@masterskayadobryhdel_v1986_rev00
МАСТЕРСКАЯ ДОБРЫХ ДЕЛ
-- Это гостиница цирка? -- Да! Я услышала дыхание в телефонной трубке, потом возню и несколько детских голосов, перебивающих друг друга: -- Как ты говоришь! Причём же гостиница! Говори сразу. -- Я слушаю вас, -- повторила я. -- Нам нужно писательницу Дурову, -- зазвенел другой, но тоже взволнованный детский голос. -- Я вас слушаю. -- Это вы -- здрасьте! С Новым годом! По поручению мастерской добрых дел. Гриша Соловьёв. Вы помните, вы тогда у нас в больнице выступали. Ну да, мы ещё тогда совсем лежачими были. -- Да-да! -- я мгновенно вспоминаю. Такое не забывается: дети, прикованные к постели врождённым недугом. -- Так вот! Вы слушаете? Мы очень хотим, чтобы вы в эти каникулы выступили у нас. -- Я приеду, обязательно. -- Нет-нет, к нам нельзя. По городу ходит грипп, и к нам поэтому никого не пускают. -- Ах, что ты делаешь, лучше я скажу, -- перебил его другой голос, -- Наталья Юрьевна, мы вас очень просим выступить сейчас. Понимаете, у нас в боксе, ну там, где мы всегда, там ёлку украшают, а нам позволили побыть у телефона в кабинете врача, чтобы вас послушать. Мы все здесь, понимаете? Семнадцать человек. Чувствуем себя хорошо, многие ходят, вы мне рассказывайте в трубку, а я ребятам. Опять я ясно слышала в трубке возню и говор: -- Хитрая! Ей говорить, а может, и я хочу. Ты ведь "л" не выговариваешь. -- И я хочу! И я! И я! -- Ребята, ребята -- стоп, -- тут пришлось мне вмешаться. -- Буду разговаривать со всеми. Только, чур, договоримся: сначала вы расскажите мне о мастерской добрых дел. -- Мы придумали её к ноябрьским праздникам. После случая с Пёстрыми Ушами. -- Не понимаю! -- Витя, ты видел, иди к трубке. -- Знаете, как было. Мы после обеда всегда смотрим в окно. Интересно там. Когда ещё нет телевизора. Передачи же не целый день, -- раздался вздох, и опять с азартом весёлый мальчишеский голос, захлебываясь, продолжал: -- Так вот, днём мы в окно на улицу смотрим, как на кино. Знаете, тут дом строят и люди всякие ходят. Мы придумываем история про них, есть даже баба-яга. Тётенька, которая голубей прогоняет. Сейчас быстро очень темнеет, поэтому наша улица в окне к вечеру уже не кино, а театр теней. Но с Пёстрыми Ушами случилось всё днём. Как раз я рассказывал историю про мушку, потому что ещё далеко-далеко бежала по дороге собака. Она уже была близко от нашего перекрёстка. Такая большая, с одним серым, а с другим рыжим ухом. Она подошла к прохожему, стала обнюхивать его сумку. Я ещё ребятам успел сказать: ура -- на след напала. Вдруг человек хлопнул варежкой по сумке. Она испугалась и -- брысь, да прямо на дорогу. А тут машина. Страшно было. Нам всем показалось, будто она кричит. Мы все, кто мог и кто не мог, повскакивали и к окну. А собака лежит. Я чувствую, как навёртываются на глаза слёзы. Представляю себе эту трагедию: приплюснутых стеклом семнадцать носов и отчаянные слёзы, которые видят раздавленную равнодушно скрывшейся за перекрёстком машиной собаку, видят и... -- О! Она так хотела подняться. Знаете, даже нам казалось, что она кричала. У неё так оскалились зубы. Мы не легли, пока нянечка не внесла её во двор. Я перевела дыхание. Неужели за рулём сидел человек, который имел сердце! Что за чушь, иначе бы его руки не крутили баранку. Тогда, водитель, если даже ты случайно совершил жестокость, прислушайся к своему сердцу, оно не может не сказать тебе: "Осторожно, жизнь! Кругом жизнь! Береги жизнь!" -- В тот же день нам попало от врача. Знаете, все боялись, что мы заболеем ещё больше. Но мы помогли нашему другу. Это ведь он и есть Пёстрые Уши! Наталья Юрьевна, он с одной стороны, где серое ухо, -- очень породистый, почти овчарка до хвоста. Понимаете? Так вот доктор сказал, что мы для него сделали доброе дело, а для себя -- нет и что ещё не известно, чем всё может кончиться. Да и правда, потом Стёпа был прямо на волоске. Тут мы решили так стараться, чтоб всё было хорошо, чтоб не на волоске, а прямо вот на морском канате -- крепко, и Ира предложила создать мастерскую добрых дел. -- Какая же из них Ира? -- я тереблю память. Девочки, их было шестеро. У одной большие ярко-голубые глаза и тёмный ёжик коротко остриженных волос. Потом полненькая, со смущённым и любопытным взглядом. -- Ира! Так, значит, ты главный мастер добрых дел? -- Не-ет! У нас его выбирают каждую неделю. -- А кто может быть участником вашей мастерской? -- Тот, кто хочет стать крепким и здоровым. Кто честный. Кто мужественный, обязательно мужественный, чтоб не плакал, даже если боится укола или больно. -- Ира, молодчина, как хорошо-то! -- невольно вырвалось у меня. -- Но кто придумал это дело? -- Наталья Юрьевна! Да ведь вы нам его подсказали. Неужели не помните? -- в трубке замолчали. А мне трудно было ответить. Я плохо говорила в тот день у них в больнице. Я забывала о своих написанных рассказах, я просто делилась с ними своим сердцем, в ту мипуту мне хотелось, чтоб им навсегда передался его чёткий, здоровый ритм. Родные мои читатели. -- Ира! Я помню всё. -- Но вы напишите о ней и только, пожалуйста, не забудьте, что мы первые её организовали. Ведь очень трудно здесь в палате сделать что-то большое, настоящее доброе дело. Правда, мы живёём дружно. Мы отвечаем друг за друга. А в день рождения мы дарим друг другу сюрпризы. Они необыкновенные. Ведь подарок можно сделать, и мы делаем его, но никак он не получается сюрпризом. Здесь его даже под подушку не положишь, чтоб никто не знал. Наши сюрпризы -- это утром сказать самое лучшее пожелание. А к Новому году мы делаем игрушки. Клоунов из яичной скорлупы. Мы очень просим, чтобы их обязательно повесили на нашу ёлку. -- Теперь я скажу о Деде Морозе. -- Это Гриша Соловьёв. -- Вы слышите меня? -- Слышу, слышу. -- Деда Мороза мы называем Главврачом. Потому что он приходит к нам, когда плохо, чтобы помочь, и когда очень хорошо, чтобы выписать домой. Из тех, кого вы знали, уже выписали четверых. Они уезжают, а потом нам пишут про свои дни, какие у них бывают дома. Они там тоже должны организовать мастерскую добрых дел. Ой, что-то в трубке тарахтит! -- Нет-нет, это я закашлялась! -- А вы что же, больны? -- Совсем немного, простужено горло. -- А врач у вас был? -- Ещё нет. -- Наталья Юрьевна, мы вам сейчас поможем. У вас где-нибудь ложка есть? Ага. Значит, возьмите её в руки. Откройте рот и надавите на язык. Теперь посмотрите, если язык красный -- значит, ангина. -- Гриша, чего ты выдумываешь, разве можно самому свой язык осмотреть. Знаете, лучше, надавите на язык и так громко скажите: "А-а-а". Всё ясно -- вместо "А" получается "Гы" -- значит, у вас ангина. Сейчас мы вам поможем. Ребята, кто болел ангиной? Ты, Женя, иди к телефону и скажи, как нужно Наталье Юрьевне лечиться! -- Наталья Юрьевна! Это я, Женя. Это вы -- это я. Сейчас пусть на вас наденут тёплую полосатую пижаму, а потом в обед мне дали манную кашу с вареньем и в ужин варенье с молоком. -- Про лекарство же нужно! Вот чудак. Чего тебе пить давали, то и Наталья Юрьевна будет пить. -- Этого я не знаю. Чего-то маленькие, беленькие таблетки. Гриша их октябрятами называл, они в прозрачной бумаге, все парами, друг за другом. -- Я знаю эти таблетки. Спасибо, Женя, ты великолепный врач, а сколько же тебе лет? -- Может быть, в этом году исполнится шесть. -- Почему же только может быть? -- улыбнулась я. -- Не слушайте вы его, Наталья Юрьевна, он просто родился 29 февраля. И теперь всех спрашивает, будет ли у него в этом году день рождения или нет. Сейчас мы вам поможем. Гриша вспоминает про лекарство. А пока я хочу вам сказать, что из семнадцати у нас девять ребят хочет быть космонавтами, шестеро -- дрессировщиками, один -- поваром, а один -- пожарником. Наталья Юрьевна, не сердитесь, Гриша никак вспомнить про ангину не может. Знаете, лучше по сердцу. Оно у вас как, не болит? А то по сердцу мы всё-всё знаем. -- Спасибо, родные! Спасибо, что поделились со мной самым дорогим своим большим сердцем. Ведь это оно помогло создать вам мастерскую добрых дел. Желаю успеха в этом настоящем деле и постараюсь всем ребятам рассказать о вашей мастерской, чтобы история имела продолжение и в чистые страницы вписывались дела добрые и замечательные, как вы сами.