Жанр: Любовные романы
Проделки Рози
...абочего квартала. Однако голова почему-
то кружилась у Уолтера, а не у Рози.
Он беспрестанно поглядывал на девушку, готовясь при малейших признаках
паники увести ее из залы. Но Рози была на удивление спокойна. Она с должным
интересом, но без неприличного любопытства смотрела на гостей и приветливо
улыбалась. Уолтер, ожидавший, что она начнет охать и ахать при виде
роскошного убранства залы, был несколько разочарован. По виду Рози можно
было решить, что она всю жизнь только и делала, что посещала подобные
мероприятия.
О себе Уолтер такого сказать не мог. Дрожь в коленях усиливалась с каждым
шагом. Он старался не вертеть головой по сторонам, но настороженно следил за
лицами гостей. Пусть только кто-нибудь попробует выразить неодобрение или
неприязнь!
Но пока ни одной кривой усмешки он не увидел. Наоборот, в глазах гостей,
заметивших их появление, читалось доброжелательное восхищение. И, пожалуй,
удивление...
Они принимают Рози за одну из наших, немного успокоился Уолтер. Чудесно.
— Уолтер, дорогой мой, как я рада тебя видеть!
К ним бросилась невысокая пухленькая дама в строгом лиловом платье, стоявшая
ближе всех к входу. На шее дамы сверкали крупные бриллианты, на пальцах
переливались драгоценные камни всех цветов. Леди Сэппингтон собственной
персоной.
Уолтер почтительно склонился над ее рукой, оцарапав подбородок о грань
изумруда.
— Добрый вечер, леди Йоланда. Позвольте...
Договорить он не успел. Леди Сэппингтон повернула свое широкое личико к Рози и просияла еще сильнее.
— Прекрасно выглядишь, дорогая моя. Я удивлена. Очень удивлена.
От игривого тона леди Сэппингтон и от взгляда, который она искоса кинула на
Уолтера, ему захотелось убежать и запереться в своей комнате.
— И почему я обо всем узнаю последней? — продолжала леди
Сэппингтон. — Клэр могла бы предупредить меня.
Покрасневшая Рози смущенно улыбалась. Уолтер переводил взгляд с нее на
лукавую леди в бриллиантах и обратно. Мысль о том, что дела обстоят немного
не так, как он полагает, впервые забрезжила в его сознании.
— Ты хочешь сказать, что Клэр сама не в курсе? — воскликнула леди
Сэппингтон. — Ох-ох, молодые люди, какой приятный сюрприз!
Уолтер открыл было рот, чтобы спросить, какой именно сюрприз леди Сэппингтон
имеет в виду и почему она называет его
приятным
, но тут Рози впилась
ноготками в его ладонь, и рот Уолтера сам собой захлопнулся.
А к ним уже спешила сияющая Алисия. Она чувствовала себя
причастной
и
торопилась продемонстрировать это всем гостям.
Рози сердечно с ней поздоровалась, и Уолтер в очередной раз отметил, что
никакой скованности в манерах его невесты нет. Она вела себя естественно,
непринужденно и... очаровательно. Уолтер перехватил пару взглядов, брошенных
в ее сторону молодыми людьми, и вспыхнул гневной ревностью.
Как смеют они так смотреть на его Рози?!
Но наглецы не ограничились взглядами. Они осмелились подойти и
поздороваться. Чарльз Тотенхэм и Оливер Маккуинги — Уолтер был знаком с ними
по
Дубам
, хоть близким это знакомством трудно было назвать.
— Добрый вечер, Алистер, — холодно сказали оба, зато на долю Рози
не досталось даже приветствия.
— Теперь мне все ясно, — бросил Тотенхэм, глядя куда-то поверх
головы Рози. — О, женщины, имя вам — лицемерие!
— Что... — начал Уолтер, но Рози снова вцепилась ему в руку.
— Я, конечно, не смел надеяться... Но желаю вам счастья!
Голос рыжеволосого Маккуинги дрогнул, и он поспешно отошел в сторону, чтобы
скрыть волнение.
— Ты не хочешь объяснить, что все это значит? — прошептал Уолтер,
наклонившись к Рози.
— Потом. После бала. Ты сам сказал.
— Но я ничего не понимаю!
— Потом, Уолтер, пожалуйста! — взмолилась она. — На нас
смотрят.
И на них действительно смотрели. Перешептывались, улыбались, кланялись
издалека. Уолтер вдруг осознал, что за те несколько минут, что они провели в
бальной зале, они оказались в центре всеобщего внимания. Ни фонтан с
монетками, ни официанты с закусками, ни предвкушение танцев больше не
занимали гостей. И старые, и молодые, и мужчины, и женщины не отрывали глаз
от Уолтера и Рози. По лицу Рози нельзя было догадаться, что избыток внимания
доставляет ей неудобство, разве что ее улыбка стала чуть натянутой. Уолтер
же чувствовал себя как на иголках. Кто-нибудь скажет ему, что здесь
происходит?
— Уолли, дорогой мой...
Сквозь толпу гостей к ним наконец пробилась леди Алистер.
— Как я рада вас видеть! — Она схватила Уолтера и Рози за
руки. — Как же тебе не стыдно, сынок. Так пугать свою старую больную
мать. К чему такая скрытность? Ох уж мне эти мальчишки!
— Мама, о чем ты говоришь? — не выдержал Уолтер.
— О твоей таинственности, конечно. Напугал мать до полусмерти своими рассуждениями о равенстве.
— Но, мама...
— Да-да, я понимаю, нужно проявлять терпимость по отношению к
обездоленным. Ты же видишь, я делаю для них все, что могу. — Леди
Алистер махнула рукой в сторону фонтана. — Но ты мог бы пощадить мои
нервы, дорогой мой, и сразу все мне рассказать. Я всю ночь не спала сегодня.
Всю ночь!
— Простите нас, леди Алистер, — тихо произнесла Рози.
— Простить вас? Ну конечно, я вас прощаю, дети мои. Не понимаю, правда,
зачем вам понадобилось разыгрывать эту комедию. Но главное, что все
закончилось хорошо, да? Уолтер, что с твоим лицом? Можно подумать, ты не
рад.
— Рад. Безумно рад, — процедил он. — Только боюсь, нам
придется сейчас тебя покинуть, мама.
Он стиснул пальцы Рози так сильно, что она невольно ойкнула.
— Но почему, сынок? Вы же и так опоздали. Это неприлично.
— Чихать я хотел на приличия! Одна юная леди должна немедленно ответить
мне на несколько вопросов.
И, кивнув на Рози свирепый взгляд, Уолтер потащил ее к выходу.
Эпилог
Четыре хорошенькие мордашки с одинаковым выражением смотрят на меня.
Расселись вокруг и приготовились слушать. Джейк, Анджелина, Томми и Джордж.
Анджелина самая старшая, ей уже одиннадцать. Она и Джейк, которому недавно
стукнуло девять, слышали мою историю десятки раз. Шестилетние близнецы Томми
и Джордж — чуть меньше, но все равно, на мой взгляд, достаточно, чтобы
устать от нее. Но снова и снова они просят меня рассказать
головокружительную историю о том, как я познакомилась с их дедом, и замирают
на месте, стоит мне открыть рот.
Я пыталась читать им сказки. Про Красную Шапочку, Золушку и остальных не
менее положительных персонажей. Но ребята предпочитают слушать мою историю,
хотя в ней полным-полно неприглядных моментов.
Должно быть, они чувствуют свою исключительность. Детям я так и не рискнула
во всем признаться, подождала, пока они выросли и обзавелись семьями. Так
сказать, когда сами ощутили
завыванья страсти бурной в сердце
. Как я и
подозревала, им мои откровения пришлись не по вкусу. И Джайлс, и Саманта
пошли в Алистеров, а (при всем моем уважении к Уолтеру) это все же не тот
факт, которым стоит гордиться.
Зато внучата получились что надо. Должно быть, сказалось вливание здоровой
американской крови. Теперь им не нужны никакие сказки и книжки, когда рядом
бабушка. Они знают мою историю настолько хорошо, что помогают мне
рассказывать ее. Напоминают, если я что-то упускаю. Задают вопросы и
требуют, чтобы я ни на йоту не отклонялась от первой, самой полной версии. У
них-то память получше моей, они помнят все мелочи. Эти маленькие чудовища
хотят знать все и радостно смеются всякий раз, когда дедушка попадает в
смешное положение.
Уолтеру это, конечно, не по душе, поэтому он никогда не принимает участия в
наших посиделках. Разве что подслушивает тайком. Лишь один раз малышам
удалось загнать его в угол и потребовать подтверждения моим словам. Но даже
убеленные сединой мужчины ой как не любят сознаваться в собственных ошибках,
поэтому ребятам пришлось как следует потрудиться, чтобы выдавить из него
признание.
Они пустили в ход тяжелую артиллерию: пригрозили, что позовут бабушку и
устроят нам очную ставку. Современная молодежь виртуозно владеет полицейским
жаргоном, который безотказно действует на Уолтера. В свое время у него были
небольшие неприятности с полицией, на которые он постоянно намекал, но
никогда не рассказывал.
Впрочем, это было так давно, что он сам не помнит подробностей.
Но, несмотря на то что Уолтер ворчит на малышей каждый раз, когда они
пытаются разговорить меня, я знаю, что в душе он ничего не имеет против.
Наоборот. Он даже настаивает на том, чтобы я написала книжку и показала ее
издателям. Здесь, в Америке, все английское пользуется невероятным успехом,
и сказочная история любви двух английских аристократов должна произвести на
американцев такое же сногсшибательное впечатление, как и на наших внуков.
Ведь американцы те же дети.
Вот видите, я не прожила в Нью-Йорке и сорока лет, а уже нахваталась
словечек вроде
сногсшибательный
,
класс
и
обалдеть
. Наверное, общение с
Анджелиной плохо на меня влияет. Кроме нее, никто из моих знакомых таких
слов не употребляет. А жаль. Порой они бывают очень выразительны и
незаменимы.
Вы спрашиваете, почему я говорю
двух английских аристократов
? Подождите,
всему своя очередь. Скоро все узнаете.
— Бабушка, ну а дальше-то что, — теребит меня кареглазый Томми,
как две капли воды похожий на своего красавца-дедушку.
Оно и понятно. Саманта, наша младшая дочь, — вылитый Уолтер.
— Вы прекрасно знаете, дорогие мои, что дальше, — смеюсь я.
— Дедушка сильно сердился, когда ты все рассказала? — шепелявит
малыш Джордж, вторая копия моего драгоценного мужа.
Я киваю.
Конечно сердился! Вы даже не представляете себе, мои зайчики, как сильно. В
первый и последний раз я слышала, как благовоспитанный джентльмен и будущий
граф ругается, как последний бродяга. Я и не подозревала, что Уолтеру
известны эти слова. Он всегда казался мне таким деликатным и утонченным.
Только не подумайте, что его гнев был направлен против меня. О нет, мой
Уолтер был слишком влюблен, чтобы допустить такое. Он поносил себя,
Брукфилда, своих родителей и, страшно сказать, Всевышнего. Я забилась в угол
и еле осмеливалась дышать, но в глубине души я знала, что это скоро пройдет.
Мужчине тяжело сознавать, что его выставили дураком, но у меня было самое
надежное оправдание в мире.
— Бабушка, а что ты сказала деду, чтобы успокоить его? —
спрашивает Анджелина.
Это ее любимая часть. Она уже достаточно большая, чтобы мечтать о сказочной
любви, и я горжусь тем, что именно моя история кажется ей сказочной. Не
каждая бабушка может похвастать этим.
— Я сказала правду. Сказала, что люблю его, — отвечаю я. —
Полюбила с первого взгляда, когда увидела его на приеме у леди Сэппингтон.
Он едва смотрел по сторонам и никого не замечал, за исключением своих
приятелей. До девушек ему не было никакого дела.
— Совсем никакого? — ахает Анджелина.
Для нее это настоящее горе. Как общаться с мальчиками, которым на девочек
наплевать
?
Ох, вот еще словечко проскочило. Внуки всегда очень радуются, когда я говорю
что-нибудь в этом роде, но Саманта и Джайлс недовольны. Они утверждают, что
я плохо влияю на их детей. На что я отвечаю, что я рада, что в нашей семье
появились наконец люди, которые не мнят себя аристократами из девятнадцатого
века, а дерзят старшим и хулиганят. Совсем как бабушка.
— Да, малышка. Современные бойкие девицы дедушку раздражали. Ему
хотелось уехать в английскую деревню, там встретить белокурую дочь пастора и
жить с ней долго и счастливо в патриархальной тиши на лоне английской
природы.
Все хохочут. Старшие — потому что смешно, младшие по привычке.
— А как же тогда Вайолет? — допытывается настырная
Анджелина. — Расскажи про нее.
— Время от времени дедушку сватали. Первой была Джемайма Уилберфорс. Но
Джемайма сбежала с офицером, и дедушка был спасен. Следующей в списке миссис
Алистер была я.
Анджелина потрясенно ахает.
— Да-да, некоторое время я была его неофициальной невестой. До помолвки
дело так и не дошло, но наши матери встречались не один раз и обсуждали все
детали.
— Ты была рада?
Это подает голос Джейк. Он старается быть
большим мужчиной
и неубедительно
притворяется, что наше обсуждение ему неинтересно.
— На седьмом небе от счастья, — подтверждаю я. — Я была
влюблена и согласна даже на такой брак. Я знала, что Уолтер ко мне
равнодушен, но надеялась, что со временем сумею завоевать его сердце. Миссис
Алистер уверяла мою маму, что Уолтер очень мной интересуется, и я с
удовольствием обманывалась. А на самом деле он сказал, что женится хоть на
крокодиле, лишь бы родители от него отстали.
— На крокодиле? — веселятся близнецы.
Выбор деда им близок. Девчонок вокруг пруд пруди, а вот живой крокодил —
чудо из чудес.
— А потом появилась Вайолет, — замогильным голосом объявляет
Анджелина, и веселье моментально стихает.
Я вспоминаю...
Мне становится немного не по себе, хотя прошло страшно сказать сколько лет.
Я никогда не забуду тот день, когда миссис Алистер прибежала к нам и,
выпучив глаза, зашептала на ухо матери что-то очень гадкое. Что именно, я
услышать не могла, так как находилась не в гостиной, а в коридоре и
наблюдала за происходящим сквозь замочную скважину. Но мама вдруг побледнела
как мел, закусила губу и подчеркнуто отодвинулась от миссис Алистер.
— Дорогая Элизабет, я не понимаю, о чем тогда нам с вами
разговаривать, — произнесла она с подчеркнутой холодностью, и сердце
мое замерло от ужаса.
Неужели конец?
Миссис Алистер зацвела улыбками, затараторила, но я больше не могла смотреть
на ее ужимки. По реакции мамы было яснее ясного, что ничего хорошего от этой
встречи мне ждать не стоит.
Я не ошиблась. Миссис Алистер сообщила, что Уолтер влюбился и не желает
жениться ни на ком другом, кроме Вайолет Сильверстоун.
Это уже потом я узнала, что ни о какой любви и речи не шло. Просто миссис
Алистер, озабоченная поисками наиболее выгодной невесты для сына, случайно
обнаружила, что Вайолет Сильверстоун богаче, моложе и красивее меня. С
последним позволю себе не согласиться, а вот с первым и вторым — не
поспоришь. Хотя, по-моему, разница в полгода между мной и Вайолет не
настолько велика, чтобы говорить о том, кто кого моложе!
Но та неделя была самой жуткой в моей жизни. Я заперлась в комнате и рыдала,
не переставая. Родители всерьез опасались за мою жизнь, и не без оснований.
Я с упоением рисовала себе сцены трагической гибели, представляла, как
Уолтер будет рыдать у моего гроба и каждый день приносить свежие цветы на
могилку.
От страшного шага меня удержало лишь одно. Мысль о том, что на самом деле
Уолтер не будет ни рыдать, ни цветы носить. Он едва ли помнит, как я выгляжу
и как меня зовут. Если он узнает, что я покончила с собой из-за любви к
нему, он будет скорее огорошен, чем огорчен.
Когда мне надоело плакать, я высушила слезы и здраво рассудила, что, прежде
чем сводить счеты с жизнью, не помешает разобраться с Уолтером и мисс
Вайолет. Решимости у меня всегда было хоть отбавляй. Для начала требовалось
выяснить, насколько сильна любовь Уолтера к этой выскочке. К удивлению
родителей, я стала выезжать на все приемы и бойко общаться. Если хотите
знать, я даже получила предложение руки и сердца от одного замечательного
молодого человека. И даже позволила ему надеяться...
Впрочем, мне он был нужен лишь для того, чтобы доказать ложь миссис Алистер.
О Вайолет Сильверстоун Уолтер точно так же не имел никакого представления,
как и обо мне. Жениться он собирался лишь для того, чтобы отвязаться от
матери и подарить наконец родителям будущего наследника титула. Может быть,
это характеризует моего Уолтера не с самой хорошей стороны, но ему было
абсолютно все равно, кто станет матерью его сына.
Джемайма так Джемайма.
Розамунда так Розамунда.
Ну а если Вайолет... Что ж, пусть будет Вайолет.
Я поняла, что нужно действовать. Раз его сердце никому не принадлежало, я
могла за него побороться. На рынке невест я проиграла Вайолет, но в области
сердца еще никто не одержал победу.
Вариантов у меня было немного. Первый и самый естественный — выезжать в свет
как можно чаще, появляться на всех вечеринках и приемах и молиться о том,
чтобы Уолтер:
а) меня заметил;
б) ко мне подошел;
в) в меня влюбился.
Как видите, план был очень ненадежен. Уолтер терпеть не мог приемы и
вечеринки, а уж от чопорных балов шарахался как черт от ладана. Доступ в
клуб, где он появлялся почти каждый день, мне был закрыт. Общих друзей у нас
было раз, два и обчелся.
Одним словом, я предоставила Вайолет возможность напрасно кокетничать с
Уолтером в театре, а сама избрала иной путь.
Мне срочно нужен был совет знающего и неравнодушного человека. Мастера
подковерных интриг и дипломата до мозга костей. Вижу, вы догадались, о ком я
подумала. Конечно же, о Брукфилде!
Я лишь два раза встречалась с этой достопочтенной личностью, но была о нем
наслышана. Брукфилд был умен как дьявол и изобретателен, как Леонардо да
Винчи. Он служил у Алистеров более десяти лет и знал Уолтера как
облупленного. Если вам покажется странным, что я вздумала исповедоваться
камердинеру и просить у него помощи, то, умоляю вас, вспомните о Дживсе. К
нему за советом бегал весь лондонский высший свет. А Брукфилд, честное
слово, ни в чем ему не уступал.
Чтобы не быть голословной, скажу, что пока я размышляла, как бы поговорить с
Брукфилдом, не привлекая внимания, он сам пришел ко мне. Выяснил по
справочнику наш лондонский адрес и потратил личный выходной на то, чтобы
пообщаться с нервной и хныкающей девицей, влюбленной в его хозяина.
Скажете, совпадение? Чутье, дорогие мои, проницательность и нечеловеческий
ум.
Брукфилд не стал ходить вокруг да около и, как только мы остались наедине,
прямо заявил, что ему не по душе активность, которую в последнее время
развела миссис Алистер. И что из всех претенденток на роль жены Уолтера я,
на его взгляд, единственная достойна этого высокого звания.
Может быть, Вайолет Сильверстоун на моем месте указала бы Брукфилду на
дверь, да еще бы нажаловалась на него. Я была слишком влюблена, чтобы думать
о приличиях, и предложила ему присесть и чашечку ароматного чая.
Притворяться перед Брукфилдом было бесполезно.
— Простите, мисс Уайтчепел, за вольность, но у меня сложилось
впечатление, что мистер Уолтер далеко не так вам безразличен, как, скажем,
мистер Чарльз Тотенхэм или Оливер Маккуинги.
Повторюсь: я сама планировала обратиться к Брукфилду за помощью. Поэтому я
не стала кокетничать, отрицать или возмущаться, а просто сказала:
— Да. Я люблю его.
Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я почувствовала, что Брукфилд
доволен.
Мы проговорили три часа. Не называя вещи своими именами, выяснили, что нас
одинаково заботит будущее Уолтера и что настоящая любовь на дороге не
валяется. Что пока его сердце молчит, но если приложить усилие, может и
заговорить. Что прикладывать усилия нужно побыстрее, иначе проворная миссис
Алистер нас опередит и женит сына на Вайолет Сильверстоун. И что сражаться
за сердце Уолтера нужно не традиционными женскими штучками вроде новых
платьев, причесок и подстроенных пикантностей.
Я уже не помню, кто именно подал идею о перевоплощении. Скорее всего,
Брукфилд, потому что у меня рождались более кровожадные и грандиозные
варианты: похитить Уолтера или исчезнуть самой, а его заставить сыграть роль
спасителя. Во всех любовных романах герой обязательно влюбляется в героиню,
которую он вызволяет из лап бандитов. Я не сомневалась, что это должно
сработать и в жизни.
— Мистер Алистер не из таких, — покачал головой Брукфилд. —
Он, разумеется, рискнет ради вас жизнью, а потом забудет о вашем
существовании. Нужно, чтобы вы провели вместе побольше времени, чтобы он
смог узнать вас получше и оценить.
Да-да, именно Брукфилд и предложил мне, девице Розамунде из благородного
семейства Уайтчепелов, единственной дочери баронета, разыграть из себя Рози
Уайт. Мне пришлось остричь свои роскошные черные кудри, сочинить для
родителей сказочку о том, что я отправляюсь в Кент погостить у тетушки
Агаты, и заплатить группе безработных актеров за то, чтобы они неделю
изображали полицейских под окнами дома Алистеров в Белгравии.
Мы с Брукфилдом тщательно продумали мою биографию, манеры и поведение, а в
остальном решили положиться на собственную ловкость, удачу и волю Божью. Как
видите, мы не прогадали. Ровно через сутки чумазая и неотесанная Рози Уайт
под благотворным влиянием Уолтера преобразилась до неузнаваемости, а в
сердце самого Уолтера расцвела любовь, которая, между прочим, жива до сих
пор.
— Здорово, — проникновенно вздыхает Анджелина. — Романтика.
Ее черные глазки подозрительно блестят. Джейк громко хлюпает носом и
отворачивается, дабы скрыть постыдную слабость. Близнецы, глядя на старших,
тоже начинают ронять слезки.
— Я тоже так хочу, — продолжает моя единственная внучка, и тут
вмешивается Уолтер, который, насколько я знаю, сидит в соседней комнате и
безуспешно притворяется, что читает воскресную газету.
Он выходит к нам, притворно хмурит брови и говорит поучительным тоном:
— Знаете, молодая леди, обман всегда выходит боком. Вашей хулиганистой
бабушке просто очень повезло. Когда она наконец призналась, кто она такая и
каким образом оказалась в моем доме, я чуть ее не придушил.
Анджелина хихикает, не веря ни одному его слову.
— Да-да, чуть не придушил.
Уолтер садится на ручку моего кресла и обнимает меня за плечи.
— Но потом понял, что меня, дурака, только так и надо было проучить.
— Значит, ты все-таки простил бабушку? — спрашивает Анджелина.
— Чего не сделаешь ради великой любви! — хохочет Уолтер.
А по хитро прищуренным глазам внучки я вижу, что у нее родилась какая-то
авантюрная идейка. Не знаю еще, в чем она заключается, но заранее
поддерживаю. Ведь, несмотря на возраст, я все та же упрямая любительница
приключений Розамунда Уайтчепел.
Или, если вам так угодно, Рози Уайт.
Закладка в соц.сетях
