание. Смущенный
Уилмот, может, и рад бы немедленно приступить к изысканиям в недрах
собственной памяти, но несравненная Лоредана энергично дергает его за рукав.
То же самое Антония проделывает с Латинистом, который увлеченно
пересказывает капитану Гастингсу сюжет "Гостиницы с привидениями", позднего
романа Уилки Коллинза[154]. Не считая тех немногих, кто решил задержаться и
усладить себя дружеской болтовней, все остальные нестройными рядами
отправляются на боковую.
[154] "Дом с привидениями, или Тайна современной Венеции". Лондон,
1878. (Прим. авт.)
Если читатель чего-то ждет от сегодняшнего утреннего заседания, то его
постигнет разочарование. Хотя Уилмот и напрягал мозги в послеполуночные часы
(о чем свидетельствует его весьма помятый вид), он не смог вспомнить ни о
каких паранормальных явлениях, связанных с ТЭД или с исследованиями на тему
романа. Поэтому редактор "Диккенсианы" испытывает большие сомнения в том,
что именно он послужил источником загадочного явления.
— Я мог бы забыть о собаках и кувшинах, — говорит он, — но
фальшивого бродягу я бы запомнил обязательно.
Как бы то ни было, — добавляет он, — теперь, после того как мы
рассмотрели все шесть выпусков, самое время перейти к вспомогательным
документам. Вот список наиболее важных из них:
а) замечания Диккенса, которые мы уже приводили, относительно структуры
и разбиения на главы первых шести выпусков;
б) исправления и добавления, сделанные автором в рукописи и корректуре;
и в) так называемый "фрагмент Сапси", то есть несколько страниц
рукописи с неизвестной датировкой, где описывается, как в Клойстергэм
приезжает некто Покер и пытается втереться в доверие к Сапси, дабы получить
сведения об исчезновении Друда. Очевидно, что этот персонаж — первый,
черновой вариант Дэчери, которого Диккенс впоследствии полностью переделал.
Из этого фрагмента нельзя извлечь никакой информации о том, кто такой Дэчери
на самом деле.
— Вряд ли нужно напоминать, — уверяет Уилмот, — что все серьезные
друдисты изучили эти документы до последней запятой в надежде получить
подтверждение своим многочисленным гипотезам. Однако, по моему мнению, никто
до сих пор не обнаружил ничего стоящего.
Методичный Попо настаивает на том, чтобы все эти документы непременно
внедрили в подсознание участникам конференции. Но остальные с радостью
принимают слова председателя на веру и предлагают перейти к другим вопросам.
— Особенно если учесть, что время поджимает! — рявкает Жаба[155].
[155] Завтра, читатель, пятый и последний рабочий день конференции,
поскольку суббота будет полностью посвящена приемам и развлечениям, а в
воскресенье все разъедутся по домам. (Прим. авт.)
— Все прочие документы, — продолжает председатель, получивший почти
единодушную поддержку аудитории, — это различных "частные признания",
которые Диккенс якобы делал своим родственникам и ближайшим друзьям.
Например, уже упоминавшееся свидетельство о том, что неопределенность будет
поддерживаться до самого конца. Филдса утверждает, будто последняя сцена
романа произойдет в камере для приговоренных к смертной казни. Сохранилось
заявление Уиллза[156] о "серьезных трудностях", которые, по словам автора,
возникли во время работы над шестым выпуском. Как полагает Уиллз, эти
трудности усугубили состояние Диккенса и, возможно, ускорили его кончину.
Существует, наконец, не раз обсуждавшееся свидетельство Форстера, на котором
основана "джекилианская версия". Диккенс якобы признался своему другу и
биографу, что 1) злодей — Джаспер и 2) неожиданность концовки состоит в
том, что Джаспер в подробностях опишет, как произошло убийство Эдвина Друда,
не сознавая при этом, что убийца он сам.
[156] Заместитель редактора журнала "All the Year Round" ("Круглый
год"), который в 1859 г. пришел на смену "Household Worlds" ("Семейный
круг"). (Прим. авт.)
ЖАБА. Форстер — шарлатан, напыщенный глупец, который сует нос не в
свое дело! Он только делал вид, будто находился с Диккенсом в столь близких
отношениях, что тот рассказывал ему все без утайки, тогда как на самом деле
ничего подобного не было. Поэтому, когда этот шарлатан чего-то не знал, он
домысливал или же попросту нагло выдумывал все от начала до конца. Диккенс
как-то раз даже вышвырнул его за это из дома. Я за то, чтобы не принимать во
внимание данное свидетельство.
УИЛМОТ. Многие другие тоже утверждали, что удостоились "признания"
Диккенса относительно смерти Друда или личности Дэчери. Отсюда можно сделать
единственный разумный вывод. Диккенс, которому надоели любопытные,
осаждавшие его со всех сторон, и который никому не верил, решил "признаться"
каждому. А в качестве "признания" преподносил первое, что приходило ему в
голову.
ПУАРО. Даже самой королеве?
Вопрос Пуаро повергает всех в изумление. Даже нас, дорогой читатель.
Что может знать этот бельгиец об отношениях Диккенса и королевы
Виктории[157]? Улыбка на лице Порфирия Петровича, единственного, если не
считать редактора "Диккенсианы", знатока Диккенса в этом зале помогает нам
догадаться. Описание вчерашнего вечера, приведенное в начале данной главы,
не совсем полное. Мы упоминали, что кое-кто остался в зале, решив поболтать
перед сном. Но поскольку нас самих ужасно клонило в сон, мы не стали внимать
приватным беседам, самонадеянно решив, что вряд ли темой праздных разговоров
окажется дело Друда. Теперь же выясняется, что Эркюль Пуаро (возможно,
несколько раздраженный увлечением Уилмота несравненной Лореданой или
попросту желая ускорить ход событий) подверг Порфирия Петровича
перекрестному допросу.
[157] Королева Великобритании (1837--1901).
Мы уже не сможем выяснить, какие именно вопросы он задавал. Но, должно
быть, Порфирий Петрович, помимо всего прочего, привел и живописный анекдот,
который сейчас рассказывает Уилмот.
УИЛМОТ. В марте 1870 года, когда все с нетерпением ждали выхода первого
выпуска ТЭД, королева Виктория пригласила писателя в Букингемский
дворец[158]. Можно предположить, что Диккенс в шутку пообещал ей, что она
будет получать каждый выпуск "несколько раньше, чем простые смертные". Но
ходили слухи (которые, возможно, распространялись намеренно, дабы
поспособствовать коммерческому успеху книги), будто писатель пообещал
королеве заранее сообщить разгадку тайны. Известен факт, что автор по этому
случаю преподнес ее величеству собрание своих сочинений, а в начале июня,
когда он заканчивал шестой выпуск, королева сообщила ему в письме из
Балморала[159], что эти тома прекрасно смотрятся в ее гостиной. Может, так
она напоминала ему об обещании?
[158] Главная королевская резиденция в Лондоне. Построен в 1703 г.
[159] Построен королевой Викторией. С 1852 г. официальная резиденция
английских королей в Шотландии.
ЛОРЕДАНА, Уилмоту, вся во власти благоговения перед английским
королевским домом. Ее величество! Это... это великолепно! Дорогой, почему ты
нам об этом не рассказывал?
АНТОНИЯ, Латинисту, республиканскими воззрениями которого она успела
проникнуться[160]. Не понимаю, чем королева отличается от простых смертных?
[160] Надо ли говорить, что Антонии, после ее участия во вчерашних
событиях, спонсоры разрешили постоянно присутствовать на заседаниях
друдовской группы. (Прим. авт.)
Редактор "Диккенсианы" не обращает на эти реплики никакого внимания. Он
делает знак рукой служителю в черном и поворачивается к экрану, белеющему на
месте доски.
— Но письмо из замка Балморал, — продолжает он, — добралось до
Гэдсхилла только к 10 июня, а на следующий день... Пожалуйста, рисунок номер
один.
Свет в зале гаснет, и на экране появляется "Опустевшее кресло",
знаменитый рисунок Люка Филдса, по которому Ф.Г.Киттон впоследствии
изготовил гравюру. Эта гравюра украшает столовые и гостиные многих
английских пансионов.
В зале повисает благоговейная тишина. Голос доктора Уилмота звучит
по-прежнему отчетливо и уверенно, как у профессионального оратора, но в нем
слышится волнение, когда редактор "Диккенсианы" начинает рассказ о последних
днях писателя.
— В мае, который Диккенс провел в Лондоне, положение с кровообращением
еще ухудшилось. Писатель усердно трудился над шестым выпуском, который 10
июня следовало отправить в печать. Но в тиши Гэдсхилла здоровье Диккенса
пошло на поправку. Каждое утро он отправлялся работать в небольшое
шале[161], расположенное в "Зарослях" (лес, принадлежавший Диккенсу и
находившийся по другую сторону Дуврской дороги). В дом Диккенс возвращался
под вечер, держа под мышкой кипу исписанных страниц.
[161] Швейцарский домик, подаренный Диккенсу Фехнером. (Прим. авт.)
Возможно, ему удалось преодолеть те трудности, о которых он рассказывал
Уиллзу несколькими днями ранее. Во всяком случае, его творческая энергия
нисколько не иссякла. Возьмем хотя бы одну из последних сцен, беседу
Депутата и Дэчери у древних могил. Лишь абсолютной слепотой и полным
непониманием можно объяснить заявление Шоу, который назвал роман
произведением человека, "одной ногой стоящего в могиле". Что же касается
Уилки Коллинза, то его ядовитый отзыв о ТЭД ("Последний вымученный жест
Диккенса, мрачное усилие изможденного разума") следует приписать личной
неприязни.
К 7 июня до завершения выпуска оставалось пятнадцать страниц. Диккенс
совершил пешую прогулку в компании с Мейми и Джорджиной[162], после чего
наведался в Рочестер, чтобы отправить письма, и вернулся с целой гирляндой
китайских фонариков, которые собственноручно (несмотря на боли в руке и
ноге) развесил в саду.
[162] Дж.Каминг Уолтерс (см. примеч. ниже). "Полное собрание материалов
по ТЭД". Лондон, 1912.
На следующий день Диккенс снова работал в шале, написал и выправил с
полдюжины страниц. "Завтра я закончу", — сообщил он свояченице, когда
вернулся домой. Потом он, как обычно, уединившись в кабинете, просматривал
за своим любимым письменным столом (за тем, что сейчас перед нами на экране)
полученную корреспонденцию. Это было в пять часов вечера. Около половины
шестого он вошел в гостиную. Свояченица (Мейми уехала к сестре в Лондон)
заметила, как Диккенс пошатнулся в дверях и лицо его исказилось от боли.
Писатель сказал, что уже около часа чувствует себя неважно, и опустился в
кресло у камина. Потом пробормотал что-то несвязное, встал, отчетливо
произнес, что ему надо немедленно ехать в Лондон, в следующую секунду упал
без сознания.
Несмотря на помощь, которую почти сразу оказал местный врач, доктор
Стил, а вскоре и вызванные лондонские светила, Диккенс так и не пришел в
себя. Диагноз — кровоизлияние в мозг. Днем 9 июня он скончался. На рисунке
его друга, художника Люка Филдса мы видим кабинет в том виде, в каком
писатель оставил его накануне своей смерти, в том числе неотправленные
письма и "опустевшее кресло", отодвинутое от стола... Пожалуйста, свет.
— В ожидании Пуаро[163], — шутит Лоредана, а доктор Уилмот
многозначительно достает из жилетного кармана часы.
[163] Намек на абсурдистскую пьесу ирландского писателя и драматурга
Сэмюэла Беккета "В ожидании Годо".
Четверть четвертого.
Пуаро, обычно столь пунктуальный, опаздывает на дневное заседание. Это
тем более досадно, что времени остается совсем немного, о чем спешит снова
напомнить Жаба:
— Время поджимает! А мы должны представить заключение к завтрашнему
утру. Но учтите, если злодеем окажется Джаспер или неизвестный убийца, на
мою подпись можете не рассчитывать.
Но опаздывает не только Пуаро (капитан Гастингс упорно отрицает, что
знает о местонахождении своего бельгийского друга). Доктор Торндайк и
полковник карабинеров также отсутствуют. И... Нет, Латинист, а по
совместительству специалист по Уилки Коллинзу, появляется в дверях под руку
с прекрасной Антонией.
В три двадцать председатель все-таки открывает заседание, знаком
показывая ассистенту, чтобы тот занял место у проектора.
— Последний документ, который нам необходимо рассмотреть, — говорит
он, — это рисунок, выполненный Филдсом для обложки ТЭД в соответствии с
подробными указаниями автора. Эта иллюстрация предваряет все шесть выпусков,
о чем, мне кажется, я уже упоминал. О композиции рисунка наиболее емко
выразился Дж.Каминг Уолтерс[164]: "Не найдется и двух друдистов, которые
дали бы ей одинаковое истолкование". Второй рисунок, пожалуйста.
[164] Английский исследователь творчества Диккенса, президент
Диккенсовского общества. На русском языке опубликованы (1963) "Ключи к тайне
Эдвина Друда".
После навевающего тоску "Опустевшего кресла" обложка ТЭД с
многочисленными живыми сценками производит на аудиторию явно возбуждающее
действие. Правда, замечания Мегрэ и Дюпена, положившие начало обсуждению, не
столь фривольны, как можно было бы ожидать.
МЕГРЭ. Молодая пара в правом верхнем углу, выходящая из собора, видимо,
имеет целью уверить читателя викторианской эпохи, что история окончится
счастливым браком. Но что это за счастливая пара? Если судить по выражению
лица Джаспера, яростно грызущего ногти (при условии, что справа рядом с
настоятелем и младшим каноником стоит именно Джаспер), то невестой должна
быть Роза, которая только что обвенчалась с мистером Тартаром. Все хорошо,
но ведь по традиции свадьба в романах происходит после разоблачения убийцы.
Тогда что тут делает Джаспер? Ведь если убийца он, то ему следует уже
болтаться на виселице или хотя бы куковать в камере для приговоренных.
ДЮПЕН. Если принять во внимание намеки, сделанные автором в последнем
выпуске, то свадьбы должно быть две: Розы и Тартара, а также Елены и
Криспаркла. Иллюстратор вряд ли упустил бы такую возможность! А значит, мы
можем заключить, что все сложилось несколько иначе и в камере смертников
оказался не Джаспер, а Елена и ее так называемый брат.
ЖАБА. Молю Господа, чтобы дело обстояло именно так!
ПОРФИРИЙ ПЕТРОВИЧ. Прошу обратить внимание: все эпизоды на обложке, за
исключением того, что центрального в нижней половине, происходят как бы в
опиумных фантазиях — они окутаны клубами дыма, поднимающимися из трубок
двух курильщиков, обосновавшихся в нижних углах рисунка. Содержательница
опиумного притона в одном углу и китаец из конкурирующего притона — в
другом. Поэтому сцена наверху...
УИЛМОТ. Да, почти все джекилианцы указывают на эту особенность, по
крайней мере верхнего рисунка. Иными словами, это, по их мнению, не
подлинное событие, а кошмар Джаспера. Не в силах примириться со свадьбой
Розы и Эдвина, под влиянием опиума он замышляет убийство племянника. Что же
касается двух сцен слева, то не имеет значения, реальность это или сон: на
правой девушка, вероятно Роза, читает афишку "ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ", расклеенную
по всему Клойстергэму; на второй Джаспер на коленях признается Розе в любви.
— А что вы скажете о сцене справа? — раздается незнакомый голос.
Вновь загорается верхний свет, и мы видим, что в первом ряду сидит
молодой человек в форме карабинера. Он вошел в темноте и обосновался в
кресле, которое обычно занимал его командир. ("Лейтенант Маттеи, --
представляется он, отвешивая учтивый поклон председателю. — Господин
полковник просит извинить, но служебные дела потребовали его присутствия. В
качестве замены он прислал меня, чтобы я держал его в курсе дела".)
Пользуясь возможностью, мы озираемся, но по-прежнему не обнаруживаем ни
Пуаро, ни Торндайка. Свет снова гаснет.
УИЛМОТ. По поводу рисунка справа можно сказать со всей определенностью:
здесь изображен вовсе не Джаспер, ведущий то ли во сне, то ли наяву своего
племянника на башню. И основание тому — третья фигура. Следовательно, это
реальная сцена, которая должна произойти в самом конце расследования. Трудно
сказать, кто из этих троих Дэчери. Согласно Уилсону, чью теорию мы уже не
раз обсуждали, три человека на винтовой лестнице — это Невил, Криспаркл и
Грюджиус, взбирающиеся на башню вслед за Дэчери, где собираются застигнуть
врасплох Джаспера, неодолимо, подобно всем убийцам, влекомого на место
преступления.
БАККЕТ. Всякий раз, когда им это удобно, джекилианцы извлекают на свет
Божий опиум, но тут же о нем забывают, когда положение складывается не
лучшим для них образом.
БЭТТЛ. Совершенно верно. Разве не тот же Уилсон доказывал раздвоение
личности Джаспера, ссылаясь на опиум, и одновременно утверждал, будто
решающее признание, пустив в ход свои гипнотические способности, вырвет у
преступника Елена? В противном случае совпадения с сюжетом Коллинза перешли
бы все мыслимые пределы. И сейчас происходит то же самое. Сцена в верхней
части рисунка объясняется опиумными испарениями в нижней. А сцена справа к
опиуму вроде как и не имеет отношения, поскольку не укладывается в привычную
схему. Нет-нет, господа, это слишком упрощенный подход!
ЛЕЙТЕНАНТ МАТТЕИ, произведя на Жабу самое приятное впечатление. Да,
слишком упрощенный.
УИЛМОТ. Обратимся теперь к рисунку в центре нижней части. Он особенно
дорог сердцам тех, кто полагает, что убийца Джаспер, антиджасперианцам, так
сказать. Они не обязательно все принадлежат лагерю джекилианцев, многие
считают Джаспера обыкновенным мерзавцем, "беззаконником", чье пристрастие к
наркотикам ничуть его не оправдывает.
ЛЕЙТЕНАНТ МАТТЕИ, тут же теряя расположение Жабы. Совершенно верно.
СЕРЖАНТ КАФФ. Мне вполне понятны доводы антиджасперианцев, и до
определенного предела я с ними согласен. Человек с фонарем — это
действительно Джаспер, и он входит в склеп миссис Сапси, чтобы открыть гроб
и проверить его содержимое.
УИЛМОТ. Да, он догадался, что Дэчери подослан Грюджиусом следить за
ним. Джаспер также узнал о кольце благодаря своей привычке вечно
подслушивать и подсматривать. Он справедливо опасается, что кольцо уцелело
среди сожженных известью останков, и потому явился забрать его.
ДЮПЕН. Но Дэчери, под маской которого, разумеется, скрывается Баззард,
не такой простак, чтобы столь важная информация попала к Джасперу без его
ведома. Когда Дэчери разговаривал с Грюджиусом у стен собора, он нарочно
повысил голос, дабы Джаспер мог его услышать. Так что когда Джаспер,
попавшись на приманку, в ту же ночь, вооруженный фонарем, отправляется к
склепу, Дэчери, подобно грозному призраку, уже поджидает его там.
УИЛМОТ. Некоторы
...Закладка в соц.сетях
