Жанр: Электронное издание
morevizo
...ить на спине свой собственный дом.
Примостившись на камне возле Майи, я наблюдал за переездами таких
бродячих домов. Большинство переползало очень медленно, но бродячий дом
моллюска морское ушко прямо-таки пронесся мимо нас. Морское ушко можно
считать чемпионом по скорости среди улиток. Метр в секунду - совсем неплохо!
Ведь это пробег на брюхе, да еще с домом на спине!
Не меньше, чем морское ушко, удивил нас и другой моллюск - морской
гребешок. У него дом-раковина из двух створок. Двери дома - створки всегда
на запоре. И нигде нет щели, в которую мог бы высунуться хозяин, чтобы
потащить на себе дом.
Мы с Майей были уверены, что у морских гребешков дома не бродячие, а
лежачие и они не трогаются с места всю жизнь.
И вдруг мы услышали резкий выхлоп. Подпрыгнул и далеко отскочил в
сторону один гребешок. За ним заскакали другие. Вот так зрелище! Скакал,
хлопая дверями-створками, целый квартал подводных домов!
Я не утерпел и погнался за гребешком-скакуном. Секрет его был прост:
хлопая створками, он с силой выбрасывал воду и сам отлетал в противоположную
сторону. Наконец гребешок утомился, упал на бок и затих.
Наклонившись, я ожидал, может, опять подскочит? Однако вместо хлопанья
створок я услышал позади себя плеск. Майя отчаянно била по воде руками и
ластами. С испугу она даже крикнула в дыхательную трубку:
- Гусеница... Огромная!
Всем в нашем классе было известно, что Майя не переносит мокриц и
гусениц. Злые языки даже говорили, что Майя потому и записалась в морской
кружок, что в море не встретишь мокриц и гусениц. Где ж могла померещиться
Майе гусеница?
Тут я заметил, что по песку ползет голотурия, или, как ее называют еще
по-другому, трепанг, морской огурец. Так вот кто показался Майе огромной
гусеницей: безобидное иглокожее с длинным, как огурец, телом на
ножках-присосках! Китаец обрадовался бы такой находке. В Китае трепанг -
лакомое блюдо.
Я подплыл к Майе и тихонько похлопал ее по плечу:
"Поплыли дальше".
Она затрясла головой:
"Хочу домой".
Странный народ девчонки! Никак их не пойму. Осьминога не испугалась, а
от "гусеницы" скисла.
Ну что ж, домой так домой.
...На обратном пути я все же успел настрелять кое-каких рыб. Неудобно
было возвращаться с подводной охоты с пустыми руками.
- Ничего... - снисходительно сказал Славка, осмотрев мои охотничьи
трофеи. - Но у Кати и Молчуна побольше.
- Очень рад. А знаешь что, капитан? Не так уж глуп твой лоцман. Когда
смотришь под водой на "Моревизор", ну до чего ж он похож на рыбу!..
- А иначе подводная лодка не могла бы плыть так быстро, - откликнулась
Майя, снимавшая с себя лягушечьи ласты.
Не могла бы плыть быстро, если бы... Почему мне это раньше не приходило
в голову? Вот он где, ключ к разгадке одной из загадок Невидимки!
* ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ *
Знак человека
(ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКА)
НЕВИДИМКА НЕ МОЖЕТ ЖДАТЬ ДОЛГО
Невидимка был терпелив. Он не торопил нас с ответом. Но мы понимали
сами: сколько же можно ждать?
Мы уже плыли по Охотскому морю. Ребята окрестили его Лососевым: в нем
самые большие уловы нерки, горбуши, чавычи и кеты - рыб из семейства
лососевых.
"Моревизор" часто всплывал на поверхность. Нам хотелось увидать птичий
базар - скалу, на которой бок о бок, по всем уступам, сидят тысячи кайр и
каждая высиживает свое единственное яйцо.
Но берег не показывался.
Иной раз даже волн не было видно из-за густого тумана. Недаром мы
выбрали дымчатый флаг - это хмурое море и в летнюю пору окутано туманом.
Девочки просили, чтобы я изобразил на флаге лосося и скалу птичьего
базара. А капитан хотел, чтобы под скалой был нарисован "котиковый пляж".
Есть в Охотском море безлюдный остров, берег которого прямо-таки черен
от лежащих на нем котиков. Их здесь больше, чем в солнечный день купальщиков
на пляже.
Заказов мне дали много. А вот попробуй их выполнить! И я пыхтел над
флагом под визг пилы Молчуна. Что делать? Молчун не любил одиночества, да и
пилил он не для себя.
Мне не давали покоя сказанные Майей слова о том, что подводная лодка не
могла бы плыть быстро, если бы не была похожа на рыбу. Так это или не так?
Я посвятил в свои планы Молчуна, и с тех пор он неутомимо выпиливал из
дерева различные фигурки. Иногда мне даже становилось невтерпеж:
- Брось, Валерка, устал, хватит!
Но Молчун весело улыбался и, не отвечая, продолжал пилить.
Тогда я удирал к девочкам. Их можно было застать или в библиотеке, за
книгами, или в лаборатории, где они возились с рыбами, добытыми во время
подводной охоты.
- Ну, как дела? - спрашивал я. - О чем может рассказать рыбий хвост?
- Погоди, скоро узнаем.
И вот наконец девочки заявили, что они заставили "говорить" хвосты рыб.
Хорошо! И мы с Молчуном" уже закончили свои испытания. Мы проверили, какая
из деревянных фигурок быстрее плавает: рыбка, квадратик, звездочка, палочка,
диск или шарик. Оказалось: рыбка.
Можете это проверить сами. А если хотите знать почему, прочитайте в
приложении 1 нашу морскую газету "Кто как плавает". Там написано и про
морскую змею и про рыбьи хвосты. Это и есть наш ответ Невидимке.
ПТИЧЬЯ ЛОЦИЯ
Не прошло и часа, как к нашей газете была приколота записка. Невидимка
сообщал, что ответами доволен. Похвалил газету и Антон Петрович. Все было бы
хорошо, если б нас не подвел капитан. Он один не ответил Невидимке.
А почему? Майя уверяла, что капитан хворает. Он стал очень странный:
бормочет какие-то непонятные слова. Катя считала, что капитан болтун и
бездельник и его надо сменить.
- Выясним, - сказал я и пошел к капитану.
Я застал его за очень странным занятием. Вымарав на карте название
"Новая Зеландия", он тщательно вывел: "Кукушечий остров". Мог ли я смотреть
на подобные фокусы равнодушно?
- Зачем портишь карту? А еще капитан!
- Не порчу, а исправляю несправедливость.
- Балуешься? На это есть время, а чтобы ответить Невидимке, времени
нет? Ну, так знай: на корабле бунт. Команда требует сменить капитана.
Славка покраснел, потом побледнел и после долгого молчания наконец
выговорил:
- Подождите, ребята, до берега. Тогда появятся мои помощники - птицы, и
я вам все объясню.
Майя была права. С капитаном творилось что-то неладное. И мне от души
стало его жаль.
- Слава, - сказал я ласково, - ты приляг, отдохни. Мы тебе температурку
измерим. Ничего, не волнуйся, поправишься. Только выбрось этих птичек из
головы.
- Птичек? - круто повернулся ко мне Славка. - Островитяне открыли Новую
Зеландию, следя за перелетом длиннохвостой таитянской кукушки! Великий
Крузенштерн отметил на карте место, где слышал в тумане голоса множества
птиц. Через три года на этом месте был открыт остров и назван именем
Крузенштерна. А ты советуешь: выбрось из головы... Невежество!
Теперь мне стало понятно, почему Славка написал "Кукушечий остров". Но
какова благодарность! Я пожалел капитана - он меня обругал.
- Ты не очень, - предостерег я Славку. - Подумаешь, ученый! Невидимке
ответить не мог!
- Ответ уже готов. Морские птицы и рыбы - вот кто помощники капитана в
воздухе и в воде. Наблюдая за ними, можно узнать, близко ли берег. Так
написано в старых лоциях - руководствах для мореплавателей. Вот, например,
рыба-лоцман исчезает с приближением берега. А птицы... ты можешь прочитать о
них в составленной мной птичьей лоции.
- Ну покажи, прочту.
- Ее еще переписать надо. Лучше я тебе пока на словах объясню. Давай
играть: ты будешь вахтенный. Докладывай мне, капитану, про птиц, которых ты
будто бы видишь в воздухе или на воде. Понятно? Ну, начинай.
Я приложил руку к глазам, словно всматриваясь в даль, и крикнул первое,
что мне пришло в голову:
- Вижу альбатроса!
- Это птица открытого моря. Полный вперед!
- Вижу чайку! - помедлив, придумал я.
- Чайку? - Капитан встрепенулся. - Она кричит?
- Нет. Летит молча.
- Тогда это моевка, единственная чайка, которая залетает далеко в море
и молчит в полете. Другие чайки не отлетают дальше ста миль от берега, и
крик их служит сигналом земли. Раз это моевка - курс прежний. Так держать!
- Вижу... Гм! - Мне очень понравилась новая игра, но я уже не знал, что
придумать. - Гм!.. Что-то яркое в воде за левым бортом...
- Значит, мы плывем в тропиках, - не растерялся капитан. - Там
появление ярко окрашенных змей предвещает близость берега. Лево руля. Курс
на змею. Тихий ход. Так держать.
- Есть так держать! - весело откликнулся я. - Вижу...
- ...что на часах без четверти два, - неожиданно перебил меня капитан,
- а в два часа у тебя разговор с Балтикой. Видишь? Так почему ты не в
радиорубке?
Тьфу! И кто это придумал, что у капитана голова не в порядке: он помнил
то, что забыл я сам!
МЫ СЛЫШИМ ГОЛОС БАЛТИКИ
- Я - "Моревизор"! Я - "Моревизор"!
Вокруг меня, в радиорубке, собрался весь экипаж. Нет только капитана.
Молчун не забыл принести флаг янтарного цвета, заранее нарисованный мной в
честь сегодняшнего разговора с Балтикой.
Ведь "Моревизор", плывущий по дальневосточным морям, только флагман
нашего 5-го класса "А". И по другим морям - Балтийскому и Черному, - правда,
уже поодиночке, путешествуют наши ребята. Договорились, что обо всем
интересном они будут передавать по радио на флагман. Если они передают на
"волне дружбы", мы издалека-далека услышим их голоса.
Сегодня у нас должен состояться разговор с Мишей, который остался на
берегах Балтики. Балтийское море - одно из самых юных наших морей: ему всего
тринадцать тысяч лет. Оно не раз меняло свои очертания и свое имя. Когда-то
его звали "Янтарным". Столько в нем было янтаря, что янтарем печи топили.
Может, Миша расскажет об исчезнувших янтарных островах? Может, Миша
расскажет о рюмке балтийской воды? В ней микроскоп обнаружил тысячу
крохотных водорослей. Если море так богато планктоном, оно богато и рыбой.
Самая вкусная из них - салака - нарисована мною на янтарном флаге.
- Балтика! Слышишь меня, Балтика? Перехожу на прием.
И наконец я услышал голос Миши:
- Мама отправила меня в пионерский лагерь. Место, скажу вам, было не
первый сорт. От моря километра два, но река близко. Мы с одним мальчиком,
Борей, повадились ходить к рыбакам. И как-то старый рыбак подарил нам угря:
такую длинную рыбу вроде змеи. И предупредил нас:
"Глядите не упустите. Угорь издалека море чует. Брось его наземь - тут
же повернется к морю мордой и поползет. Да так, что не догонишь".
Мы усмехнулись: угря не догнать! Но на всякий случай прикрыли ведро с
водой, в котором сидел наш пленник, тряпкой.
Ведро мы несли по очереди. Сперва я, потом Боря. Потом хотел снова
нести я, но он не дал. Я потянул к себе, он - к себе. Мы оба упали, и угорь
выскользнул на траву. Тут бы его и схватить, да мне помешал Боря.
- Угорь, - говорит, - от нас не уйдет. Зато мы по-научному проверим,
верно ли сказал рыбак.
Ну и что ж... по-научному упустили. Удрал наш угорь, поминай как звали.
Мы только успели заметить, что он скользил по траве на запад, как раз в
сторону моря.
Пришлось нам опять идти к рыбакам. Мы решили не быть нахальными и
попросили всего-навсего маленького угреночка.
"Чего? - переспросил рыбак. - Еще птичьего молока попросите. За сорок
лет я всякой рыбы переловил, а вот ни угрят, ни угриной икры не видал.
Хотите верьте, хотите нет".
И мы не поверили. Все рыбы мечут икру, из икры выводятся мальки. Что ж,
угорь в особом положении? Но, когда, уже в Ленинграде, мы, зайдя в магазин,
спросили угриную икру, продавщица назвала нас озорниками и бездельниками.
Я решил, что с меня хватит. Но Борю заело. "Пойдем, - говорит, - в
Зоомузей, там нам объяснят по-научному".
Ладно, пошли. И вот что мы узнали.
ПОСЛЕДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ УГРЯ
(Продолжение рассказа Миши)
С давних пор жили в европейских реках угри, но поймать угренка не
удавалось ни одному рыбаку. В Древней Греции даже думали, что угри родятся
из ила.
Если никто не видал угря маленьким, то в Атлантическом океане
встречалась рыбка, которую никто никогда не видал взрослой. Эту прозрачную,
как стекло, рыбку-недомерка ученые назвали "лептоцефалом" и причислили к
особому роду лептоцефалов.
И только лет шестьдесят назад пришлось лишить рыбку ее особого звания.
Один итальянский ученый сосчитал позвонки в спинном хребте у длинного угря и
у коротышки лептоцефала: одинаково! Это неспроста! Ученый посадил
лептоцефала в аквариум. И что ж? Коротышкино тело вытянулось, стеклянная
спина потемнела, и превратилась рыбка-недомерок... в обыкновенного угря.
Но это была решена только половина задачи. Для того чтобы дознаться,
где бывший лептоцефал, личинка угря, выводится из икры, надо было поймать
рыбку-бусину, малюточку среди малюток. Попробуй такую поймай!
Пять лет охотился за стекляшками-коротышками датский ученый Иоганн
Шмидт. Только на шестой год он изловил рыбку-коротышку меньше обычной, на
седьмой год - еще меньше. И каждая новая рыбка-малютка уводила ученого все
дальше в океан.
О подводные рифы разбился корабль Шмидта. Но на новом корабле упрямый
ученый снова поплыл в океан: искать родину угря. На пятнадцатый год поисков
Шмидту и его помощникам удалось поймать рыбок-бисеринок, только что
вылупившихся из икры. И все эти малявки были пойманы в одном и том же районе
Атлантического океана - в Саргассовом море, море без берегов.
Теплое течение служит ему границей, а вокруг Саргассова моря шумит
океан. Издали можно подумать, что здесь не бездонная пучина, а земля -
скопище островов. Но это не острова, а плавучие водоросли - саргассы.
Когда-то они обманули Колумба. Глядя на них, он решил, что Индия близко.
Здесь, на глубине трехсот метров, в тихой теплой воде, в чаще плавучих
водорослей, угри мечут икру, а потом погибают. Нянькой вылупившихся из икры
личинок становится подводное течение. Оно уносит их в океан, в сторону
Европы.
За три года странствований по океану стекляшка-коротышка превращается в
молодого угря. Он заплывет в реку, будет там жить. И ничто - ни осока на
берегу, ни ветка ивы над тихой заводью - не напомнит угрю его далекую
родину.
Но пройдет десять, пятнадцать, а то и двадцать лет, и начнет старый
угорь спускаться вниз по реке. Он отправился в свое последнее путешествие -
на родину. Жить угорь может в любой реке, но метать икру будет только там,
где он сам впервые увидел солнечный свет, - в море без берегов.
Где он сейчас, наш угорь? Мы с Борей часто говорим о нем.
"Сегодня ночью луны не было и лил дождь, - звонит мне по телефону Боря.
- В такую ночь под шум ветра угри штурмуют шлюзы. Должно быть, и наш беглец
переправился через шлюз".
"А когда он доберется до своей родины?"
"Не скоро. Американский угорь, его путь короче, - через год,
европейский - через три года. Мы тогда будем уже в восьмом классе".
"А как он знает, куда плыть?"
Телефонная трубка об этом ни гугу. И я не знаю. А знать хочется. Может
быть, вы поможете?..
Так закончил свой рассказ Миша. Он просил помочь, но Антона Петровича с
нами не было. А сами мы знали о рыбьих путешествиях не больше, чем Миша и
Боря.
- Может, Невидимка что-нибудь посоветует? - сказала Майя.
- Сейчас мы его пригласим, - пошутил я и с поклоном распахнул дверь: -
Заходите...
- Ай! - взвизгнула храбрая Катя.
На пороге стояла белая фигура. Только это был не Невидимка, а капитан.
Заикаясь от волнения, он произнес:
- Рыба-лоцман исчезла... Земля!..
Мы поднялись на палубу всплывшего "Моревизора". Но густой туман мешал
нам узнать, близок ли на самом деле берег. Возле меня тяжело сопел капитан.
Еще бы - он волновался! Где же его помощники-птицы, на которых он так
надеялся?
Но чу! В тумане послышались крики чаек. Я приложил руки ко рту и
протрубил:
- Берег близко! Слышу голоса чаек!
- Держать на чаек! - повеселел капитан.
Когда туман рассеялся, мы увидели берег, поросший лесом. Но нас ждал и
другой сюрприз. Видно, Невидимка под прикрытием тумана побывал на корабле,
подслушал наш разговор и оставил записку:
Кто хочет узнать о подводных дорогах, пусть ищет рыбу с кольцом.
Невидимка
Да это прямо как в сказке про Ивана-царевича: сыщи в море кольцо.
РЫБИЙ ТАНЕЦ
И вот мы шагаем с Молчуном по морскому берегу, идем разыскивать рыбье
кольцо. В рыбачьем поселке на берегу Охотского моря, где мы остановились,
собрались люди со всех окрестностей. Они ожидали косяков горбуши, которая
приходит из моря нереститься в реки.
У многих рыбаков я спрашивал, не попадалось ли им рыбье кольцо. Мне
рассказали, что, бывает, попадаются в сети рыбы с пластинкой-кольцом. А
зачем надевают на рыбу кольца, лучше всего объяснят ученые с рыбоводной
станции, которым эти кольца сдают. Идти к станции надо тропкой по берегу, а
потом вверх по реке.
- Пойдем? - спросил я Молчуна. (Девочки увлеклись осмотром рыболовных
снастей. )
Он улыбнулся и кивнул головой. Мы взяли хлеб, ведерко, сачок и пошли.
Шли, шли до вечера. Молчун потянул носом: запахло речной водой. Но
откуда этот глухой, странный шум? Казалось, что за кустами, в просветы
которых блеснула речная синь, без дыма, без огня кипит-бурлит огромный
котел. Мы подошли ближе, раздвинули ветви и тут даже Молчун не выдержал:
- Рыбы танцуют, гляди!
Река дыбилась рыбой. Против течения двигались несметные полчища
прибывших из моря горбуш. Запрудив реку, они теснили друг друга. Иных
выпирало на берег, а тем, кого затерло на середине реки, - приходилось
"танцевать".
То одна, то другая рыба в фейерверке брызг выбрасывалась из воды и,
сверкнув чешуей на солнце, падала обратно в реку. Рыбий танец сопровождала
диковинная музыка: бульканье, шум, плеск, свист рассекающих воду тысяч
горбатых спин, шорох трущихся друг о друга плавников.
Конечно, бывают давки и похуже. Лет сто назад в Балаклавскую бухту
привалило столько хамсы, что воды не было видно из-за рыбы. Залив казался
серебряным. Хамса и сама задохлась, и всю другую рыбу передушила. Только
раки спаслись: успели удрать на берег.
Но о балаклавской давке я только слышал от дедушки, который
перерассказывал эту историю со слов прадедушки, а здесь мне посчастливилось
своими глазами увидеть "танец" рыб. И до чего же странно выглядели эти
танцоры! Я просто не узнавал горбуш, которых раньше видел на рисунках. Что
стало с ними за время путешествия! Спина поднялась горбом, морда загнулась,
как клюв; теперь рыба уже не могла закрывать рот.
Мы без труда изловили парочку этих чудищ. Их можно было глушить палкой,
хватать руками. У одной из горбуш к тому же еще оказались куцые грудные
плавники. Положив в ведерко улов, мы зашагали дальше.
Идем по-над берегом. Тайга шумит, и река шумит, а человеческого голоса
не слышно. Хоть бы встретился охотник или рыбак, чтобы расспросить,
правильно ли мы идем! И вдруг в кустах, у реки, шевельнулась темная фигура.
Должно быть, вроде нас рыболов: ловит рыбу руками. Я крикнул:
- Дяденька-а!
Рыболов вздрогнул и, ломая кусты, бросился наутек, а мы с Молчуном
присели от страха. Знаете, кого я назвал "дяденькой"? Медведя!
Когда гул от топота "дяденьки" стих, мы осмелели и спустились к воде
взглянуть на медвежью рыбалку. В траве трепетали измятые когтями рыбы,
которым косолапый рыболов еще не успел отгрызть головы. И в лучах заходящего
солнца на чешуе одной из рыб словно сверкнул огонек. Я наклонился и увидел
пластинку на серебряной проволоке. Вот оно, кольцо, плывущее по морям!
На радостях мы с Молчуном исполнили дикий танец, подпрыгивая не хуже
танцоров-горбуш.
Уже в сумерках мы добрались до рыбоводной станции и постучались в
ближайший домик.
- Кто стучит? - отозвался мужской голос.
- Стучит рыбье кольцо!
Нам открыл человек в очках и белом халате. Поздоровались. Ученый позвал
нас в комнату и стал рассматривать наши находки.
- Эта горбуша - воспитанница наших рыбьих яслей, - сказал он про чудище
с плавниками-культяпками. - А что касается другой путешественницы, мы
сделаем запись в книге, а ее паспорт, - он показал на пластинку-кольцо, -
отправим по месту прописки.
- Только без выкупа мы кольцо не отдадим, - неожиданно выпалил Молчун.
Ох уж этот Молчун! Молчит, молчит, а потом как брякнет!
- Без выкупа? - Ученый нахмурился. - Вам нужны деньги?
- Н-нет, - затряс головой Молчун, - не деньги - рассказ.
- Про подводные дороги... Про... как вы сказали?.. про рыбьи ясли...
про рыбью прописку... - наперебой стали выкладывать мы с Молчуном.
- Ничего не поделаешь, - уже с улыбкой сказал ученый. - Придется
выкупать кольцо.
ДОРОЖНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ ИВАСИ
- Знаете рыбу иваси? Это наши дальневосточные сардины. Лет тридцать
назад валом валила сардина к нашим берегам, была главной рыбой промысла. И
вдруг пропали иваси. В тех же местах, где подымали туго набитый невод,
плеснут хвостом лишь две-три сардины. Что за наваждение!
И наконец допытались ученые, в чем дело: испортилась подводная дорога,
по которой ходили к нам иваси. Случись на шоссе авария - приедут дорожные
бригады, починят: пожалуйста, следуйте дальше. А вот подводную дорогу
человек починить не в силах.
Бывает: плывешь по реке, и вдруг... полоснет по груди холодом. Проплыл
дальше - вода словно парное молоко. Тут и поймешь, испытав на своей коже,
что есть в реке разные подводные дороги: теплые и холодные течения.
А в океане они куда могучей. В Атлантическом океане самое важное теплое
течение Гольфстрим. Начинается эта синяя теплоцентраль двух континентов у
берегов Мексики, потом идет поток воды на север, вдоль берегов Америки.
Здесь дуют западные ветры, они уносят теплые воды к Европе. Так
Атлантическое течение достигает Европы. Благодаря ему не замерзает наш
Мурманский порт. Дальневосточные берега Азии омывает другое теплое течение -
Куросиво. Изменились ветры, Куросиво ослабело, и пересекла Японское море
стометровая толща холодной воды. Дошли до нее иваси - и стоп! Как в стену
уткнулись.
Мы различаем дорогу глазами. А у рыб свои путеводные знаки. Это: тепло,
холод, большая или меньшая соленость воды. Для теплолюбивых рыб холодная
вода - все равно что опущенный шлагбаум: дальше дороги нет.
Вот какая история случилась с иваси. Но пройдет время, изменится ветер,
исправит подводную дорогу, потеплеет море, и опять станут ходить к нам по
старой памяти иваси.
Крепка рыбья память на невидимые глазу дороги, потому что распознает их
рыба особым, шестым чувством - всем своим существом.
Когда весной на реках взломает лед и хлынут в море потоки пресной воды,
рыба их чует за тысячи километров. Для нее эта пресная струйка - вестник
весны. Это зов, против которого не устоять. Пора отправляться в далекое
путешествие.
Есть люди, которые думают, что рыба не заботится о потомстве. Не то что
птица. Птица гнездо вьет, птенцов кормит. Так-то оно так, но у самой
многодетной птицы, куропатки, двадцать четыре птенца, а лосось мечет сорок
тысяч икринок, рыба-луна - триста миллионов. Может ли лосось свить гнездо на
сорок тысяч лососят, а рыба-луна прокормить триста миллионов детенышей?
И рыбья забота в том, чтобы поместить икру в такое место, где бы лучше
всего - и теплей и сытней - жилось малькам, А где ж всего лучше, как не на
родине!
Путь на родину может быть очень далек. Чавыче из моря в реку и дальше
вверх по реке нужно проплыть четыре тысячи километров, угрю из реки в океан
- восемь тысяч километров. Но они плывут.
Путь на родину может быть очень труден. Что делает нерка, если,
подымаясь вверх по реке, она наткнется на водопад? Прижав плавники к бокам,
нерка взвивается в прыжке и берет барьер в метр высотой. А горбуши? Ведь на
мели им приходится чуть ли не на брюхе ползти. И они ползут, тащатся
волоком, вцепившись зубами в хвосты идущих впереди. Как бы ни был труден
путь, никто не повернет назад.
Путь на родину может быть последним. Если сельди придут с нереста с
рубцами от голода на чешуе, то лососи и угри уже не вернутся. За время пути
изменилась не только наружность лосося - горбуши, ставшей чудищем, -
изменился весь организм. Рыба уже не может переваривать пищу. "Сненка" -
зовут рыбаки выметавшую икру горбушу. У нее нет больше сил, она засыпает на
воде.
Но свое дело "сненка" сделала. Последним усилием она забросала песком
ямку на дне, где выметала икру. И вырос этот песчаный бугорок на дне той же
самой реки, в том же самом протоке, где когда-то сама "сненка" вывелась из
икры, на ее подводной родине.
ЗНАК ЧЕЛОВЕКА
Но как же о рыбьих дорогах узнал человек? Да так же, как он узнал о
птичьих дорогах. Ведь было время, когда люди думали, что кукушка на зиму
превращается в ястреба, а ласточки по-лягушечьи закапываются в ил.
А теперь спроси: где проводит ласточка зиму? Мы дадим адрес: Египет.
Нам известны адрес и путь любой перелетной птицы.
Может, ученые на самолете летят вслед за птицей? Нет, не летят. Птица
сама через горы, леса и моря проносит на себе знак человека.
Птенцу надевают на лапку кольцо. Это как бы его птичий паспорт: и номер
на нем, и название места, где кольцо было надето. Кому попадется меченая
птица, тот, прочитав адрес на кольце, сообщает о находке.
Человек закинул кольцо под облака, человек опустил кольцо в море. Кит
не птенчик, ему кольцо не надеть, его метят, не прикасаясь руками. Выстрелом
из гарпунного ружья всадят в спину кита металлический диск. Носи эту метку
до встречи с китобоями!
Опускают обратно в море и меченую взрослую рыбу, пропустив сквозь
жаберные крышки пластинку с номером.
...Поділитися у соцмережах
