Жанр: Электронное издание
Александр Дюма
Собрание сочинений в пятидесяти томах
Том 1
ПИПИН КОРОТКИЙ
Перевод Т. Сикачевой
I
КАК КОРОЛЬ ПИПИН, ПОЛАГАЯ, ЧТО
ЖЕНИТСЯ НА ДОЧЕРИ КОРОЛЯ
КАРНИОЛА, ВЗЯЛ В ЖЕНЫ ДОЧЬ СВОЕГО
МАЙОРДОМА
В 740 году от Рождества Господа нашего Иисуса Христа, когда Византией
правил Константин, папа Григорий III скончался, и ему на смену пришел
Захария I; он стал девяносто вторым папой римским.
Новый папа был последовательным защитником христианства; видя, что
король Французский Хлотарь - еретик, покровительствующий язычникам в их
кознях, он трижды отлучил его от церкви, лишил короны и посадил вместо него
на трон Пипина. Принц Пипин, опираясь на своего брата Карломана, подчинил
себе все королевство франков, похватал еретиков и сжег их на костре, как они
того заслуживали; он покровительствовал христианам и поддерживал
католическую церковь, - вот почему все христиане явились ко двору Пипина и
заключили с ним союз.
Была организована мощная лига, после чего Пипин вместе с братом изгнали
язычников из Аллемании - ведь оба они были доблестные рыцари; позднее, после
изгнания язычников, Пипин и Карломан поделили завоеванные земли. Карломан
удалился во Францию и занял французский престол, а Пипин остался со своими
людьми в Вейкенштефанском замке на Регенсбурской горе в Баварии, где в наши
дни находится монастырь бенедиктинок; он поступил так потому, что опасался,
как бы язычники вновь не пустили корни и не возвратились в Аллеманию, ежели
бы он остался с братом во Франции.
[Pipin1.gif]
Король Карниол Британский, прослышав о могуществе и необычайном
мужестве Пипина, пожелал заключить с ним союз: он отправил к нему
посольство, наказав ему передать, что у него есть дочь, юная и благочестивая
красавица по имени Берта, и что он предлагает ее Пипину в жены - так он к
нему расположен, будучи наслышан о его подвигах от всех христиан.
Король Пипин не был женат. До него и раньше доходили слухи о красоте
принцессы Берты, поэтому он с радостью принял посланца и созвал совет
баронов, дабы узнать их мнение о предложенном ему союзе. Когда они заметили
королю, что молва, возможно, преувеличивает красоту принцессы Берты, он
вручил свой портрет посланникам с наказом передать королю Карниолу, чтобы
тот прислал портрет своей дочери, так как он, Пипин, хотел бы взять в жены
только бесспорную красавицу.
С этим ответом посланники возвратились к королю Карниолу, а два месяца
спустя они прибыли вновь, на сей раз с портретом принцессы; она и в самом
деле была так прекрасна, как о том и рассказывали. Король одарил посланников
богатыми подарками и пригласил ко двору, где их должны были принимать со
всею возможной пышностью в ожидании его ответа.
У Пипина был майордом, которому хитростью удалось добиться огромного
доверия короля. Никто не любил этого майордома, кроме короля Пипина, сильно
заблуждавшегося на его счет и одарившего его землями и замками; однако,
вместо того чтобы называть его по имени одного из его владений или замков,
все звали майордома не иначе, как Рыжим рыцарем, так как волосы у него были
огненно-рыжие.
Пипин ничего не предпринимал, не посоветовавшись с майордомом; целую
ночь он не смыкал глаз, изучая присланный ему портрет, а утром приказал
пригласить майордома и показал ему портрет принцессы. При виде его майордом
так изумился, что Пипин полюбопытствовал, что с ним такое.
- Государь! - отвечал майордом. - Я поражен красотой принцессы.
- Отлично! - молвил король. - Я очень доволен, что ваше мнение
совпадает с моим, и если принцесса в самом деле так хороша, как ее портрет,
она, вне всякого сомнения, будет моею.
- Государь! - сказал майордом. - Я знаю, как вы могли бы в этом
убедиться.
- Как? - спросил Пипин.
- Отправьте меня вместе с посланниками короля Карниола, и, ежели
принцесса так же хороша, как ее портрет, я от вашего имени буду просить ее
руки у ее отца; если же, напротив, она не так красива, я придумаю подходящий
предлог, чтобы, не теряя достоинства, избавить вас от этого союза.
- Совет хорош, - кивнул Пипин, - ты поедешь вместе с посланниками и
сделаешь так, как мы договорились.
Майордом дал Пипину сей замечательный совет только потому, что
рассчитывал извлечь из этого дела выгоду. Как мы уже говорили, это был
весьма влиятельный царедворец, имевший в своем владении четыре, а может
быть, и все пять замков; один из его замков находился в Швабии, и в этом
замке жили его супруга, два сына и дочь Адальгира. И вот по странной
случайности принцесса, изображенная на портрете, который показал ему король
Пипин, была очень похожа на Адальгиру, так что майордом в ту же минуту
составил коварный план: привезти дочь короля Карниола в Баварию, подменить
ее своей дочерью, а дочь выдать замуж за короля. Так он рассчитывал
завоевать еще большее доверие короля: дружеское расположение королевы к
майордому в глазах короля выглядело бы как результат его услужливости. Этот
замысел и хотел привести в исполнение майордом, когда он вызвался поехать к
королю Карниолу, а Пипин, у которого не было причин не доверять майордому,
внял его совету.
Приняв необходимые меры, майордом уехал с великолепным посольским
поездом; но перед отъездом он написал жене письмо, в котором приказывал ей,
ни слова не говоря сыновьям, встречать его в деревушке, название коей он
указал в том письме; кроме того, он велел взять с собой дочь и двух слуг, в
преданности которых он уже имел возможность убедиться.
Майордом долго ехал в сопровождении посольских и собственной свиты;
наконец они добрались до владений Карниола, где были приняты с большой
пышностью королем, королевой и баронами королевства. Поскольку принцесса
Берта оказалась еще красивее, чем ее портрет, майордом поспешил сделать
официальное предложение, а король с королевой ничего так не желали, как
этого союза, и потому дело сладилось в тот же день. Назавтра о готовящейся
свадьбе было объявлено по всей Британии, и начались празднования, и
продолжались они больше недели, и пролетело это время в пирах, балах и
турнирах.
На девятый день принцесса должна была покинуть отчий дом. Король хотел,
чтобы ее сопровождала в пути многочисленная свита, однако майордом ему
сказал:
- Господин мой и король! Мой хозяин желает, чтобы вы, ваши принцы и
сеньоры, каковых вы соблаговолите выбрать по своему усмотрению, сопровождали
вашу августейшую дочь только до половины пути; но он приказал мне не брать с
собой никого, даже вас, ваше величество, с полпути; у господина моего и
короля Пипина готова свита: его придворные будут сопровождать принцессу и
станут прислуживать ей в пути.
Король отвечал майордому так:
- Все будет, как того желает ваш господин. Майордом продолжал:
- Ваше величество! Король Пипин ревнив, и ему было бы приятно, чтобы
во все время пути принцесса Берта закрывалась вуалью: никто не должен видеть
ее лица; пусть она ни с
кем не разговаривает, кроме меня: никто не должен слышать ее голоса. :
Король на это отвечал:
- Это более чем верно; с этой минуты ее лицо, ее голос, как и все
остальное, принадлежит супругу ее королю Пипину, а хозяин вправе приказывать
той, кто всецело ему принадлежит, все, чего он ни пожелает.
Майордом так поступил, чтобы никто из свитских не видел принцессу
вблизи и не слышал ее голоса: в подходящий момент ему было бы легче заменить
ее своей дочерью.
И вот принцесса отправилась в дорогу в сопровождении франков, а также
придворных Карниола; всю первую половину пути, переплывала ли она море или
ехала верхом по равнине, она оставалась под вуалью, находясь между своим
отцом и майордомом, и обращалась только к ним двоим. Когда половина пути
была позади, майордом заметил королю Карниолу и его придворным, что их
путешествие подошло к концу, и те, верные уговору, удалились; дело не
обошлось без слез: король и принцесса Берта долго плакали, и наконец славный
король поручил свою дочь коварному майордому, который, как понимает
читатель, не скупился на обещания и клятвы.
Вечером того же дня, как уехали восвояси король и его придворные,
майордом отправил Пипину послание, в котором сообщал, что оставил двор
Карниола и продолжает путь вместе с принцессой Бертой и что скоро они
прибудут, однако не предупредил, по какой дороге, чтобы король не мог никого
выслать навстречу принцессе.
Итак, он продолжал путь, а у принцессы Берты не осталось никого, кто
напоминал бы ей о родной стороне, если не считать маленького спаниэля,
которого она любила после родителей более всех на свете; целый день она
забавлялась с песиком, а вечером, когда они останавливались на ночлег, она
брала в руки корзинку с прелестным вышиванием и принималась за работу, чтобы
хоть немного развлечься; так проходило время, и когда наступил предпоследний
день путешествия, майордом остановился в той самой деревне, где его ждала
жена с дочерью и двумя слугами; когда он после трехлетней разлуки снова
увидел дочь, его еще более поразило ее сходство с принцессой: это
обстоятельство только укрепило его в недобром намерении.
Место было выбрано недурно: за деревней начинался большой и густой лес,
простиравшийся до Аугсбурга; через лес проходила глубокая и почти безлюдная
лощина, прозывавшаяся Долиной Мельниц. Там-то майордом и решил отделаться от
принцессы Карниолской.
Он подозвал двух своих слуг и, так как они были его вассалы, а стало
быть, целиком и полностью зависели от него, он дал им одежду своей дочери,
приказал войти на следующий день до света в комнату принцессы, заставить ее
надеть не свое платье, а платье его дочери, и затем следовать за ними; когда
они заведут ее в чащобу, они должны ее убить, отрезать ей язык и принести
его вместе с ее окровавленной рубашкой - доказательством того, что они
исполнили ужасное поручение.
Как и предвидел майордом, слуги не посмели ослушаться. В самом деле, за
час до рассвета они вошли в комнату принцессы, разбуженной лаем собачки;
девушка изумилась, увидев незнакомых людей, приблизившихся к ее изголовью.
Она приказала им выйти вон; однако они, не слушая ее, объявили, что она
должна исполнить их волю: молча одеться и следовать за ними. Принцесса,
оказавшаяся в одиночестве в чужой стране, поняла, что некому прийти ей на
помощь и что она явилась жертвой вероломства; она протянула было руку к
своему платью в надежде смягчить сердца палачей лаской и покорностью, но
слуги майордома запретили ей прикасаться к ее одежде и бросили на кровать
платье дочери своего хозяина.
Тогда принцесса стала умолять их о единственной милости: выйти на
минутку, дабы она встала и оделась, что они и сделали, убедившись прежде,
что в комнате только одна дверь и что окно слишком высоко, чтобы она могла
через него бежать.
Оставшись одна, принцесса со слезами оделась, опустилась на колени и
сотворила молитву; не успела она закончить молитву, как двое слуг вернулись
и приказали ей поторопиться. Решив ни в чем им не противоречить, она сейчас
же встала, зажала под мышкой собачку, взяла в руки корзинку с вышиванием и
сказала, что готова следовать за ними.
Слуги приказали ей бесшумно спуститься по лестнице, прошли вместе с ней
через двор и, распахнув заднюю калитку, очутились в лесу. Несчастная
принцесса так испугалась, что едва не лишилась чувств; она успела заметить,
что слуги как-то странно переглядываются.
- Эта ли чего, ничего, - поспешила она их успокоить, опуская собачонку
наземь, - подайте мне, я обопрусь на вас и смогу дойти, куда вам будет
угодно.
Один из слуг, тот, что был слева, подал ей руку; она оперлась и
продолжала путь. Однако спустя четверть часа она почувствовала, что силы ее
оставляют, и, скользнув на землю, пала на колени со словами:
- Боже мой! Господа, что же вам угодно со мной сделать, ежели вы
ведете меня в такой час в столь пустынное место?
- Дорогая принцесса! - отвечал тот, что шагал по правую от нее руку. -
Наш хозяин поручил нам страшное дело, за которое да простит мне Господь, да
и вы тоже: мы привели вас сюда убить.
Берта вскрикнула и, раскинув руки, словно мученица, устремила взгляд к
небесам. Крупные слезы потекли по ее щекам и закапали на землю, где
засверкали в траве подобно росе.
Тогда слуга, бывший слева от нее, подошел к товарищу и отвел его в
сторону.
- Ах, дьявол! - прошептал он. - Пусть убивает бедняжку кто хочет, а
ведь я ее поддерживал и всю дорогу слышал, как бьется ее сердечко; не могу я
поднять на нее руку!
- А что скажет хозяин? - возразил другой слуга.
- Что скажет, то и скажет! Лучше уж я рискну головой, чем погублю
душу! Ты только взгляни: ведь она святая, да простит меня Господь!
- Я и сам не прочь ее спасти, - заметил другой, - но ты же знаешь, что
нам надобно представить хозяину доказательство того, что его приказание
выполнено. Придумай, как заставить его поверить в то, что воля его
исполнена, и, клянусь спасением своей души, я буду только рад оставить ее в
живых.
- Погоди, дай подумать, - молвил первый.
Спустя минуту он подошел к несчастной Берте, продолжавшей молиться;
увидав, что он возвращается после разговора со своим товарищем, она решила,
что настал ее смертный час, и, осенив себя крестным знамением, подставила
шею, молвив нежным голоском:
- Друг мой! Я прощаю вас, о чем вы меня только что просили.
Постарайтесь, чтобы мне было не очень больно!
- Дорогая принцесса! - со слезами на глазах проговорил славный
малый. - Я пришел не затем, чтоб вас убить; мне всего-навсего нужна ваша
рубашка.
Берта до смерти перепугалась, потому что подумала было, что у этих
людей еще более отвратительные намерения; она протянула вперед руку, словно
останавливая его.
- Я предпочитаю смерть бесчестью! - воскликнула она.
- Упаси Боже, благородная принцесса, - отвечал слуга, - ежели, даруя
вам жизнь, мы заденем или хоть в чем-либо принизим вашу честь! Я прошу у вас
рубашку, чтобы изорвать ее и залить кровью, потому что наш хозяин должен
поверить, что вы мертвы; а так как он велел нам принести ваш язык в
доказательство того, что вы убиты, мы принесем ему язычок вашей собачки.
Принцесса разрыдалась, потому что горячо любила своего пса; а тот
словно почувствовал, что спасает жизнь своей хозяйке: он вырвался у нее из
рук и лег, поскуливая, к ногам второго слуги.
Берта увидела, что сам Господь хочет, чтобы так все и произошло. Она из
целомудрия отошла немного в сторону и, сняв рубашку, протянула ее слугам; те
взяли рубашку, проткнули ее ножами в нескольких местах, потом убили
собачонку, вымазали ее кровью рубашку принцессы, отрезали у песика язык,
чтобы их хозяин поверил, что они убили принцессу; потом они заставили ее
поклясться, что она не станет пытаться вернуться к своему отцу, и после
того, как принцесса принесла такую клятву, они оставили ее в лесу, забрав
окровавленную рубашку и собачий язык.
Когда майордом увидел то и другое, у него не осталось более сомнений в
том, что его приказание исполнено, он отпустил жену и обоих слуг, щедро
наградив их за молчание; потом он разбудил дочь, приказав ей подняться в
комнату принцессы; там, наученная заранее, она надела платье Берты, ее
драгоценности, набросила ее вуаль и в час, когда та обыкновенно отправлялась
в дорогу, она спустилась, как это делала принцесса, села на коня, проскакала
весь день бок о бок с майордомом, проделала то же на следующий день и к
вечеру прибыла в Вейхенштефанский замок.
С тех пор, как Пипин получил послание майордома, в котором тот сообщал
о прибытии невесты короля, но не говорил, по какой дороге она приедет,
король приказал, чтобы часовой день и ночь нес караул на самой высокой башне
и протрубил в рог, как только завидит кортеж.
Итак, у Пипина было время выйти навстречу той, кого он принимал за дочь
короля Карниолского. Подъехав к воротам замка, мнимая принцесса спешилась и
опустилась перед королем на колени. Королю не терпелось убедиться в том, что
она столь же красива, как на портрете; он сам приподнял ее вуаль и, увидев,
что она в самом деле очень хороша, поднял ее, поцеловал в губы и представил
всему двору как королеву франков.
Никто не заметил подмены, а ежели б и нашелся кто-нибудь, кому
принцесса могла показаться менее красивой по прибытии, чем она была в день
отъезда, он мог бы отнести это на счет ее усталости после неблизкого пути, а
также скуки, ведь ей пришлось так долго хранить молчание! Вот так и удалась
хитрость Рыжему рыцарю, а Пипин, не знавший настоящей Берты, влюбился в
Берту мнимую; после свадьбы у них родился сын, которого король назвал Львом.
Этот самый Лев стал ученым мужем и в 795 году от Рождества Христова был
после смерти Адриана I избран папой римским под именем Льва.
Позднее у Пипина и мнимой Берты родились еще два сына, Венеман и Рафат,
и две дочери, окрещенные Агнессой и Бертой.
II
ЧТО СТАЛОСЬ С ПРИНЦЕССОЙ
КАРНИОЛСКОЙ В ЛЕСУ, И КАК ОНА
ПОСТУПИЛА СЛУЖАНКОЙ К МЕЛЬНИКУ
Когда оба лакея ушли и несчастная принцесса осталась в лесу одна, она
бросила прощальный взгляд на тело единственного своего друга, сохранившего
ей верность и поплатившегося за это жизнью, и побрела в лесную чащу наугад,
потому что, как мы уже сказали, лес был такой густой, что не было в нем ни
дороги, ни тропинки, и, хотя уже рассвело, она с трудом видела, куда идет.
Так шла она весь день, не встретив ни единой души, и к вечеру, падая от
изнеможения и голода, рухнула под деревом и сейчас же уснула. И привиделось
ей, что лучезарный архангел сошел с небес и, взяв ее за руку, словно юный
Товий, ведет к восхитительному замку, сияющему огнями и полному придворных в
великолепных нарядах. В это мгновение она проснулась и увидела, что
по-прежнему лежит под деревом в дремучем лесу.
Впрочем, сон ее утешил и придал сил; она поднялась и снова пустилась в
путь. Едва она прошла несколько шагов, как заметила пробивавшийся сквозь
деревья свет; она было возликовала, но ее тут же охватил страх: друга или
врага она сейчас встретит? Наконец она собралась с духом и, решив, что если
ей суждено погибнуть, то лучше умереть мгновенной смертью от руки убийцы,
нежели от голода и холода после многодневных мучений, она снова пошла на
свет, становившийся все ярче по мере ее приближения. Когда она была всего в
сотне футов от костра, она не пошла напрямик, как до этого, а стала
осторожно перебегать от дерева к дереву, желая все видеть, но оставаться
незамеченной; она увидала высокого черного мужчину, помешивавшего огонь в
большущей печи.
Несчастная принцесса поначалу вообразила, что сам Сатана готовится к
шабашу, и почувствовала огромное искушение убежать прочь; но, вглядевшись
внимательнее, она убедилась, что у лесного жителя, хоть и был он чрезвычайно
черен, нет ни хвоста, ни копыт, ни языка, как принято изображать Сатану.
Напротив, его большое добродушное лицо внушало доверие; время от времени он
принимался напевать какую-то песенку с таким веселым видом, что сразу
становилось ясно, что у человека, который так поет, совесть чиста. Все это
немного успокоило Берту, и она подошла к черному человеку.
Однако при виде ее он отступил на шаг и перекрестился.
Убедившись, что перед ней христианин, принцесса окончательно
успокоилась и, протянув к нему руки, проговорила:
- Милый человек! Я отнюдь не явилась из преисподней, как, впрочем, и
не спустилась с небес, я всего-навсего несчастная женщина, заблудившаяся в
лесу; я умираю от голода и прошу вас подать мне кусок хлеба.
- А-а, ежели дело только за этим, милая девушка, то у меня всего один
кусок, - отвечал угольщик, изумившись тому, что видит юную особу в столь
поздний час в глухом лесу, - но с помощью ножа мы разделим его на две части.
Пока вы будете есть хлеб, вы мне расскажете, как случилось, что такая
хорошенькая девушка осталась без ужина и без ночлега и просит приюта у
такого бедняка, как я.
- Этого я вам сказать не могу, господин угольщик, потому что поклялась
молчать, - отозвалась принцесса, - знайте только, что я должна скрываться в
этом лесу, и, ежели вы пожелаете предоставить мне уголок в вашей хижине, а
также немного хлеба и воды, я буду очень вам благодарна, я стану работать,
чтобы отплатить вам за вашу доброту: вот у меня корзинка с нитками, я буду
делать вышивки, которые вы сможете выгодно продавать в городе.
- Поговорим об этом потом, дорогое дитя; а сейчас надобно поскорее
накормить вас и напоить, не правда ли? Войдите в мою хижину, у меня есть
лишь хлеб и вода, но и то, и другое к вашим услугам.
И угольщик ввел Берту в свою хижину, где дал ей белого хлеба и свежей
вкусной воды. Берта прежде всего поблагодарила своего доброго ангела.
Хижине угольщика было далеко до привидевшегося ей во сне дворца; но в
ее положении бедное прибежище и щедрое сердце хозяина были все, о чем она
могла мечтать. Окончив молитву, она поела и попила с неведомым ей дотоле
удовольствием.
- Вот что, милая девушка, - заговорил угольщик, когда Берта окончила
трапезу, - я-то был бы не прочь иметь такую привлекательную хозяйку; однако
вам не годится жить у бедняка, да еще такого черного, что вы приняли меня за
дьявола. У меня есть брат, мельник; вот уж он-то богат; это ему принадлежит
Рейсмульская мельница в трех милях отсюда. Завтра я вас к нему отведу: у
него две дочери, они хорошо вас примут и, во всяком случае, составят вам
подходящее общество.
- А можно ли мне будет пожить у вашего брата мельника тайно? -
спросила Берта.
- Сколько вам будет угодно, - отвечал славный малый.
- В таком случае я готова следовать за вами, и пусть Господь наградит
вас за то, что вы для меня делаете!
На следующий день угольщик, проведший ночь под деревом, чтобы не
стеснять Берту, зашел за ней на рассвете в хижину. Она уже была готова,
потому что пережитые накануне волнения рано подняли ее с постели.
Они пустились в путь; угольщик шагал впереди, а принцесса шла следом;
несмотря на то, что ни единым намеком не дала ему понять, кто она такая, он
догадался, что имеет дело со слишком благородной девицей, чтобы предложить
ей руку; так они и дошли к мельнику.
Как и предсказывал угольщик, мельник встретил их приветливо, и когда
Берта попросила позволения остаться в его доме при условии, что она сама
будет зарабатывать себе на пропитание, мельник согласился.
На другой день стали думать, какую работу поручить Берте; она сказала
мельнику, что, ежели ему угодно ей поверить, то, вместо того чтобы поручать
ей черную работу, ему следовало бы позволить ей заниматься вышиванием; когда
вышивки будут готовы, он продаст их в городе, половину выручки возьмет себе,
а на остальные деньги накупит ей разного шелку, а также серебряных и золотых
ниток.
Мельник покачал головой, с сомнением поглядывая на клубочки в корзинке
принцессы и подозревая, что вряд ли из этого может что-нибудь получиться;
впрочем, это был славный малый, он не захотел огорчать девушку и решил
попробовать, хотя и не очень надеялся, что бедняжке Берте удастся добиться
своего.
Спустя месяц Берта расшила огромное полотно цветами и птицами, и такая
это была изумительная работа, что казалось, будто цветы живые, а птицы
вот-вот запоют.
Мельник был восхищен; он взял полотно, аккуратно сложил его и понес в
Аугсбург. Дойдя до главной площади города, он вошел в самую дорогую лавочку
и показал вышивку, спрашивая у торговки, не хочет ли она ее купить; торговка
взяла в руки полотно и долго его разглядывала, не говоря ни слова и
поворачивая его то так, то этак: работа была выполнена так искусно, что
вышивка была почти так же хороша с изнанки, как и с лицевой стороны; наконец
она спросила у мельника, сколько он хочет за это полотно.
- Послушайте! - отвечал тот. - Я человек простой, и сколько такие вещи
стоят, не знаю; назовите свою цену и дайте мне за это, сколько сочтете
нужным: я полагаюсь на вашу честность.
- Вот что, милейший, - заметила торговка, - вы хорошо сделали, что так
повели дело.
И она вручила ему солидную сумму с такими словами:
- Если у вас будет еще вышивка, исполненная этими же руками, приносите
ее мне, и я заплачу вам, как теперь.
Изумившись тому, что простая вышивка может так дорого стоить, мельник
пообещал хозяйке лавочки исполнить ее просьбу и, опустив половину выручки в
карман, на оставшиеся деньги накупил целую корзину разного шелку, а также
золотых и серебряных ниток; потом он возвратился на Рейсмульскую мельницу,
где его поджидала Берта, сгоравшая от нетерпения поскорее узнать, удалось ли
ему сбыть с рук товар.
- Боже милостивый! Дорогая вы моя! - еще издали закричал мельник, едва
завидев Берту. - Как хорошо, что вы не захотели заниматься ничем другим,
кроме вышивания! Ведь я вам несу шелку, которого хватит на двадцать таких
полотен, да к тому же денег у меня осталось столько, что их хватило бы на
приданое дворянской дочери.
Он хотел было отдать ей выручку, но Берта возразила:
- Оставьте эти деньги себе - это плата за пропитание и оказанный мне
приют; я только об одном хочу вас попросить; когда будете покупать платья
своим дочерям, купите и мне тоже.
Мельник еще долго настаивал, однако Берта и слышать не хотела о
деньгах, и в конце конц
...Закладка в соц.сетях
