Жанр: Любовные романы
Молчаливые звезды Гринвуда
...рого несколько дней назад она ненавидела
лютой ненавистью, а теперь... Получить подарок от него — то, к чему он
прикоснется руками, то, чем он хочет доставить ей радость... Пожалуй, она
этого хочет.
— Не знаю... — краснея, промямлила Ди. — Вообще-то дареные
украшения у меня всегда ломались или терялись...
— Но, может быть, этот подарок ожидает другая судьба? — Он
посмотрел на нее почти с той же нежностью, с какой совсем недавно просил
прощения. Этот взгляд окончательно смутил Ди. — На память о Гринвуде.
Об этом лете... О... ммм... о нашем примирении, которое наконец-то
произошло. А, Ди?
— Хорошо, — с трудом выговорила она. — Только... пусть это
будут не серьги. У меня уши не проколоты. — Ее объяснение прозвучало
смешно и по-детски.
Грэй улыбнулся.
— Договорились. — Он отправил в рот Брокеру еще один кусочек
банана и кивнул на прилавок. — Выбирай, что тебе нравится.
— Лучше ты, — предложила Ди и тут же осеклась. Конечно, ей
хотелось, чтобы Грэй дотронулся до вещи, которую он подарит ей, своими
руками, но она ведь совсем не хочет, чтобы он догадался о ее странном
желании... — Я не очень-то умею выбирать украшения для себя.
— Почему бы и нет? — согласился Грэй. — Тем более, кое-что
мне уже приглянулось. Как тебе это? — Он передал ей Брокера и взял с
бархатной подставки тонкую витую цепочку, на которой висел маленький шарик
из авантюрина. — Этот камешек подходит к твоим глазам — он такой же рыже-
золотой.
Ди покраснела — в который уже раз за сегодняшний день — и прижала к себе
Брокера, уплетающего очередную порцию банана.
— Давай примерим. — Грэй расстегнул маленький карабинчик и встал
за спиной у Ди.
Его теплые руки прикоснулись к ее шее. По телу Ди пробежали мурашки, а душа
наполнилась чем-то расплавленным, обжигающим, как горячая лава, которая
выливается из жерла вулкана. Ди замерла и полностью отдалась этому желанию,
этому томительному счастью прикосновений.
— Ну как? — Ди показалось, что голос звучит откуда-то издалека,
хотя он раздавался почти над самым ее ухом.
Она с трудом пришла в себя и наконец смогла вдохнуть полной грудью, на
которой теперь красовалась маленькая, но очень изящная вещица. Наверное,
Грэй прав — эту вещь ожидает судьба, отличная от участи остальных украшений
Ди. Потому что она никогда не захочет потерять эту цепочку, с которой
связано лучшее воспоминание в ее жизни...
— Спасибо, Грэй. Мне очень нравится... А как называется этот камешек?
— Если мне не изменяет память, авантюрин, — ответил Грэй.
— Забавное название...
— И с тобой имеет много общего, — улыбнулся Грэй.
— Наверное... — Ди вспомнила, что Стив частенько называл ее
авантюристкой, и от этого ей стало немного не по себе. Она совершенно забыла
о нем... Разве так быстро забывают любимых? Впрочем, то, что она испытывала
к Стиву, никогда нельзя было назвать любовью. И теперь Ди была в этом
уверена.
Неподалеку от лавочки с украшениями Ди заметила яркую палатку, пестрящую
разноцветными платками и шейными шарфами.
Ярмарка в Сотскейте тридцать лет назад... Счастливая Мелина Джилс, рука об
руку идущая с молодым Джейкобом Кинсби... Ее улыбающееся лицо, его глаза,
озаренные любовью к этой девушке. И вот она видит этот алый шарф, ее взгляд
останавливается на нем, а Джейкоб ловит этот восхищенный взгляд и не может
устоять перед ним... Это видение в одно мгновение пронеслось перед глазами
Ди. Она замерла, потрясенная неожиданным открытием — то, что она совсем
недавно прочитала в дневнике Мелины Джилс, теперь случилось с ней самой.
Только вместо алого шарфика на ее шее красуется цепочка с шариком
авантюрина, оправленным в серебро...
— Ди, что с тобой? — озабоченно посмотрел на нее Грэй. Его
нефритовые глаза излучали столько участия, столько тепла...
Она указала Грэю в сторону палатки с платками.
— Дневник Мелины Джилс. Помнишь то место, где она описывала ярмарку в
Сотскейте? — Грэй кивнул. — Я представила себе их, молодых и
счастливых, бродящих по этой ярмарке. Наверное, там он купил ей этот
несчастный шарф, о котором тридцать лет судачит весь Гринвуд...
— Возможно. — Грэй пожал плечами. — Я даже не вспомнил о
дневнике. А у тебя лицо было такое, как будто ты только что увидела
привидение...
— Почти привидение, — улыбнулась Ди, потихоньку приходящая в себя
от неожиданного видения... И все-таки мысли о сходстве ситуаций — ее и Грэя
с Джейкобом и Мелиной — оставили в душе мутный осадок. Конечно, она никогда
не поступит так, как Мелина, но Грэй вполне может разбить ее маленькое
сердечко... — Итак, куда мы отправимся дальше?
— Рядом с ярмаркой работают аттракционы. Если ты не боишься выглядеть
ребенком...
— Как здорово! — захлопала в ладоши Ди, тут же позабывшая о
грустных соображениях по поводу разбитого сердечка. Она обожала аттракционы
и всегда была не прочь лишний раз почувствовать себя ребенком. —
Конечно, не боюсь. Правда, не уверена, что аттракционы придутся по вкусу
Брокеру...
— Бр-р-рокер? — оживился попугай. — Атр-р-ракционы? По вкусу,
по вкусу...
Грэй рассмеялся и погладил сообразительную птицу по ярко-красному оперению.
— Ну вот видишь... Даже Брокер составит нам компанию.
Грэй не пожалел о своем предложении. Глаза у Ди загорелись каким-то
особенным радостно-детским светом, когда, выйдя из ярмарочной суеты, она
оказалась на площади с самыми разнообразными аттракционами. Здесь были и
обычные качели на длинных цепях, и карусели с пластмассовыми лошадками, и
вертушки, поднимающие на ужасающую высоту, и знаменитый в Гринвуде
Бешеный
танец
, поднимавший устроившегося на сиденье человека и бросавший его в
разные стороны.
— Конечно, это не Верроу, — прокомментировал Грэй, — но
выбор, по-моему, не самый бедный.
Ди только кивнула головой. Она не услышала слов Грэя, потому что глаза ее
сразу же разбежались по всевозможным удовольствиям, каждое из которых
хотелось тотчас же попробовать. Как долго она не была на аттракционах...
Страшно подумать! После того как она попала в
Сюрпризы
, у нее совершенно
не осталось времени на удовольствия. И как только она могла позабыть об этой
сказке, об этом волшебстве, об этой ни с чем не сравнимой радости детства. И
не только детства — потому что большинство взрослых продолжают оставаться
детьми даже после того, как им переваливает за пятьдесят...
Ди торжественно вручила Брокера Грэю — ей очень хотелось прокатиться на
знаменитом
Бешеном танце
, но безумный ритм этого аттракциона едва ли пошел
бы на пользу попугаю, даже такому умному и храброму, как Брокер.
— Смотри, не расслабляйся, — предупредил ее Грэй. — Этот
аттракцион кажется совершенно безобидным, только когда ты садишься в него. А
дальше...
— Не рассказывай! — Ди в шутку заткнула уши пальцами.
— Я просто предупреждаю. Но ты, кажется, не из пугливых. Кстати, у тебя
есть что-нибудь в карманах? — поинтересовался он.
— А что? — удивленно спросила Ди.
— Ты же просила — не рассказывай, — лукаво улыбнулся Грэй. —
Просто, когда я катался на нем впервые, все, что лежало в моих карманах,
высыпалось на помост...
— Не может быть!
— Хочешь проверить?
— Нет. — Диана выгребла содержимое своих карманов: маленькие
разноцветные резинки для волос, упаковку жвачки, ключи от дома тети Герти,
несколько бумажек с телефонами, пару карамелек — и немного смущенно передала
это Грэю.
— Да у тебя тут все содержимое дамской сумочки, — присвистнул от
удивления Грэй. — Теперь я понял, почему ты всегда ходишь без сумки.
— Можешь острить сколько угодно, — надулась Ди, — а я пойду
кататься...
— Не обижайся! — крикнул он ей вдогонку. — Удачно
прокатиться...
Как малое дитя, улыбнувшись, подумал Грэй. Неудивительно, что иногда ему
хотелось усадить ее к себе на колени и погладить по голове. Вот и сейчас
Грэю показалось, что он разговаривает не со взрослой и рассудительной Ди, а
с подростком, который только что слинял от родителей и убежал гулять в парк.
И это ни капельки не раздражало Грэя, напротив, рядом с ней он чувствовал
себя таким же — юным и беззаботным.
— Ну что, друг, — обратился он к Брокеру, — послушаем, как
твоя хозяйка будет вопить от страха и восторга...
— От стр-р-раха? — удивилась птица.
Через несколько минут стало ясно, что Грэй не ошибся. Довольная Ди удобно
устроилась на красном пластиковом сиденье аттракциона и распахнула навстречу
ветру мечтательно-рыжие глаза. Но тут произошло непредвиденное — длинный ряд
сидений резко взмыл вверх, а потом влево, и вправо, и снова вверх. Ди
закричала — ей показалась, что железная ручка, удерживающая ее от падения,
не выдержит и сломается, а сама Ди сорвется вниз. Вначале у нее засосало под
ложечкой, но потом... Потом она испытала ни с чем не сравнимое чувство —
страх, перемешанный с радостью и ветром, заполнившим легкие. Несколько минут
Ди казалось, что она на волосок от смерти. Но все, естественно, закончилось
благополучно, и Ди, с ослепленными радостью глазами и блуждающей улыбкой на
лице, пошатываясь, спустилась к Грэю и Брокеру.
— Ты был прав — хорошо, что я выложила все из карманов...
— Тебе понравилось?
— Не то слово — я просто в восторге...
— Отлично. Теперь идем в тир.
Ди протянула было руку, чтобы забрать у Грэя попугая, но он отстранил ее
мягким движением.
— Пусть посидит у меня. Он мне не мешает. А тебе стоит прийти в себя —
до сих пор шатаешься в разные стороны. Давай я возьму тебя под руку...
Грэй хотел, чтобы последняя фраза прозвучала непринужденно, но легкая
хрипотца в голосе все-таки выдала его. Правда, Ди все равно ничего не
заметила — как показалось Грэю, она до сих пор сидела на пластмассовом
кресле
Бешеного танца
... Он легко подхватил ее локоть свободной рукой и,
как ни в чем не бывало, повел ее вперед. Почему с другими девушками все было
намного проще? Он не боялся взять их под руку, он не стеснял себя в
движениях, во взглядах... Ди как будто посадила его в невидимый колпак, где
все движения стеснены, дыханье учащено, потому что рядом с ней ему всегда не
хватает воздуха...
— Ты умеешь стрелять? — поинтересовался он у Ди.
— В общем, да. Конечно, я не блестящий стрелок, но и не мазила...
Правда, мое умение отработано только в тире... Я никогда не была на
настоящей охоте.
— А я побывал, — поморщился Грэй. — Незабываемое
впечатление...
Ди скользнула взглядом по его лицу и увидела, что если это впечатление и
было
незабываемым
, то Грэю определенно хотелось о нем забыть. Смесь
отвращения и жалости, отразившаяся на его лице, истребила в Ди желание
пускаться в дальнейшие расспросы.
— Ты, наверное, будешь смеяться, — продолжил Грэй, не дожидаясь ее
вопроса, — но я оказался слишком чувствительным. Мне было так жалко
уток, которых мы ходили стрелять с отцом, что я попросту сбежал. После этого
папа сказал мне, что я — не мужчина... Так, подобие...
— Мне казалось, что мужественность не определяется агрессией... —
робко возразила Ди воображаемому отцу Грэя.
— А вот папа считал иначе. Если уж ты настоящий мужик, будь добр,
выполняй три священных правила: пей пиво, не пропускай ни одного
бейсбольного матча любимой команды и ходи на охоту. И не просто ходи, а
убивай. А я, — в голосе Грэя слышалась обида на отца, выношенная
годами, — ни по одному из этих параметров не подхожу на роль настоящего
мужика...
— Думаю, тебе не стоит переживать по этому поводу. Правила твоего отца
слишком... — Ди пыталась подобрать слово так, чтобы не обидеть
Грэя, — ...примитивны. Хлеба и зрелищ — и больше ничего в жизни не
нужно... Не спорю, многие так живут... Только это даже не жизнь, а
существование. Если бы ты вырос, впитывая эти нехитрые постулаты, кем бы ты
был сейчас?
— Точной копией папаши, — мрачно ответил Грэй. — Чего я, кстати, боялся всю жизнь...
— Такие мужчины всегда вызывали у меня отвращение. Насекомые, которые
не знают, не понимают, что такое настоящая жизнь, и душат тех, кто находится
рядом с ними... Ой, извини, — осеклась Ди. Кажется, она слишком далеко
зашла в своих рассуждениях. А ведь это все-таки отец Грэя...
— Ничего, — успокоил ее Грэй. — Я думаю так же... Но почему-
то до сих пор переживаю из-за того, что мне тогда сказал отец...
— Ты просто хотел, чтобы он принимал тебя таким, какой ты есть. Но
твоему отцу это оказалось не по плечу...
— Прости. — Грэй благодарно и немного смущенно улыбнулся
Ди. — Наверное, я сейчас похож на нытика-неудачника...
— Ерунда, — отмахнулась Ди. Ей было приятно, что Грэй поделился с
ней наболевшим. Это означало, что он видит в ней, по крайней мере, друга.
— Ер-р-рунда, — подтвердил Брокер, и троица направилась в тир.
Ди показала себя хорошим стрелком, к удивлению и восхищению Грэя попав во
все мишени. На этот раз она сделала подарок ему — очаровательный плюшевый
тигренок, которого хозяин тира дал ей в качестве приза, был торжественно
вручен Грэю. Завершение прогулки обещало быть прекрасным, но все испортило
одно обстоятельство, лишившее Ди того волшебного настроения, в котором она
купалась весь день.
Ди и Грэй дожевывали сандвичи и допивали чай, когда к ним подошла роскошная
блондинка с грудью, как заметила Ди, величиной с две спелые тыквы.
— Привет, привет, — поздоровалась она с ними, лаская Грэя выразительно-
знойным взглядом.
— Привет. — Грэй едва не поперхнулся сандвичем, увидев ее. —
Ты, наверное, не помнишь, Ди. Это Элайза... Элайза Сторнлив.
— Я живу в Гринвуде, — торжественно произнесла Элайза, как будто
Гринвуд был не провинциальным городком, а раем для избранных. — А я
тебя помню, — окинула она Диану снисходительным взглядом. — Ты
племянница Гертруды Рочилд... Давненько тебя здесь не было...
Ди тотчас же вспомнила Элайзу. Она и девчонкой была гораздо красивее своих
сверстниц, что уж говорить о том, как она выглядела теперь... Светлые
волосы, отливающие золотом, раскинулись по плечам, огромные голубые глаза
смотрели на мир с таким снисхождением, будто делали ему одолжение своим
взглядом... Полные алые губы, казалось, могли завлечь любого в свой
сладостный плен... Роскошную грудь великолепно подчеркивало платье из тонкой
разноцветной ткани, из-под которой просвечивало изящное кружевное белье...
Ди тяжело сглотнула ком, образовавшийся в горле. Рядом с этой ослепительной
блондинкой она выглядела жалким заморышем, гадким утенком... А Грэй смотрел
на эту девушку с неподдельным восхищением. Что ж, ничего удивительного...
Диане стоило бы развернуться и уйти, оставив их вдвоем. Но она не могла —
это выглядело бы как вызов. Когда-то Элайза встречалась с Грэем, это был
обычный юношеский роман, но Ди не исключала, что он может возобновиться. Вот
прямо сейчас...
Ей вдруг стало так больно, так отчаянно одиноко, что на секунду она
представила себя крошечным метеоритом, несущимся в пустоте звездного неба
навстречу земле. Чтобы вот-вот разбиться... Неспроста она вспомнила о
дневнике Мелины Джилс тогда, на ярмарке... Это было предупреждением, к
которому Ди не захотела прислушаться. Предупреждением, что игру пора
заканчивать, пока она не зашла слишком далеко...
— Вы приехали на ярмарку? — поинтересовалась Элайза у Грэя. Ди,
видимо, окончательно перестала ее занимать. Она оценила ее как соперницу и
сразу же поняла, что карта этой маленькой и щупленькой девчонки бита.
— Да, я решил показать Ди Сотскейт. Когда она была здесь в последний
раз, все было по-другому. Маленькая ярмарка, никаких аттракционов... —
Ди с ужасом почувствовала, что объяснение Грэя звучит как оправдание. Он
оправдывается перед Элайзой в том, что потащился сюда с этим гадким утенком.
Боже, как унизительно... Ди никогда еще не чувствовала себя такой
оскорбленной... — Но мы уже собираемся уезжать.
— Прекрасно! — обрадовалась Элайза. — Ты на машине?
Грэй наклонил голову в знак согласия.
— Думаю, вы вполне можете взять меня с собой. У тебя хватит
места? — Она соблазнительно улыбнулась Грэю.
— Да, конечно... Если хочешь, поехали. Ты не возражаешь, Ди? —
поинтересовался он у Дианы, как будто машина принадлежала ей и она могла
хоть что-нибудь изменить.
— Нет, — коротко ответила Ди, пытаясь унять дрожь не только в
голосе, но и во всем теле.
Элайза тут же оккупировала переднее сиденье рядом с Грэем, совершенно не
интересуясь мнением на этот счет Ди, которая всегда предпочитала ездить
впереди и любоваться видами через широкое лобовое стекло. Но Ди не стала
возражать — это было бы глупо — и обреченно упала на заднее сиденье. А ей-то
казалось, что сегодняшний день будет самым лучшим днем ее отпуска... Но она,
как обычно, ошиблась. Как и тогда, когда наивно предположила, что они поедут
в отпуск со Стивом...
— Расскажи, как твои дела, Грэй. Ты ни разу не зашел ко мне с тех пор,
как приехал в Гринвуд! — Элайза обиженно надула свои хорошенькие губки.
— Все хорошо, — ответил Грэй на первый вопрос. — Извини, что
не зашел к тебе — была масса всяческих дел. Джейкоб Кинсби умер, и теперь я
помогаю Ди — кстати, она журналистка — собирать материал для статьи, которую
она хочет написать...
Элайза недовольно глянула в сторону Ди. Эта мелочь теперь все время будет путаться у нее под ногами?
— Помогаешь? — Изящная черная бровка взметнулась вверх. — И
чем же? — скептически поинтересовалась Элайза.
— Ди долго не была в Гринвуде, — повторил Грэй. Ди показалось, что
эта фраза будет ответом на все вопросы Элайзы. Интересно, ему еще не надоело
оправдываться перед этой расфуфыренной дамочкой? — Она не очень хорошо
знает жителей. Ты ведь помнишь, если Ди и приезжала сюда, то совсем не
надолго...
— Не помню, — хмыкнула Элайза. Она не обязана запоминать всяких
замухрышек. — А чем занимаешься ты?
У Ди было такое чувство, что она уменьшилась в размерах или превратилась в
какой-то неодушевленный предмет. Ее просто не замечали. Или не хотели
замечать. Эти двое общались друг с другом, обменивались улыбками,
взглядами... А о Ди просто забыли. Как о ненужной вещи, которую вполне можно
выбросить, ее держат лишь для того, чтобы не пустовало место, где она стоит.
Она впервые в жизни влюбилась. Впервые потеряла тот самый контроль над
собой, которым так гордилась. Впервые испытала то волнение, ту тревогу, то
бешеное сердцебиение, о котором так часто пишут в книгах. И ошиблась с
выбором объекта своей любви... Впрочем, его, наверное, не выбирают, утешила
себя Ди. Слабое утешение. Неразделенная любовь — такая, какой была любовь
Мелины, ее совершенно не устраивала.
Гораздо спокойнее было бы прожить вообще без любви, без бешеной страсти, без
всего того, чего добивался от нее Стив. Его она позабыла очень быстро —
потому что в ее душе не было того безумия, которым одарил ее Грэй. Но это не
его вина. Как можно обвинять его в том, что ему нравятся соблазнительные
красавицы, а не гордые замухрышки? Конечно, Грэй не виноват. Но сейчас,
когда Ди видела его улыбчивый взгляд, устремленный в сторону Элайзы, она
ненавидела Грэя. Ненавидела и те чувства, которые, на беду, пробудил в ней
этот мужчина...
До Гринвуда Ди ехала молча. Молчал даже Брокер, видимо заразившись
настроением хозяйки. Он так и не уснул, хотя частенько спал в дороге.
Напротив, вел себя очень беспокойно — хлопал крыльями и вертелся на руках у
Ди.
Грэй с беспокойством поглядывал на заднее сиденье. Кажется, хорошее
настроение Ди испарилось. Он был бы рад обратиться к ней с каким-нибудь
приветливым словом, но бесконечная трескотня Элайзы, от которой уже болели
уши, не позволяла ему уделить скучающей Ди даже толику внимания. Вместо
приятного и спокойного разговора с Ди он был вынужден слушать Элайзу,
отвечать на ее глупые вопросы, улыбаться ей и делать вид, что ему все это
интересно. С каким удовольствием он плюнул бы на правила приличия и вообще
не сажал бы Элайзу к себе в машину. Но если бы он этого не сделал, то тетя
Лайла упрекнула бы его в том, что он не подвез девушку до дома. Да, слухи
разлетаются по Гринвуду — и глазом не моргнешь...
Самое смешное — Грэй отлично понимал, чего добивается Элайза своим
поведением. Как у большинства женщин, с которыми он встречался, у нее одна-
единственная цель: захомутать мужчину и немедля женить его на себе... Элайза
— ровесница Ди. И до сих пор не замужем. Только Ди глубоко наплевать на
брачные игры
, в отличие от прекрасной блондинки. Элайза так долго выбирала
жениха, что упустила тот момент, когда все женихи либо уехали из Гринвуда,
либо женились на тех, кто не ломал голову над выбором... А теперь эта
красавица — почти
старая дева
, по гринвудским, разумеется, представлениям.
И холостой Грэй для нее — идеальная партия...
Грэй остановил машину у дома Ди. Элайза жила на другом конце Гринвуда.
Теперь ему придется ее отвозить домой, и она наверняка захочет угостить его
чаем. Нет уж, чая он точно не вынесет. Грэй торопливо выбрался из машины и
открыл дверцу Ди. Ее лицо было непроницаемым и бледным.
— Надеюсь, тебе понравилась наша прогулка? — Грэю хотелось
переброситься с ней хотя бы парой фраз, прежде чем они расстанутся.
— Да, большое спасибо, Грэй. Я замечательно отдохнула.
Обе фразы были произнесены одинаковым тоном — безразличным и усталым. Как
машина, как робот... И что на нее нашло?
— Ты в порядке? — озабоченно спросил Грэй.
— Да, только немного устала.
— Пока, Брокер, — попрощался Грэй с попугаем.
— Гр-р-рэй! — учтиво ответил Брокер.
Хотя бы птица не обдала его холодом... Услышав, что попугай заговорил,
Элайза наконец-то обратила на него внимание и решила выйти из машины, чтобы
поглазеть на птицу.
— Какая прелесть, — потянулась она к попугаю. — Надо же, он
еще и разговаривает. Какая милая пташечка...
— Дур-р-ра! — неожиданно гаркнул Брокер во все свое попугаичье
горло.
Элайза покраснела, потом побледнела и, даже не попрощавшись с Ди, нырнула
обратно в машину. Грэй с трудом сдержал приступ смеха. Ди подумала, что ей
надо было бы извиниться перед Элайзой, но делать этого совершенно не
хотелось. Непонятно было одно: если Брокер пару раз и слышал слово
дурак
,
то когда же он успел научиться определять род существительного?
— Пока, Ди. Я заеду завтра...
Лучше бы ты не приезжал никогда! — хотела выкрикнуть Ди, глядя вслед
отъезжающей машине. Мысль о том, чем закончится для Грэя и Элайзы этот
вечер, сжигала ее изнутри...
8
Небо, усеянное жемчужным бисером звезд... Легкий ветерок ночного лета, в
тихом звоне которого купается Ди. Ощущение радости, безмятежного спокойствия
и, может быть, только чуть-чуть, самую малость, нежной и тихой грусти. Но
даже эта грусть кажется ей приятной, даже она доставляет Ди наслаждение.
Хрустальное озеро покрыто мелкой рябью. Совсем как на картине, которую Ди
видела когда-то в далеком детстве. К этой чистой хрустально-серебряной глади
так хочется прикоснуться рукой. Так хочется войти в это сказочное озеро,
обрамленное с одной стороны лесом, а с другой сочно-зеленым кустарником...
Даже деревья — и те как в сказке. Того и гляди — заговорят с тобой, назовут
т
...Закладка в соц.сетях
