Жанр: Любовные романы
Шанна
...Шанны вдруг показалось ему глупым и наивным. Она
все время пребывала в обществе других мужчин, а его, казалось, не замечала.
Тяжелая работа днем, а потом этот званый обед истощили его силы, и он
погрузился в черные глубины отчаяния, лежа поперек кровати в неосвещенной
комнате и уставившись в темный потолок. Рюарк закрыл глаза и стал
погружаться в дремоту. Ему грезилось, что он стоит в густом тумане,
подсвеченном невидимыми ему цветными фонарями. Потом вдруг ярко вспыхнул
маяк, он заторопился к нему и оказался в заброшенном саду, окруженном
каменной стеной. Неожиданно его взору предстало невероятное зрелище: на
хрупком стебле сияла роза такой изумительной красоты, что у него перехватило
дыхание. На его глазах стебель словно растворился в воздухе, а роза свободно
поплыла в мерцающей дымке, быстро скрывшей все от его глаз. В его сознании
остался лишь образ темно-красного цветка. Потом этот цветок стал удаляться и
менять цвет и форму. Появились лепестки нежных, влажных, полураскрытых губ.
Висевший над ними светло-зеленый изумруд превратился в глаза цвета морской
воды, глубина которых манила к себе. Кружившаяся дымка превратилась в
точеное, хрупкое лицо, вылепленное с мастерством художника, вложившего весь
свой талант в единственное творение. Глаза эти наполнили его восторгом. С
губ слетали беззвучные слова, проникавшие в самую глубину его души:
— Протяни руку. Сорви меня. Я твоя навсегда.
Рюарк протянул руку, и длинный шип с черным острием вонзился в его плоть.
Превозмогая страшную боль, он отдернул руку. Прекрасное лицо рассмеялось и
разметало сверкающие косы, окутавшие его золотым струящимся потоком. Видение
отступило от Рюарка и поплыло в тумане, который охватил заброшенный сад,
поросший колючим кустарником. Послышалась становившаяся все громче песня
сирены, и опять Рюарк увидел перед собой дивную розу, манящую к себе, словно
молившую о том, чтобы он к ней прикоснулся. Рюарк неосторожно устремился
вперед. Пальцы его, казалось, вот-вот должны были коснуться кроваво-красных
лепестков, когда его вдруг опутали колючие ветки, крепко удерживая в своих
объятиях. Шипы с дьявольской злостью вонзились в его тело. Он застонал от
жгучей боли, попытался вырваться из плена, но любое движение лишь усугубляло
пытку.
Рюарк в ужасе проснулся и, понемногу приходя в себя, снова уставился в
густой мрак, царивший в комнате. Проклиная розу, он зажег стоявшую у кровати
свечу и натянул бриджи: лучше уж приняться за работу, чтобы отвлечься от
кошмарных снов. Будь он проклят, если позволит Шанне так его мучить. Рюарк
пошел в столовую, где обычно работал, и в задумчивости присел на край стола.
С потолка свешивалась масляная лампа, и в ее свете он видел разбросанные по
столу листы пергамента и эскизы. Но даже и сейчас Шанна занимала все его
мысли, так что он был не способен думать о чем-нибудь другом.
Неожиданно Рюарку показалось, что кто-то находится в комнате, и, подняв
взгляд, он увидел тень женщины-островитянки. Она молча стояла в дверном
проеме. Гибким движением незваная гостья шагнула в полосу света, и Рюарк
быстро вскочил на ноги, узнав Шанну. Он отшвырнул перо, не произнеся ни
слова, подошел к буфету и наполнил бокал мадерой. Повернувшись к Шанне, он
протянул ей вино и остановился перед ней, страстно желая, но не осмеливаясь
прикоснуться к ней. Может быть, это только лишь продолжение сна, видение,
которое исчезнет от первого его прикосновения?
Шанна взяла бокал обеими руками и отпила вино, а ее зеленые глаза при этом
рассматривали Рюарка. Она опустила бокал, почувствовав, как ею овладевает
смятение. Она не могла найти способа разрушить его чары. Рука Рюарка
осторожно сняла платок с ее головы. Длинные толстые косы скользнули по
мягким белым плечам. Он поставил бокал на угол стола и погасил масляную
лампу. Губы Шанны раскрылись в тихой, бессловесной жалобе, когда вокруг нее
обвились руки Рюарка, прижавшего ее к своей твердой мускулист той груди. Его
рот утонул в ее мягких, призывных, возбуждающих губах. Руки Шанны обхватили
его шею. Он чуть пригнулся и подхватил ее на руки. У Шанны вырвался легкий
вздох, и она положила голову на плечо Рюарка. Рюарк быстро прошел через
комнаты в мягко освещенную спальню, подошел к кровати и осторожно опустился
на нее, не выпуская из объятий Шанну. Она, тяжело дыша, приподнялась на
локте и устремила восхищенный взгляд на лицо Рюарка. Обвив Шанну рукой, он
крепко поцеловал ее в губы и, не отрываясь, прошел, словно огнем, вниз по
шее и дальше, к обнаженному плечу. Шанна твердила себе, что не должна
позволять ему целовать себя, но, завороженная, сдалась под натиском его
настойчивых ласк. Она слегка приподнялась над ним и встряхнула головой.
Волосы ее золотистым куполом накрыли их обоих. Глядя в эти золотистые глаза,
она снова нагнулась к нему для долгого, пламенного поцелуя, и твердые,
горячие вершины ее грудей медленно скользнули по его груди. Руки Рюарка
потянулись к ее талии, и расстегнутая юбка упала. Еще одно движение рук — и
с плеч Шанны соскользнула блузка. Как дикая кошка, Шанна опустилась на
колени и припала к нему, разжигая его поцелуями и интимными прикосновениями,
пока, наконец, Рюарк не перевернулся и в страстном, почти зверином порыве
овладел ею, увлекая за собой к высотам блаженства.
Рюарку, очнувшемуся после крепкого сна, на какой-то момент показалось, что
все это ему приснилось. Но он тут же почувствовал рядом ее теплое тело и,
расслабившись, упал на подушку. Воспоминание о ласках Шанны снова
воспламенило его. Она дразнила, соблазняла своим телом, предавалась любви
так откровенно и безоговорочно, как это может делать только нежно любящая
жена. Власть ее над Рюарком была полной... В ее отсутствие желание доводило
его до агонии души и тела. Когда же они соединялись в любви, и она
принадлежала ему вся, он испытывал почти неземное блаженство. Аромат ее
духов опьянял, восхитительное гибкое тело тесно прижималось к нему, между
своими бедрами Рюарк чувствовал теплую ногу Шанны, а ее рука лежала у него
на груди. Она теснее прильнула к нему. Губы ее коснулись Рюарка, она открыла
глаза, встретив его взгляд, чуть отодвинулась и ответила ему улыбкой. Одной
рукой Рюарк обнял ее за плечо, а другая, ласково скользнув вниз вдоль
позвоночника, дойдя до соблазнительных округлостей, крепко прижала их к его
бедру. Они на мгновение разделились, чтобы тут же соединиться в пламенном
объятии, сплавившем их в единое целое, и забыли обо всем на свете. Весь мир
потонул в великолепии этого единения.
Зигзаг молнии расколол черное небо, и капли дождя застучали по листьям
цезальпинии, ветви которой почти касались окна. Порывы ветра заполнили
комнату свежестью грозы. Они не спали, отдыхая в благоговейном молчании
после пережитого блаженства. Шанна провела рукой по взъерошенным волосам
Рюарка.
— Эргюс считает, что я должна расстаться с вами, пока обо всем не узнал
отец, — тихо проговорила она.
Рюарк мягко рассмеялся.
— А я? Мне придется уехать? Клянусь жизнью, эта женщина слепа, если не
видит, что вы меня околдовали.
За окном бушевала гроза, но рядом с Рюарком Шанна чувствовала себя в
безопасности. Она с детства боялась грозы и ослепительных вспышек молний, и
не раз спасалась в комнате родителей. Теперь же, прислушиваясь к порывам
ветра за окном, она никак не могла решиться расстаться с Рюарком. Его пальцы
легко касались перепутавшихся локонов, а губы осыпали поцелуями белую нежную
шею. Шанна закрыла глаза от удовольствия.
Потом она тяжело вздохнула:
— Мне нужно возвращаться, пока не усилилась гроза.
Губы Рюарка прижались к ее виску.
— Останьтесь до рассвета, — выдохнул он ей в ухо. — К тому
времени и гроза кончится. Позвольте мне еще несколько часов не выпускать вас
из объятий.
Шанна повернула голову, и губы Рюарка встретились с ее губами, их рты
слились в пылкой игре. Шанна прошептала:
— Вам же нужно отдохнуть. Завтра вас ждет работа.
— Это пустяки! — Губы его становились все настойчивее. —
Останьтесь, прошу вас.
Шанна кивнула:
— Хорошо... до рассвета. — И звук ее голоса утонул в его поцелуях.
Часы в холле пробили четыре, разбудив Рюарка. Шанна крепко спала, плотно
прижавшись к нему. Он поцеловал ее, пытаясь разбудить, и произнес ее имя.
Она сонно вздохнула, обхватив шелковистой рукой его шею. Его рот нежно
ласкал мягкие полураскрывшиеся губы.
— Пора идти, любовь моя. Я провожу вас.
Рюарк встал с кровати, зажег свечу и поднял с пола одежду Шанны. Она
тщательно завернулась в простыню и присела на край кровати, стараясь не
смотреть на него, когда он подавал ей юбку и блузку.
— Наденьте же бриджи! — тихо попросила она, целомудренно опустив
глаза. Потом украдкой взглянула на него и пожала плечами в ответ на его
вопрошающий взгляд. — Вы же совсем голый.
Он послушался и натянул бриджи.
— Мадам, как вы должны были бы заметить, нет ничего труднее, чем
заниматься любовью в одежде, — проговорил он, застегивая пояс — и что
касается меня, то я предпочитаю самое естественное состояние. Боюсь, что вам
придется привыкнуть к этому.
Она взглянула на него расширившимися глазами.
— Уж не считаете ли вы, что это может продолжаться?
Рюарк нахмурился:
— А почему, мадам, я должен думать иначе?
Шанна резко поднялась на ноги, уронив простыню на пол, и стала одеваться,
забыв о том, что вид ее обнаженного тела распаляет Рюарка.
— Она состоялась... эта последняя ночь... — горячо убеждала его
Шанна. — И продолжаться это не должно в ваших же интересах, как и в
моих. Разве вы не можете удовольствоваться тем, что выполнены все условия
нашей сделки? Неужели вы всегда будете похотливым бабником и никогда не
успокоитесь? Вот будь вы дворянином...
Взрыв смеха Рюарка заставил ее замолчать, и в глазах Шанны вспыхнули искры
негодования.
— Во всяком случае, вы вряд ли можете упрекнуть меня за то, что
произошло этой ночью, мадам. Да и сейчас вы стоите передо мной
очаровательная, соблазнительная и голая. Можно ли упрекнуть меня за то, что
я не спускаю с вас глаз? Вы непостоянная женщина, — поддразнивал Шанну
Рюарк. — Вам нравится соблазнять меня, чтобы тут же отвергнуть, как и
всех других мужчин, обманутых вашими завлекающими взглядами.
— О-о-о! — вскипела Шанна, торопливо натягивая на себя
одежду. — Вы достойны презрения!
— Вам так кажется, мадам? — проговорил Рюарк, снова обнимая ее.
Его рот устремился туда, где блузка открывала высокие холмы ее грудей, а
потом и дальше, пока не впился в их розовые вершины.
Шанна задержала дыхание, и в ней снова запылало пламя страсти. Прикосновение
его руки, еще одно, поцелуй, взгляд — и ее вновь охватило желание.
Что же
это за безумие?
— подумала она.
— Ваше сердце бьется слишком сильно, чтобы можно было поверить в
отсутствие у вас интереса, любовь моя.
Губы Шанны затрепетали, когда он властно завладел ими снова.
— Обещайте мне скоро вернуться, — выдохнул он.
— Я не могу. И не просите меня об этом.
— Я прошу вас.
— Нет, я не могу. Я должна идти домой, Рюарк. Отпустите меня. —
Голова у Шанны закружилась под действием его поцелуев, и голос стал
слабее. — Пожалуйста, Рюарк...
— Вы и впрямь решили заставить меня мучиться, — вздохнул он.
Его требовательные губы долго наслаждались сладостью ее губ. Потом он резко
отстранился от Шанны и соскочил с кровати, буквально разрезая воздух
упругими мускулами. Ее мягкие губы все еще трепетали желанием слиться с его
губами, когда Шанна нехотя поднялась с кровати.
Она медленно шагала прочь от коттеджа, за ней шел Рюарк. В предрассветном
мраке, стараясь держаться самой густой тени, они приближались к большому
дому. От свежего утреннего ветерка просыпались птицы, пробуя голоса перед
исполнением увертюры, которой привыкли встречать зарю. Кругом разносились
звуки, напоминавшие то флейту, то гобой. Молчаливая и погруженная в себя,
Шанна шла теперь рядом с Рюарком. Ее босые ноги ощущали холод влажной травы,
и при каждом порыве ветра с листвы деревьев на обоих срывались капли
дождевой воды. Они быстро пересекли поляну перед домом и оказались под
балконом Шанны.
— Вам лучше сразу уйти, — прошептала она. — Я поднимусь по
лестнице.
Рюарк посмотрел вверх.
— Не будет большого труда поднять вас, если вы не имеете ничего против.
Шанна посмотрела на него с сомнением.
— Я же сломаю себе шею.
— Доверьтесь мне, любовь моя!
С этими словами он без особых усилий поднял Шанну и посадил себе на плечо.
Она посмотрела вниз, и в утренней тиши у нее вырвался радостный возглас:
— Как хороший раб, вы всегда готовы мне помочь. Пожалуй, мне стоит
всегда держать вас под рукой.
Рюарк игриво ущипнул Шанну за ягодицу, вызвав ее глухой протест, и поспешил
продолжить ее восхождение. Поддерживая Шанну рукой, он поднял ее, чтобы она
могла ухватиться за нижний брус перил, после чего приподнял повыше. Она
поставила ногу на толстый сук дерева, и уже сама проделала остаток пути.
Оказавшись на балконе, Шанна едва слышно удовлетворенно рассмеялась и
перегнулась через перила, чтобы помахать рукой Рюарку.
— Благодарю вас, сэр дракон!
Рюарк усмехнулся, приложив руку к груди, и поклонился:
— Всегда к вашим услугам, мадам.
Он удалился той медленной, расчетливой походкой, которая так запоминала
Шанне поступь дикого зверя, выслеживающего добычу. Она в восхищении
провожала его взглядом, пока он не скрылся из виду. Потом томно повернулась,
подобрала волосы, мечтательно, с сияющими глазами улыбнулась. Она вошла в
спальню, потянула тесемку, развязывая узел на блузке, и застыла в
оцепенении, увидев выходившую из-за портьеры фигуру.
— Вот уж точно сэр дракон! — сурово прозвучал недовольный голос.
— Эргюс! — воскликнула Шанна. — Ты меня напугала! Почему ты
не спишь в такой час? И что делаешь в моей комнате?
— Я беспокоилась о вас. Я же знаю, как вы боитесь грозы, И пришла
посидеть с вами, пока не станет тихо.
Желая поскорее остаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями о
последних часах, Шанна не хотела продолжать разговор.
— Я ложусь в постель, — твердо объявила она. — Если хочешь,
можешь остаться или уходи. Мне все равно. Но, во всяком случае, держи язык
за зубами. А назиданий твоих я в столь ранний час слушать не хочу.
С этими словами Шанна подошла к кровати, на которой лежала ее ночная
рубашка. Над горизонтом уже разгорался рассвет. Повернувшись спиной к Эргюс,
стоявшей, подбоченясь, с крайне раздраженным видом, Шанна сбросила с себя
крестьянскую одежду. Впервые в жизни она почувствовала неловкость от своей
наготы в присутствии служанки, хотя шотландка с детства помогала ей
одеваться. То ли всходившее солнце окрашивало в розовый цвет ее бедра и
груди, то ли это были следы объятий Рюарка? При воспоминании о только что
проведенных с ним часах Шанна покраснела и поспешила натянуть ночную
рубашку.
— Я ухожу, — с несчастным видом вздохнула Эргюс. — Но я не
отстану от вас, пока вы не покончите с этим безумством. Какой стыд — спать с
мужчиной, позволять человеку, который вам никто, делать с вами все, что ему
заблагорассудится. О-ох, и это после того, как вы совсем недавно потеряли
мужа!.. Вы с Рюарком одного поля ягоды, горячие кролики, и все тут.
Состроив недовольную гримасу, Шанна бросилась в постель и исподлобья
наблюдала, как Эргюс собирала раскиданные платья и аккуратно вешала их в
шкаф. Когда горничная ушла, Шанна повернулась на другой бок и, завернувшись
в шелковую простыню, довольная, очень скоро уснула под приятные мысли о
сильных руках, обвивавших ее тело, и жадных губах Рюарка.
Глава 10
Наступило воскресенье. В единственной на острове церкви собирались люди. Ее
посещало и семейство Траерн, и этот день не являлся исключением. Правда,
необычным было появление здесь этим утром Рюарка. И когда мимо Шанны прошел
высокий элегантный мужчина в зеленом шелковом камзоле, она не сразу узнала в
нем Бошана.
— О, господин Рюарк, — окликнул его общительный сквайр, и тот
обернулся на его голос. Шанну восхитили его актерские способности. У него
был такой отчужденный вид, что никто, кроме, может быть, Эргюс, стоявшей за
спиной хозяев, не мог бы догадаться, что его поведение тщательно продумано.
Рюарк ответил на приветствие старика и только после этого перевел взгляд на
Шанну, на мгновение залюбовавшись ею. Одетая в светло-зеленое батистовое
платье, залитое солнечным светом, она была соблазнительна до умопомрачения.
Шанна холодно улыбнулась ему из-под широких полей шляпы.
— О, господин Рюарк, как я вижу, вы становитесь цивилизованным
человеком. Носите костюм, посещаете церковь... Я просто не верю своим
глазам.
На губах Рюарка мелькнула плутоватая усмешка.
— Мне не хотелось шокировать священника моей обычной одеждой.
— Вот как?! — удивилась Шанна. — Тогда почему же вы ходите в
ваших ужасных штанах по деревне, где на вас таращат глаза все девушки? Будь
вы чуть поскромнее, вы не стали бы смущать таким образом невинные создания.
Траерн, который стоял, опершись на палку, забеспокоился, как бы этот
разговор не превратился в ссору. Он не мог понять неприязни дочери к этому
человеку.
— Мадам, — проговорил Рюарк насмешливо-извиняющимся тоном,
поправляя смуглой рукой белоснежное кружевное жабо, — у меня вовсе нет
желания смущать невинных девушек. — Он на мгновение встретился с ней
глазами. — Но я всегда относился с уважением к человеку в рясе и чтил
слова и клятвы, произносимые в церкви.
Глаза Шанны сузились. Ну и наглец! Теперь, когда сделка полностью завершена,
он намерен предъявить свои права на нее! Что ж, это его дело. Но у нее на
уме другое, и она вовсе не желает играть роль жены какого-то раба.
— Садитесь с нами, господин Рюарк, — пригласил Траерн, желая
избежать скандальной сцены.
— Я уверена в том, что господин Рюарк предпочтет сесть с Милли
Хоукинс, — заметила Шанна, махнув сложенным веером в сторону молодой
женщины, которая изо всех сил вытягивала шею, чтобы полюбоваться
Рюарком. — Она, кажется, очарована вашим новым костюмом, господин
Рюарк.
Рюарк бросил взгляд в сторону девушки, и покрасневшая Милли улыбнулась от
удовольствия.
— О, благодарю вас, сквайр, — обратился Рюарк к Траерну, не
обращая внимания на Шанну. — Я с радостью принимаю ваше приглашение.
Слегка усмехнувшись, сквайр направился вперед, обращаясь к идущему рядом
Рюарку. Тот, заложив руки за спину, кивал, соглашаясь с тем, что говорил
Траерн. Шанна тихо опустилась в кресло рядом с отцом. Она старалась не
смотреть на Рюарка, так как с нее не спускала укоризненных глаз Эргюс.
Кресла, предназначавшиеся для Траернов, были массивными, с высокими резными
спинками, и стояли вплотную одно к другому, соприкасаясь деревянными
подлокотниками, но кресло самого Траерна стояло отдельно. Два кресла и
несколько детских предназначались для Шанны, ее будущего мужа и их
потомства. Шанну шокировало, что в кресло рядом с ней, прежде чем она успела
возразить, уселся Рюарк. Он уже и так слишком явно намекал на свои
супружеские права, нарушая тем самым покой Шанны. Искоса наблюдая за
Рюарком, Шанна видела, как его взгляд остановился на детских креслах, после
чего его лицо осветилось понимающей улыбкой.
Опустив глаза, Шанна тайком посматривала на лежавшую рядом, на подлокотнике,
загорелую руку Рюарка, охваченную ослепительно белой кружевной манжетой.
Ногти его были тщательно обработаны, что было для раба совершенно необычным.
Да, Джон Рюарк отличался от мужчин, встречавшихся ей раньше. Хотя он и был
рабом, его приняли бы как равного в кругу дворян.
— Как случилось, господин Рюарк, что вы не женились в колониях? —
ехидно поинтересовалась Шанна. — Или там недостаточно женщин?
— Нет, миледи, женщин там хватает. И среди них даже много
красивых. — Он ухмыльнулся, тепло взглянув в глаза Шанны. — Хотя
ни одна из них не сравнится с вами, мадам. Но я так много работал, что, увы,
оставалось очень мало времени, которое я мог бы проводить в обществе женщин.
Это сильно огорчало моего отца. Он считал, что я слишком привержен работе.
Но зато в Англии одна красивая особа завладела моим воображением. Я надеюсь,
что когда-нибудь мне удастся убедить ее в том, что я буду ей хорошим мужем.
— В нашей ложе достаточно места для большой семьи, — заметил
Траерн, обводя рукой уютное помещение. — Но, увы, мне едва ли суждено
увидеть ее полной детей. Будет просто чудом, если моя дочь когда-нибудь
найдет себе достойного супруга.
Шанна пропустила мимо ушей бестактность отца, не желала она слушать и намеки
Рюарка.
— Я еще молода, — холодно возразила она. — Так что к вашей
старости я нарожаю много детей, папа.
— Гм! — фыркнул Траерн. — Да я уже старый. Найди же себе
хорошего парня, дочка, да поторопись с этим, поторопись, прошу тебя.
— Папа! — Шанна метнула в сторону отца недовольный взгляд. —
Я уверена, что господину Рюарку наскучили наши разговоры. В самом деле, у
него такой вид, будто он очень устал.
Сквайр посмотрел на своего раба. Тот прятал веселую улыбку, делая вид, что
зевает от скуки.
Избавленная призывом к молитве от необходимости продолжать этот разговор,
Шанна вознесла специальную молитву благодарности за расторопность пастора.
Однако в течение всей службы она чувствовала присутствие рядом с собой
Рюарка. Когда под аккомпанемент клавесина прихожане запели, ее заставил
вздрогнуть мощный, глубокий баритон Рюарка, и ей не оставалось ничего
другого, как самой начать невнятно бормотать слова песнопения.
Только после того как они вышли из церквушки, Шанна, наконец, легко
вздохнула и немного расслабилась. Необходимость казаться безразличной к
своему соседу, оставаясь при этом достаточно вежливой, ее очень утомила. В
коляске, по дороге домой, она размышляла о своем безумном браке с Рюарком
Бошаном. Твердая уверенность Шанны в том, что она может им командовать,
быстро сменилась мучительным страхом перед последствиями ужасной ошибки.
Вскоре после ленча, почувствовав необходимость в энергичной разрядке для
души и тела, Шанна приказала оседлать Аттилу. Она зашла в кабинет отца,
чтобы пригласить его поехать с ней.
— У меня нет ни малейшего желания колотиться задницей о седло, кружа по
острову следом за вами, — раздраженно отказался Траерн и тут же,
смягчившись, добавил:
— Отправляйтесь одна, моя девочка. Сейчас ко мне придет Питни, и мы с
ним сыграем партию в шахматы.
Шанна поехала в одиночестве по дороге, поднимавшейся на холм, где строили
дробильню. На одной из узких деревенских улочек она обогнала Ролстона. Когда
он остановился и приподнял в приветствии шляпу, она лишь пришпорила коня, не
обращая внимания на этого человека.
Был прекрасный день, правда, с порывами резкого ветра, раздувавшего юбку сизо-
серого костюма Шанны и развевавшего ее волосы. Когда она уже подъезжала к
месту строительства, Аттила стал нервничать, закидывать красивую голову,
подниматься на дыбы, вставая поперек дороги. Шанна была опытной наездницей,
но этим утром обращала мало внимания на животное, чья нервозность в любой
другой день стала бы для нее сигналом опасности. Сначала она услышала звон
колокольчика и шорох в придорожных кустах, а затем на дорогу, прямо перед
ней, выскочил сорвавшийся с привязи козел, и, хотя он тут же скрылся, этого
было достаточно, чтобы Аттила в ужасе попятился. Молотя передними копытами
воздух, жеребец закусил удила. Захваченная врасплох, Шанна выпустила из рук
повод. Она едва не упала с лошади. Почувствовав свободу, жеребец рванулся
вперед. Но он успел сделать лишь один прыжок, когда воздух прорезал резкий
свист. Аттила остановился как вкопанный и потом спокойно затрусил по дороге
к дробильне. Лошадь реагировала так на призыв единственного человека. Рюарк!
Держась за гриву Аттилы, Шанна огляделась и увидела его рядом с
недостроенной стеной. На нем были все те же побелевшие от частой стирки
бриджи, резко контрастировавшие с коричневым торсом. При виде этого одеяния
Шанна тяжело вздохнула, подняв глаза к небу. Рюарк
...Закладка в соц.сетях
