Жанр: Электронное издание
pirans
...ых комбинезонах
вернулись и доложили, что впереди все чисто, группа перебралась к подножию
утеса, где и остановилась. На вершину поднялся лишь "генеральный штаб" - в
лице Мазура, майора Прагина и лейтенант-коммандера. Джен, порывавшейся идти
с ними, мягко объяснили, что сейчас предстоит решать сугубо тактические
задачи по отступлению, не требующие прокурорского надзора.
Они лежали, распластавшись за деревьями, сожалея, что не могут стать
плоскими, как блин или рыба камбала, напряженно прильнув к окулярам
биноклей.
Пейзаж внизу был - само благолепие. "Жемчужина" стояла на якоре в
точности там, где они ее оставили, метрах в ста от берега (ближе из-за малой
глубины подойти не удалось), развернутая кормой по течению. Белый кораблик
на фоне темно-зеленых елей просматривался отлично. В рубке горел свет, как и
следовало ожидать, а окна на обеих палубах оставались темными. Ни единой
живой души не видно - опять-таки ничего удивительного, так и уговорено.
Мазур повел биноклем правее, к тому месту, где оставили лодки. Разглядеть
их отсюда не удалось бы - старательно запрятали в кустарник, но он какое-то
время напрягал глаза, неизвестно на что надеясь, оттягивая момент, когда
следовало принять решение. Если все в порядке, минут через десять можно
блаженно расслабиться в салоне с баночкой пива в руке. Если обстоит наоборот
- ловушка захлопнется в секунду.
Он медлил не из нерешительности, а оттого, что кого-то из группы
предстояло послать, при неудачном раскладе, на верную смерть. Не впервые в
жизни приходится это делать, все, в том числе и тот, кого посылают,
прекрасно знают условия игры, но от этого не легче...
Еще раз обозрел окрестности. Показал лежавшим рядом на скопище елей у
самого берега, где деревья стояли особенно густо,- как раз за кустарником,
где лежали лодки.
Те молча кивнули в знак полного понимания. Идеальное место для засады.
Захвати Мазур "Жемчужину" в отсутствие ушедших на задание диверсантов,
именно там, в чащобе, расположил бы заслон, чтобы зажать в клещи
вернувшихся. Берег слегка приподнят, поставив пулемет или хотя бы пару
автоматчиков возле ели, похожей больше на кедр с ливанского флага, влепишь
противнику идеальный мат, хороший бредешок получится...
Американец показал большим пальцем на свою рацию. Мотнув головой, Мазур
ткнул пальцем назад, указав на подножие утеса, приложил ладони к ушам,
повертел головой. Понятливо кивнув, лейтенант-коммандер по-рачьи отполз,
оказавшись ниже вершины, поднялся на ноги и, пригнувшись, побежал вниз.
Вскоре вернулся в сопровождении радиста. Тот лег на левый бок, принялся
доставать из плоского рюкзака свои хитроумные электронные игрушки,
упакованные в поролоновые чехлы. Вскоре Мазур остановил его жестом, кивнул
на парочку необходимых в данный момент приборов, а остальные столь же
безмолвно велел спрятать. Изобразил обоими указательными пальцами возле ушей
некие синусоиды.
Радист надел черные наушники, принялся вращать верньеры на квадратной
коробке со сложной выдвижной антенной. Все трое наблюдали за ним напряженно
и хмуро.
Минуты через три он снял наушники, старательно упрятал прибор в поролон,
покачал головой. Что означало тишину в эфире, никаких переговоров на
интересовавших их частотах поблизости не велось. Это еще не аргумент,
наоборот...
Еще один выразительный жест. Радист вновь надел наушники - но эти были
соединены с незатейливым на первый взгляд прибором в виде короткой и толстой
черной трубы. Повел ею, целясь на указанный Мазуром участок тайги...
И до того, как он повернул к Мазуру враз напрягшееся лицо, тот уже понял,
что дела скверные - имел уже дело с подобными электронными игрушками
(впервые примененными еще соотечественниками лейтенант-коммандера во
Вьетнаме) и прекрасно знал, что должно означать мигание зеленой лампочки...
Тут же радист утвердительно кивнул, показал несколько пальцев, поочередно
отгибая их от ладони, пожал плечами...
В самом подходящем для засады месте прятались люди - или, по крайней
мере, несколько "биологических объектов с массой тела, примерно
соответствующей человеческой", как это именовалось бы в описании принципа
действия, составленном разработчиками. Увы, прибор, как его ни
совершенствуй, более точной информации дать не мог по самой своей природе.
Указывал лишь, что означенные объекты там есть, в количестве, определяемом
как минимум пятью или шестью. Пенять на него не стоит - информация в данный
момент бесценная...
Мазур жестом отправил радиста прочь. Показал сподвижникам два пальца, и
они прекрасно поняли смысл последовавшей затем короткой пантомимы... Отполз
назад, и все трое стали спускаться к подножию.
Покосившись на американца, Мазур тихо сказал:
- Один ваш, один мой. Расходы пополам... Это справедливо?
- Это справедливо,- повторил тот с застывшим лицом.
Конечно, там, в тайге, не может оказаться роты полного состава. Такая же
группа, только составленная из видавших виды волков,- коли уж смогли
захватить "Жемчужину", где оставались отнюдь не преподаватели сольфеджио.
Мало для облавной охоты, достаточно для профессионально поставленной засады.
И все же у группы Мазура были серьезные шансы на победу в схватке - но
схватка как раз категорически запрещена...
Проигнорировав вопрошающий взгляд Джен (умная девочка, не могла не
почуять неладное, внезапно наступивший сбой в программе), отозвал в сторону
Смита и Сидорова, тихонько растолковал задачу. Оба молча кивнули - что тут
скажешь? Но в глазах у обоих появилась понятная лишь посвященному горькая
отрешенность -от всего на свете, кроме предстоящего. Они уже были по другую
сторону.
Теперь радист... Мазур с ним особенно не разговаривал, не было нужды,
просто бросил:
- Второй вариант.
Тот, присев на корточки, нажал кнопку, и рация выбросила упругую
кольчатую антенну, крашенную в маскировочные цвета, взметнувшую метелочку из
упруго качавшихся стальных проволочек выше голов стоящих.
- Я - Шмель, прием... Буквально через полминуты он поднял глаза на
Мазура. Тот опустился на корточки рядом, взял у него наушники, прижал к уху
одну из черных чашечек с мягкой поролоновой прокладкой. Радист прибавил
громкости.
Та-там-та-там-та-та-та-пам-пам... На условленной волне играла музыка,
печально заливался аккордеон, старательно выводя мелодию "Средь нас был юный
барабанщик" - еще до первой мировой войны известную у сентиментальных немцев
как старая солдатская песня "Был у меня товарищ". Вертолет должен был
прибыть на "вторую точку", вылетев немедленно с получением сего. Значит,
появится в распадке часа через два, как раз хватит времени, чтобы добраться
туда быстрым шагом, если только по дороге снова не встретится нервный народ,
питающий нездоровую страсть к лежащим в рюкзаке Мазура кассетам... Даже если
передачу перехватили и запеленговали - плевать, кадриль начнется не сразу,
они должны сначала твердо увериться, что Мазур не пойдет на теплоход.
- Подъем,- сказал он, выпрямившись.- Ждите на ногах. Двое - в охранение.
И стал подниматься на вершину в сопровождении лейтенант-коммандера со
Смитом. Сидоров уже скрылся в чащобе.
Ждать пришлось минут десять. Мглистый туман понемногу таял, от реки
поднимался сырой холодок, и погода, похоже, портилась - с севера наползала
серая хмарь, понемногу заволакивая небо. Приблизительно в том месте, где
располагались неизвестные биологические объекты, массой тела равные
человеку, вдруг резко затрещала сорока - словно бегущий провел палкой по
длиннющему штакетнику. Перелетела немного в строну и вновь отчаянно
застрекотала - то ли заметила Сидорова, то ли наткнулась на засаду.
Так... Слева в редколесье мелькнуло передвигавшееся бесшумно пятно.
Разработчики комбинезонов-лохмашек свой хлеб ели не зря - Мазур прекрасно
знал, откуда появится обреченный, но не мог его заметить до самого
последнего момента.
Оказавшись почти напротив утеса, Сидоров (в полном соответствии с
приказом бежавший, не оглядываясь по сторонам) задержался на миг, озираясь,
свернул в кустарник, ловко раздвигая высокие корявые ветки. Что, если там
его и возьмут? Нет, сомнительно - один-единственный человек, откровенно
спешащий на судно... Пропустят на "Жемчужину", не могут не пропустить...
Пропустили. Сидоров, с автоматом за спиной, показался из кустарника -
пятясь, тащил по песку черную резиновую лодку. Столкнул ее на воду,
заработал короткими веслами, держась так естественно, что у постороннего
наблюдателя не могло возникнуть и тени подозрений. Мазур ощутил комок в
горле, глядя, как весла без всплеска погружаются в спокойную серую воду.
Лодка быстро достигла "Жемчужины", прошла вдоль борта и остановилась у
вывешенного трапа широких деревянных перекладин, нанизанных на канаты.
Примотав к нижней ступеньке конец веревки, Сидоров ловко перепрыгнул на трап
и в два прыжка оказался на теплоходе. Постоял несколько секунд - пятнистая,
буро-зеленая фигура, вся покрытая обвисшими ленточками-лохмашками, короткий
автомат висит глушителем вниз - быстрыми шагами прошел по нижней палубе,
распахнул белую дверь и исчез внутри...
Мазур перестал дышать. Секунды тянулись, как геологические периоды,
широченная серая Шантара казалась застывшей, как полоса бетона, неумолчное
сорочье стрекотание куда-то отодвинулось, пропало, не воспринималось
сознанием...
Взрыв! Иллюминаторы поблизости от двери, в которой скрылся
человек-приманка, со звоном вылетели спу-стя миг после того, как озарились
изнутри ослепительной вспышкой, наружу метнулась туча осколков, перемешанных
с бурым дымом, вода меж теплоходом и берегом вскипела сотней крохотных
фонтанчиков, вся подернулась рябью и тут же вновь стала гладкой. Эхо
прозрачным комом прокатилось над рекой.
Стиснув зубы, Мазур не отрывал глаз от теплохода. Из двух безобразных дыр
с рваными краями, оставшихся на месте иллюминаторов, еще выползали последние
струйки дыма, и кто-то страшно закричал внутри - протяжно, воюще, от
нестерпимой боли. Подтолкнув локтем Смита, Мазур указал ему вправо -там,
шумно продираясь сквозь кустарник, ломили напролом два автоматчика в
пятнистом, в шлемах-сферах, обтянутых маскировочной сеткой и торчащими из
ячеек еловыми веточками, бежали прямо к берегу. Остановились над водой,
один, судя по жестам, порывался включить рацию, другой, озираясь, его
удерживал. Так-то, не выдержали...
Все. Кошке ясно, что напоролись. Мазур положил руку Смиту на плечо, сжал
на миг пальцы, тряхнул. Тот кивнул, не отрываясь от пулемета, на ощупь
отыскал и придвинул к себе запасные рожки. Он так и не спросил, сколько ему
держаться, вообще не спросил ничего - все прекрасно понимал, не зря Мазур
уважал этих ребят, даже когда резал их под водой в старые времена...
Всех до единого ему все равно не положить, для души осталась разве что
парочка гранат, однотипных с той, у которой успел вырвать чеку Сидоров за
миг до того, как его скрутили.
Мазур побежал вниз по склону, лавируя меж деревьев. Рядом, скупо выдыхая,
несся американец. Не останавливаясь, они миновали сбившихся в кучку
диверсантов. Мазур, повернув голову, распорядился вполголоса:
- Вперед! Аллюр!
...Первую пулеметную очередь, хоть и приглушенную расстоянием, они еще
успели услышать.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ
Для понимающего человека нет зрелища печальнее и нелепее, чем
диверсионная группа, вынужденная метаться меж точками отхода. Все мгновенно
летит к черту, когда начинается охота - опасность может нагрянуть со всех
трехсот шестидесяти румбов, нельзя быть уверенным ни в чем, весь окружающий
мир становится враждебным, враз оборачиваются чужими и земля, и небо... Одно
утешает: когда приходится нестись сломя голову, длинными перебежками с
коротенькими промежутками на отдых, совершенно нет времени лелеять
пессимистические мысли. Некогда думать. Сосредоточься на том, чтобы уберечь
глаза от веток, следи, чтобы не подвернуть ногу,- иначе получишь пулю в ухо
от своих же - да поглядывай, не появится ли по сторонам или впереди кто-то
из комитета по торжественной встрече.
Цепочку возглавлял майор Прагин, временами поднимавший к глазам компас и
очередной изыск пытливой конструкторской мысли - графический процессор,
черную коробочку размером с большой портсигар, где на экранчике
высвечивались нужные маршруты вкупе с привязкой к местности. За такую штучку
продали бы душу дьяволу многие путешественники прошлого, она и впрямь была
неоценимым помощником, но, увы, не могла показать возможные засады и прочие
схожие сюрпризы. И уж тем более - растолковать, какое из звеньев цепочки
оказалось слабым.
Именно так. Вполне возможно, Джен не ошиблась ночью, кто-то послал вслед
за "Жемчужиной" самолет или вертолет - все равно, это можно объяснить
исключительно утечкой информации на каком-то этапе. Они с Глаголевым такой
вариант обсуждали заранее, но одно дело - с карандашиком в руках
просчитывать версии и варианты и совсем другое - убедиться на опыте, что
кто-то из облеченных доверием предал твою группу, как последняя сука, еще на
старте... Когда до финала тебе еще далеко.
Майор, Мазур не мог не оценить по достоинству, вел группу великолепно,
расчетливо переходя с бега на размашистый шаг, давая передышку именно так,
как сделал бы сам каперанг. Все за то, что они достигнут "точки-два" даже
раньше расчетного часа,- если бы не собственные слабые звенья...
В первую очередь, конечно, Джен. Девочка спортивная и не дохленькая,
старалась изо всех сил, но сразу видно, что ей такие концы давненько не
приходилось отмахивать. Автомобиль - бич человечества вообще и Америки в
частности. Она держалась, однако все чаще сбивалась с шага, спотыкалась,
налетала на бегущего впереди - то ли Петрова, то ли Джонса, сорвала на бегу
зеленую вязаную шапочку, сунула в карман, обеими руками ослабила у горла
завязки комбинезона, что ей не особенно и помогло. Не было времени снимать с
нее бушлат и бронежилет, единственное, что смог сделать Мазур,- догнать
Иванова, хлопнуть по плечу и показать на девушку. Тот кивнул, подхватил Джен
под локоть и целеустремленно повлек, словно опытный "дед" салагу-первогодка,
не выдержавшего темпов марш-броска...
Как ни крути, а придется делать незапланированный привал. Обогнав всех и
оказавшись рядом с майором, Мазур выдохнул:
- Тормози! На пару минут!
- Вперед! - отмахнулся тот, выпучив дикие глаза.
- Тормози, говорю! Девка сдает! Загоним же!
Бесшумно и яростно прошевелив губами - вслух материться уже не было сил -
майор с маху остановился, кругообразно взмахнул правой рукой над головой.
Аккуратная цепочка сбилась в кучу. Люди, ловя каждую секунду отдыха,
плюхнулись, кто где стоял, но отрешаться от всего сущего не спешили:
заглатывая воздух полной грудью, держали автоматы наизготовку, целя в
окружающее зеленое безмолвие. Справа вздымалась над тайгой лысая вершина
сопки. Майор показал Мазуру зеленую точку на экранчике процессора, потом
ткнул пальцем в сопку. Мазур понятливо кивнул - с маршрута не сбились, и то
хлеб...
Оглянулся, взял за локоть лейтенант-коммандера:
- Женщин раздевать случалось? Отлично, снимите в темпе с прокурора бушлат
и броник, а то не добежит...
У него самого в легких ощутимо покалывали горячие иголочки - не пацан,
годы свое берут... Американец сноровисто расстегивал на соотечественнице
пуговицы и пряжки, бесцеремонно опрокинув в мох. Она лежала, как кукла
безвольная, шумно дыша с закрытыми глазами. "Ну, киса, не посрами Мичиган,
если ты и в самом деле оттуда..." - про себя сказал ей Мазур.
Оглянулся на пленных. Полковник, как и следовало ожидать, казался выжатым
лимоном - мужик был не хилый, но не могла не взять свое вольготная жизнь на
"Заимке" с хорошей жратвой и настоящим заграничным спиртным, пусть даже и
перемежавшаяся таежными охотами. И все же помирать пока что не собирался, по
потной физиономии видно, хочет еще пожить, пусть в роли перевербованного...
Другое дело - Кузьмич. Он, как и Полковник, пер, конечно, налегке, не
обремененный ни оружием, ни снаряжением, в рубахе и знакомом Мазуру по
прежней встрече длиннополом сюртуке. Но физиономия исполнилась очень уж
нездорового, синюшно-бледного колера, а в пот бросало так, что даже борода
промокла и повисла пегими сосульками. Даже на разделявшем их расстоянии
Мазур слышал, что поганый старец хрипит, словно запаленная лошадь, становясь
все бледнее. А ведь, пожалуй, не дойдет, еще километров семь, не меньше...
Сняв с пояса флягу, Мазур тяжело поднялся, остановился над Джен и,
аккуратно наклонив горлышко, пролил ей на лицо тоненький ручеек. Она
моментально открыла глаза, села:
- Какого черта, всю косметику...- и старательно принялась промакивать
щеки платком.
- Это тест,- с ухмылкой сказал Мазур.- Если в такой ситуации женщина
начинает беспокоиться о косметике, значит, умирать не собирается, и можно
бежать дальше...
- Ох...- простонала она, падая навзничь.
- Вставай,- безжалостно сказал Мазур.- Пора... Майор!
Цепочка выстроилась в прежнем порядке, но Кузьмич, едва его подняли за
скованные сзади руки, осел со стоном, вытянул ноги, прислонившись спиной к
стволу и немилосердно пачкая сюртук смолой. Махнув майору, чтобы трогался,
Мазур подошел, жестом отослал Петрова, старательно державшего пленника под
прицелом, секунду всматривался и властно сказал, уже зная все наперед:
- Встать. Вперед. Прикончу.
Мимо них пробежал рысцой замыкающий. Кузьмич не шелохнулся, молча смотрел
на Мазура снизу вверх, и в глазах не было ни страха, ни мольбы -
совершеннейшая пустота, ясное осознание финала, не обремененное протестом...
Они еще миг мерились взглядами. Потом Кузьмич, вяло шевеля бледными
губами, прошептал:
- Руки хоть развяжи, дай перекреститься...
Вряд ли прижившийся при Прохоре бывший уголовничек играл - помня прошлое,
Мазур не сомневался, что это все всерьез, и староверские замашки, и
набожность. Возможно, он был верующим с самого детства - ничего
удивительного для затерянных в этих местах староверских селений. Вот только
времени не было...
Мазур, заведя руку за спину, большим пальцем сдвинул узкий металлический
язычок предохранителя. Подобной минуты он ждал много дней, еще с той поры,
как оказался на нарах в бараке,- но теперь, когда наступил миг расплаты,
ровным счетом ничего не чувствовал. Даже горячей жажды убить. Некогда было
чувствовать. Вереница людей в камуфляже уже скрылась из глаз, их еще
следовало догонять.
Он лишь сказал негромко, отведя глаза:
- Суди, Господи, не по делам нашим, а по милосердию твоему...
И, одним движением переместив автомат из-за спины, нажал на спуск. Серия
приглушенных щелчков. Убедившись, что правки не требуется, Мазур опять
забросил автомат за спину и с места взял приличный темп, не оглядываясь.
...Он примерно помнил дорогу, но, полностью положившись на майора, не
сразу сообразил, что группа достигла цели. Просто удивился вяло: почему
майор вдруг остановил людей, хотя для привала вроде бы рано? Потом
сообразил, оглядевшись. С обеих сторон вздымаются густо поросшие сосняком
сопки, впереди - узкий, вроде бутылочного горлышка, распадок. Значит, метрах
в ста отсюда и стоит неизвестно кем возведенное лет двадцать назад охотничье
зимовье, обозначенное на глаголевской карте как та самая "точка-два". Только
ли на глаголевской?
Майор вопросительно оглянулся. Мазур сделал ему успокаивавший знак и,
демонстративно возясь с тесемками на гульфике, отошел за деревья. Однако,
скрывшись с глаз остальных, отнюдь не спешил оросить струёй ближайшую сосну
- по-воровски оглядываясь, углубился в чащобу еще метров на десять, вытащил
из рюкзака упакованные в изоленту пленки и, быстро высмотрев подходящее
место, упрятал сверток размером с кирпич под мох, старательно взрезав его
ножом. Насыпал сверху высохшей хвои, поводил подошвой, растирая, пока не
убедился, что заметить со стороны невозможно. Хорошенько запомнил место,
окружающие деревья, неповторимой формы корявый пень. Со спокойной совестью
справил малую нужду, следя, чтобы вопреки народной пословице последняя капля
не оказалась в штанах, вышел на маршрут и направился к "точке", чувствуя
себя чуточку мерзко - потому что приходилось поступать так, словно не
доверяешь никому...
Но ведь нельзя иначе, как ни крути. Когда придет вертолет и там окажется
Кацуба - можно будет со спокойной совестью, мысленно извинившись перед
спутниками за последний, оговоренный с Глаголевым, финт, вернуться и забрать
пленки. Ну, а если согласно их собственной, пакостной теории вероятности, не
имеющей ничего общего с той, классической, предателем окажется и Кацуба -
тут уж вины Мазура нет никакой. Сделал все, что мог. Останется лишь
полагаться на отложенную в особый карман гранату, надеяться, что удастся
рвануть кольцо...
Справа по стволу шустро скользнула белка - сверху вниз, мотая пушистым
хвостом. Она еще была рыжей, не сменила пока что шубку на серую, зимнюю. На
душе у Мазура стало чуть веселее. Он громко хмыкнул, представив, как белка
будет писать на мох, под которым покоится бомба, способная сокрушить карьеру
будущего вице-президента США, а заодно и полудюжины отечественных сытых
хомячков, пресытившихся прежними развлечениями и завороженных будущими
возможностями, открывавшимися, если на крючок угодит стремящийся в Овальный
кабинет любитель экзотической охоты...
Вышел к избушке. Она была сложена обстоятельно, из толстых бревен, и
могла простоять еще лет с полсотни - неизвестные промысловики постарались на
совесть. Стекла в небольших окошечках пребывали в неприкосновенности - в
последние годы иные скоты без зазрения совести пакостили в охотничьих
избушках, вплоть до того, что поджигали их, но сюда, похоже, не добрались.
Под сосной рядом с крылечком лежат приспособления для шишкования - огромное
сито из железного листа с пробитыми дырочками, толстый колот, огромная
скалка. Толстенная колода засыпана грудой свежей шелухи - чешуйки шишек,
сбитых явно в этом году. Значит, где-то поблизости хороший кедровник...
Как он и предвидел, никто не пошел в избушку - не стоило лезть в
гипотетическую ловушку. Группа расположилась метрах в двадцати от избушки,
под могучими соснами. Трое сидели по некоему незримому периметру с
автоматами наизготовку, а остальные, за исключением Полковника, которого
никто не спешил брать на довольствие, с удовольствием жевали
профессиональный деликатес - горький шоколад, прессованный с орехами,
растертым в порошок сушеным мясом и еще кое-какими химическими добавками,
придававшими бодрости. Джен, впрочем, клевала, как воробышек, не отдышавшись
еще после недурного перегона.
Мазур подмигнул ей, остановившись рядом:
- Ну что, это вам не в "кадиллаке" по Бродвею? Она улыбнулась - слабо, из
чистой вежливости:
- Пожалуй...
На ней вновь красовались бронежилет и бушлат, и Мазур, не выдержав,
откровенно ухмыльнулся: вообще-то и в отечественной, и в американской армиях
сейчас хватает женщин, и в форме они выглядят самыми обычными зольдатиками,
не хуже мужиков. Однако помощница прокурора в штатной спецназовской
амуниции, хоть убей, казалась стопроцентной голливудской старлеткой
(начинающей кинозвездочкой), наряженной для съемок боевика всех времен и
народов "Баба-яга в тылу врага". Вот только отчего-то проявляет явственные
признаки нервозности - вполне, впрочем, простительной, прокурор как-то
привык, что это его боятся все, это именно ему приходится выступать в роли
охотника, а не наоборот...
Остальные размеренно жевали с устало-отрешенными лицами опытных солдат,
привыкших наслаждаться каждой минуткой отдыха,- и выглядели сейчас столь
одинаковыми, что Мазур, не зная заранее, кто родился под сенью родных осин,
а кто прибыл из-за океана, ни за что не отличил бы земляков от залетных
гастролеров.
Он разорвал пакетик с ломтем обезвоженной ветчины, сухой и легкой, как
пробка, налил туда воды из фляги - есть не особенно и хотелось, но все равно
следовало набить калориями организм.
- Супермены! - вполне непринужденно позвал Полковник.- Дайте жрать.
Женевская конвенция, как-никак, обязывает...
- Освоился, падаль,- проворчал майор Прагин.- Ладно, дайте ему кто-нибудь
кусманчик, да не особенно большой - не сват, не брат...
Он задумчиво играл с процессором, вновь и вновь высвечивая на экране
точку, где они в данный момент находились. У Мазура в одном из
многочисленных карманов лежал такой же, но не было пока случая
воспользоваться. Равнодушно откусывая от набухшего и ставшего мягким куска
ветчины, он достал другой рукой маленький радиоприемник (чьи миниатюрные
размеры вовсе не означали примитивности), нажал кнопку автонастройки, Из
динамика неслись лишь шорохи и треск - никаких радиопереговоров поблизости.
Потом послышался треск погромче, словно с размаху разодрали кусок ситца. И
снова.
Мазур взглянул на небо, на тот крохотный кусочек, что был доступен взору
меж густыми кронами. Все уже затянуто серым - совсем недалеко сверкают
молнии, пожалуй, гроза ско
...Закладка в соц.сетях
