Жанр: Электронное издание
doch_kol
...мче:
- Да она точно колдунья, - заявил толстый семилетний мальчишка. - Я-то
ее не боюсь, но...
- А лучше бы боялся, Вилл Макбэйн, - осадила брата старшая сестра. -
Вот возьмет и превратит тебя в жабу.
- Или в ворону. Большую черную ворону...
Мальчишка покраснел.
- Да ей слабо. Алистер Кэмпбелл швырнул в нее камнем, но она его ни в
кого не превратила.
Голос мальчика звенел в утреннем воздухе. Несколько женщин оглянулись и
посмотрели на детей. Вдруг одна из мамаш побагровела и крикнула озорникам:
- Хватит!
Она подскочила к своей маленькой дочери и отвесила ей звонкий шлепок.
От неожиданности девочка не сразу поняла, что случилось, но потом раскрыла
рот и заревела.
- Всем вам следовало бы хорошенько всыпать, - кричала ее мать, сердито,
возмущенно оглядываясь по сторонам.
Другие женщины переглянулись. Никто из них на самом деле не верил, что
девочка из Луинпула - колдунья, но они не останавливали детей, когда те
болтали об этом, то ли потому, что им было лень, то ли потому, что эти
россказни забавляли их. Теперь им стало стыдно. Дети и опомниться не успели,
как мамаши подскочили к ним и принялись лупить, впрочем, не слишком рьяно,
потому что понимали, что и сами виноваты не меньше ребятишек. Крики и
детский плач взлетали в розовое предрассветное небо. Услышав эти звуки,
мистер Тарбутт остановился на пороге гостиницы и мрачно ухмыльнулся.
Утрату уложили в постель. Миссис Тарбутт суетилась вокруг нее с
грелками и теплым молоком. Потом она спустилась вниз и сообщила, что девочка
уснула и что мистеру Тарбутту надо сходить в Луинпул за Анни Макларен.
Тиму и полицейскому тоже досталось теплое молоко с сахаром и бренди.
Они пили молча. Потом полицейский откашлялся.
- Не вини себя, Тим, - сказал он.
Тим поставил пустую чашку на стол и смотрел на нее не отрываясь.
- Ты сделал все что мог, - продолжал полицейский. - Это же ты увидел
сигнальную ракету и поднял тревогу. А в такой шторм никто бы не смог ему
помочь.
Мальчик продолжал молчать. Но постепенно он вспомнил, о чем думал,
прежде чем заметил первую вспышку. Какое-то мгновение он боролся сам с
собой. Ему не хотелось больше разговаривать с полицейским, но и не
поделиться своим наблюдением он не мог.
В конце концов он произнес:
- Думаю, я знаю, где мистер Смит хранил драгоценности. В пещере.
Полицейский улыбнулся. Тим покраснел.
- Это не пустая догадка. Понимаете, на самом-то деле он не любил
омаров.
Полицейский поднял одну бровь.
- Он отправлялся ловить их, - объяснил Тим, - хотя сам их терпеть не
мог. Зачем тогда ловить омаров, а не лосося или форель. Значит, на то были
какие-то причины. Думаю, ему просто был нужен предлог, чтобы плавать к
пещере, когда ему заблагорассудится. Никто бы не обратил внимания на то, где
он рыбачит.
Полицейский потрогал свой колючий подбородок.
- Интересная гипотеза. Вполне правдоподобная, хотя не знаю, сумеем ли
мы когда-нибудь доказать ее.
Он улыбнулся и с интересом посмотрел на мальчика.
- А знаешь, парень, думаю, из тебя вышел бы неплохой сыщик. Со
временем, конечно. Если ты решишь всерьез заняться этим делом, когда
вырастешь.
Хотя полицейский невольно угадал самую заветную мечту Тима, его слова
почему-то не обрадовали мальчика.
- Лучше я стану ботаником, как отец, - сказал он холодно. - Так от меня
будет меньше вреда.
Глава 16
ИГОЛКА В СТОГЕ СЕНА
Когда утром мама снова уложила его спать, Тим думал, что ни за что не
уснет, но проспал весь день, а вечером проснулся такой сонный, что едва он
выпил полстакана молока с печеньем, как глаза его снова сами собой
закрылись, и миссис Хоггарт осталось только выключить свет. Когда мальчик
наконец-то проснулся по-настоящему, то был уже полдень следующего дня.
Полицейский уехал, зато вернулся отец.
Мистера Хоггарта только утром выписали из больницы, и он был все еще
бледен. Он чувствовал себя несколько неловко и не отпускал никаких шуточек
по поводу романтических фантазий сына. Наоборот, он расспросил Тима о том,
что случилось, и даже сделал несколько предположений по поводу того, где
мистер Джонс мог спрятать сокровища.
- Скорее всего, он отдал их мистеру Кэмпбеллу, а того и след простыл.
Думаю, вряд ли драгоценности когда-нибудь разыщут.
- Потому что их вообще не было? Ты ведь так думаешь? -проговорил Тим
почти безразличным голосом. Казалось, мальчику больше нет до них дела. Он
немного помолчал, откинулся на подушки и стал смотреть в окно, а потом
спросил:
- А что стало с обломками лодки?
Отец ответил не сразу. Он объяснил Тиму, что операция по спасению лодки
началась, но пока не принесла никаких результатов. Тим выслушал это
спокойно. Мистер Хоггарт откашлялся и сказал, что тело мистера Смита пока не
нашли, а если у того с собой и были драгоценности, так теперь они наверняка
на дне моря. Да, бриллиант Утраты тоже пропал. Мистер Хоггарт чуть не
сказал: если он у нее вообще был, но не стал произносить этого вслух, а лишь
добавил:
- Наверное, бедная девочка потеряла его в море.
Мистер Хоггарт замолчал. Но думал он не о бриллианте, а о девочке,
которая, как рассказала ему миссис Хоггарт, так и не произнесла после своего
спасения ни одного слова, а лишь прижималась молча к Анни Макларен. В конце
концов старуха попросила мистера Тарбутта отвезти их назад в Луинпул и
оставить в покое.
- Смогут ли они жить там дальше? - вдруг спросил Тим. -Я хочу сказать,
что... - Мальчик побледнел и запнулся. - Ведь это был его дом, верно?
Мистер Хоггарт поправил очки на носу и внимательно посмотрел на сына.
Он старался говорить о кораблекрушении спокойно и по-деловому: лучше все
обсудить как следует, чем делать вид, будто ничего не произошло. Но прав ли
он? Тиму не следует корить себя за то, что стряслось с мистером Смитом. Его
вины здесь нет, по крайней мере, прямой вины, и ни один здравомыслящий
человек не стал бы его ни в чем упрекать. Только вот хватит ли у сына
здравого смысла понять это? Мистер Хоггарт вспомнил, как часто упрекал сына
в обратном и как его раздражала порой излишняя впечатлительность мальчика.
Он хотел поговорить с Тимом о мистере Смите, но не знал, с чего начать.
Поэтому он лишь широко улыбнулся и произнес нарочито бодрым голосом:
- Мы подумали: хорошо бы завтра устроить пикник. Джени хочет вернуться
назад к пещере Карлин, чтобы показать нам место своего триумфа. У нас есть
еще день до прихода парома, да и мистер Тарбутт обещал подбросить нас туда
на лодке. Как тебе идея?
- Нормально, - ответил Тим без энтузиазма, как будто его приглашали на
экскурсию в Биологический музей. Он посмотрел на отца.
- Не надо пытаться меня веселить. Конечно, я знаю: то, что случилось с
мистером Смитом не моя вина, по крайней мере, умом я это понимаю. Ты
называешь это здравомыслием. Но... сердцем я чувствую все иначе, и ничего с
этим не поделаешь. По крайней мере, сразу этого не изменишь.
Он замолчал.
- Но я хотел тебя спросить о другом, есть вещи и поважнее. Что станет с
Утратой, если мистер Смит умер?
Мистер Хоггарт достал носовой платок и высморкался.
- Извини, сынок, - произнес он без видимой причины и добавил: - С ней
все будет хорошо. По крайней мере, мистер Тарбутт считает, что крыша над
головой ей обеспечена.
- Мистер Смит оставил завещание, - сказала Анни Макларен. Старуха
сидела на кухне в Луинпуле, а Утрата лежала на скамье напротив. -
Полицейские нашли его вчера, когда перевернули здесь все вверх дном. Похоже,
дом он оставил тебе, леди.
Утрата, казалось, не слышала ее слов. Она смотрела на огонь.
Анни Макларен вздохнула.
- По крайней мере у нас будет крыша над головой, пусть даже и дырявая.
Потом у нас есть моя пенсия, и еще я кое-что скопила.
В кухне повисла тишина, лишь поленья шипели в печи, да в углу на стене
тикали ходики.
- Я долго разговаривала с миссис Хоггарт, - продолжала Анни. - Она
славная женщина, образованная и все такое. Говорит, надо послать тебя в
школу. Сначала здесь, а потом в большую школу на Трулле. Что скажешь?
В глазах девочки блеснул было слабый огонек, но почти сразу потух.
Анни посмотрела на Утрату и сердце ее сжалось.
- Нам тут наприсылали всякой всячины. Мистер Дункан привез отличного
цыпленка, масло да еще фунт чая. А мальчишка Финдлеев прибежал сегодня с
пакетом шоколада.
Были еще и другие подарки: одни тайком оставляли их на заднем крыльце,
другие передали их через мистера Дункана, когда тот отвозил цыпленка. Но
Утрату они не интересовали. Девочка ничего не ела и была ко всему
безучастна, только хотела, чтобы Анни все время была рядом. Старуха
просидела у ее кровати всю ночь и видела, как девочка ворочалась и стонала
во сне. После бессонной ночи Анни чувствовала себя совсем разбитой, не
знала, как разговорить девочку, и совсем отчаялась, слезы медленно катились
по ее морщинистым щекам, но она не обращала на них внимания.
Какое-то время Утрата не шевелилась. Девочка смотрела в сторону и
делала вид, что не замечает отчаянья старухи. Наконец она со вздохом встала
со скамейки, подошла к Анни, обняла старуху, насколько это было возможно,
учитывая внушительные размеры последней, и прошептала ей на ухо:
- Хочешь, я заварю тебе чай, Анни? А еще поджарю на огне тост с маслом?
Миссис Хоггарт и Дженни пришли как раз тогда, когда Утрата заканчивала
накрывать стол к чаю. Анни принялась развязывать свой передник, а Утрата
пошла открывать дверь. Она делала это с неохотой, только потому, что Анни
попросила ее об этом. Миссис Хоггарт стала расспрашивать, как она себя
чувствует, и объясняла, что они с Джени пришли пригласить ее пойти с ними
завтра на пикник. Утрата выслушала ее молча, не поднимая глаз. Ну как, она
согласна? Девочка ничего не отвечала, и миссис Хоггарт продолжала ее
уговаривать. Если она согласится, то они обязательно устроят что-нибудь
необыкновенное...
Утрата хмуро смотрела в пол и переступала с ноги на ногу. Девочка все
еще чувствовала себя странно и скованно, точно сердце ее превратилось в
кусок льда. К тому же она не привыкла к шумным и энергичным людям вроде
миссис Хоггарт, у которой был очень звонкий голос. Впрочем, под
недоброжелательным взглядом девочки гостья немного растерялась. Она уже
собралась сказать: "Ладно, милая, тогда в другой раз, хорошо?" - и
распрощаться, но тут заговорила Джени:
- Ты что же, так и не пригласишь нас войти? Это ведь очень невежливо.
Нельзя заставлять гостей ждать на пороге.
- О, Джени, не следует так говорить с... - перебила дочку миссис
Хоггарт, но осеклась, заметив, что Утрата неожиданно улыбнулась.
Это была застенчивая полуулыбка, которая почти сразу пропала, но все же
это была улыбка.
- Если хотите, проходите и выпейте с нами чаю, - сказала девочка.
Постепенно все само собой наладилось, почти наладилось. Они пили чай и
разговаривали, Анни поджарила тосты и густо намазала их маслом, присланным
мистером Дунканом. По крайней мере, Джени разговаривала. Она съела больше
всех тостов, но ухитрялась и говорить больше всех. Джени рассказала Анни,
как их бросили в пещере, где, если бы не она, они наверняка умерли. Это она
сумела их вывести.
- У меня это здорово получилось, - заключила Джени гордо, после того
как второй раз повторила всю историю с начала до конца. - Если бы не я, от
нас бы сейчас одни косточки остались. Я вела себя как настоящая героиня,
правда. Утрата?
От прямого обращения Утрата вся съежилась. Миссис Хоггарт смутилась,
вспомнив, что девочка не произнесла ни слова с тех пор, как пригласила их
зайти в дом. Просто сидела молча, ссутулившись, на скамеечке у ног Анни
Макларен. Теперь Утрата тревожно покосилась в сторону миссис Хоггарт и очень
тихо прошептала: "Это было настоящее колдовство, Анни. Я ничего не могла
разглядеть, там была кромешная тьма, а она смогла. У нее есть второе
зрение".
- Но не такое хорошее, как у тебя, - подхватила Джени. -Я рассказала
папе о тебе и о том, что Тим не верит во второе зрение, и спросила, есть ли
оно на самом деле или нет, и он ответил, что, возможно, и есть. Папа сказал,
что, хоть сам он в колдовство не верит, но убежден: есть люди не такие, как
все. Например, слепые, как я, или девочки, которые долго были одни, как ты.
Мы научились видеть и слышать то, на что у других людей просто нет времени,
потому что они вечно заняты, глазеют вокруг или играют. Папа объяснил, что у
таких людей, как мы с тобой, словно появляются дополнительные органы,
которых нет у всех остальных... Джени проглотила последний кусочек тоста и
дружелюбно добавила: - Думаю, если бы ты очень постаралась, то и сама бы
нашла выход из пещеры.
На самом деле Джени не очень в это верила, но такое великодушие
позволяло ей вновь вернуться к обсуждению собственных заслуг.
- Вот мы и решили завтра отправиться туда, в пещеру. Чтобы мама с папой
поняли, как трудно мне было и как мы все же выбрались наружу. Ты ведь
пойдешь с нами, ладно? Мы устроим потрясающий пикник.
Утрата в ужасе посмотрела на девочку. ("Словно Джени зовет ее в пещеру
ко льву", - подумала миссис Хоггарт.) А потом отчаянно замотала головой, но,
вспомнив, что Джени ее не видит, покраснела и сказала:
- Нет, спасибо.
- Она не привыкла быть на людях, - объяснила Анни.
- Но к нам с Тимом она привыкла. А нас будет всего пятеро. Наша семья и
мистер Тарбутт.
- Боюсь, и пять человек для нее слишком большая компания, - вздохнула
Анни.
Джени нахмурилась.
- Но когда она пойдет в школу, там будет не пять человек, а гораздо
больше. Так что хочешь - не хочешь, пора привыкать.
- Прекрати, дорогая, - остановила дочку миссис Хоггарт. Она видела, как
сжалась Утрата, и заметила, как нездоровый румянец заливает лицо девочки. -
Может, Утрата еще передумает за ночь и решится все-таки пойти с нами.
Но Утрата не пришла. Они прождали ее почти целый час, но она так и не
появилась. Мистер Тарбутт даже предложил заехать за ней на машине, но миссис
Хоггарт рассудила, что это будет уже слишком.
- Если бы она хотела пойти с нами, то пришла бы сама. Девочка очень
застенчивая да к тому же пережила такое горе. Последние дни ей пришлось
совсем не сладко.
Мистер Хоггарт покосился на сына и попытался взглядом остановить жену.
Но Тим словно не слышал ее слов. Однако когда они уже плыли в лодке, он
вдруг произнес:
- Это она меня не хотела видеть. Наверняка считает, что это я во всем
виноват.
Мистер Хоггарт обнял сына за плечи.
- Как знать, может, она винит во всем себя.
Море было спокойное и неподвижное. Лодка мистера Тарбутта легко
скользила по воде. Брызги от навесного мотора попадали им на лица. Мистер
Тарбутт разрешил Джени сидеть на корме и держать румпель, он объяснил
девочке, как управлять им, ориентируясь на то, с какой стороны дует ветер.
- Я люблю море. Я очень люблю море, - приговаривала Джени. - Вот
вырасту и стану моряком.
Они обогнули Лох Киннит и пересекли бухту, над которой, словно замок,
возвышался утес. Они могли различить тропинку на берегу, как тоненькая
ниточка на скале. Мистер Тарбутт приглушил мотор и положил свою руку поверх
джениной, чтобы направить лодку в бухту пещеры Карлин. Они миновали
стеклянные зеленые поплавки, отмечавшие ловушки для омаров, расставленные
мистером Кэмпбеллом.
- Интересно, найдут ли они его когда-нибудь? - пробормотал Тим.
- Кэмпбелла-то? - усмехнулся мистер Тарбутт. - Ну, это будет непростая
работенка, если парень сам не объявится. Только вряд ли кто станет его
разыскивать. С какой стати? Разве что отыщутся твои драгоценности, мальчик.
При этих словах в глазах мужчины блеснул добродушный, но лукавый
огонек. Тим покосился на родителей и заметил, что и они тоже улыбнулись. Он
отвернулся и с деланым равнодушием стал смотреть на приближающийся берег.
Мотор выключили, и лодка плавно проскользнула в крошечную бухту. Мистер
Тарбутт привязал ее и помог миссис Хоггарт вынести на берег корзину с
провизией. А мистер Хоггарт на руках перенес на берег Джени.
Тим молча следовал за взрослыми. "Никто мне не верит, - думал
мальчик. - Только Джени, но она еще маленькая, она поверит любой выдумке.
Может, и мама мне верит, только ей это не очень-то интересно, для нее
главное, что мы все живы и снова вместе. А вот отец не верит, хоть и
притворяется, будто ему интересно, но это только, чтобы успокоить меня, на
самом деле ему хочется обо всем поскорее забыть". Вот и полиции он заявил,
что не намерен подавать в суд на мистера Джонса. Тим слышал, как отец
говорил маме:
- Пусть все остается как есть. Даже если он толкнул меня, у меня в
голове все теперь так смешалось, что я не уверен, что нарочно, может быть,
это и в самом деле был несчастный случай, как он утверждает. Что же до его
поведения в пещере... Тут мистер Хоггарт понизил голос, и Тим не расслышал
его слов, но представил, как отец говорит: "В конце концов, это только
рассказ Тима, а ты ведь знаешь, какой он выдумщик". И тогда мама ответила:
- Ты прав: не так это и важно. Главное, все теперь позади.
Все теперь позади. Пока они осматривали пещеру, освещая фонариками и
факелами тот опасный путь, которым вела их Джени, эти слова не давали
мальчику покоя.
Все теперь позади... Для мистера Смита? Тим внутренне содрогнулся и
стал думать о полицейском. Он говорил, что верит ему, но он же заявил, что
рассказ Тима нельзя считать свидетельскими показаниями. А какие тогда им
нужны свидетельства? Почему же мистер Смит пытался сбежать? Наверняка Утрата
предупредила его, но правды они никогда не узнают. Достаточно вспомнить, как
девчонка вела себя в ту ночь в гостинице, вряд ли она когда-нибудь
проболтается, да еще незнакомому человеку. "Конечно, она могла бы рассказать
мне", - рассуждал мальчик. Вдруг он догадался: может, поэтому она и не
пришла - боялась, что я стану ее расспрашивать, а она этого терпеть не
может...
Меж тем Джени рассказывала:
- Вот здесь я закричала, и тогда Тим испугался.
Тим возмутился, но не показал виду. Он брел вслед за остальными по
тоннелю, и, держась за стену, перебрался через пропасть. Потом началась
лестница. Мальчик помедлил у ее подножия, а остальные пошли дальше во
внутреннюю пещеру. Тим выключил фонарик и постоял в темноте. На этом самом
месте он подслушал разговор двух мужчин. Внезапно он вновь четко и ясно
услышал их голоса. "Смити сам о себе позаботится... Он парень не промах...
Это все его идея... А еще послал меня выкрасть рубин у ребенка... Сказал,
опасно его оставлять..."
Он на самом деле это слышал. Это ему не приснилось. Вовсе это не
выдумка, как считает отец. Ужасно сознавать, что ты прав, и в то же время
чувствовать, что никто тебе не верит. Тим поежился. Выкрасть рубин у
ребенка... Опасно его оставлять... Опасно? Почему? Потому что в конце концов
кто-нибудь обязательно догадается, что это настоящий драгоценный камень, и
пустится на поиски других? А мистер Смит не хотел, чтобы кто-то добрался до
пещеры, где он хранил награбленные сокровища. Он прятал их в таком месте,
куда мог в любое время наведаться под предлогом ловли омаров. На самом-то
деле он приходил любоваться на свои сокровища, пересчитывал их, может, время
от времени продавал по камешку, а потом отдал мистеру Джонсу его долю... И
вот в одно из таких посещений он обронил рубин, а Тим потом нашел его...
Мальчик почувствовал, как у него похолодело в желудке. Ему все стало
ясно. Но он не мог ничего доказать. Тим не стал ждать остальных, а побрел
назад по тоннелю. Если мистер Смит и в самом деле спрятал здесь сокровища,
стал бы он забирать их, прежде чем уплыть с острова? Или решил бы приехать
за ними в другой раз, когда все утихнет?
Тим вернулся в главную пещеру. Солнечный свет проникал лишь на
небольшой участок у самого входа, дальше своды поднимались ввысь и тонули в
темноте. Мальчик снова направился в глубь пещеры. Она была огромной. Тут
были сотни камней, сотни крошечных лужиц, сотни выступов, ниш, укромных
уголков...
Тим оступился, угодил ногой в лужицу и оцарапался, это дало ему
возможность чуть-чуть поплакать, не стесняясь собственных слез. Рассеянно и
печально разглядывал он камни, высокие черные своды...
Вот из тоннеля показались остальные. Миссис Хоггарт казалась
нездоровой, экскурсия явно не пошла ей на пользу.
- Пожалуй, пора перекусить, - сказала она и поспешила к выходу из
пещеры. Джени и мистер Тарбутт последовали за ней. Но Мистер Хоггарт
задержался в глубине пещеры, он заметил свет фонаря Тима, а потом и самого
мальчика, пробиравшегося по камням и беспомощно озиравшегося по сторонам...
Мистер Хоггарт с минуту наблюдал за сыном, а потом сказал:
- Чтобы обыскать это место, понадобилась бы целая армия.
Тим на миг прекратил свои отчаянные поиски. Он попытался что-то
ответить, но слезы душили его.
- Я знаю, все мальчишки мечтают найти сокровища, - мягко произнес
мистер Хоггарт. - Только это все равно, что искать иголку в стоге сена.
Тим посмотрел на отца.
- Не в этом дело, - пробормотал мальчик. - Не только в этом. Просто ты
мне никогда не веришь.
Мистер Хоггарт вздохнул.
- Это не так, сынок.
Нет, так. Я слышал, что ты говорил маме сегодня утром. Ты не веришь ни
в пещеру, ни в то, что рассказал мистер Джонс, ни в драгоценности... ни...
ни во что. Ты никогда меня не слушаешь, вечно считаешь, что я выдумываю. Вот
почему мы и отправились в пещеру - рубин-то украли, и я знал, что без него
ты мне не поверишь...
- Извини, сынок, - медленно произнес мистер Хоггарт. -Жаль, что и ты
мне не веришь. Конечно, я сам в этом виноват. Наверное, я скучный человек и
у меня не хватает воображения, мне казалось, что всякое объяснение должно
быть именно скучным и обыкновенным.
Он посмотрел на Тима и неожиданно улыбнулся.
- Но ты ведь на самом деле иногда выдумываешь то, чего не было. Вот
выдумал же ты наш с мамой разговор, верно? Я-то как раз говорил ей, что верю
тебе, да только поделать мы ничего не можем - и, наверное, не должны. Это
дело полиции, хотя вряд ли и они станут что-то предпринимать. По крайней
мере, пока у них нет доказательств, кроме твоего рассказа. Видишь ли...
- Так ты веришь мне или нет? - перебил Тим отца. Неожиданно это стало
для него самым важным.
Мистер Хоггарт серьезно посмотрел на сына.
- Да, Тим, я тебе верю.
И, поколебавшись, добавил:
- А ты веришь мне?
Тим спустился с валуна, на котором стоял, и протянул отцу руку.
- Да, папа, - сказал он. - Ну что, пойдем обедать?
Джени сидела у входа в пещеру и изучала овечий череп.
- Этот сломанный, - пожаловалась она. - Челюсть отбита. Нет, такой
противный череп мне в коллекцию не нужен.
- Может, тебе вообще начать собирать что-то более симпатичное, -
посоветовала дочке мама. - На берегу полным-полно красивых ракушек.
Джени нахмурилась.
- Не хочу я собирать ракушки. Я хочу собирать черепа. От них больше
пользы.
Миссис Хоггарт не стала возражать. Тим усмехнулся: обида прошла, и
теперь он чувствовал себя взрослым. Он вернулся в пещеру. На камнях валялось
множество черепов, но найти целый оказалось не так-то просто. Мистер Тарбутт
принялся помогать ему. Вместе они нашли несколько вполне приличных и
выложили находки перед Джени.
- Вот, выбери какой нравится, - сказал мистер Тарбутт.
- Только сначала поешь, дорогая, - напомнила миссис Хоггарт, доставая
еду из корзины. - С ветчиной или с курицей?
Тим раздавал бутерброды, оставляя себе по одному каждого сорта. Джени
откусила кусочек и отложила свой бутерброд в сторону. Она снова стала
ощупывать череп.
- Вот этот красивый, - заключила она. - Просто замечательный и совсем
целый.
- Это потому, что он лежал на возвышении, а вот те, что валялись на
земле, разбило приливом, - объяснил мистер Тарбутт.
- А в нем что-то есть, - сказала Джени.
Мама вздохнула.
- Да отложи ты этот злосчастный череп! Поешь, тогда им и займешься.
Она не смотрела на дочку: если та и не послушается, она не будет
настаивать. Мистер Хоггарт считал, что черепа, хоть и малопривлекательны, но
вполне гигиеничны, и тоже ничего не сказал. Он как раз открывал бутылку
пива. Тим уже успел запихнуть в рот второй бутерброд и жадно поглядывал на
корзину, много ли там еще осталось съестного. Мистер Тарбутт улегся на
камнях, медленно жевал и смотрел на море.
- Видимо, кто-то собирал камни, - проговорила Джени.
Тут все обернулись. Джени сидела, вытянув ноги, и высыпала себе на
ладонь содержимое небольшого кожаного мешочка.
Никто не проронил ни слова. Просто духу не хватало. Все зачарованно
следили за тем, как девочка просеивает в ладонях драгоценные камни.
Солнечные лучи, отражаясь в них, превращали бриллианты в крошечные огоньки.
Джени рассмеялась.
- Кажется, это красивые камешки, - сказала она. - Что скажешь, Тим?
БУКЕТ ЦВЕТОВ ДЛЯ ДЖЕНИ
Утрата сидела на утесе. Чайки с криками вились вокруг его зубцов. Птицы
то ныряли вниз, то медленно парили в вышине. Но девочка не обращала на них
внимания. Она смотрела на море. Скоро должен был появиться пароход. Он
пересечет бухту и, обогнув мыс, войдет в гавань Скуафорта. И заберет Джени и
Тима.
Утрата знала, что Тим и Джени уезжают. Анни сообщила ей это сегодня
утром, когда передавала подарки, которые Хоггарты пос
...Закладка в соц.сетях
