Жанр: Любовные романы
Меня зовут Бренда Джейн
...ененных товаров, она помогла Бренде
высадиться вместе с инвалидным креслом.
Би Джей въехала в торговый зал.
— Посмотрите-ка! — восклицала Тэмми. — Как раз то, что сейчас
модно для девочек! — Она так увлеченно бегала по отделу, словно на
каждом прилавке или кронштейне с платьями ее ждали невиданные чудеса. —
Как мне хочется родить дочку, ведь будет так интересно наряжать ее! Правда,
мы не сможем покупать вещи по этим ценам, значит, мне придется шить самой.
По мнению же Бренды, цены были бросовые.
— Конечно, пасторские дети должны быть прилично одеты, —
продолжала Тэмми, — но весь приход знает, какая у их отца зарплата,
значит, покупая дорогие вещи, невольно навлекаешь на себя подозрение.
Бренда все больше изумлялась.
— Хочется выбрать что-нибудь миленькое для Эми и Энни, —
продолжала Тэмми, самозабвенно роясь в ворохе вязаных вещичек на
прилавке, — но пять долларов на ребенка — мой лимит в этом году.
Видя удивленный взгляд Бренды, она пояснила:
— Я и сама многое могу сделать.
— Сделать что?
— Ну, сшить маленькие маечки, связать вещички для новорожденных,
сделать варежки-прихватки, необходимые на кухне. А еще мы обычно дарим детям
толстые шерстяные носки. Знаете, они очень прочные. А как же! Энни,
например, и сейчас носит те, что Мэрилин в свое время вязала еще для Эми.
Когда они оказались уже в третьем магазине уцененных товаров, Бренда
осталась у входа — ей надо было прийти в себя. Ее огорошило перечисление
навыков, обязательных для жены священника. Она чувствовала себя заброшенной
в чужую страну. Неужели они действительно всё это умеют — вязать и шить,
экономить каждый доллар? Она знала, что некоторые вяжут, но только
представить себя за вязанием!..
Мэрилин все это умела и считалась идеальной пасторской женой. Бренда
медленно ехала между рядов, сдерживаясь, чтобы не зареветь. Это не для меня,
думала она. В семью пастора я бы не вписалась: у меня руки не тем концом
вставлены.
Что-то пестрое на полках привлекло ее внимание. Остановившись, она
разглядела горы заколок, бантов на резинках и ободочков — всего того, чем
девчонки любят украшать голову или просто придерживать волосы, чтобы они не
лезли в глаза. Сразу же мысленно она увидела Энни: как ей мешают прямые
белокурые пряди, когда она наклоняется над книжкой с картинками, вспомнила
густые каштановые завитушки Эми, затеняющие ее личико с правильными чертами.
Выбрав несколько заколок и ободков, Бренда вертела их так и эдак,
рассматривала, изучала. Ее осенило: их нужно не покупать, а делать самой!
Она представила себе бархат пастельных тонов в светлых волосах Энни, а потом
и ярко-красные или синие украшения в темных кудрях Эми. Мастерить их одно
удовольствие! Она купит нужные детали — ленты, тесемки, резинку, застежки, а
потом будет все это сшивать, склеивать, соединять. Девочки станут помогать
или, по крайней мере, наблюдать, сидя рядом.
Она больше не думала о Рождестве — ее мыслями завладели дети. Им понравится
и сама затея, и украшения в волосах.
Может быть, роль жены Хэмиша для нее недостижима, но ведь можно стать
подругой его дочерям, думала она. Мне самой приятно будет что-то делать
вместе с ними. Даже если Энни не перестанет дичиться и потом миссис Би, а не
я, наденет ободок ей на головку.
Увидев покупки Бренды, Тэмми не выразила восторга.
— Зачем вам все эти лоскутья? — спросила она, когда они покидали
магазин.
Бренда загадочно улыбнулась: есть и у тучки светлая изнанка, подумала она
словами песни.
В тот вечер Хэмиш опоздал к ужину, а это была среда, и ему следовало еще
вернуться в церковь для вечернего молебна. Он ненадолго скрылся в кабинете и
плотно закрыл дверь, чтобы слегка отдохнуть после суматошного дня,
заполненного неожиданными неприятностями, сорванными планами и недовольством
людей.
Он все равно опаздывал к службе и решил идти в церковь вместе с семьей,
которая обычно приходила туда попозже. Эми взобралась на колени Бренды,
чтобы прокатиться на коляске. Энни надула губы. Но когда Бренда протянула
руку и дотронулась до нее, Энни с криком отскочила. Хэмиш ждал, что будет
дальше.
— Ну хорошо, — сказала Бренда голосом более нежным и терпеливым,
чем того заслуживала капризница. — Когда ты передумаешь, я с
удовольствием тебя покатаю. Эми согласна кататься по очереди.
— Убилайся, — сказала Энни, все так же надув губы.
Хэмиш ухмыльнулся, вспомнив, что это же слово он услышал не так давно от
красивой женщины, сидящей в коляске.
— И не по-ду-маю, — ответила Бренда нараспев.
— Поехали, Бренда, пусть остается, — подстегивала Эми. — Не
будет в другой раз капризничать.
К ним уже спешила миссис Би.
— Что тут творится? — спросила она, задыхаясь. — Как тебе не
стыдно, Энни? Папа и так опаздывает, а ты его еще задерживаешь.
Расширенными от удивления голубыми глазами Энни посмотрела на отца, словно
спрашивая:
Что я такого натворила?
Тот сделал недовольную мину, и девочка
стала искать ответа на лицах других взрослых и сестренки.
Хэмиш наблюдал за дочерью, в душе которой боролись упрямство, чувство вины и
страх.
Вздернув подбородок и взглянув искоса на отца, она, видимо, поборола
сомнения. Маленькие ладони сжались в кулачки.
— Едем, — сказала она.
Бренда сияюще улыбнулась. Эми спрыгнула с ее колен, и на них стала
карабкаться Энни, отказавшись от чьей-либо помощи. Бренда терпеливо ждала,
не преминув протянуть руку Эми, чтобы дружеским пожатием отметить победу над
строптивой младшей сестренкой.
— Хочешь сама управлять? — спросила Бренда, но Энни отрицательно
мотнула головой. Она примостилась на коленях Бренды, стараясь не прижиматься
к ней, так что чуть не падала. Но всем своим видом показывала, что не
признает себя побежденной.
Хэмиш не решился вслух выразить свою радость. Можно было все испортить. Он
давно уже заметил, какие усилия прилагает Би Джей, стараясь приручить Энни.
Эта поездка в церковь на коленях Бренды, возможно, станет прорывом в их
отношениях, и все благодаря ласковой настойчивости девушки. Он представлял
себе их вместе, и в сердце его поднималась волна радости.
После молебна, когда люди разбрелись по группам, Хэмиш прошелся по церкви в
поисках Бренды и был страшно удивлен, найдя ее в комнате, где прихожане
занимались ручными поделками. Она оживленно переговаривалась с двумя другими
женщинами, и все трое возились с какими-то пестрыми лоскутками.
Священник вошел в комнату, женщины были так заняты, что не заметили его.
Разговор у них шел о маленьких девочках и их прическах.
Здороваясь кивком головы с теми, кто его заметил, Хэмиш неторопливо вышел из
комнаты, пересек главный неф церкви и прошел в свой кабинет.
Ему захотелось остаться одному.
Бренда Джейн Долливер потихоньку сводит меня с ума, думал он. Она влезает в
те уголки моей жизни, в которых так долго было пусто и темно.
Эти мысли Хэмиш успел позабыть. Однако в четверг после обеда, въехав на
дорожку, ведущую к дому, он заметил ярко-красный спортивный автомобиль. В
среду он не спросил, как прошла покупка машины, — вылетело из головы.
Что ты наделала, Бренда? — думал Хэмиш, спеша к дому, но не успел он
открыть дверь черного хода, как обе дочери, визжа от радости, повисли на
нем.
— У нас новая машина! — вопила Эми. — Красная-прекрасная!
— Класная! — вторила Энни.
— Я уже видел, — ответил отец не очень радостно и обменялся
взглядом с миссис Би:
Что еще она придумает?
Неужели не могла подождать с
покупкой, пока не уедет от нас? Надо же было припарковать новенькую игрушку
прямо на дорожке, на радость всем прихожанам. Придется объяснить ей, чего
это будет ему стоить.
Найдя Бренду за обеденным столом, Хэмиш заметил перед ней гору цветного
тряпья. Такого же, какое он видел в церкви, в комнате ручных поделок. Он
резко остановился, пораженный тем, что его дочери, взобравшись на стулья по
обе стороны от девушки, радостно копаются в пестрой куче.
Слова застряли у него в горле.
Оказывается, Бренда делает девочкам ободочки и банты для волос. Три
ободочка, совершенно готовых, уже красовались на столе.
— Папочка пришел, — Эми заискивающе посмотрела в глаза девушки. — Можно ему показать?
— Я адену вон это, — Энни показала на бант, над которым Бренда еще
работала.
Взглянув на Хэмиша, девушка сверкнула такой улыбкой, что по комнате полетели
искры, а сердце у Хэмиша зашлось.
— Привет, Хэмиш.
Он рухнул на стул по другую сторону стола, на ответный привет у него не
хватило сил.
Он наблюдал за тем, как Бренда доделывает бант, придерживая материю еще
очень слабой правой рукой, как отдает его Энни. Девочка взяла обновку
осторожно, как яйцо, и понесла к миссис Би, чтобы та надела украшение ей на
голову.
Волосы Эми Бренда собрала в конский хвост, подняла до макушки и продернула
сквозь отверстие в тугой резинке. С убранными с лица прядями Эми вдруг стала
еще более хорошенькой, чем прежде, но показалась отцу старше, и это вызвало
некоторую тревогу в его душе.
Миссис Би зачесала волосы Энни набок, и мягкий, пастельный цвет банта сделал
девочку похожей на ангела.
Дочери гордо расхаживали перед отцом, ожидая похвал, а он рассыпал их щедро
и с удовольствием. Потом, обняв обеих, посмотрел поверх их голов на Бренду.
Она тоже улыбалась, любуясь результатами своей работы. А он вспомнил, как
Мэрилин вязала для дочерей всякие необходимые вещи — свитерочки, варежки — и
не было никаких восторгов.
Ему нравилось, как смеются девочки, как кудахчет над ними миссис Би, как
улыбается Бренда. Он был так счастлив и благодарен за этот праздник, что ему
хотелось расцеловать девушку и сказать ей, что она просто прелесть.
Он знал, что ее губы будут теплыми и мягкими, но жаждал не только поцелуя —
гораздо большего. В нем просыпалось нечто новое, незнакомое и очень
чувственное.
О машине придется поговорить в другой раз, решил он.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Теперь, когда ее руки немного окрепли, Бренда могла ходить на костылях.
Сначала было страшно — будто на ходулях. Однако она заставила себя сделать
шаг, потом другой, и постепенно страх исчез. Теперь можно было ходить на них
куда угодно.
Плюс ко всему есть машина, которую она может водить, стало быть, надобность в медперевозке отпадает.
Бренду не особенно огорчало, что здоровье ее улучшается довольно медленно.
Не смущало даже, что появилась боль в бедре, вызывающая прострелы вдоль всей
ноги, вплоть до пятки.
С тех пор пока она поселилась в семье Хэмиша, девушка не пропускала ни
одного вечернего собрания по средам. Теперь, когда на улице стало слишком
холодно для бейсбола, молодежь играла в общем зале в волейбол.
Однажды во время игры Лес Джонсон поманил ее, приглашая присоединиться. Она
встала за чертой и здоровой левой рукой послала подачу. Получилось удачно.
Лес разрешил ей подавать до тех пор, пока кто-то из его команды не заслал
мяч в аут. Тогда он вернул Бренде ее костыли, и она отправилась отдыхать на
скамье под аплодисменты болельщиков.
Бренда чувствовала себя чемпионом, получившим приз. А самым ценным призом
была дружба, поддержка тех самых людей, с которыми еще пару месяцев назад
она не захотела бы и знакомиться. Их подбадривающие возгласы тронули ее до
глубины души.
Надо же, думала она. А ведь я никогда дружбу и в грош не ставила!
После окончания игры Бренда направилась в комнаты для детей. Они занимались,
кто, чем хотел. Бренда помахала Эми, сосредоточенно разрезающей что-то на
полоски. Потом пошла в комнату дошколят, где увидела, что Энни трет
слипающиеся глаза. Бренда подошла к ребенку и была растрогана тем, что
девочка протянула к ней руки. Этот жест, означающий полное доверие, наполнил
ее восторгом.
Присев на ближайший стул, Бренда положила костыли на пол. Энни влезла к ней
на колени и прислонила головку к ее груди. Через пару минут она уже крепко
спала, а Бренда, глядя на ребенка и чувствуя теплое, обмякшее тельце,
боялась шевельнуться.
— Не заболела ли девочка? — сказала одна из мамаш, опускаясь на
корточки рядом с ними. — Схожу-ка я за пастором.
— Да, а я пока посижу с ней.
— Очень рада, что вы уже на костылях.
— Спасибо, но, если бы я была в коляске, то могла бы отвезти ее домой.
— Я найду пастора, — успокоила ее Глория.
Больше всего на свете не хотелось Бренде расставаться с теплым, мягким
комочком.
— Может, не стоит? — сказала она. — В самом деле, в этом нет
нужды. Мы все равно скоро отправимся домой.
Дети вокруг рисовали, наклеивали на бумагу блестящие кружочки, играли в
разные игры. Вот кто-то в азарте слишком громко вскрикнул, Бренда взглянула
на спящую Энни и погладила ее по спинке, как это делал Хэмиш.
Интересно, что бы я чувствовала, прижимая к груди собственного ребенка,
размышляла она. Ребенка моего и Хэмиша. Мысль о том, чтобы забеременеть от
него, вызвала сладкую судорогу внизу живота.
Как уже временами случалось, сосуды в правом бедре стали пульсировать, потом
вдоль ноги стрельнула острая боль. Но Бренда, ни за что не отдала бы теплое
тельце спящего у нее на руках ребенка. Она слегка поменяла позу, но это
почти не помогло. Не обращай внимания, приказала она себе, глядя на слегка
вздернутый носик Энни и белокурые прядки волос.
Она потрогала лобик девочки: он был теплым, но не горячим. Слава Богу, не
заболела, просто устала.
Размашистым шагом в комнату вошел Хэмиш, гибким движением опустился на
колени и пощупал головку Энни с тревогой и любовью на лице.
— Здорова. Просто захотела спать, — прошептала Бренда.
— Малышка так уютно устроилась, что жалко трогать, — прошептал в
ответ Хэмиш, — но вам, наверно, тяжело.
Забирая девочку, он нечаянно провел рукой по груди Бренды. Прикосновение это
смутило его не меньше, чем ее. Застыв на секунду, он взглянул Бренде в
глаза, потом прижал к себе дочь и протянул руку, чтобы помочь девушке
встать. В этот миг ее бедро и всю ногу пронзила такая острая боль, что она
сморщилась.
— Можно, я посижу еще пару минут? — с вымученной улыбкой спросила
Бренда.
— Больно? — нахмурясь, спросил он.
— Ничего страшного, мне просто нужно несколько минут отдохнуть. Все
будет в порядке, — ответила она, не понимая, почему боль не проходит.
Может, надо вытянуть ногу теперь, когда тяжесть Энни не давит на нее.
— Вы уверены?
— Конечно, так иногда бывает. Займитесь девочкой, я доберусь до дома
сама.
— Если не станет лучше, пошлите за мной, — сказал священник, унося
ребенка.
Женщина, одевающая мальчика неподалеку, спросила:
— Вам помочь?
— Не стоит. Обычная судорога.
Может, это и в самом деле судорога, думала Бренда, с трудом разгибаясь.
Ничего, она превозмогла худшие мучения, так что надо просто не обращать
внимания. Однако каждый шаг вызывал острую боль, хотя она старалась не
касаться пола больной ногой.
Она отыскала Эми и миссис Би, и они втроем побрели к дому. Но, пройдя
примерно треть пути, Бренда вынуждена была отстать. Я справлюсь с этой
болью, твердила себе девушка, но идти с каждым шагом становилось все
труднее. Дошла она, уже почти теряя сознание. В дверях столкнулась с
Хэмишем, возвращающимся в церковь.
— Все в порядке? — спросил он.
— В полном, — ответила Бренда.
— Миссис Биллингс укладывает Энни в постель. Спасибо вам, девочке нужен
был кто-то близкий. — Он помолчал. — Я рад, что это были именно
вы.
Никакой колкости не пришло Бренде на ум, чтобы скрыть, как глубоко
взволновали ее эти слова.
— Я слышал, вы заработали четыре очка, играя в волейбол, —
продолжал священник. — Даже действуя одной рукой.
— Лес Джонсон поставил меня на подачу.
— Он обещает взять вас в свою команду, когда вы избавитесь от костылей.
— Лучше я испытаю свои силы в метании дротика, — сказала
Бренда, — вы же вызывали меня на соревнование.
Посмеиваясь, Хэмиш пошел следом, чтобы проводить ее в дом. Как ни старалась
Бренда скрыть боль, она вынуждена была остановиться, чтобы перевести дух
перед трапом.
— Вам плохо? — забеспокоился Хэмиш.
— Я просто устала.
Мрачно кивнув, священник направился к церкви, чтобы убедиться, что ее
заперли на ночь.
В тот вечер он отнес ее в спальню на руках и не опускал на кровать гораздо
дольше, чем это было необходимо. Если бы он лег с ней рядом! Но она знала,
что этого не будет.
Когда все улеглись, Бренда полезла в косметичку и достала болеутоляющие
таблетки, к которым давно уже не прибегала. Они помогли ей заснуть.
На следующий день физиотерапевт, занимающийся Брендой, позвонил в больницу
ее лечащему врачу и сообщил, что она не в состоянии выполнять своих обычных
упражнений. Доктор Уэйлер велел ей завтра же явиться на прием.
Бренда вернулась домой растерянная и напуганная. Теперь в правом бедре
постоянно пульсировали сосуды, а когда она пыталась ходить, жуткая боль
простреливала ногу.
Войдя на кухню, девушка увидела Энни, которая, сидя за столом, сосала
крекер.
— А меня вылвало, — гордо сообщила малышка.
Бренда с улыбкой обняла ее, в ответ на это Энни тоже улыбнулась. Впервые за
все время.
— Я очень устала, — сказала Бренда экономке, — пожалуй, пойду
вздремну.
Проглотив еще одну таблетку, она легла в постель, молясь, чтобы ей удалось
проспать до приема у врача. Перед ужином миссис Би зашла спросить, как она
себя чувствует.
— У меня расстройство желудка, — соврала Бренда. — Мне
хочется спать, и больше ничего.
После визита к врачу Би Джей попросила у администратора коляску и немного
прокатилась на ней вдоль Миссисипи, а потом долго сидела, наблюдая за
яликами и катерочками, скользящими по воде, за мутными волнами реки. Здесь
было тихо, ей хотелось подумать и... поплакать.
Все это время Хэмиш был для нее единственной опорой. Она пользовалась его
душевной щедростью, принимала все, что он ей давал, — его время, его
внимание и заботу. Теперь ее состояние осложнилось. Значит, она станет для
него еще большей обузой, прежде чем добьется окончательного выздоровления.
Но дело было даже не в рецидиве болезни. Боль поселилась в ее душе. И все
из-за Хэмиша Чандлера. Ужасно было сознавать, что она может быть рядом с
ним, лишь пока зависима от него. Только эксплуатируя его доброту, может жить
в его доме, видеть его за обедом, наблюдать, как он служит вечерний молебен,
чувствовать его случайные прикосновения, слышать его веселый смех. И в то
время как она изо всех сил цепляется за него, он ждет ее выздоровления,
чтобы продолжать жить дальше, чтобы найти женщину, которую полюбит
настолько, что сможет жениться.
Она решила не говорить ему, что ей грозит операция. Не говорить, что ее
снова кладут в больницу и все начнется сначала. Бренда не хотела об этом
думать. Но не могла думать, ни о чем другом.
Хэмиш не видел Бренду со среды, с вечернего молебна, а сегодня уже пятница,
послеобеденное время. Миссис Би тоже тревожилась:
— Она то сидит у себя в комнате, то куда-то уезжает. И все время сама
не своя.
— А вы не представляете, где она сейчас может быть?
— Говорила, что назначена к врачу, но это было в десять утра.
— Все будет в порядке, — сказал священник, отнюдь не уверенный в
этом. Его томило беспокойство. — Позвоните мне, когда она появится.
Не в силах ничем заняться, он сделал то, к чему всегда прибегал в подобных
случаях, — отправился в церковь.
Войдя в главный зал, он остановился, пораженный: на коленях перед алтарем
стояла Бренда, ссутулившись, низко опустив голову. Костыли валялись на полу,
словно она их просто кинула.
Волнуясь, он глубоко вдохнул, потом неслышным шагом подошел к девушке. Тишина в церкви была мертвая.
Когда он остановился позади нее, Бренда спросила:
— Это вы, Хэмиш?
— Да, это я, — ответил он тихо. Обернувшись, девушка села на
ступеньку.
— Я не умею молиться, — прошептала она с трагическими нотками в
голосе.
Удивленный, священник опустился на ступени рядом с ней.
— А вы постарайтесь выговориться, как если бы рядом с вами был близкий
человек.
— Но у меня нет близких отношений с Богом, — сказала
Бренда. — И никогда не было. И я не знаю, где Его искать.
— Ну что ж, просто будьте у Него на виду. Он сам вас найдет. —
Протянув руку, Хэмиш привлек ее к себе, голова ее очень уютно поместилась у
него на плече. — Ведь вы всегда боялись, что я вытащу Библию и начну
гнусавить о грехах и о милосердии Господнем, о том, как надо почитать Бога и
как важно ходить в церковь, особенно по воскресеньям. Я прав?
— У меня всегда наготове были возражения. Но вы обезоружили меня именно
тем, что ничего не проповедовали. И вот теперь я здесь, и не знаю, услышит
ли Бог мои просьбы.
— Откуда это настроение, Бренда? Что случилось?
Девушка поуютнее прижалась к нему, но не ответила, а Хэмиш не стал
настаивать. Он знал, что чувствует человек, ищущий Бога, и не собирался
грубо вмешиваться в его робкие попытки. Кроме всего прочего, между ними было
нечто большее, чем просто дружба, и он сознавал свою ответственность за эти
отношения.
Почувствовав, что Бренда ускользает и вот-вот снова замкнется в себе, он
отпустил ее, сказав только, что миссис Биллингс беспокоится о ней и ждет ее
возвращения.
— Знаете, на будущей неделе я уеду, — объявила Бренда, разглядывая
что-то на ступеньках. — Неделю меня не будет. Хочу навестить отца.
— Значит, вы, в конце концов, позвонили ему?
— Нет, написала. Но не сообщила об аварии.
— Он и сейчас не знает?
Она не ответила, а Хэмиш не стал допытываться.
— Он в Калифорнии, открывает еще один магазин в Лонг-Бич.
— Вы вернетесь сюда? — осторожно спросил Хэмиш. Сердце его упало
при мысли, что он больше никогда ее не увидит.
— Я планирую вернуться, если меня здесь будут ждать.
— Вас всегда будут ждать. Вы стали частью моей семьи. Когда вы уедете,
нам всем будет вас не хватать, — сказал Хэмиш, надеясь, что она ему
поверит.
— Да, до тех пор, пока вы не женитесь, — пробормотала она.
— Даже и тогда, — сказал он, и горло его сжалось от
волнения. — Но до этого еще очень далеко.
— А может, и не так далеко. Никогда не знаешь... — Фраза повисла в
воздухе.
— Вы совершенно правы, никогда этого не знаешь, — согласился
священник, хотя был уверен: он утратил интерес к поискам подходящей женщины.
Теперь перед его мысленным взором всегда стоят зеленые глаза, густые
каштановые волосы и заживающий шрамик на щеке.
Не видя ее двое суток, он убедился, что скучает по ней. Мысли о девушке
отвлекали его от дел. Не видя ее за обеденным столом, он чувствовал себя
так, словно потерял половину семьи.
Между ними воцарилось тяжелое, грустное молчание. Ему хотелось попросить ее
вернуться как можно скорее. Он не мог понять, почему она так несчастна,
почему хочет уехать. Но было ясно, что на эти вопросы она не ответит, во
всяком случае, сейчас.
— Когда вы уезжаете? — спросил он.
— В следующую среду, очень рано. Еще до того, как все проснутся.
— Значит, у нас еще есть четыре полных дня.
На следующий день, вернувшись из поездки по магазинам, Бренда увидела, что
Хэмиш уже дома.
— Устроим пикник! — возвестил он. Бренда бросила на стол альбом
для вырезок.
— Что это? — спросил священник.
— Это мне, я решила заняться делом, — ответила Бренда.
Улыбка стала медленно расползаться по его лицу, и девушка поняла, что они
оба думают об одном и том же: как хорошо, что он положил на дно чемодана
газетные вырезки с отзывами о ее работе, когда собирал вещи у нее в
квартире. Он улыбнулся ей, она ответила улыбкой.
— Спасибо за то, что вы их захватили, — сказала она, впервые за
все время, оценив этот его поступок.
— Всегда готов служить вам, дорогая леди.
— Вы что-то говорили
...Закладка в соц.сетях
