Жанр: Любовные романы
Охота на охотника
...гла. Поведение
Шейлы возмутило ее до глубины души. В цивилизованном мире не принято
настолько откровенно высказываться о своих чувствах. Там обо всем говорится
полунамеками, чтобы всегда была возможность отказаться от своих слов,
сохранить видимость хороших отношений. А Шейла одним ударом перерубила все
нити приличий, которые еще связывали их. Сколько долгих дней ей придется
провести бок о бок с этим чудовищем в женском обличье... Подозревает ли
Даррен о том, что из-за него кипят такие страсти?
Эмили вспомнила бесстрастное лицо Даррена и поежилась. Ему ни до кого нет
дела. Ясно же, что и она, и Шейла ему одинаково безразличны. Пора посмотреть
правде в глаза. Если бы он хоть каплю интересовался ею, то не сумел бы
сохранить хладнокровие, увидев ее сегодня без одежды... Эмили почувствовала,
как ее уши запылали при этом воспоминании. Что сказала бы Шейла, если бы
узнала, в каком виде ее обнаружил Даррен!
Эмили легла и закрыла глаза. Что бы там ни было, у нее никто не отнимет
этого дня, когда Даррен разыскал ее, а потом заботливо принес еду. Конечно,
она не может быть ни в чем уверена, но ей показалось, что сегодня он смотрел
на нее без былой враждебности... Да и Шейла вряд ли стала бы так нервничать,
если бы у нее не было реального повода для ревности. Она знает Даррена сто
лет, и ей можно доверять. Раз она не выдержала и атаковала Эмили, значит
почуяла что-то неладное... Это была приятная, убаюкивающая мысль. Волнение
постепенно утихло в сердце Эмили, и усталость взяла свое. Девушка легла и
уже через пару минут окунулась в сновидения, которые, как прохладная вода
лесного озера, помогли ей забыть об окружающем мире...
Эмили снилось, что она дает в своем нью-йоркском особняке пышный прием. Она
недавно вернулась из Южной Америки, и ее имя не сходит с уст всего города.
Газеты пестрят ее фотографиями, и все, кто хоть что-нибудь значит в Нью-
Йорке, мечтают о приглашении на этот прием...
Девушка сладко улыбнулась во сне. Вот она в модном платье заходит в бальный
зал особняка, и сотни глаз жадно ловят каждое ее движение. Но ей нет дела ни
до кого. Разве она не знаменитая путешественница, которой покорилась
Амазония? Разве она не заполучила в экспедиции редчайший трофей — сердце
самого Даррена Уолша? Вот он, стоит рядом с ней. На нем безупречный смокинг,
и все остальные мужчины меркнут по сравнению с Дарреном. На лицах лучших
подруг — неприкрытая зависть, а Эмили весело смеется и лишний раз
дотрагивается до его руки, чтобы продемонстрировать всем, что они
действительно близки.
Как же она счастлива! Это ее мир, и все, что лежит за его пределами, не
имеет для нее никакого значения. Она победила Даррена, она выиграла заветный
приз и заслужила немного блаженного покоя...
Но в реальном мире для нее покоя не было. Третий посетитель еле уловимой
тенью проскользнул в шалаш. В отличие от Даррена и Шейлы этот человек не
ставил себе цель разбудить Эмили. Наоборот, он двигался с величайшей
осторожностью, чтобы не потревожить ее. Неведомый гость склонился над
девушкой, которая счастливо улыбалась во сне, и поднес к ее лицу сложенную
горстью ладонь. Эмили беспокойно заворочалась, но смуглая маленькая ручка
искусно следовала за всеми ее движениями, не отрываясь от носа девушки ни на
секунду.
Вскоре дыхание Эмили стало более ровным и глубоким. Незваный посетитель
(вернее посетительница, потому что столь маленькая рука вряд ли могла
принадлежать мужчине) энергично потряс ее за плечо. Эмили не шевелилась.
Девушка встала и негромко позвала кого-то. В хижину вождя, один за другим,
проскользнуло двое мужчин. Они легко подняли Эмили на руки и вынесли на
улицу.
12
— Представляю, чего бы только ни отдали этнографы, чтобы присутствовать
на этом празднике...
— Не болтай ерунды, Джош, — хрипло рассмеялся Питер Кэмп. —
Никаких этнографов. Эти милые дикари не заслуживают того, чтобы их изучали
под микроскопом.
— Но в интересах науки...
— Не говори мне про науку! — огрызнулся Питер. — Бураку
вполне счастливы без всякой науки.
— Хватит спорить, — рассмеялась Шейла. — Сегодня праздник, а
вы опять об одном и том же.
Они сидели на земле, с краю утрамбованной площадки, в центре которой
возвышался деревянный столб. На некотором расстоянии от него по кругу были
разложены костры. Бураку образовали более широкий круг, возбужденно
обмениваясь гортанными фразами. Было уже темно, но всполохи от высоких
костров ярко освещали площадку вокруг каменного истукана. Темный лес мрачно
надвигался на селение с одной стороны, и легко можно было представить себе,
что путешественникам удалось на машине времени вернуться на несколько
столетий назад, когда мир был невообразимо юн, а человек еще не начал свое
триумфальное шествие по Земле...
Все племя собралось этой ночью на окраине деревни, чтобы отметить праздник
тапиора и воздать почести самому любимому богу Диноку.
Протяжно и гулко били невидимые барабаны, но все знали, что праздник еще не
начался. Нужно было, чтобы луна встала высоко над горизонтом, возвестив
начало цветения жемчужной
тапиоры...
Даррен, Пит и Шейла уже однажды присутствовали на этом празднике; Джош с
нетерпением ждал его начала. Было странно сознавать, что он один из пятерых
белых во всем свете, кто знает о существовании племени бураку и будет
принимать участие в их священном ритуале... Если бы еще Эмили сидела рядом,
а не спала без задних ног после сегодняшнего приключения, его счастье было
бы абсолютным. Недаром же бураку считают, что
тапиорасимволизирует любовь...
— Скорей бы уж начинали, — проворчал Даррен, бросая сотый раз взгляд на бледный овал луны.
— Что, Даррен, не терпится дойти до жертвоприношения? —
рассмеялась Шейла.
Джош отметил про себя, что ее смех почему-то звучит очень натянуто.
— Хочу побыстрее отправиться спать, — возразил Даррен.
— Не надо нас обманывать, — поддержал Шейлу Питер. — В
прошлый раз тебе подсунули очень соблазнительную туземочку.
Питер и Шейла громко расхохотались.
— Даррену будут приносить жертвы? — изумленно воскликнул Джош. До
сих пор никто не рассказывал ему подробностей о празднике
тапиора, отговариваясь тем, что лучше увидеть все
собственными глазами.
— А как же. Он же у нас живой бог. Бураку верят в то, что до тех пор,
пока Динок не отвергает их дары, они будут жить в изобилии и радости.
Раньше, до нашего появления, их деревянный Динок, — Питер кивнул в
сторону окруженного кострами столба, — не отказывался ни от одного
дара. Но когда в прошлом году они всучили Даррену помимо цветов и фруктов
еще и черномазую красотку, чуть конфуз не получился.
Шейла снова поддержала Питера звонким смехом. Чересчур звонким, по мнению
Джоша.
— Да хватит вам, — поморщился Даррен.
Но Джош буквально лопался от любопытства.
— Как ты понимаешь, наш благородный джентльмен не пожелал принять столь
щедрый дар, — насмешливо продолжал Питер, — и на виду у всего
племени стал отказываться от бедняжки. Бураку попадали ниц, думая, что
пришел конец света...
— Хватит паясничать!
— Нет, Пит, продолжай!
— Но старый вождь оказался малым не промах и быстро смекнул, что к
чему. Он растолковал Даррену, какие последствия повлечет за собой его
неосторожный поступок, и Даррен исправился... — Питер лукаво подмигнул
Джошу. — Ты меня понимаешь... С тех пор никак не можем от него
добиться, насколько ему пришлись по вкусу прелести туземки.
Ощутимый удар кулаком едва не повалил Питера на землю, но он лишь зашелся в
новом приступе смеха.
— Так что нам очень интересно, кого подсунут Даррену в этот раз, —
закончила за него Шейла. — Кажется, в прошлом году была эта
ненормальная девочка, Камра, которая сегодня...
Шейла умолкла, не желая лишний раз напоминать мужчинам об Эмили. Но спохватилась она слишком поздно.
— Кстати, а где наша драгоценная миссис Маверик? — воскликнул
Питер удивленно. — Разве ей не хочется блеснуть на туземной вечеринке?
Даррен поморщился, словно острота Питера пришлась ему не по вкусу. Шейла
настороженно следила за ним.
— Правда, где Эмили? — робко спросил Джош. — Может быть, она
заснула? Давайте я схожу за ней.
— Сиди, я сам, — бросил Даррен и уже начал подниматься, но Шейла
опередила его.
— Я посмотрю, как у нее дела, — проговорила она. — Вдруг ей
нужна моя помощь.
Спорить с Шейлой никто не стал, и она исчезла в темноте между хижинами. До
ее возвращения никто не произнес ни слова.
Шейла вернулась довольно быстро.
— Спит как сурок, — презрительно бросила она, опускаясь на свое
место рядом с Дарреном. — Я разбудила ее, напомнила насчет праздника, а
она даже разговаривать со мной не пожелала.
На самом деле в хижине вождя, куда заглянула Шейла, Эмили не было. Но она
предпочла умолчать об этом. Если ненормальная богачка решила ввязаться в
очередную историю с туземцами, она ей мешать не будет. Всем было бы намного
легче, если бы Эмили Маверик чудесным образом сгинула в амазонских
джунглях...
— Неженка, — фыркнул Питер.
Даррен еле слышно вздохнул.
Вдруг барабанная дробь стала громче и настойчивее, как будто невидимые
музыканты стряхнули с себя оцепенение и заработали в полную силу. Бураку
оживились и стали пододвигаться ближе к кострам. Джош попытался последовать
их примеру, но Даррен вовремя схватил его за рубашку.
— Мы будем сидеть здесь, — твердо сказал он. — Не волнуйся,
мы ничего интересного не пропустим.
Джош вздохнул. Он не желал признаваться в том, что сейчас предпочел бы
находиться среди бураку, а не рядом с друзьями. Надеть бы на себя невесомую
соломенную юбочку и повесить на шею гирлянду из пахучих цветов, разрисовать
лицо и воткнуть в волосы жесткие стебли
тапиора... Кто
из белых людей мог бы похвастаться тем, что на один вечер стал частью
племени, до сих пор живущего по законам наших далеких предков?
Но начальник экспедиции сказал
нет
, и Джошу приходилось довольствоваться
жалкой ролью стороннего наблюдателя.
Впрочем, там было на что посмотреть. Ритм барабанов все ускорялся, погружая
слушателей в легкий транс. Сидящие по кругу бураку мерно раскачивались из
стороны в сторону. Среди туземцев вдруг неизвестно откуда появились совсем
юные девушки с большими сосудами в руках. Они ставили их перед
соплеменниками и исчезали так же незаметно, как и появлялись. Уходя, каждая
девушка что-то бросала в костер, отчего дым становился гуще и белее. Порыв
ветра донес до Джоша новый запах — не едкий дымный, а сладкий, дурманящий,
от которого хотелось покачиваться так же, как и бураку, и, как они,
монотонно бормотать что-то себе под нос.
— Они бросают в огонь толченый корень
тапиоры, — пояснил Даррен, видя, что Джош с
удивлением принюхивается к незнакомому аромату.
— Местный наркотик? — догадался Джош.
— Что-то в этом духе. Довольно безобидная штука по сравнению с тем, чем
балуются другие южноамериканские племена. Но нам все же лучше держаться от
этого костра подальше.
Джош с интересом посмотрел на кольцо бураку, постепенно сжимающееся вокруг костров с пахучим дымом.
— А как действует
тапиора?
— Да как обычный галлюциноген, — помедлив, ответил Даррен.
— Плюс сильнейший афродизиак, — послышался насмешливый голос
Шейлы. — Даррен уже испробовал на себе его действие... Удивительно,
почему ему не хочется повторить прошлый опыт.
Свирепый взгляд, который Даррен кинул на Шейлу, мог бы испугать отъявленного
храбреца. Но она лишь безмятежно улыбнулась и продолжала:
— Правда, я не думаю, что ему при всем желании удастся сегодня
увильнуть от жертвоприношения и сладкого дыма
тапиоры.
В этот момент рядом с ним остановилась молоденькая девушка с доходящими до
пояса шелковистыми волосами. В руках она сжимала сосуд, похожий на те, что
недавно разносили ее подруги. Нетрудно было заметить, что девушка ужасно
волнуется. Ее руки дрожали, а глаза блестели неестественно ярко.
Даррен ласково обратился к девушке на языке бураку. Это придало ей
уверенности, и она нашла в себе силы поставить перед Дарреном сосуд. Девушка
прошла очень близко от Джоша, задев его юбкой из листьев. Казалось, она не
видит никого, кроме Даррена, и не почувствовала бы, даже если бы споткнулась
о Джоша. Молодой человек ощутил нечто вроде низменной зависти. Что такого
особенного находят женщины в Даррене Уолше? Эта туземка трепещет при одном
взгляде на него...
Похожие мысли терзали не только Джоша.
— Никак не могу понять, почему Даррен не останется с бураку
навсегда, — пренебрежительно бросила Шейла, когда робеющая туземка
отошла в сторону. — Здесь есть все, что он так любит — джунгли, дикие
звери, живописная природа и целый гарем из маленьких индианок, которые
жаждут ему принадлежать.
— Какая муха тебя укусила, Шейла? — удивился Даррен. Он протянул
руку и взял сосуд с освежающим питьем, который принесла девушка. — Чего
ты ко мне пристала?
— Хочу уяснить для себя кое-что, — хрипло рассмеялась Шейла.
Джош невольно перехватил ее взгляд, устремленный на Даррена, и тут же
отвернулся. Шейла явно была бы не в восторге, если бы поняла, что он
увидел...
А ведь она попросту ревнует его, вспыхнула у него в голове догадка. Как же
он раньше не понял, что Шейла Булстранг влюблена в Даррена. Можно было
только поражаться тому, как искусно она раньше скрывала свое чувство. Но
сейчас, под монотонный бой барабанов бураку, овеваемая пьянящей дымкой
костра, любовь рвалась наружу и заставляла говорить слова, о которых
впоследствии обязательно пожалеешь...
Джош подумал, что если бы Эмили сейчас сидела вместе с ними, он бы, как и
Шейла, не смог сдерживаться...
— Давайте отложим выяснение отношений на потом, — лениво вмешался
Питер. — Если у тебя плохое настроение, крошка, иди к своей подружке в
хижину.
Лицо Шейлы пошло красными пятнами, но она сдержалась и ничего не ответила
Питеру. Если мы тут задержимся еще на пару дней, то все переругаемся,
машинально отметил про себя Джош.
А праздник тапиоры шел своим чередом. Бураку покачивались в такт барабанам и
напевали что-то на своем древнем языке. Их глаза были широко раскрыты и
устремлены на священный огонь, рядом с которым танцевали полуобнаженные
девушки. Движения танцовщиц то убыстрялись, то замедлялись, и на фоне костра
они казались бесплотными тенями, духами, раз в год выходящими на земную
поверхность.
Это было завораживающее зрелище. Непроглядно темная ночь опустилась на
селение бураку, и джунгли страшным исполином наступали на деревню, напоминая
людям о том, что они беспомощные щепки в водовороте разрушительной силы
природы. Полная луна равнодушно взирала свысока на эту картину, и было ясно,
что она не станет союзницей людей в неравной борьбе со стихиями.
И все же люди не отчаивались. Они нашли источник света в черном мраке —
зажгли костер и собрались вокруг него, древней песней взывая к
могущественными богам. Юные танцовщицы своими плясками заклинали верховного
бога Динока позаботиться об их селении, послать им богатый урожай и защитить
от болезней и таящихся в джунглях опасностей. Они напоминали богу о том, что
в мире всем правит любовь, и приносили ему в дар колдовской аромат
тапиоры, высвобождающий потаенные желания. В ночь,
когда жемчужная
тапиора раскрывает свои лепестки,
любовь разжигает в людях свой костер, без которого не было бы возможно
существование человеческого рода на земле...
Джош Эпплтон плохо понимал суть происходящего, потому что никто не хотел
отвлекаться на необходимые пояснения. Но не нужны были слова, чтобы
объяснить томление в крови, вначале слабое, а потом усиливающееся с каждой
минутой, томление, вызванное сладким ароматом корней
тапиоры. Ему хотелось как можно ближе подойти к костру,
где извивались в танце проворные девушки, хотелось вдохнуть запах их
разгоряченных тел, ощутить теплоту их кожи...
Одного взгляда на остальных было достаточно, чтобы понять, что они вполне
разделяют его желания. Питер Кэмп весь подался вперед, крылья его носа
трепетали, словно он как дикий зверь на расстоянии чуял добычу. Шейла
сидела, обхватив себя руками. Она как будто пыталась удержать себя на месте,
чтобы не броситься на середину круга и не начать танцевать вместе с
туземками, распаляя воображение мужчин. Один Даррен был спокоен. Он смотрел
на бураку, но мысли его явно были где-то далеко...
Светлокожая женщина резвится под маленьким водопадом... Она зачерпывает воду
ладошками и подбрасывает ее вверх, следя за тем, как солнечные лучи играют
на каплях... Женщина сама похожа на солнечный лучик. У нее светлые, слегка
тронутые рыжиной волосы и тело, словно нежный золотистый персик,
подрумяненный солнцем... Какое наслаждение для мужчины дотронуться рукой до
ее атласной кожи, ощутить хрупкость ее спины и рук, стройность изящных
бедер... Все можно отдать за возможность прикоснуться к губам воздушной
красавицы...
Пронзительные крики бураку внезапно ворвались в сознание Даррена. Наверное,
он бредил наяву. Он перегрелся на солнце. Иначе как объяснить то, что он
мечтает об Эмили Маверик?
— Кажется, началось, — негромко сказала Шейла, когда туземцы вдруг
зашевелились, размыкая круг.
Джош встрепенулся, Питер издал плотоядный смешок. Даррен страдальчески
поморщился.
Туземцы потихоньку перемещались таким образом, чтобы американцы стали частью
их круга. Джошу показалось, что костры как по волшебству приблизились к ним.
Танцовщицы ни на минуту не прекращали свой завораживающий танец, и сердце
Джоша колотилось в такт барабанной дроби. Перед его глазами мелькали
обнаженные коричневые ноги, руки переплетались с цветочными гирляндами,
среди водопада черных волос мелькало то одно, то другое хорошенькое
сосредоточенное личико. На лицах многих мужчин вокруг было написано
вожделение, но никто не осмеливался первым протянуть руку и схватить одну из
девушек, нарушить их ритуальную пляску.
Вдруг движения девушек стали заметно медленнее, как будто кто-то отдал им
неслышную команду остановиться. Одна за другой они опускались за землю,
образуя круг внутри круга. Одна индианка (Джошу показалось, что та самая,
которая принесла Даррену сосуд с напитком, но он не был уверен, до такой
степени все девушки выглядели похожими в его глазах) села прямо перед ним, и
он едва сдерживался, чтобы не дотронуться до ее блестящего обнаженного
плеча. Внезапно какое-то движение за дымовой завесой костров привлекло его
внимание, и он позабыл о туземке.
Джош увидел, как от деревянного столба посередине площадки, где бураку
устраивали праздник, отделилась невысокая женская фигурка с высоко поднятыми
руками. Все посторонние звуки моментально стихли, и было слышно, что женщина
бормочет что-то непонятное. На ней был удивительный, непривычный для бураку
наряд — нечто похожее на европейское платье грязно-белого цвета.
Запрокинутую голову женщины украшал венок из белоснежных цветов. За спиной
женщины маячила фигура старого вождя. На его груди красовался точно такой же
венок. Девушка и вождь медленно шли по узкому проходу, оставленному между
двумя кострами, и Джошу казалось странным, что огонь не причиняет им вреда.
— Торжественная делегация к богу Диноку, — неприятно засмеялась
Шейла, нарушая очарование этой дикой картины.
— Послушайте, разве это не наша маленькая сумасшедшая? — изумленно
пробормотал Питер, разглядывая девушку. — Скажи, Даррен, ты лучше всех
ее знаешь...
Все повернулись к Даррену. Он нехотя кивнул.
— Да, это Камра. Видимо, ее избрали жрицей.
— Что вполне естественно после той чести, которой она
удостоилась, — ядовито подхватила Шейла.
— О чем вы все время говорите, черт возьми? — возмутился Джош. — Я ничего не понимаю.
— Все очень просто, — пропела Шейла, — На прошлом празднике
тапиоры бураку принесли эту ненормальную девчонку в
жертву богу Диноку, а так как Даррен в тот момент его олицетворял, то,
думаю, он справился со своими обязанностями гораздо лучше деревянного
истукана.
Шейла хохотнула, а лицо Джоша против воли залилось краской.
— По крайней мере, девочка как собачка ходила за Дарреном все время,
что мы здесь жили, — продолжала Шейла вполголоса, краем глаза следя за
приближающимися фигурами. — И вот теперь, видимо, решила повторить
прошлый подвиг...
— Не говори ерунды, — резко перебил ее Даррен. — Лучше
посмотрите на Камру. Вам не кажется знакомой ее одежда?
Джош повернулся к туземке, которая стояла рядом и по-прежнему что-то
приговаривала себе под нос, обращаясь к луне. На ней действительно было
платье без рукавов... В памяти Джоша вдруг отчетливо вспыхнула картина —
Эмили Маверик стоит в белом платье на палубе парохода, облокотившись о
поручень, и задумчиво смотрит вдаль.
— Это же платье Эмили, — выдохнул Джош, и в этот же самый миг
Даррен вскочил на ноги и ринулся к Камре.
Он что-то выкрикнул на языке бураку, и по его интонации было нетрудно
догадаться, что именно было сказано. Питер поднялся вслед за Дарреном,
готовый в любой момент помочь ему. Шейла не пошевелилась, но с такой силой
закусила нижнюю губу, что по подбородку потекла тоненькая струйка крови.
Неизведанный доселе страх охватил Джоша. Он внезапно осознал, что может
означать это платье на девушке-туземке. Разве не Камра заманила Эмили в
лесную глушь? Может быть, пока они тут наблюдали за наивными ритуалами
дикарей, Эмили... Стиснув зубы, Джош поднялся и встал рядом с Питером.
Одного знака Даррена было достаточно, чтобы он ринулся в бой, круша все
направо и налево.
— Не стоит, — процедил Питер сквозь зубы, почувствовав порыв
своего помощника. — Даррен сам разберется.
И действительно, обменявшись парой слов с туземкой в белом платье, Даррен
вроде бы успокоился и даже позволил ей взять себя за руку. Старый вождь
опустился на землю рядом с Шейлой, а Камра повела Даррена вглубь огненного
круга. Джош рванулся было за ними...
— Я же говорю, не стоит. — Питер ухватил его за руку. —
Церемония жертвоприношения началась. Нам лучше не вмешиваться.
— Но Эмили...
— Если с ней случилось что-то плохое, оно уже случилось, не так
ли? — резонно спросил Питер. — Так что давай немного подождем и
посмотрим, что будет дальше.
Джош покорно сел на землю. Он привык доверять Даррену и Питу. Раз уж они
утверждают, что все в порядке, значит, так оно и есть. Наверное.
Он взял сосуд с питьем, оставленный Дарреном, и храбро сделал глоток. Жгучая
жидкость обожгла горло, и Джош закашлялся, но голова неожиданно прояснилась,
а чувство тревоги исчезло. Судьба Эмили Маверик стала гораздо меньше
волновать его. Интересно было, что поделывает Даррен за стеной огня и дыма,
но не менее интересно было заглянуть в глаза сидевшей перед ним молоденькой
туземки...
— Ты не должен волноваться. Ей не причинили никакого вреда.
Камра произнесла это очень тихо. Даррен не был уверен, что правильно понял
ее. Страх за Эмили не давал ему вздохнуть свободно. Бураку — мирное племя, и
ни разу Даррен не сталкивался даже с отблеском враждебности в адрес свой или
своих спутников. Но, с другой стороны, никто, похожий на Эмили Маверик, еще
ни разу и не появлялся в племени бураку. Как он мог быть настолько
беспечным, что оставил ее без присмотра? И это после того, как Камра увела
ее купаться в лесном озере...
Однако где бы сейчас ни была Эмили Маверик, Даррен при всем своем желании не
мог броситься ей на помощь. Положение живого бога накладывало определенные
обязанности, и он должен был пройти вслед за жрицей сквозь горящие костры с
ароматом тапиоры и возле своего деревянного идола встретиться с той, кого
бураку предназначили в жертву Диноку.
Держась за горячую руку Камры и стараясь не дышать, когда ветер направлял
пропитанный <
...Закладка в соц.сетях
