Жанр: Электронное издание
kolych8
... в своем доме
главного виновника "лимонного концерта". Чичика. На него все шишки. А
смерть Волчары должна была лечь пятном на Игната и Жанну.
Но, увы, этот гад снова перехитрил его. И теперь так просто к себе не
подпустит.
Плевать на Волчару! Сейчас главное - сохранить собственную шкуру.
Клод устремился к катеру. Он по лестнице спустился в холл. И был уже в
дверях, когда сзади послышалось:
- Стой! - Это был Игнат. - "Ствол" на пол!..
Сучий потрох!.. Клод остановился, сделал ложное движение, будто
бросает автомат. И вдруг резко подался в сторону, низко пригибаясь к полу.
Игнат начал стрелять, но пули прошли над головой. Клод закатился за
диван, высунулся. Автомат стеганул по Ляху длинной очередью. Но тот уже
куда-то исчез.
Зато тут же появился снова, когда Клод метнулся к выходу. И опять пули
защелкали над головой.
Клод снова извернулся, спрятался за кресло. И выстрелил. Но выстрел
был только один - закончились патроны. Хорошо, у него оставалась еще
обойма.
Пока он менял магазин, Игнат успел спуститься в холл по лестнице.
Несколько пул вспороли обшивку кресла. Клод высунул из-за укрытия руку с
автоматом. И дал длинную очередь.
В ответ просвистело несколько пуль. Клод опять ударил длинной
очередью. В ответ тишина. Он высунулся из своего укрытия и увидел Игната.
Тот лежал на полу и лихорадочно перезаряжал автомат.
Клод воспользовался моментом. И выстрелил в него. Но снова один
выстрел. Зато пуля попала Игнату в спину. Тот вздрогнул, конвульсивно
дернулся и выпустил из рук автомат.
- Коз-зел! - зло процедил сквозь зубы Клод.
Он швырнул в противника бесполезный уже автомат и бросился вон из
дома.
Во дворе все было спокойно. Катер стоял у причала. Связанная Вика с
камнем в ногах лежит в рубке.
Двигатель завелся легко, с полоборота. Клод перерезал швартовый канат,
встал за штурвал и взял курс на середину озера. А на улице взвыла
ментовская сирена.
Он обернулся и увидел, как во двор соседского дома через забор
перемахнули два мента в брониках. Взвыла сигнализация. Только какой уже от
нее толк?
Он потерял своих братков. Неизвестно, убил Сафрона или нет. До Волчары
точно не дотянулся. Но все равно есть причина для радости. Ведь он ушел от
погони и остался жив. Сейчас он пересечет Глубокое озеро, затем лесами
уйдет в соседнюю область. Там, в одном поселке, у надежного человека
хранится его "НЗ" - комплект поддельных паспортов: отечественный и
заграничный, десять тысяч долларов. Этого ему хватит, чтобы уйти в
Прибалтику, а оттуда - в дальнее зарубежье. В Австрии у него кент, у него
своя группировка. Клоду всегда найдется в ней место...
Только жизнь за бугром будет не та. Здесь, в Битово, он как сыр в
масле катался. У него было все. Авторитет, свой бизнес, положение в
обществе, роскошный дом, тачка, девок как перчатки менял... Но всего этого
уже не вернуть.
Девок он как перчатки менял... Он перевел взгляд на Вику, и глаза его
налились кровью.
- Тварь! Из-за тебя все!! Шалава!!!
Он погасил скорость, схватил Вику и стал вытягивать из рубки.
- Слушай, Сечкин, а чем она тебе не угодила?
Голос прозвучал тихо. Но он оглушил Клода. В голове загудело, кровь
запульсировала войсках.
Он резко обернулся и увидел Волчару. Тот сидел на корме и преспокойно
курил. В руках у него был "макар".
- Ну чего ты девушку-то мучаешь, а?
Голос Волчары звучал по-отечески тепло. Но в его глазах арктический
холод.
- Из-за нее все! Ненавижу! - Клода залихорадило.
- А она ненавидит тебя. Так что же ей, тебя топить, что ли?.. Слушай,
Сечкин, а ведь это отличная мысль... Давай мы тебя утопим...
А ведь он может... Этот гад все может!
Волчара встал. Сунул свой пистолет за пояс брюк и подошел к нему.
- Или тебе уши надрать?
Неужели он не знает, что у Клода черный пояс по карате? Идиот, с
голыми руками на него прет.
Клод резко выбросил вперед руку. Но пробил воздух. Тяжелый Волчара
легко уклонился от удара. И нанес ответный. Кулаком в челюсть. Будто
кувалдой приложился. И ведь без всякой техники. По-деревенски...
Сознания Клод не потерял. Но отлетел в глубь рубки. Подняться не смог.
Болела сломанная челюсть, мозги закручивались по спирали.
- Говнюк ты, вот кто ты! - Волчара подходил к нему.
В его руках наручники. Клод взвыл от бессилия и сам протянул под них
руки.
Одним махом Степан раскрыл несколько преступлений.
Закрыли дело по душегубу. Клод и его дружок по кличке Чес в
следственном изоляторе дают показания. Не ерепенятся. А куда им деваться?
Некому за них заступиться. Ведь они подняли руку на своего босса.
У Степана появились сведения о том, что Сафрон через Колоса дал
установку достать Клода на "крытке" и пустить ему кровь. Степан не знал,
насколько точна эта информация. И даже выяснять не стал. Клод сам знал, на
что шел, сам все решил для себя. И Степан вовсе не был обязан заступаться
за него.
Вика осталась жива. Два раза ее пытались утопить, и первый раз
преступникам это удалось. И только благодаря Жанне она спаслась.
Жанна. Загадочная Жанна. Она скрывала у себя и лечила Вику. Об этом
знала только Елена Николаевна. И сейчас Жанна упросила Степана сделать все
возможное, чтобы эта история с Викой не была предана огласке. Она почему-то
боялась вездесущих журналистов. Не хотела, чтобы ее имя попало на страницы
газет. Другая бы не упустила такую возможность стать героиней сенсационной
истории. Но только не она...
Какую-то тайну хранила в себе Жанна. Степану хотелось раскрыть ее. И
возможно, это ему удастся. Сегодня они с Жанной будут ужинать в ресторане.
Наконец-то свершилось...
В дверь постучались.
- Да...
На пороге появился деревенский парень по имени Ваня, по фамилии
Бушуев. Занимательная личность. И по-своему интересная. А главное,
бесхитростный, душа нараспашку.
Ему вдруг нестерпимо захотелось работать в милиции. И обязательно под
началом Степана.
Степан и сам не понял, как дал ему обещание устроить его при своем
отделении. Пока на рядовую должность в патрульно-постовую службу. Потом он
мог заочно закончить школу милиции - или, как это сейчас модно, юридический
институт или академию. И если в процессе службы он ничем не запятнает себя,
можно взять его затем к себе в уголовный розыск.
Иван воспринял это обещание всерьез. И вот он здесь.
- Здравия желаю, товарищ майор...
Степан протянул ему руку, усадил.
- Как там твой пулемет? - спросил он. - Отстали от тебя?
- Да вроде отстали. Спасибо вам...
- Ну, мне-то за что?
- Вы же обещали похлопотать за меня...
Это правда, пришлось кое с кем поговорить, чтобы от Вани отвязались.
Как-никак пулемет в боеготовном состоянии у себя в сарае хранил. Статья
Уголовного кодекса, тут ничего не попишешь. Но человек-то хороший, зачем
судьбу ему ломать. Тем более в милиции такие люди нужны...
- Товарищ майор, я насчет службы...
- Я понял, Ваня. С этим все решено. Берем тебя пока стажером в
патрульно-постовую службу, а там и в штат, на все виды обеспечения
зачислим...
- А форму когда дадут?
- Ну, это не скоро...
- А как же мне тогда быть? Я к Игнату в форме должен прийти...
Не повезло Игнату. Героический пацан, с бандитом по кличке Чес голыми
руками справился. А с Клодом ему не повезло. Пулю подцепил. Сейчас в
реанимации, вторую неделю в коме - болевой шок. Операцию ему сделали. Будет
жить. И на свадьбе своей потанцует.
- А Игнат уже что, оклемался?
- Да врачи говорят, уже вот-вот...
- Ладно, будет тебе форма, - улыбнулся Степан.
- Спасибо, товарищ майор! - расплылся в довольной улыбке Иван.
Возможно, когда-нибудь он станет первоклассным опером. И займет место
в команде Степана.
Игнат отчетливо помнил последний момент в своей жизни. Клод выстрелил
ему в спину. Было дьявольски больно. Тело свело судорогой, сознание
погасло...
Сейчас он в раю. Все белое вокруг. Стены, потолок, дверь. И ангел. Он
не вошел, он вплыл в комнату.
Это была Вика. Она тоже вся в белом. И эта ее ангельская улыбка. И
взгляд. Ради этого взгляда он отдал свою жизнь...
Как хорошо, что на небесах они будут вместе!
Игнат силился ей что-то сказать. Но язык ему не повиновался. Нос
улавливал слабый запах эфира.
- Игнат, милый! - Вика смотрела на него влюбленными глазами.
И улыбалась. Ангельски...
- Тебе сделали операцию. Все хорошо. -Ты будешь жить...
Какая операция? Разве на небесах жизнь может зависеть от операции?..
За спиной Вики появились Гена, Лара, Ваня. Все трое лыбятся, как
медные котелки сияют. А Ваня почему-то в милицейской форме... Разве в раю
бывают менты?..
В раю? А с чего он взял, что он в раю? Разве он заслужил рай?..
Он на земле. На этой грешной земле. Ему сделали операцию. И сейчас он
в больнице. Только Вика все равно ангел...
Жанна и Степан сидели в ресторане. Говорят, когда-то здесь была
затрапезная забегаловка. Сейчас от нее осталось только одно - огромный зал.
Нищеты нет и в помине. Все блещет роскошью и комфортом. Самый лучший
ресторан в Битово. И в столице о нем знают.
Цены здесь кусаются, но Степану все равно. И чувствует он себя в
"Прометее" как рыба в воде.
Полчаса назад сюда местный бандитский авторитет заглянул. Так в зале
шорох поднялся. Крутые бизнесмены подобострастно ему улыбались. А тот шел
как король. Гордый, независимый, властный. Свысока на всех посматривал. С
шикарной красоткой под руку.
Только авторитет сник, когда увидел Степана. И сам учтиво улыбнулся. А
Степан будто и не заметил его. А когда официант принес бутылку дорогущего
шампанского "Круг Розе", велел унести обратно. И только страх в глазах
официанта заставил его изменить решение. Официанту могло не поздоровиться,
если он Принесет подарок обратно.
Степан не простой мент. На своей "земле" он держит все под жестким
контролем. Он крут до невероятности. И оперы у него такие же. Жанна видела
их, когда они выводили братков из дома Клода.
Немало она видела из окна своего дома. Видела, как выносят полуживую
Вику, как грузят ее в лодку. Она не хотела ни во что вмешиваться. Только об
этом она не думала, когда на своем катере подкрадывалась к бандитской
лодке. Она сильно рисковала, могла сама уйти на дно вслед за Викой. И она
нырнула на это дно. Только по собственной инициативе. С аквалангом. И
спасла несчастную девушку.
Вику она вытащила едва живую. Сделала ей искусственное дыхание,
отвезла домой. Привела в чувство, отогрела, создала ей все условия. И даже
вколола ей элениум, поняв, что девушка наркоманка. Но это была последняя
доза.
Жанна скрывала Вику от всего мира. Ухаживала за ней. И лечила. По
одной методике, описанной в книге известного нарколога. Вика понимала, что
ей хотят добра, и не противилась. Вместе они победили болезнь. Почти
победили. Ведь от наркомании очень трудно избавиться. Но Жанна была
уверена, с Викой все будет хорошо. Все ужасы остались позади.
И Жанна оставила позади ужасы своей жизни. Вернее, она хотела, чтобы
все страшное осталось позади. Ей пришлось хлебнуть лиха. И все из-за одного
гадкого человека....
- Жанна, я уже давно заметил у вас обручальное кольцо на левой руке.
Но все как-то не решался спросить. Вы развелись с мужем или с ним что-то
случилось?
Степану неловко было спрашивать об этом. Но он спросил. Что поделаешь,
ментовская натура...
- Он погиб...
Это случилось не так давно. Но, кажется, прошла целая вечность.
- Извините...
Жанна смотрела не на Степана. Куда-то мимо него. Но ничего не видела.
Только свое прошлое. И когда она увидела Артура, ей показалось, что это
всего лишь призрак. Ее сердце сжалось в ледяной комок, когда она поняла,
что видит Артура не в прошлом, а в настоящем. Он сидел со своей подругой и
смотрел на Жанну. Его тонкие губы кривила мефистофельская улыбка...
Часть II
Глава 1
Москва... Клавдию это слово завораживало. Она только что сошла с
поезда. И стояла посреди перрона, с глупым видом озиралась по сторонам.
Мимо текла толпа с чемоданами, сумками, баулами.
Все, кто приехал в одном с ней поезде, знали, куда им идти. И только
она понятия не имела, куда податься. Она даже не знала, зачем ей нужна
Москва.
Поступить в институт или хотя бы в техникум? Но она и не помышляла об
учебе. Найти работу? Может быть. Но она не представляла, чем может
заниматься в многолюдной Москве.
Всю свою жизнь она прожила в деревне. Отец - механизатор, мать -
оператор машинного доения. Не жизнь, а сплошная скука. И куда ни ступи,
везде дерьмо. С утра до позднего вечера ковыряешься в навозе, а ночью
выслушиваешь пьяные откровения отца - он у нее алкаш чуть ли не с пеленок.
Вечный шум, гам - целая орава братишек и сестренок на шее у матери. И всех
накорми...
Шестнадцать ей стукнуло. И что она видела в той жизни? Да ничего! А
что еще увидит? Тоже ничего. Выйти замуж за какого-нибудь
алкаша-колхозника, нарожать ему детей, а потом всю жизнь мучиться, как
мучилась ее мать? Нет, это не по ней.
Клавдия решила убежать от такой жизни куда глаза глядят. А лучше всего
податься в Москву. Зачем?.. Вот это ей и предстояло сейчас выяснить...
Сентябрь на дворе. Но она в пальто. Не потому, что холодно. Просто
пальто у нее хорошее - пуговицы красивые и воротник смотрится как меховой.
Ей в деревне все завидовали. Пусть теперь и Москва знает, как надо
одеваться... Только вот чемодана у нее нет. Вместо него - брезентовый мешок
с лямками. Но ничего, это необычно. А она где-то читала, что в необычном
своя изюминка. Такой мешок, как у нее, мог бы стать писком моды...
Клавдия не заметила, как к ней подошли два милиционера.
- Документики! - не вежливо, но и не грубо потребовал один.
Она предъявила свой паспорт.
Милиционер нехотя полистал его, вернул обратно.
- С какой целью в столицу, Клава? - спросил он.
- Не знаю, - пожала плечами Клавдия.
- Как это не знаешь?
- Ну, мне бы Кремль посмотреть...
- Владимира Ильича Ленина?
- Ага...
- Ну-ну... Смотри в оба, Клава. Только не на Кремль. А по сторонам.
Москва наша только с виду красивая. А если присмотреться, дерьма в ней...
Будь осторожна, бойся людей, - посоветовал ей второй милиционер.
- Людей бояться? А чего их бояться? - удивилась Клава.
Самое большее, люди могли обругать ее по пьяни. Но это ж не страшно.
- Ехала бы ты домой, а, - скривился первый милиционер. - И без тебя,
честное слово, проблем хватает...
- Да уедет она, - тихо сказал ему напарник. - Шишек набьет и уедет...
Они повернулись и неторопливо двинулись в сторону вокзала. Клава
поплелась за ними.
- Блин, понаезжают из своих колхозов, - тихо возмущался один
милиционер. Он не знал, что Клавдия его слышит. - А потом разгребай за
ними... И это убожество вляпается. Дура толстая...
Клавдии стала обидно. Это кто убожество? Кто дура толстая? Она, что
ли?
Ну какое же она убожество? Какая она толстая? Всего восемьдесят
килограммов весит. При росте сто семьдесят. В деревне у себя она первой
красавицей считалась. Все при ней... А тут ее толстой называют. И еще
убожеством. А ведь она хорошо одета.
Совсем расстроилась Клавдия. И сама не заметила, как оказалась в
каком-то кафе. Зато сразу поняла, что хочется есть. Она села за стол. Тут
же появилась девушка в замызганном переднике.
- Чего тебе здесь надо? - не очень любезно спросила она.
Жует жвачку, как та корова, и смотрит на Клаву, как пьяный колхозник
на клопа.
- Я... Я поесть...
- А деньги имеются?
- А вы всех об этом спрашиваете? - неожиданно для себя возмутилась
Клава.
- Что будете заказывать? - небрежно спросила официантка.
- Мне бы пообедать, - она снова стала тише воды ниже травы.
- Пообедать ей... Комплексный обед пойдет?
- Да, - кивнула Клава.
Она не знала, что такое комплексный обед. А когда подали, радости ее
не было предела. Тарелка наваристого борща, картофельное пюре с котлетой,
салат из капусты, компот. Красота!
А на десерт официантка предъявила счет.
- Да, да, сейчас...
Клава полезла за своим кошельком. Там лежала целая тысяча. Но, увы, от
кошелька осталось только воспоминание.
- Извините, но я потеряла кошелек... - виновато посмотрела она на
официантку.
Сначала появился какой-то мужчина лет тридцати в спортивном костюме.
Его лицо не предвещало ничего хорошего. А затем откуда-то выплыли два
знакомых милиционера.
- Кошелек, говоришь, потеряла? - спросил первый.
- Да...
- Врет она все! - громогласно заявила стерва официантка.
- Да не ори ты! - поморщился милиционер. - Она только что из колхоза
своего приехала. И деньги у нее в самом деле могли украсть. Не видишь,
клуша она... Что же мне делать с тобой, Клава? - незло посмотрел он на
Клавдию.
- Клава... - хмыкнул мужчина в спортивном костюме.
А чем это, интересно, ему не нравится ее имя?
- Слушай, Макс, у тебя ведь посудомойки нет, - вспомнил вдруг
милиционер и посмотрел на него.
- Ну и что?
- Так вот Клаву возьми. Она отработает... Мужчина, которого назвали
Максом, оценивающе посмотрел на Клавдию.
- Жить есть где? - спросил он.
- Нет...
- Тогда считай, тебе повезло...
Первый день в Москве закончился для Клавы на грязной кушетке в
подсобном помещении кафе "Парус". Но прежде чем лечь спать, ей пришлось
перемыть горы посуды. Для городских такая работа в тягость. Впрочем, и ей
не в радость.
Не для того она в столицу приехала, чтобы мыть за кем-то посуду.
Полгода она как проклятая вкалывала в этом кафе. На ней уже не только
посуда. Ей еще и полы приходится мыть. А ночью она в кафе за сторожа. Ей
доверяют, потому что она ни разу в жизни ничего не украла. Только все равно
закрывают на ночь на замок.
Почти всю осень, полную зиму, март, апрель она света белого не видела.
Но за это время ей ничего не заплатили. Как будто она все еще не отработала
тот обед, за который не смогла заплатить. За все ее труды ей причиталось
только одно - скудная кормежка, ночлег на грязной кушетке и трехэтажный
мат, когда Макс был не в духе.
Она похудела за это время. Килограммов двадцать скинула, не меньше. И
с лица спала. Уже не была той круглолицей пампушкой, какой приехала в
Москву.
Клава не была глупой. Она как губка впитывала в себя все, что видела,
что слышала. Она уже не была той деревенской дурой, какой ее привыкли
считать. И когда она заявила Максу, что собирается сменить место работы,
тот сначала спросил:
- А куда ты пойдешь?
- Туда, где больше зарабатывают...
- Тебе что, здесь плохо платят?
- Здесь мне ничего не платят... Я и за уборщицу, и за посудомойку, и
за сторожа...
Макс задумался. Даже лоб сморщил.
- Кто тебе, Клава, сказал, что тебе не платят. Просто деньги тебе на
руки не выдают...
- А ты мне выдай!
Клавдия уперла руки в бока. Взгляд ее пылал.
- И выдам...
Макс явно не хотел терять ее. Ведь все, за что она ни бралась,
делалось на совесть.
Он куда-то ушел. Минут через десять вернулся.
- На вот, держи...
В руках у нее оказались деньги.
- Здесь двадцать тысяч... Мало?
Для кого-то мало, а для нее много.
- Гуляй. У тебя сегодня выходной...
Макс улыбнулся ей. А ведь он вовсе не такой плохой, как она о нем
думала.
Май месяц. А на ней старый свитер домашней вязки, штопаные колготки,
туфли с ржавыми пряжками. У нее хорошие волосы, толстые, длинные. Но они
космами висят. А лицо у нее симпатичное. Только, кроме нее, никто об этом
почему-то не знает. Дурнушкой ее за глаза зовут. А все потому, что не
следит она за собой.
Все, хватит быть деревней. Восемь месяцев в Москве. Пора уже городской
становиться.
Сначала Клавдия отправилась на вещевой рынок. Купила себе шелковую
кофту с пояском и костяными пуговицами, черные лосины, туфли на высоких
каблуках. Дешевое все, одноразовое. Турецкий ширпотреб. Но куда деваться?
На "фирму" у нее денег нет...
Она умела носить туфли на высоких каблуках. Два месяца назад в
кладовке нашла пару стоптанных туфель на шпильках. А по телевизору видела,
как ходят манекенщицы. И в журналах, газетах про них читала. От нечего
делать по ночам ходила по залу. Походку от бедра вырабатывала. И очень даже
неплохо получалось. Только на людях она еще ни разу себя не показывала.
Обновки Клавдия бережно сложила в пакет. И отправилась в баню.
Она помылась, высушила волосы. И только после этого натянула на себя
лосины, влезла в туфли. Дальше - кофточка на голое тело. Ее крупные,
идеальной формы груди не нуждались в лифчиках. Под шелком кофточки
угадывались аккуратные пуговки сосков. И Клавдия не считала это чем-то
зазорным.
Походка от бедра получалась у нее и на людях. Длинные стройные ноги
обтянуты лосинами, кофточка, выпущенная наверх, едва закрывает упругую
попку - в таком наряде она смотрелась очень эффектно. Волосам ее не нужна
никакая парикмахерская. Она просто расчесала их и пустила по спине. И
косметика тоже лишняя. Губы накрасила, и все. Ресницы длинные и пушистые от
природы, кожа нежная и свежая.
В баню она входила гадким утенком, выплывала прекрасным лебедем. Об
этом говорили восхищенные взгляды прохожих. Мужчины чуть шеи не
сворачивали, оборачиваясь ей вслед. Вот и скажи после этого, что выражение
"Иди ты в баню!" содержит в себе что-то обидное.
Клавдия вошла в "Парус" и столкнулась с Мэри, той самой официанткой,
которая так грубо обошлась с ней полгода назад.
- Чего желаете? - вежливо спросила она. Это было что-то невероятное.
- Мэри, ты что, это же я!
- Клава!!! - у той и челюсть отвисла.
И только сейчас Клавдия увидела Макса. Он сидел за сервированным
столиком, а рядом с ним какой-то мужчина лет тридцати. Жгучий брюнет.
Жгучий взгляд. Жгучее обаяние.
Мужчина смотрел на нее. И на его тонких губах была жесткая улыбка.
- Артур, братуха, знал бы ты, как я рад тебя видеть...
Макс уже пьян. И его, похоже, заклинило. Рад, рад, рад...
Артур Трутнев учился с ним в одном классе, ходил стенкой на стенку в
одной дворовой команде. А после школы их пути разошлись. Макс - в армию. А
он с блатными скентовался. Воровать начал, хаты чистить.
Макс из армии вернулся, Артур из города подался. Но не по своей воле.
По этапу. В славные Вологодские края. В колонию строго режима. За
вооруженный разбой срок получил.
С двумя пацанами все лето дачи подмосковные бомбили. Чанга и Леший
основные, Артур на подхвате. Но главное, что в доле был.
По беспределу на "карасей" наезжали, не по "молитве". Но зато какие
барыши им обламывались. "Караси" ведь думают, что умней их нет никого. На
дачах свои кубышки прячут. Кто в земле, кто в дупле, кто в колодце. Думают,
не найдут.
А искать и не надо. Горячий утюг на задницу, и все дела. Быстро свои
заначки показывают. А там бабки не слабые, и золотишко с камушками. И не
только совдеповские купюры, но "зелень" попадается. После Московской
олимпиады переводить рубли в доллары стало особенно модно.
Много лавья и рыжья настригли. Фарт катил отменный. "Штук" триста
рублями намыли, сорок "тонн" "зеленью", золотишко и камушки тысяч на сто
тянули. И все это добро в "курке" надежно заныкано.
Потихоньку бабки на "малине" просаживали. Во время одной такой
посиделки и нагрянули менты. Чанга сразу за "наган". Бум! И менту сквозняк
в череп пустил. Но и его самого посекли. Наглушняк завалили. Лешего в
камере до смерти забили. И Артуру досталось. Почки, печень всмятку. Как
выжил, непонятно. Мента убили. И не важно, что это сделал не он и не Леший.
После того, что он натерпелся на "крытке", приговор суда показался ему
мягким. Десять лет с конфискацией имущества.
Только какое у него имущество? Расческа да платок и стоячие носки в
"хабаре"...
Но есть еще лавье и рыжье в заначке. Только менты не узнали о "курке".
Не сказал он им ничего. И Леший тоже промолчал. Слишком большие деньги.
Мысль о них на зоне будет греть лучше всякой печки.
Чанги нет, Лешего тоже. Остался только он, Артур. Он один знал о
заначке. И мысль о ней вдыхала в него жизнь на зоне все десять лет.
Впрочем, он там и без того неплохо устроился. Кладовщиком. Среди братвы в
авторитете. Петухов топтал по мелочи. О бабах думал. С такими деньгами, как
у него, на свободе он будет иметь целый гарем.
Девяносто первый год убил его. Все бабки в рублях пролетели, как
фанера над Парижем. Артур мечтал только об одном. Чтобы хренов экономист
Павлов оказался на их зоне. Уж он бы отпетушил этого дядю.
До конца девяносто второго зубами скрипел. А в январе девяносто
третьего на волю спрыгнул. И сразу в златоглавую. К предкам своим ни ногой.
Отказались они от него. Не нужен им сын-преступник.
Первым делом - к тайнику. И радости полные штаны - бабки и рыжье были
на месте.
Баксы, они и в Африке баксы. Артур без всяких хлопот снял себе хату за
четыре сотни "зеленью" в месяц. Конкретная хата. На окраине столицы, в
спальном микрорайоне. Зато трехкомнатная, только что после капитального
ремонта.
Мебелью хату обставил, видеодвойку приобрел, музыкальный центр. Не
квартира - рай! Все десять лет о такой хате мечтал. А еще бабы кровь
баламутили. И они косяками пошли. Каждый день новая. Проститутки. От
пятидесяти баксов до ста за ночь. Когда по одной приводил, когда по две. А
один раз сразу троих оприходовал. Только больше чем на месяц его не
хватило. Перегрелся аппарат, пришлось перевести его на ща
...Закладка в соц.сетях
