Жанр: Любовные романы
Распродажа женихов
...жела покраснела. Она старалась держаться в тени, чтобы свести свое участие
в аукционе к минимуму. Но Эшли не дала ей такой возможности.
— В набор входят: книжка
Рецепты молодости
, собственность Джеймса
Гарленда. — Эшли интригующе понизила голос. — Похищена неделю
назад специально по заказу организаторов аукциона. Похититель изъявил
желание остаться анонимным, и мы, к сожалению, не можем сейчас воздать ему
почести. Также прилагается засушенная розочка, символ первого невинного
свидания. — Эшли артистично всхлипнула. Дружный хохот был ей
ответом. — Делайте ставки.
— Я предлагаю двадцать пять, — заявила Эвелина Драгопулос, смуглая
гречанка, которая питала непреодолимую слабость к голубоглазым блондинам.
— Отлично, Эвелина.
Рецепты красоты
переходят к тебе, вместе с
сертификатом на Джеймса Гарленда.
Эшли взяла из рук Кэтти очередной голубой лист, на котором золотом были
выведены слова, и вручила его Эвелине. Та с любопытством повертела его в
руках, потом передала подругам, чтобы те смогли как следует рассмотреть его.
Аукцион продолжался. Эшли вела его с неиссякаемым остроумием, Анжела и Кэтти
извлекали все новые предметы из коробок и передавали их владелицам. Многие
сувениры любви, бережно хранимые покинутыми девушками, были безжалостно
осмеяны и отданы в чужие руки. Но никто не протестовал. Пришла пора
освободиться от этого хлама, чтобы с чистого листа начать новую жизнь.
Рита Бертсон чувствовала, что ничем хорошим этот аукцион не закончится. Ее
бесконечно раздражала манера Эшли Коннорс, а то, что та находится в центре
внимания, просто выводило из себя. Но любопытство прочно удерживало Риту на
месте. Раз уж пришла, то надо оставаться до конца.
К тому же Рита была заинтересована. Хотя она была хорошо знакома со всеми,
кто выставлялся на аукционе, она узнала для себя много нового и уже
обдумывала, как ей использовать полученную информацию. Конечно, все это
относилось к области сплетен и злословия, но Рита по опыту знала, что из
подобных вещей можно извлечь немалую выгоду....
Девушки внимали Эшли, делали ставки, шумно обсуждали услышанное и хохотали
до упаду. Предлагаемые для аукциона предметы становились все более
интригующими, комментарии все более язвительными. Эшли и Кэтти веселились
вовсю, лишь Анжела делалась мрачнее с каждой минутой. Она предчувствовала,
что главный ужас еще впереди, так как имя Ника Хейлиса пока не упоминалось,
а разве не он послужил причиной всего этого мероприятия?
— Уже довольно поздно, — произнесла Эшли, мельком взглянув на
часы. — Я очень рада, что вам пришлась по вкусу наша распродажа, и я
надеюсь, что в будущем вам пригодятся ваши приобретения хотя бы для того,
чтобы не попасть на удочку этих коварных типов!
Эшли состроила гримаску и продолжила:
— Но мы еще не закончили. Впереди самый крупный экспонат нашей
коллекции. — Эшли намеренно сделала паузу. Все затаили дыхание. Итак,
последний лот — Ник Хейлис!
Рита вжалась в стенку. Она была уверена, что у Эшли не хватит наглости
упомянуть Ника, ведь ее лучшая подруга недавно пострадала от него. Но,
видимо, Эшли нельзя было смутить ничем.
— Давай уйдем отсюда, — предложила Джессика.
— Нет, — отрезала Рита. — Мы остаемся до конца. Посмотрим, до
чего способна опуститься Эшли Коннорс.
— Ник Хейлис, повторила Эшли. — Несомненно, вы все знаете его. Он
очень дружен со всеми, кого я только что продала...
Хохот в зале.
— И, по-моему, является самым ярким представителем того типа молодых
людей, который был выставлен сегодня на продажу. Одним словом последний лот
— Лучший Жених Университета. Кэтти, фотографию!
Кэтти развернула огромный плакат, на котором Ник был изображен в полный
рост. Он стоял на набережной, засунув руки в карманы, и мечтательно смотрел
вдаль. Дух захватывало от его красоты. По залу пробежал сдавленный стон. Ник
Хейлис действительно был хорош...
Рита гордо подбоченилась. Эшли и Кэтти смогут выдумывать все, что угодно.
Ник принадлежит ей, и с этим ничего нельзя поделать. Рита старалась гнать от
себя мысли о том, что неизвестно, как долго продлятся их отношения. Неважно,
ведь в данный момент она рядом с ним и постарается продержаться как можно
дольше. Чего бы ей это ни стоило.
— Ник Хейлис богат, красив, умен, — тем временем говорила
Эшли. — Он прирожденный лидер, все его друзья прислушиваются к каждому
его слову. Быть девушкой Ника не только приятно, но и престижно, и многие
готовы разорваться на части, лишь бы запрыгнуть к нему в постель!
Эшли посмотрела в угол, где стояла Рита. Та презрительно фыркнула.
Глава 4
— Совершенно верно, — громко сказала Рита. — Например, Кэтти
Моран.
Все замерли. Обстановка накалялась.
— Кто в жизни не ошибается? — Эшли пожала плечами, приведя этим
философским вопросом Риту и остальных в полное недоумение. — Возможно,
Кэтти тогда не осознавала, что связывается с недостойным ее человеком. Но
теперь она прекрасно это поняла и предоставила возможность другим, менее
разборчивым в связях, наслаждаться общением с этим сомнительным плейбоем.
— Ах ты дрянь, — прошипела Рита.
— Успокойся, — одернула ее Джессика.
На губах Эшли появились триумфальная улыбка.
— Вот вам и первое доказательство того, что Ник Хейлис не достоин
вашего внимания. Разве приличный молодой человек из хорошей семьи свяжется с
таким безобразием, как Рита Бертсон?
— Ох, Эшли, ты не права, — чуть слышно прошептала Анжела.
Она боялась, что рано или поздно подруга не сдержится и всплеснет
отрицательные эмоции на Риту. Так и случилось.
Однако Рита не была так сдержанна в оценке, как Анжела.
— Что ты себе позволяешь, Коннорс! — развязно крикнула она. —
Да к тебе ни один нормальный парень не подойдет...
— Кажется, в зале шумят, — отчеканила Эшли, делая вид, что не
слышит, что говорит Рита. — Пора кое-кого вывести. Мисс Бертсон, вам
здесь не место. Приходите позднее, через месяц-другой, когда вы пополните
ряды девушек, брошенных Ником Хейлисом.
Рита задохнулась от возмущения. Эшли не поддалась на провокацию и сохранила
спокойный, доброжелательный тон, который лишь подчеркивал издевательскую
суть ее речи.
— Рита, пойдем отсюда! — Джессика дернула ее за рукав.
Рита колебалась. С одной стороны, ей не хотелось так бесславно отступать.
Но, с другой стороны, зачем нарываться на новые оскорбления? Коннорс явно
хорошо подготовилась, и неизвестно, какую гадость она припасла для Ника.
— Мне надоело это дешевое шоу, — громко произнесла она, надеясь
обидеть Эшли. Но та внимательно смотрела на нее и улыбалась, словно
заботливая мамаша непоседливому малышу. Мы уходим.
— Не смею вас задерживать, мисс Бертсон. В следующий раз, когда вы
навестите нас, не забудьте захватить какой-нибудь пикантный факт или сувенир
из личной жизни мистера Хейлиса. Хотя... — Эшли картинно задумалась,
приставив указательный палец ко лбу. — Вряд ли вы узнаете что-то
неизвестное нам сейчас. На Ника Хейлиса у нас много материала...
Красная как рак Рита выскочила из холла, вслед ей понесся заливистый хохот.
Смеялись все, даже Эшли, которая до сих пор изо всех сил старалась сохранить
серьезное выражение лица. Лишь Анжела ограничилась легкой улыбкой. Рита была
ей глубоко несимпатична, но разве можно ставить ей в вину то, что она
полюбила Ника? Анжела украдкой посмотрела на его фотографию, которая по-
прежнему находилась в руках Кэтти. Как не влюбиться в такого...
— Что ж, приступим к делу, — сказала Эшли, когда Риту с позором
изгнали. — Теперь нам никто не помешает.
— На аукцион выставляется Ник Хейлис, заговорила она совсем другим,
звучным голосом, — парень, полный всяческих достоинств и переспавший
почти со всеми привлекательными студентками нашего университета, за
исключением, пожалуй, вашей покорной слуги.
Koe-кто недовольно хмыкну после этих слов.
Эшли смело приукрасила любовный список Ника Хейлиса и оскорбила тех, кто, не
побывав в его постели, все-таки считали себя достаточно привлекательными.
Но Эшли уже не желала останавливаться. Она придумала эту распродажу лишь для
того, чтобы вдоволь поглумиться над Ником Хейлисом, и не собиралась щадить
чьи-то чувства.
Кэтти была с ней полностью согласна. Ее глаза горели мстительным огнем, и
она предвкушала поток грязи, который сейчас прольется на голову Ника
Хейлиса. Без сомнения, вести о сегодняшнем событии завтра же разнесутся по
всему университету, и Ник горько пожалеет о том, что так обошелся с ней.
— На первый взгляд Ник Хейлис безупречен. Голос Эшли был полон
ехидства. — Он не храпит, не завивается, не курит в постели и не
хвастается на каждом шагу. Но у него есть другие недостатки. Например, он
страшно боится змей. Разве его можно считать настоящим мужчиной, если он
хлопается в обморок от одного вида безобидного ужика?
— Нет! — прозвучал дружный ответ.
А Эшли принялась живописать подробности единственного визита Кэтти и Ника в
террариум, где Хейлис действительно чуть не потерял сознание при виде
гигантского питона. Язвительные комментарии Эшли заставляли всех содрогаться
в конвульсиях смеха.
Не понимаю, что в этом смешного, угрюмо думала Анжела. Если он мужчина,
значит, он, не должен ничего бояться? Как глупо... Неужели Эшли этого не
понимает? И как только Кэтти допустила эту распродажу. Разве она не любила
Ника? Неужели ей не жаль его?
Анжела поймала себя на очень странной мысли. На первый взгляд Ник Хейлис
меньше всего должен вызывать жалость. Но в данный момент, слушая, как Эшли
перечисляет все его страхи и комплексы, частью надуманные, частью реальные,
девушка не могла не чувствовать сострадания к нему.
А Эшли продолжала вспоминать многочисленные безобидные эпизоды, которые в ее
устах превращались в нечто чудовищное, достойное всяческого презрения.
— Итак, Ник Хейлис. Вы услышали достаточно, чтобы составить себе о нем
непредвзятое мнение, — насмешливо произнесла Эшли, — в принципе,
его можно было бы отдать абсолютно бесплатно, так сказать, в
благотворительных целях, но раз он сам считает себя выше всех, то мы примем
его мнение к сведению и назначим цену в... тридцать долларов!
— Тридцать два! — немедленно послышалось предложение от Энн
Грит. — Он стоит того, а если еще и вывесить на доске объявлений список
его любовных побед, то можно будет от души веселиться еще неделю!
Эшли и Кэтти заранее подготовили длинный свиток с именами девушек, в то или
иное время пользовавшихся благосклонностью Ника. Этот свиток, оформленный в
стиле древнего манускрипта, тоже входил в комплект, и никого не волновало,
что половина его содержимого выдумана. Анжеле это было прекрасно известно,
так как она присутствовала при том, как Кэтти записывала имена даже тех, кто
хотя бы просто восхищался Ником.
— Тридцать пять! — воскликнула Глория Баттонфилд. — Этот
список лучше всего вручить Рите. Ей будет полезно изучить его... — Все
дружно засмеялись, представляя реакцию Риты. Она будет в ярости!
— Тридцать пять, — объявила Эшли. — Кто даст больше за
прекрасную возможность выставить дураком Ника Хейлиса? Ведь в нашей
коллекции есть немало пикантных фотографий и откровений. Делайте ваши
ставки.
— Тридцать шесть, — лениво произнесла Джулия Уандербрайт. — И
ни центом больше. Надо будет на День святого Валентина послать ему записочки
от лица всех его поклон ниц. Будет забавно...
— Неужели тридцать шесть — последняя ставка? — подзадоривала Эшли.
Все пожимали плечами. Они неплохо повеселились, но выкладывать деньги за
кипу бумажек и глянцевых фото им не очень хотелось...
Вдруг раздался чей-то робкий голос.
— Пятьдесят.
— Пятьдесят? — удивленно подхватила Эшли. — Кто предложил
пятьдесят?
Она внимательно оглядела аудиторию.
— Кто предложил пятьдесят долларов за Ника Хейлиса? — переспросила
Эшли.
— Я, — ответил робкий голос за ее спиной.
Эшли резко повернулась и увидела Анжелу, которая чуть выступила вперед.
— Я предлагаю пятьдесят долларов.
— Ты? — Эшли не скрывала изумления.
— Да, — спокойно кивнула Анжела, хотя внутри у нее все сжал ось от
всеобщего внимания.
Все с нескрываемым интересом разглядывали простушку Анжелу Санчес, которая неожиданно подала голос.
— Но зачем это тебе надо? — не удержалась от вопроса Эшли.
Анжела едва ли могла ответить. В последние двадцать минут, когда шло бурное
обсуждение недостатков Ника, она представляла себе, что бы он почувствовал,
довидись ему быть свидетелем этой сцены. Пусть Ник Хейлис далек от
совершенства, но они все равно не имеют права так издеваться над ним.
Вывешивать какие-то придуманные списки! Посылать ему глупые записки! Весь
этот аукцион давно перестал быть безобидной шуткой. Повинуясь внезапному
порыву, Анжела решила прекратить его.
В кармане лежали последние пятьдесят долларов, оставшиеся от ежемесячной
суммы, которую ей высылала мама. Анжела в этот момент не думала о том, что
ей придется голодать неделю. Не принимала она в расчет и то, что Эшли и
Кэтти безумно разозлятся на нее, если она выступит в защиту Ника. Она не
могла допустить, чтобы над Хейлисом издевался весь университет.
— Я считаю, что вы не правы, обвиняя Ника во всех смертных
грехах, — тихо произнесла Анжела.
Глаза Эшли все больше расширялись при каждом слове подруги. Это было
немыслимо. Чтобы робкая, застенчивая, нерешительная Анжела осмелилась идти
против нее? Мир, кажется, сошел с ума.
— Он живет, как считает нужным, — продолжала Анжела, и голос ее
окреп. Все внимательно слушали ее, но девушка видела одну Эшли, ей она
пыталась объяснить, что та поступает неправильно. — Даже если он и
заслуживает порицания, не нам его судить. Мы неплохо повеселились, но
позорить его перед всем университетом просто непорядочно...
— Пятьдесят долларов, — деревянным голосом сказала Эшли,
отвернувшись от Анжелы.
Ей был нанесен сокрушительный удар. Рита Бертсон очень бы порадовалась, если
бы видела это.
— Продано за пятьдесят долларов тайной поклоннице Ника Хейлиса.
Анжела залилась краской. Подобного предательства со стороны подруги она не
ожидала. Разве из-за любви она кинулась на защиту Ника? Видит Бог, она даже
не смела, подумать о чувствах. Разве она имеет право мечтать о Нике Хейлисе?
Нет, и еще раз нет. Лишь обостренное чувство справедливости заставило ее
пойти наперекор Эшли.
Но дело было сделано. Кэтти торжественно вручила ей фотографии Ника и
забрала у нее последние деньги.
— Что ж, мы можем считать нашу распродажу законченной, — объявила
Эшли.
Она уже пришла в себя после неожиданного выступления Анжелы и лихорадочно
соображала, как бы извлечь из этого выгоду.
— Надеюсь, вы неплохо провели время, некоторые из вас получили на
память сувениры, которые вы можете использовать по собственному усмотрению.
Например, разорвать в мелкие клочки, или подарить, или... — Тут Эшли
усмехнулась — хранить под подушкой и любоваться перед сном...
Последнее явно относилось к Анжеле. Снова раздался дружный хохот. Девушки
поднимались и, попрощавшись с Эшли и Кэтти, выходили из холла. По дороге они
обсуждали услышанное и прикидывали, какие последствия это может иметь.
Вскоре Кэтти, Эшли и Анжела остались одни.
— А теперь, Анжела Санчес, объясни мне, пожалуйста, что все это значит, — прошипела Эшли.
Ее вид не предвещал ничего хорошего.
Анжела молчала. Что она могла объяснить?
Что ей внезапно стало жаль Ника? Что они перешли все границы? Как можно
растолковать' эти элементарные вещи людям, слепым и глухим ко всему, кроме
своего эго?
— Да что ты с ней разговариваешь! — не выдержала Кэтти. — Она
просто влюблена в Ника, разве не ясно?
Анжела по-прежнему молчала. Они все мерили простыми понятиями, вроде любит —
не любит, изменил — не изменил. Неужели только в этом заключаются отношения
мужчины и женщины? Почему она не могла поступить так по другим причинам?
— Я никогда не думала, что ты способна нанести предательский
удар, — с пафосом произнесла Эшли. — Мы доверяли тебе, а ты
осмелилась возражать и сомневаться...
Анжеле захотелось разрыдаться. Она понимала, что Эшли и Кэтти смертельно
оскорблены ее поведением. Но почему она не может высказать собственное
мнение? Почему она в их глазах — пустое место? Разве это справедливо?
Анжела чувствовала себя ужасно несчастной, но она твердо знала, что, если бы
ей пришлось пережить все это с самого начала, она поступила бы точно так же.
Дул легкий весенний ветер, солнце ласково пригревало. После вчерашнего дождя
все дышало свежестью, и набухшие почки были готовы выпустить на свет Божий
первую зелень. Люди с наслаждением вдыхали запахи приближающейся весны и
порой на мгновение замедляли шаги, чтобы оглянуться по сторонам.
Площадь маленького городка была бы ничем не примечательна, если бы не
чудесная погода.
Как приятно неторопливо пройтись по выложенной плитами мостовой, постоять
рядом с журчащим фонтанчиком, посмотреть на голубей, сражающихся из-за
хлебных крошек или нежно воркующих друг с другом...
Так думала молодая женщина, которая только что сошла с поезда и медленно шла
по улице, впитывая новые впечатления. Хотя нельзя сказать, что эти
впечатления были новыми для нее в строгом смысле этого слова. Когда-то давно
каждый уголок здесь был знаком ей. Она знала, что если пройти чуть дальше,
то можно увидеть киоск мистера Хэтчета, газетчика, который больше всего на
свете любит хорошую шутку и рассказывает самые смешные в мире анекдоты. А,
завернув за угол, можно наткнуться на остановку, где вам необходимо
дождаться восьмого автобуса, и он непременно доставит вас к светло-серым
стенам городского университета.
Она замедлила шаги, потом совсем остановилась, поставила чемодан на землю и
посмотрела по сторонам. Сколько воспоминаний связано с этими местами. Когда-
то она поклялась, что никогда больше не вернется в этот город, и вот теперь
она не чувствует больше ни печали, ни обиды. Остались в памяти лишь дорогие
сердцу мелочи, вроде воскресного пикника в пригородном лесу или радости от
хорошо сданного экзамена...
— Простите, — раздался за ее спиной негромкий мужской
голос. — Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?
Женщина быстро обернулась. Видимо, ее минутная остановка со стороны
выглядела как замешательство.
— Нет, благодарю вас, — ответила она. — Я просто задумалась.
Я знаю, куда идти.
— Извините, — смущенно сказал мужчина, что-то мешало ему просто
уйти, и женщина терпеливо смотрела на него, ожидая, что последует за
этим. — Я решил, что вы здесь впервые...
— Нет, — покачала головой приезжая. — Когда-то я училась в
этом городе.
Она чуть склонила голову набок и улыбнулась. Мужчина как завороженный
смотрел на беззаботный лучик солнца, который запутался в ее густых волосах.
— Правда? — Спросил он разочарованно.
Женщина еще раз поблагодарила его за внимание. Но она не была настроена на
знакомство, поэтому подняла свой маленький чемоданчик и независимо пошла к
той самой автобусной остановке, о которой только что вспоминала.
Мужчина с сожалением наблюдал за ней.
Может быть, ему следовало быть настойчивее? Ведь такие девушки редки в наше
время, а он позволил ей уйти... Но как задержать ее, когда и в ее ласковой
улыбке, и в блеске нестерпимо синих глаз ясно читалось желание остаться
одной? Мужчина грустно вздохнул и отправился своей дорогой, подозревая, что
совершает величайшую ошибку в своей жизни.
А женщина уверенно дошла до остановки и села на деревянную скамейку. Она
твердо намеревалась дождаться восьмого автобуса. Ветерок беззастенчиво играл
с ее длинными волосами, и ей приходилось время от времени откидывать со лба
непослушные пряди. Проходившие мимо люди порой кидали на нее выразительные
взгляды, но она оставалась безучастной ко всему. Мужское внимание не
особенно интересовало ее. Она погрузилась в воспоминания...
— Вы не подскажете, сколько времени? — неожиданно спросили ее.
Женщина повернула голову и увидела рядом с собой располневшую мулатку,
которая тяжело дышала, присев на скамейку.
— Половина шестого, — ответила ока мелодичным голосом и внезапно
рассмеялась. — Привет, Лора Бейнс. Я рада тебя видеть.
Мулатка вздрогнула и подозрительно покосилась на нее. Но через секунду ее
напряжение спало, на лице появилась улыбка.
— Анжела?! — Воскликнула она. — Не верю своим глазам. Ты
ужасно изменилась.
Лора Бейнс была совершенно права. Неловкую дурнушку Анжелу Санчес было не
узнать в этой очаровательной молодой женщине, которая казалась ровесницей
прежней Анжелы, но была в десятки раз ее красивее.
Ты тоже
, — могла бы добавить про себя Анжела, оглядывая располневшую
Лору, но по доброте смолчала.
— Как твои дела, Лора? — Спросила она.
Лора молчала, не в силах отвести глаза от Анжелы.
Та действительно изменилась. Худоба исчезла, уступив место женственной
грации, черты лица смягчились. Для Лоры Анжела внезапно превратилась из
гадкого утенка в прекрасного лебедя. На самом деле с девушкой произошло
нечто вполне заурядное. Процесс перехода из подросткового состояния в
девичество затянулся для Анжелы Санчес, в университете она была все тем же
угловатым подростком, какими ее подруги были в школе. Однако потом она
незаметно для себя расцвела. Сама Анжела не обращала внимания на эти
перемены, по-прежнему считая себя неуклюжей смугляночкой, не способной
вызвать интерес. Она настолько свыклась с подобным ощущением, что для нее
стало шоком, когда мужчины принялись осыпать ее комплиментами и приглашать
на свидания. Мир обнаружил, что дочь американки и мексиканца удивительно
хороша собой.
Поначалу Анжела не понимала, что происходит. Ведь это была по-прежнему она,
мисс Санчес, скромный клерк в серьезной компании. С ней никогда ничего не
происходило, ею никогда никто не интересовался. В один миг все изменилось...
Конечно, все это произошло не за один час, как казалось Анжеле. Даже в
университете она порой получала любовные письма и приглашения на свидания.
Но девушка была искренне уверена в том, что это либо злые шутки, либо
обычное недоразумение. Ее лучшие подруги не делали ничего, чтобы разубедить
Анжелу, и в большой мир она вступила с твердой верой в собственную
непривлекательность. Коллеги по работе были не прочь пофлиртовать с ней, но
Анжела неизменно держалась с мужчинами по-дружески. К тому же она всегда
была занята работой и просто не отдавала себе отчета в том, что привлекает
многих.
Но постепенно Анжела начала понимать, что природа была более чем щедра с
ней. Роскошная копна блестящих черных волос, которая в свое время доставляла
ей немало неудобств, обрамляла смуглое личико и привлекала всеобщее
внимание. А когда под пушистой челкой обнаруживались сверкающие невероятной
синевой глаза, то этого было достаточно, чтобы свести с ума любого. То, что
Анжела не сознавала собственной красоты, действовало как наркотик на сильную
половину человечества. Она была доверчива, естественна, робка, но где-то в
глубине ее глаз порой проскальзывали лукавые искорки, заставлявшие сердца
мужчин биться учащенно.
Все это Лора Бейнс попыталась охватить одним взглядом, в то время как
рассудок упорно сопротивлялся. Забитая Анжела и вдруг такая красавица...
словно с обложки глянцевого журнала.
— Я... Я в порядке, — наконец выдавила она из себя. — Вот,
недавно родила...
Лора сочла необходимым это маленькое объяснение. Ведь Анжела тоже помнит ее
совсем другой, когда она была стройной и хорошенькой, не то, что сейчас.
— Поздравляю, — просияла Анжела и тут же забросала Лору вопросами
о ребенке.
У Лоры потеплело на душе. Несмотря на все изменения, перед ней была все та
же Анжела Санчес, добрая и отзывчивая, живо интересующаяся проблемами
...Закладка в соц.сетях
