Жанр: Любовные романы
Я тебя никогда не обижу!
... закажем что-нибудь китайское. Или пиццу? Что ты
предпочитаешь?
Дом... Когда мы приедем домой...
Его слова эхом отдавались в ее голове. Что он затеял на этот раз?
— Очень мило, — ответила она, все еще складывая вещи и пытаясь не
обращать на него внимания. — Звучит мило. Но у меня, знаешь ли,
ребенок. Твой долг... выполнен, Майкл. У тебя свои обязанности. Больше тебе
не придется утруждать себя. Я уже сказала, что ценю все, что ты сделал для
нас. Но теперь все. Я возвращаюсь домой, Майкл, к себе домой.
— Прекрасно, — ответил он, пожав плечами, — к себе так к
себе. Какая разница, к кому мы отправимся. — Он снова пожал
плечами. — Я не спешу.
Схватив охапку белья, Джоанна взглянула на него.
— Не мы, — осторожно поправила она, едва себя сдерживая. — Не
мы, а... я. — Она сглотнула. — Я и Эмма. — Нет, она не станет
плакать.
— Ошибаешься. — Майкл покачал головой и взял у нее вещи. —
Послушай... — Он рассеянно потер небритый подбородок. Душ он принял, а
побриться не успел. — Я очень глупо себя вел... Просто не понимал, что
мне нужен дом.
— Ты спятил? — поинтересовалась она подозрительно.
— Отнюдь. — Он рассмеялся.
— О чем ты говоришь, Майкл? У тебя есть дом, есть семья. Большая
чудесная семья... — Голос ее сорвался.
— Нет. У меня есть квартира — холодная, пустая и одинокая. А мне нужен
дом, — не обращая внимания на ее смущение, твердо сказал Майкл. —
Место, которое я люблю, и человек, которого я люблю. — Памятуя слова
Папы, он подошел поближе и коснулся ее щеки. — Я люблю тебя, Джоанна. И
мой дом там, где ты. Мы принадлежим друг другу. Ты, я и маленькая
Эмма. — Сердце ушло у него в пятки, пока он ждал ответа.
— Майкл... — Слезы хлынули у нее из глаз. Джоанна не знала, что
сказать, была не в силах поверить, боясь разочароваться и вновь испытать
боль.
Майкл стер слезы с ее щеки.
— Знаю, ты, наверное, больше мне не веришь, но это правда. — Он
засмеялся. — Я иногда бываю толстокожим, но Папа говорит, это
гены. — Он пожал плечами. — Я мужчина, что поделаешь... —
Майкл взглянул в ее глаза, полные любви и надежды. — Я не понимал, как
сильно ты мне нужна, как я тебя люблю. А потом оказалось слишком
поздно. — Он тяжело вздохнул. Джоанна открыла рот, чтобы что-то
сказать. — Нет, не говори ничего. — Он нежно прижался губами к ее
губам. — Я знаю. Я был не прав, — шепнул он, горестно качая
головой, надеясь, моля, чтобы она смогла простить его. — Надо было
сказать тебе правду, но я боялся, родная. Боялся, что ты обвинишь меня в
гибели Брайана. Возненавидишь меня. Просто боялся потерять тебя. И даже не
подозревал, как сильно этого боялся.
— О, Майкл, как я могу возненавидеть тебя? — Джоанна коснулась его
щеки. Ее израненное сердце наконец наполнила любовь. — Я поняла, почему
ты так поступил. Ты хотел защитить меня.
— Помнишь тот вечер, когда я тебе сказал, что после гибели отца понял:
если ты кого-то любишь, он никогда не станет для тебя обузой? —
(Джоанна кивнула). — Вот и ты никогда не была для меня обузой или
обязанностью, Джоанна, потому что я любил тебя. Если бы я открыл перед тобой
свои чувства, вместо того чтобы скрывать их, мы бы не страдали. — Майкл
обнял ее. — Ты — дар, драгоценный дар в моей жизни.
Джоанна едва сдержала рыдания, вспомнив тот вечер, когда она задавалась
вопросом: как бы чувствовала себя, если бы кто-нибудь так ее любил? Если бы
кто-нибудь считал ее даром, а не обузой...
Она взглянула на Майкла, боясь поверить, боясь довериться.
И поняла окончательно, что он ее любит. Это ясно читалось в его глазах, в
лице. Тяжесть, которую она испытывала так долго, исчезла, и Джоанна вдруг
ощутила себя свободной и счастливой. Никогда в жизни она не была так
счастлива.
— Ты сможешь простить меня? — Майклу трудно было говорить. —
Сможешь меня полюбить?
— Ах, Майкл! — Джоанна бросилась ему на шею и прижалась к
нему. — Я всегда тебя любила. — Не обращая внимания на слезы,
катившиеся у нее по щекам, она покрывала поцелуями его лицо. — Я так
люблю тебя, Майкл! Просто боялась себе признаться...
Он держал ее лицо в своих ладонях, пожирая ее влюбленными глазами.
— Я хочу, чтобы ты больше никогда ничего не боялась. Никогда. Мы семья
— я, ты и Эмма. Мы принадлежим друг другу.
Он понял, что она простила его, и сердце его наполнилось надеждой и любовью.
— Пойдем, родная, посмотрим на нашу дочку — и домой. — Он взял ее
за руку и потянул к двери.
У Джоанны от счастья кружилась голова, ей хотелось смеяться и петь.
— Подожди, Майкл, — возразила она. — А мои вещи? — Она
все еще не понимала, чего ради он устроил такой кавардак. — Мне же
нужно все упаковать.
— Ах, да. — Он махнул рукой. — Я принесу чемодан. — Из
маленького чуланчика Майкл извлек обернутый в красивую бумагу предмет.
— Что это, Майкл?
Все еще не выпуская подарок из рук, Майкл шагнул к ней, зная, что это самый
важный поступок в его жизни.
— Открой.
— Ладно. — Джоанна в сомнении дотронулась до свертка. — Какая
красивая бумага, — шепнула она, — Даже жалко ее рвать.
— Ничего, — ободряюще сказал Майкл, стоя сзади и глядя ей через
плечо. Она принялась медленно распаковывать подарок. Вот, наконец... Но что
это?!
— Майкл, — покачала она головой. — Я... не понимаю...
— Это просто новый чемодан. — Он поднял подарок и, положив его на
кровать, развернул Джоанну лицом к себе и с любовью посмотрел на нее. —
А старый я выбросил. Ведь этот момент настал, правда?
Господи, как она его любит! Слезы навернулись Джоанне на глаза. Тот чемодан
символизировал тщетные мечты и надежды. И вот теперь все это позади.
Навсегда.
Она ласково дотронулась до чемодана. Он был наполнен любовью, мечтами, ярким
счастливым будущим.
— Да, Майкл, — шепнула она. Казалось, сердце сейчас разорвется от
любви. — Этот момент настал.
— Так давай укладывать вещи, милая. Больше тебе не придется ничего
упаковывать. Ты дома, Джоанна, — шепнул Майкл. — Мы оба дома. Наконец-
то.
Улыбаясь, Майкл смотрел, как она без разбора швыряет вещи в чемодан.
Закончив, Джоанна с улыбкой обернулась к нему.
— Вот я и готова.
Она была готова всю жизнь — всю жизнь ждала его. Его одного.
Майкл поцеловал ее в щеку, взял в одну руку чемодан, в другую — ее ладонь.
— Пойдем же... Пойдем домой.
Джоанна крепко сжала его руку. Неважно, куда они отправятся. Дом там, где
Майкл и Эмма, — теперь она это знала.
— Я люблю тебя, Майкл. — Она приподнялась на цыпочки и стала
целовать его, пока он не шепнул:
— Пора домой.
ЭПИЛОГ
Их свадьба была настоящим семейным праздником — в лучших традициях
Салливанов. Паб был заполнен многочисленными кузинами, кузенами,
племянницами и племянниками, тетушками и дядюшками. Папа настоял, что будет
нести маленькую Эмму. Мэйв и Кэтти были свидетелями Джоанны, а Дэнни и
Патрик — Майкла. Итак, в прекрасное воскресное июньское утро, когда сияло
солнце и собрались все члены семьи, соседи и коллеги по полицейскому
участку, Джоанна и Майкл произнесли свои обеты.
На Мэйв было шелковое платье со старинными кружевами.
Перед всей семьей, друзьями и дочкой Джоанна и Майкл подарили друг другу
свои жизни и свою любовь.
— Какой чудесный день для свадьбы! — Попыхивая большой ароматной
сигарой, Папа склонился и поцеловал Джоанну в щеку. Глаза его сияли от
гордости. — Теперь ты подлинная Салливан, член клана — все как
положено.
Он ласково обнял ее за плечи и бодро выпустил большое облако дыма. Авось
Мэйв не заметит. Он и так скрывался от нее весь день. Должен же человек
насладиться сигарой хотя бы в день свадьбы первого внука.
— Я очень горд сегодня, девочка, очень горд. — Он взглянул в
другой конец зала — туда, где в фамильной колыбельке спала Эмма. — И
очень счастлив. — Улыбаясь, Папа похлопал себя по груди. — Ты
подарила мне первую правнучку. Такую прелестную рыженькую девочку. —
Весь сияя, он опять затянулся. — Сколько же счастья может испытать
человек!
— Папа. — Очень тронутая, Джоанна встала на цыпочки и поцеловала
его в щеку. — Мне повезло, я очень люблю вас, — сказала она
ласково, глаза ее затуманились. — Всех вместе и каждого в отдельности.
Он отступил на шаг, смущенный.
— Ну конечно, девочка. А как же иначе?
— Любимая... — Майкл подошел к Джоанне и обнял ее. — Эмма
проснулась и немножко капризничает. — Он все еще побаивался брать
малышку на руки: она была такая крошечная, а его руки — такие большие и
неловкие... Но он старался.
— Сейчас.
Джоанна было направилась к дочке, но Папа остановил ее:
— Разреши мне, детка. Пора малышке познакомиться с прадедушкой. —
Папа направился к девочке, но Майкл, остановив его, забрал у него сигару.
— Ей еще рано курить, Папа, — заметил он, пытаясь удержаться от
смеха. Папа что-то тихонько проворчал насчет неблагодарных детей и
отправился к стоявшей в уголке паба колыбельке. При виде Эммы старик
разулыбался.
— Вот ты где, девочка. — Он взял ее на руки и нежно прижал к
себе. — Что случилось, милая? А, никто не обращает на тебя внимания,
да? — Он засмеялся, и, обернувшись, поглядел на внуков. Сердце его
наполняла гордость.
Вот Майки — такой сильный и гордый, теперь глава собственной семьи.
Вот Дэнни — упрямый и волевой, так, подумал Папа с улыбкой, похож на меня.
Вот Патрик — малыш, ставший взрослым мужчиной, у которого еще все впереди.
Папа взглянул на Эмму. А вот и новое поколение Салливанов — оно унаследует
их имя и традиции. Джок гордился бы своими мальчишками. Конечно, гордился
бы.
— Девочка, пора тебе узнать о твоем клане. Ах, братья Салливаны, нас
было шестеро, мы были диким и красивым букетом, детка. — Посмеиваясь,
Папа глядел на колыбельку. На него вдруг нахлынули воспоминания о
собственной молодости.
— Много-много лет назад, детка, один из братьев безумно полюбил одну
прекрасную девушку. — Сияющими глазами Папа взглянул на ребенка и на
колыбельку, хранившую столько надежд, мечтаний и воспоминаний. — Эту
девушку звали Молли, а волосы ее были такими же рыжими, как твои. И улыбка у
нее была такая же обаятельная. — Он тяжело вздохнул. — Но увы,
Молли была обручена с другим. — Папа вдруг улыбнулся, вспоминая свои
проделки и их последствия. — Но, как я уже сказал, детка, мы были
Салливанами и не знали, что такое сдаваться, без боя. И один из братьев, как
раз тот, который любил Молли, придумал план. Грандиозный план! —
усмехнулся Папа. — Он не мог вынести мысль о том, что его любимая будет
отдана другому, не мог примириться с жизнью без нее. И накануне решающего
дня братья выкрали девушку. — Покачивая головой, Папа рассмеялся
гульканью малышки. — Ну да, я знал, что тебе понравится эта история. В
ту ночь братья помогли ему похитить возлюбленную из ее родных мест, и в
рыбачьей лодке они отправились в путешествие. В новую страну — в
Америку. — Глаза его затуманились. — Это было любовное
путешествие, начало всех начал. Все их имущество составляла эта колыбелька —
та, в которой ты сейчас лежишь. Видишь ли, тот парень всегда знал, что они с
Молли предназначены друг для друга. Поэтому в качестве свадебного подарка
выточил колыбельку — символ их вечной любви. Она должна была переходить от
поколения к поколению, чтобы потомки их помнили о той великой любви. —
Голос Папы стал очень мягким. Он погладил нежные рыженькие волосы
девочки. — Они прожили чудесную счастливую жизнь вместе — жизнь, полную
проказ и любви, пока Молли не покинула этот мир. — Тихонько вздохнув,
Папа поцеловал Эмму в щечку. Он почувствовал боль в сердце. — Ах,
детка, скажу тебе по секрету, и я скоро отправлюсь вслед за ней. — Папа
ласково улыбнулся и погладил волосики Эммы — такие же рыжие, как когда-то
кудри Молли. Он еще раз обернулся и обвел взглядом свою семью — семью,
созданную им и Молли. — Мне жаль, что сегодня ее нет с нами. И что она
не видит сына своего сына и тебя, моя первая правнучка. — Вытащив
носовой платок, Папа высморкался. — Ах, как бы она тебя любила,
детка! — Он протянул руку и коснулся колыбельки — той самой колыбельки,
которую выточил много лет назад с такой любовью. — Я люблю тебя,
Молли, — шепнул он, гладя колыбель и вспоминая все те годы. — Ах,
Молли, девочка моя, спустя столько лет я все так же тоскую по тебе. —
Он взглянул на Эмму и улыбнулся. — О, ты бы гордилась нами...
Закладка в соц.сетях
