Жанр: Электронное издание
asabram
... насторожили его. Но Красная Шапочка... Какой же новый
смысл можно вложить в детскую сказку?
- Пока есть только одна возможность почувствовать себя человеком, -
негромко продолжал док. - Начать с оглупляющих снов...
- Как?
- Не включать сомнифер.
- Я бы не заснул без него, - усомнился Ли.
- Конечно. Это как наркотик. И так же раздражает нервную систему.
Сначала просто любопытно, потом втягиваешься. Круговорот развлечений -
наяву и во сне. Вечером - гипномузыка, ночью - гипносон. И уже не можешь
без сомнифера, как без снотворного. Но я, слава богу, не наркоман.
- Сомниферы же не обязательны, - не совсем уверенно сказал Ли. -
Смотрите естественные сны. Это же не запрещается.
- Кто знает? - горько сказал док. - Странное у нас время.
Он поднялся и подозвал метра. Расплатившись, он наклонился к Ли и
спросил:
- Надеюсь, я не сделал вас сонником?
Он рассмеялся не без горечи и, не оглядываясь, пошел к выходу. Ли
недоуменно посмотрел ему вслед.
- Кто это? - спросил он у метра.
- Доктор психологии Роберт Стоун, - почтительно сказал тот. - Хороший
человек, только со странностями.
3
К показательному допросу можно прибегать лишь
в том случае, когда вина подсудимого не вызывает
сомнений.
Инструкция для старшего персонала блоков СВК.
Ли посмотрел на часы: хорошо, что дежурство кончается.
Он устало потянулся в кресле, закрыл глаза.
И снова, в который раз, будто из затемнения, перед ним возникло
грустное лицо доктора. "Кто знает? - сказал он. - Странное у нас время".
Почему странное? Ли мучительно искал разрешения неожиданно, возникших
сомнений. Не то чтобы доктор поколебал его веру в систему, нет: Ли
по-прежнему был убежден в ее великой целесообразности. Просто Стоун, сам
того не ведая, приоткрыл ему дверцу в вечный мир вопросов "как?" и
"почему?", тревоживших человечество с первой попытки мыслить.
Ли машинально повернул верньер настройки экрана координационного
центра. Изображение еще не возникло, но звук уже был, вернее, гуденье,
слабое и неровное. И вдруг в привычной тишине блока раздался негромкий,
так хорошо знакомый Ли голос:
- Я к вашим услугам, сэр. Спрашивайте.
Изображение прояснилось, и сквозь розоватую дымку экрана Ли увидел
огромный кабинет шефа и его самого за старинным, нелепым в этом царстве
модерна столом, а напротив в овальном кресле высокого рыжеволосого
человека, который так внезапно и так тревожно ворвался в жизнь младшего
блок-инспектора. Почему он возник в кабинете шефа? Что случилось? Ошибка
диспетчера, забывшего выключить внешнюю связь, или заранее продуманный
акт? Показательный допрос, - Ли слыхал и об этом. Но при чем здесь доктор
Стоун? Ли недоумевал, а док почему-то казался даже довольным, только
чуть-чуть возбужденным.
- Спрашивайте. - Голос его звучал вежливо, но иронически. - Я
постараюсь удовлетворить вашу любознательность.
- Этого я и хочу. - Шеф встал, обошел свой гигантский стол и сел в
соседнее с доктором кресло.
"Играет в демократичность", - почему-то неприязненно подумал Ли.
- Вы, конечно, догадываетесь, зачем сюда вас пригласили, - начал шеф.
- Привели, - поправил Стоун.
Шеф поморщился: он не любил резких определений.
- Допустим, - сказал он. - Назовем это так. Сами бы вы наверное не
пришли.
- Не пришел бы, - усмехнулся доктор. - Но я понимаю причину вашего
"приглашения".
- Отлично, - обрадовался шеф. - Люблю говорить с умным человеком.
Ли в глубине души испугался. Даже кончики пальцев похолодели от
напряжения. Чего добивается шеф? В чем он подозревает доктора? "Кто
знает?" - вспомнил Ли последние слова Стоуна там, в ресторане. Неужели он
был прав?
А Стоун на экране не разделял опасений Ли. Он поудобнее устроился в
кресле, даже ноги вытянул, как будто отдыхал у себя в кабинете, а не сидел
перед лицом самого грозного судьи в государстве.
- Почему вы не включаете сомнифер, док? - вдруг спросил шеф.
- Не хочу. Он вреден для здоровья.
- Чушь! - грубо оборвал шеф. - Действие прибора неоднократно проверяли
специалисты-медики.
- И тем не менее, - вежливо заметил Стоун, - частое пользование
сомнифером приводит к расстройству гипногенных систем. Вы не
интересовались причиной роста психических заболеваний за последние годы?
- Кому, по-вашему, я должен верить: светилам современной медицины или
заштатному эскулапу, возомнившему себя спасителем человечества?
- Я бы поверил заштатному эскулапу, - засмеялся Стоун. - Хотя бы
потому, что он вас не боится.
- Действие сомнифера проверялось электронной машиной. По-вашему, она
тоже боялась? - Шеф с трудом сдерживался: простеганные, как ватное одеяло,
щеки его покрылись красными пятнами.
Вместо ответа Стоун протянул ему красную коробочку с выпуклой крышкой.
- Это витаген, - сказал он. - Моментально успокаивает. Поверьте
заштатному эскулапу.
Шеф молча встал, обошел свой письменный саркофаг и уселся напротив
доктора.
- Вы не ответили на мой вопрос.
- Боялись программисты. Нужный ответ машины всегда можно обусловить
заранее.
- Кокетничаете смелостью? Зря.
- Это не смелость. Это уверенность в своей правоте.
- И эта уверенность оказалась настолько сильной, - засмеялся шеф, - что
вы даже перестали включать "Спон".
- Включать что? - переспросил доктор. - Я не понимаю вашей
терминологии.
- Поясню, - с язвительной вежливостью ответил шеф. - "Спон" - это
электронный мозг модели "эс-пе-четыре". Биополе спящего мозга
переключается на "Спон", и тот видит сны вместо человека. Очень удобно для
сонников. Улыбаетесь?
- Улыбаюсь. Я называл его "соней".
- Почему же вы так быстро от него отказались?
- Потому что узнал, что частота волн, характерных для так называемых
"машинных" снов, ниже частоты альфа-ритма, свойственного сну
человеческому.
- От кого вы узнали?
- У меня много друзей.
- За последнее время вы ни с кем не встречаетесь.
- Есть разные формы общения.
- Аппаратура? Мы ее не нашли, - устало сказал шеф. - Но вы с кем-то
связаны, у вас есть единомышленники.
- О, Система Всеобщего Контроля! - воскликнул доктор с такой
откровенной издевкой, что Ли даже содрогнулся у пульта: так разговаривать
с шефом, и о чем - о Системе! Но доктор разговаривал именно _так_, и о
_Системе_! - Всесильное божество, промывающее наши мозги и днем и ночью, -
издевался он, - почему же ты не можешь промыть их ничтожному заштатному
эскулапу? И требуется так немного! Только узнать, кто его друзья, сколько
их и о чем они думают. Я бы сказал вам, да вы не поймете... - Он
отвернулся и замолчал.
- Я жду, - насторожился шеф.
- Один поэт сказал... - задумчиво начал доктор.
- Кто, кто? - перебил шеф.
- Лорка. Федерико Гарсиа. Вы никогда не слышали о нем, невежда? Так
услышьте хотя бы его слова.
Доктор поднялся с кресла, почти заполнив собой экран.
- "Я обвиняю всех... - услышал Ли, - кто забыл о другой половине
мира... неискупимой и неискупленной, воздвигающей цементные громады
мышцами своих сердец... биенье которых пробьет стены в час последнего
суда..."
- Выключить! - закричал шеф. Рука его нервно шарила по столу.
- "Я плюю вам в лицо, и та половина мира слышит меня!" - Доктор успел
закончить строфу.
Но рука шефа уже нащупала тумблер, а может быть, призыв его был наконец
услышан дежурным диспетчером связи, только экран вдруг вспыхнул зеленым
светом и погас.
- Передача прекращается по техническим причинам... по техническим
причинам, - повторял диспетчер, словно убеждая себя в правдивости
официального сообщения.
Ли тупо смотрел на потухший экран. Мыслей не было. Был смутный поток
воспоминаний, рвущихся из глубины бездонного колодца памяти. Какая-то
фраза знакомо мелькнула в нем. Ли попытался схватить ее, как бабочку за
крыло, но она ускользала, оставляя на ладони мягкий след пыльцы. И вдруг
он поймал ее, такую непонятную тогда на фоне ресторанной гипномузыки:
"_Странное у нас время_".
Теперь она стала почти понятной.
Уходящим из ночи, убивающим тьму,
факелам рассвета - песня моя!
Из посмертных стихов
казненного поэта-сонника
Бигль был явно в хорошем настроении. Он весело насвистывал что-то,
искоса наблюдая за Ли, молча сидевшим у пульта. Ему не нравилось состояние
Ли: похоже, что мальчишка не выспался. Проболтался, наверно, с девчонкой,
а сейчас зевает.
- Включаю информационную запись блока, - сказал Ли.
На экране появилась диспетчерская космического корабля, и знаменитый
космонавигатор Нэд Гарроу что-то прокричал в микрофон. Изображение на
экране мелко затряслось, и металлический голос произнес:
- Канал номер шестьсот семьдесят три. Первая экспедиция на Марс.
Космический корабль "Реджинальд" попал в метеоритный поток. Добавочная
информация к шифру АЮ-восемнадцать - сорок два.
- Конец прошлого века, - сказал-Бигль. - Гарроу тогда бы не выбрался,
если б не русские. Какой дурак это смотрит?
Ли нажал клавишу на пульте. Металлический голос снова заговорил:
- Номер шестьсот семьдесят три. Айвен Лоу, студент Харперс-колледжа.
- Студент... - удовлетворенно протянул Бигль. - Я так и думал.
Возьму-ка его на заметку.
Ли неприязненно посмотрел на Бигля и выключил экран. Откинувшись в
кресле, закрыл глаза: мучительно хотелось спать.
- Что с тобой, малыш? Заболел? - услышал он встревоженный голос Бигля.
- Просто не выспался, - неохотно процедил Ли.
- Поменьше надо гулять, - наставительно заметил Бигль. - Я в твои годы
всегда знал меру.
Ли передернулся.
- Я не гулял. Просто не мог заснуть, потому что не включал сомнифера.
- Вот тебе и раз, - присвистнул Бигль.
Он поднялся и медленно подошел к пульту.
- А что тебе помешало включить его? - Голос Бигля показался Ли плоским
и бесцветным, как изображение на черно-белом экране блока.
- Я слушал вчерашний допрос, - сказал Ли. - И я знаком с доктором
Стоуном.
- Плохо, - задумчиво произнес Бигль, - совсем плохо.
- Почему?
Вместо ответа Бигль только вздохнул.
- Что с ним сделают? - спросил Ли. Он с трудом сдерживался, чтобы не
разрыдаться.
- Что надо, то и сделают, - сурово сказал Бигль и, заметив состояние
Ли, прибавил с былой ласковостью: - Иди-ка, малыш, отдохни. А я покараулю
твоих подопечных.
Ли встал, растерянно оглядываясь по сторонам. Он не знал, как ему
говорить с Биглем и что он должен сделать.
- Иди, иди, - подтолкнул его Бигль.
Оставшись один, он долго смотрел на дверь, словно пытаясь увидеть за
ней Ли, медленно бредущего к выходу.
- Да-а, - протянул Бигль, - жаль парня.
Он грузно уселся в кресло гоноши, подумал и недрогнувшей рукой включил
микрофон.
- Старший блок-инспектор Бигль вызывает шефа.
На экране возникло желтое, измятое лицо начальника Главного управления
Системы.
- Что случилось, Бигль?
- Довожу до вашего сведения, шеф, о нелояльном поведении младшего
блок-инспектора Джексона.
- Из новеньких?
- Да. Недоглядели. Встречался с доктором Стоуном, шеф.
- Параграф? - быстро спросил шеф.
- Тридцать пятый.
- Значит, сомневается, - засмеялся шеф. - Что ж, действуйте согласно
тридцать пятому.
Его лицо начало расплываться, бледнеть и наконец совсем исчезло.
Бигль выключил микрофон и подошел к окну. Далеко внизу под ним
маленькая фигурка Ли пересекала дорогу. Вот она уже скрылась за поворотом.
- Да-а, - опять протянул Бигль, - жаль парня.
Last-modified: Wed, 04 Oct 2000 21:45:09 GMT
Оцените этот текст:Не читал10987654321
Александр Абрамов, Сергей Абрамов.
Комната для гостей
-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Тень императора". М., "Детская литература", 1967.
OCR & spellcheck by HarryFan, 4 October 2000
-----------------------------------------------------------------------
Во всех наших рассказах о встречах с
привидениями очень много общего, но это,
уж конечно, не наша вина, а вина самих
привидений...
Джером К.Джером
- Я бы не советовал вам ехать: дорога плохая да и машина у вас барахлит
- застрянете.
Стюарт Грейвс зябко повел плечами и подвинулся ближе к огню. За окном
темнело. Комната медленно тонула во мраке, едва освещаемая зыбким пламенем
камина.
- Пустяки, - отмахнулся я, - всего какая-нибудь сотня миль.
- По прямой, - уточнил Грейвс.
- Ну, сто двадцать, - согласился я. - Не уговаривайте, Стюарт, все
равно не останусь. Только вечер потеряем. Поедем лучше вместе.
- Спасибо за приглашение... - Грейвс поудобнее устроился в кресле. -
Лучше потерять вечер, чем рисковать ночью. Я уж как-нибудь обойдусь.
Глазго хороший город, а "Красный петух" отличная гостиница. Утром же
Гартман обязательно пришлет автобус. Он по-немецки точен, хоть и живет в
Шотландии. Так что, мистер Торопыга, завтра увидимся... если с вами,
конечно, ничего не случится по дороге.
- А что со мной может случиться?
Грейвс долго молчал, задумчиво попыхивая сигарой.
- Мало ли что, - уклончиво заметил он, - шотландская ночь полна
странных вещей.
Он так и сказал: "странных вещей". Типично по-английски, даже с
ударением. Но я не внял.
- Бред! На вас, Стюарт, коньяк плохо действует: вы склоняетесь к
мистике, а я марксист и в "странные вещи" не верю.
Но, уже сев за руль старенького "воксхолла", я понял, что поторопился.
Грейвс, наверное, был прав. Не в предсказании "странных вещей", а в своем
английском благоразумии. Ночь сразу же навалилась на меня безлунной
дождливой темью. Робингудовский черный лес казался непроницаемым. Фары
освещали грязные, засыпанные хворостом рытвины - точь-в-точь как на
знакомых российских проселках. Шотландская грунтовка в лесу оказалась не
лучше, и моя дряхлая "автостарушка" только поскрипывала, наезжая на
обнаженные корни дубов или вязов - я не различал их в темноте. В общем,
как говорится, не хвались отъездом, а хвались приездом. Но отступать было
поздно: позади ждал Грейвс, набитый дурацкими остротами.
Я давно мечтал проехаться по дорогам Шотландии: почему-то казалось, что
в шотландской "глубинке" все сохранилось, как в романах Вальтера Скотта, -
и скалистые горные склоны, и малахитовые луга, и овечьи стада с пастухами
в классических юбочках, и родовые замки в запущенных охотничьих парках.
Когда в Глазго открылся симпозиум физиков-"нулевиков", на котором я
присутствовал в качестве единственного советского делегата, меня все время
томило невысказанное желание удрать в "глубинку" к вальтер-скоттовской
старине.
И случай представился, когда профессор Гартман, круглолицый розовощекий
директор экспериментальной лаборатории по изучению дискретности
пространства, пригласил Грейвса и меня к себе в лабораторию и даже весьма
любезно пообещал прислать за нами автобус.
По каким-то неведомым мне причинам для изучения дискретности
пространства англичане не нашли лучшего места, чем старый Ардеонейг,
захудалый городишко в ста с лишним милях от Глазго, на берегу длинного,
похожего на интеграл озера Лох-Тей. Но это и была вальтерскоттовская
Шотландия, и потому я, пренебрегая благоразумными советами Грейвса, так
храбро ринулся по бездорожью в дождливую шотландскую ночь, полную
"странных вещей". Я уже слышал в лесу рог, возвещавший о начале рыцарского
турнира, и предвкушал встречу с самим Роб Роем, ожидавшим меня за кружкой
пива в деревенском кабачке у дороги. Но время шло, а кабачок так и не
возник в темноте, и рог уже не звучал, и Роб Рой, должно быть, устал ждать
и ушел к себе в горы, а дорога тянулась все в том же густом и черном лесу,
двигатель моей "старушки" чихал и кашлял, и к часу ночи, должно быть, я
проскочил поворот на Лох-Тей.
Нехорошо помянув английских дорожников, я развернул машину и включил
дальний свет: фары выхватили из ночи матово-серые стволы дубов и узкую
ленту грунтовки, пропадающую где-то впереди в бездонной синеве леса.
Машину трясло и бросало из стороны в сторону. Невольно напрашивалось
фантастическое сравнение с космонавтом-пионером, пробивающимся на
супервездеходе в джунглях Венеры, но "старушка" тут же вернула меня от
фантастики к действительности, тряхнув так, что я едва не разбил лоб о
ветровое стекло. А дорога то исчезала, то снова возникала в танцующем
свете фар, извивалась перед машиной, вставала на дыбы, пытаясь перевернуть
и накрыть меня. Вдруг она дернулась и затихла. Я понял, что дальше
придется идти пешком: мой "супервездеход" не выдержал тряски.
Чертыхаясь и проклиная ни в чем не повинного Грейвса, розовощекого
Гартмана и собственную бесшабашность, я вылез из машины и открыл капот.
Зачем - непонятно: двигатель я знал плохо и тусклая лампочка под капотом
ничего не объяснила, кроме моей беспомощности. Что делать? Я осторожно
потянул какой-то проводок, и лампочка, издевательски вспыхнув, погасла.
Мой нервный смех в темноте ничего не изменил, его попросту никто не
услышал. Где-то в чемодане у меня валялся карманный фонарик. Я кое-как
нашел его, щелкнул выключателем и, развернув карту, начал изучать
обстановку. По-видимому, мой "воксхолл" застрял в шести милях от Лох-Тея,
маленького городка на берегу озера. Шесть миль - это полтора часа хорошей
ходьбы. Не торчать же мне всю ночь посреди леса! "Дойду до Лох-Тея, -
подумал я, - а там до Ардеонейга наверняка ходит автобус". Словом, я запер
машину, подхватил чемодан и зашагал по грунтовке.
Пройдя сотню метров, я чуть не вскрикнул: где-то впереди мерцал огонек.
Я побежал к нему, спотыкаясь о корни и сучья, роняя поминутно то фонарь,
то чемодан. А огонек то пропадал за лесом, то появлялся вновь и, наконец,
распался на несколько огней, которые показали мне, что стоял я у ворот
самого настоящего старинного замка.
То был типичный вальтер-скоттовский замок - трехэтажный, с непременной
башней на правом крыле. Длинная узкая терраса опоясывала стены и
скрывалась в густом плюще; издали он казался мохом.
Я вспомнил о грейсовском предсказании и закрыл глаза: не исчезнет ли
наваждение? Но замок стоял по-прежнему громоздкий и мрачный, освещенный
лишь фонарем у ворот и светом из окон. Однако даже этот слабый, рассеянный
свет позволял различить и силуэты подстриженных кустов и деревьев, желтый
песок дорожек и даже цветочные клумбы под узкими готическими окнами.
"Кажется, спасен", - подумал я и потянул ручку звонка. Послышался далекий
металлический звон колокольчика. Грейвс был прав: "странные вещи"
прогрессировали.
Не помню уже, сколько я прождал, переминаясь с ноги на ногу и зябко
вздрагивая от ночной сырости. Где-то в глубине сада залаяла собака лениво
и привычно. Впереди осветился четко очерченный прямоугольник двери, и по
песку зашуршали чьи-то частые, поспешные шаги. Собака тявкнула еще раз и
умолкла. Шаги приблизились, кто-то встал у калитки, и дрожащий старческий
голос спросил:
- Кто здесь?
Я помолчал, подыскивая объяснение своего ночного визита.
- Кто? - повторил голос. Он уже не спрашивал, он требовал ответа, в нем
звучала угроза. - Кто?
Я вышел в полосу света, чтобы страж у калитки мог разглядеть своего
ночного гостя.
- Простите меня... простите бога ради, но у меня... - я подыскивал
английское слово, - несчастный случай, автомобильная авария... Оставил
машину в лесу и дошел пешком...
Слова чужого языка сопротивлялись, пропадали в глубинах памяти, и я с
трудом извлекал их, склеивая в неуклюжие фразы:
- Ехал в Ардеонейг, и вот - машина... Недалеко отсюда... Миля, должно
быть... Вы позволите мне где-нибудь у вас подождать до рассвета?
- В Ардеонейг? - В спрашивающем голосе послышалось удивление и
недоверие. - По этой дороге вы не попадете в Ардеонейг.
- Как же не попаду? - смутился я, сознавая весь идиотизм ситуации: мало
того что вломился к людям ночью, но еще и солгал при этом! - Что же
делать? - взмолился я, вглядываясь в черный силуэт за узорной чугунной
оградой.
Силуэт вздохнул и, зазвенев ключами, проговорил:
- Входите.
Калитка открылась с древним, пронзительным скрипом, таинственно
прозвучавшим в сонной тишине ночи. Пес снова залаял и уже не умолкал, пока
мы пробирались среди мокрых кустов по узенькой садовой дорожке. Я шел
позади открывшего мне стража и наспех придумывал, как правдоподобнее
объяснить в замке свое ночное вторжение. Так мы добрались до входа,
поднялись по неровным ступенькам на каменную террасу и увидели дверь,
вернее, открытый пролом в стене.
- Прошу. - Мой спутник жестом пригласил меня войти.
Я машинально перешагнул порог и тут же зацепился за что-то ногой. Уже
падая, я услышал крик:
- Осторожней! Храни вас бог!
Нечто темное и тяжелое пролетело мимо и глухо шмякнулось об пол. Не
вставая, я разглядел огромный, искусно отлитый из чугуна кулак. От
широкого кольца у запястья уходила вверх ржавая массивная цепь. "Странные
вещи" уж очень настойчиво следовали одна за другой.
- Он не ушиб вас? Не больно?
Я поднялся и наконец разглядел при свете своего спутника. Он оказался
старушкой, подвижной и маленькой, с проворными руками, которые заботливо
отряхивали меня.
- Это от грабителей, еще покойный сэр Джон придумал, а мистер Родгейм
не успел снять. Надеюсь, вы не ушиблись? Слава богу, нет - вижу!
Ее доброе морщинистое лицо улыбалось. Зловещая тень в полутьме сада
превратилась здесь в диккенсовскую бабушку, что-то вроде похудевшей и
постаревшей Пеготти, когда Копперфильд уже вырос и мог бы стать хозяином
точь-в-точь такого же замка в Шотландии. Впрочем, нет, не такого! Чем-то
далеким, средневековым веяло от окружавшего меня зала с земляным полом.
Потолка не было, высоко наверху черные деревянные балки поддерживали
ветхую крышу. Два газовых фонаря освещали длинный дубовый стол с
массивными ножками, а позади на возвышении у незажженного камина, где
могли бы пылать целые бревна, стояли два кресла с высокими резными
спинками. Я легко представил себе свору пьяных рыцарей за столом, а у
камина в кресле какого-нибудь сэра Ланселота с чугунными плечами и рыжими
космами. Вот он встанет сейчас во весь свой огромный рост и зычно
провозгласит...
- Что случилось, Маргарет? Что происходит в этом доме?
Я вздрогнул от неожиданности. Голос, который вполне мог принадлежать
воображаемому Ланселоту, доносился из-за стены.
- Чертова дыра! Средневековый идиотизм! Где эта проклятая дверь, никак
не могу ее нащупать.
В стене открылась незаметная раньше дверь, и в проеме показался не
рыцарь и не латник, а вполне современный и респектабельный англичанин в
халате и туфлях, с электрическим фонариком в руке.
- Что происходит, Маргарет? - повторил он. - Кто звонил? Кто гремел?
Мне осточертела вся эта таинственность.
Тут он заметил меня и замолчал, видимо удивленный появлением
незнакомого человека, да еще в не совсем обычный для визитов час. Но
благовоспитанность и гостеприимство тотчас же подавили невежливое
любопытство.
- Оказывается, у нас гость? Ну что ж, располагайтесь как дома, сэр. -
Он широко улыбнулся и пошел ко мне навстречу, протягивая руку. - Что
занесло вас в эту проклятую богом глушь?
Я пожал плечами.
- Автомобильная авария.
Услышав акцент, он чуть повел бровью.
- Иностранец? Впрочем, простите. Я еще не представился. Сайрус Родгейм,
к вашим услугам.
- Андрей Зотов, - назвал я себя, - и тоже к вашим услугам.
- Зотофф, Зотофф... - повторил он, прищурившись. - Югослав, поляк?
- Русский.
Он захохотал сочно и оглушительно, обнажая идеально ровные и,
по-видимому, фальшивые зубы. Впрочем, может быть, и настоящие: очень уж
моложаво выглядел этот атлетически сложенный крепыш.
- Зотофф? - опять повторил он. - Конечно, русский. Я же читал недавно.
У вас историческое имя, сэр. Зотофф! Премьер-министр Екатерины Второй.
Я улыбнулся.
- Вы ошибаетесь, мистер Родгейм. Был такой временщик. Только Зубов, а
не Зотов.
- Какая разница! У русских труднейшие имена. Кстати, какой русский? Из
Москвы или перемещенный? Погодите, не отвечайте. - Он оглядел мой
промокший и забрызганный грязью костюм. - Безбожный акцент и неевропейский
крой. Москва, угадал? - И в ответ на мой утвердительный кивок, явно
довольный, продолжил: - Попробую дальше. Торговый представитель? Может
быть, интересуетесь консервированным беконом? У меня в Йоркшире завод и
ферма...
- В Йоркшире? - удивился я. - Почему же вы здесь, в этом макбетовском
замке?
Ему понравилось сравнение; он опять захохотал.
- А ведь родовой замок Родгеймов в самом деле может поспорить с
макбетовским. Здесь даже дух Банко есть... - Он вдруг замолчал, словно
сказал что-то лишнее, и спросил уже совсем другим тоном: - А как вы,
русский из Москвы, попали в этот макбетовский замок?
Я кратко описал свое путешествие и попросил разрешения воспользоваться
его гостеприимством до утра. Он согласился охотно и дружелюбно:
- Пройдемте в родовую опочивальню, сэр. Единственный цивилизованный
уголок в этом средневековье. Правда, электричества нет, только газ и
свечи. Зато тепло и удоб
...Закладка в соц.сетях
