Жанр: Любовные романы
Хрустальная туфелька
...овел ночь один.
Когда он увидел рядом с собой пустую подушку, его охватил страх. Но он
справился с паникой и заставил себя остаться в кровати. Он напряг слух,
надеясь услышать шум льющейся воды в ванной. Он ждал, что Джоан вот-вот
вернется в спальню. Андерс провел ладонью по простыне; она была холодной.
Теперь ему стало ясно, почему его сон был беспокойным, а пробуждение
сопровождалось смутной тревогой. Джоан не ночевала с ним.
Он намеренно не торопился. Спокойно принял душ, оделся, все время борясь с
искушением отправиться на поиски Джоан и потребовать от нее ответа. Ведь он
ясно объяснил ей, почему они должны спать в одной комнате.
Андерс прошел в детскую и остановился, глядя на женщину и ребенка, так
неожиданно вошедших в его жизнь. Бледность спавшей в неудобной позе на
жестком кресле Джоан вызвала у него беспокойство. Андерс до сих пор с
содроганием вспоминал их вчерашнюю ссору и язвительные слова, которыми Джоан
награждала его. Но сейчас, во сне, она выглядела почти такой же невинной,
как Джойс. Каштановые волосы Джоан рассыпались по плечам, а тяжелые кольца
казались лишними на ее тонких пальцах.
Андерс, неслышно ступая, подошел к ним, забрал с колен Джоан спящую
племянницу, осторожно опустил ее в кроватку и накрыл одеялом. Только после
этого он снова переключил свое внимание на непокорную жену. Джоан, словно
почувствовав его взгляд, открыла глаза.
— Так вот, значит, где ты прячешься, — сказала Андерс.
— Джойс плакала... — Она беспокойно оглядела комнату.
Поняв причину ее волнения, Андерс сказал:
— Я положил ее в кровать.
Джоан облегченно перевела дух.
— Господи, как я испугалась! Я думала, что уронила ее.
— Нет, — все в порядке.
Она встала и потянулась, а когда подняла руку, чтобы пригладить волосы,
халат разошелся, обнажив упругую грудь. Андерс затаил дыхание. Детская
безмятежность исчезла, перед ним снова была настоящая женщина. Он сразу
подобрался, отвел от Джоан взгляд и стал смотреть на спящего ребенка.
— Ты на работу? — спросила Джоан.
Вопрос был глупым, потому что на Андерсе был деловой костюм. Белоснежный
накрахмаленный воротничок сорочки резко выделялся на загорелой шее. Он
поправил одеяло, которым была укрыта Джойс, и в лучах восходящего солнца
блеснули золотые запонки.
— Я зашел поцеловать ее перед уходом, — сказал Андерс. —
Вернусь около семи, скажи Маргарет, что я сам хочу искупать девочку перед
сном.
Джоан молча кивнула. Андерс наклонился и поцеловал спящего ребенка.
— Чем ты собираешься заняться сегодня? — спросил Андерс, не глядя
на Джоан.
Она неопределенно пожала плечами, ожидая, когда закончится этот пустой
разговор и он уйдет.
— Может, мы с Джойс погуляем немного, купим чего-нибудь.
— Вот, возьми. — Он протянул ей кошелек с деньгами, но Джоан не
приняла его.
— Под покупкой я имела в виду мороженое или какую-нибудь другую мелочь.
И на это даже у меня хватит денег.
— Не глупи, Джоан. Я распоряжусь, чтобы оформили чековую книжку на твое
имя, но пока тебе придется пользоваться наличными.
— У меня есть свои деньги, Андерс.
— В таком случае, зачем ты произнесла вчера вечером целую тираду по
поводу того, что теперь ты Джоан Рейнер?
Джоан густо покраснела. На ее счастье, в детскую вошла озабоченная Маргарет.
— Миссис Рейнер, я надеюсь, вы не провели здесь целую ночь?
Джоан покачала головой.
— Нет, разумеется, — солгала она. — Мне просто показалось,
что Джойс заплакала, и я зашла проверить. А Андерс хотел поцеловать ее перед
уходом на работу.
Андерс двинулся к двери, но остановился на полпути. Обернувшись, Андерс
зловеще улыбнулся и подошел к Джоан. Его не смутил огонь, который вспыхнул в
ее карих глазах.
— До свидания, дорогая, — произнес он тоном любящего мужа.
Голливуд потерял великолепного актера в его лице, подумала Джоан.
Маргарет, явно привыкшая к тому, что хозяева никогда не замечали ее
присутствия, скромно стояла в сторонке. Андерс обнял Джоан, наклонился к ней
и поцеловал в губы. Джоан, сгоравшая от стыда, что это происходит в
присутствии Маргарет, стояла как каменная, никак, не реагируя на его
поцелуй. Но Андерса это не смутило. Его язык скользил по ее губам, а пальцы
массировали напряженную шею. Джоан ощущала холодный металл его часов и
свежий запах одеколона. Когда Андерс отстранился, Джоан потребовалась
незаурядная сила воли, чтобы не поцеловать его в ответ.
— Пока! — бросил Андерс, и его глаза победоносно блеснули.
Он наслаждается этим, подумала Джоан. Ему доставляет удовольствие унижать
меня, видеть мое смущение. Ну хорошо, я тоже могу сыграть свою роль!
— Дорогой, — медовым голосом окликнула она идущего к двери
Андерса.
Он остановился и, обернувшись, посмотрел на нее с мрачной усмешкой. Джоан явно застала его врасплох.
— Ты, кажется, собирался оставить мне не много денег.
Андерс подошел к ней и положил на ее протянутую ладонь кошелек. Джоан
растянула губы в саркастической улыбке.
— Постарайся не задерживаться, милый.
Со стороны жизнь Джоан казалась великолепной, и немало женщин наверняка
завидовали ей. Большой уютный дом, красивый богатый муж, неограниченность в
тратах и очаровательная приемная дочка. Джоан напоминала себе об этом чуть
ли не каждый день.
Но почему она в таком случае чувствует себя пленницей? Потому что это была
лишь внешняя сторона ее жизни.
Теоретически она имела все, а в действительности — ничего. Джоан осторожно
отодвинула занавеску и посмотрела в окно. На улице по-прежнему толклись
журналисты, объективы их камер были направлены на дом. Джоан не уставала
удивляться, что и спустя две недели после их с Андерсом бракосочетания
интерес публики к ним не угас.
С другой стороны, это было вполне объяснимо. Джоан, как и многие женщины, с
удовольствием листала красочные журналы, и там, на разворотах, часто
появлялась семья Рейнер. Пресса не оставляла их в покое, поскольку публика с
любопытством ожидала предстоящего суда, который обещал быть скандальным.
Эллис давала интервью направо и налево, на фотографиях она всегда выглядела
угрюмой и решительной. Андерс читал их и затем выбрасывал в мусорную
корзину. После его ухода на работу Джоан, конечно, доставала их оттуда и
тоже читала.
Ей отчаянно хотелось заглянуть во внутренний мир Андерса и разобраться в его
сложной и, как ей казалось, противоречивой натуре. Когда она смотрела на его
фотографии в газетах или в журналах, сердце ее наминало радостно стучать. На
фото он обычно выглядел мрачно-задумчивым. Репортеры часто подлавливали его,
когда он садился в машину около своего дома или офиса, и забрасывали
вопросами по поводу предстоящего суда, но Андерс неизменно коротко бросал:
Без комментариев
, — и уезжал.
После переселения Джоан в этот дом, между ней и Андерсом пролегла враждебная
линия. Не проходило и дня, чтобы Джоан не ругала себя за то, что тоже внесла
в это свою лепту. Она постоянно корила себя за неумение улаживать спорные
вопросы и много раз порывалась поговорить с Андерсом, чтобы положить конец
тупиковой ситуации, в которую они сами себя загнали.
Но каждый раз, когда она открывала рот, Андерс уходил от разговора.
8
— Приехали родители Андерса! — взволнованно сообщила
Маргарет. — Они стоят под дверью. Впускать их или нет?
Первой мыслью Джоан было сказать
не знаю
и предоставить прислуге решить
этот вопрос по своему усмотрению или позвонить Андерсу и спросить его, как
ей поступить. Не потом Джоан подумала, что это будет малодушием с ее
стороны, а она считала себя, все-таки достаточно сильной женщиной. Кроме
того, чтобы составить объективное мнение о сложившейся в семье Рейнер
ситуации, Джоан следовало выслушать родителей Андерса.
— Впустите их, Маргарет, — распорядилась она.
— Джоан. — Эллис вошла в гостиную и обняла — Джоан, которая
немного растерялась от столь теплого и искреннего приветствия. —
Извини, иногда я бываю слишком сентиментальной. Я просто обрадовалась, что
ты впустила нас в дом.
— Я не собираюсь прятать Джойс от ее родных, — сказала Джоан и
улыбнулась малышке, игравшей на толстом пушистом ковре.
Джеральд и Эллис опустились на ковер. Джоан наблюдала за ними широко
раскрытыми глазами. После того, что Андерс наговорил ей об Эллис, эпитет
сентиментальная
никогда бы не пришел Джоан в голову. Но сейчас она видела
перед собой женщину, переполненную нежными чувствами, женщину, которая была
совсем не похожа на Эллис, облившую ее презрением на похоронах.
— Какая она хорошенькая, правда? — проворковала Эллис и тут же
смутилась, заметив напряженное лицо Джоан.
Она взяла девочку на руки и, подождав, когда Джеральд устроится удобно на
ковре, передала ему ребенка, и Джеральд принял ее в свои объятия. Что бы ни
говорил Андерс, но сейчас Джоан видела собственными глазами, с какой
неподдельной любовью дед взял на руки внучку.
— Я думаю, теперь у меня появилась серьезная соперница, — сказала
Эллис с улыбкой. — Можно мне взглянуть на детскую?
Джоан помедлила в нерешительности, но потом сказала себе, что это
естественная просьба любой любящей бабушки, и кивнула в знак согласия. В
этот момент Джойс начала капризничать, и Эллис остановилась в дверях.
— Возьмите это. — Смущенно улыбнувшись, Джоан протянула Джеральду
детскую книжку. — Ее пора кормить, но я нашла несколько стишков, при
помощи которых отвлекаю ее внимание на короткое время. Прочтите их, и Джойс
успокоится. Мы скоро вернемся.
Джеральд взял книжку, скептически посмотрел на нее и отложил в сторону.
— Ничего, мы без нее управимся, — сказал он. Джоан пожала плечами.
— Как хотите.
Ей было неприятно, что Джеральд бесцеремонно отверг ее предложение, ведь она
хотела лишь помочь.
— Не волнуйся, Джеральд справится, — успокоила ее Эллис, когда они
поднимались по лестнице на второй этаж. — Он сейчас споет ей какую-
нибудь песенку, и малышка забудет о своей бутылочке. Джеральд так ждал дня,
когда сможет увидеть ее. Я тоже еле дождалась этого момента, — добавила
она, входя в детскую. — Я люблю маленьких детей, особенно девочек.
— У вас есть свои дети? — спросила Джоан.
Эллис покачала головой.
— Нам с моим первым мужем Бог, к сожалению, их не дал. Когда я вышла
замуж за Джеральда, то подумала...
Она замолчала, в ее глазах появилась тоска. Эллис окинула комнату печальным
взглядом. Она провела ладонью по деревянному ограждению кроватки и
посмотрела на небольшую фотографию Брэндона и Нэнси, которую Джоан поставила
на столик для ночной лампы.
— Я, наверное, была наивной, думая, что смогу стать мальчикам второй
матерью. Но Сандра Рейнер — это трудный случай, ее невозможно было заменить.
Во всяком случае, так считали ее сыновья.
— Вам, очевидно, пришлось нелегко, — заметила Джоан, чтобы сказать
что-то.
Она не хотела вступать в откровенные разговоры с Эллис, но, по мере того как
мачеха Андерса излагала свою историю, Джоан чувствовала, что с каждой
минутой ее расположение к. этой немолодой женщине возрастает.
— Да, я совсем не ожидала этого, — согласилась Эллис. — Ты не
подумай, что я жалуюсь. Джеральд был очень добр и внимателен ко мне. А когда
Брэндон уехал учиться... — Она замолчала и пожала плечами.
— Почему вы отправили его в пансион? — спросила Джоан,
воспользовавшись случаем.
Это прозвучало как обвинение, но Джоан намеренно не извинилась, решив
выслушать Эллис до конца, чтобы сопоставить ее версию с тем, что говорил
Андерс. Джоан внимательно следила за выражением ее лица.
— Брэндон был неуправляемым, — просто ответила Эллис. —
Сандра, их мать, предоставляла их самим себе. Она ведь работала. —
Заметив напряжение в лице Джоан, Эллис быстро добавила: — Я не против того,
чтобы женщины, имеющие детей, работали. Но Сандра проводила все время в
офисе и компенсировала детям свое отсутствие чековой книжкой. Мальчики имели
все, что хотели, — кроме мамы. Андерс был замкнутым, до него было не
достучаться. Он был уже взрослым, когда мы с Джеральдом поженились. Я,
конечно, пыталась сблизиться с ним, но... Думаю, мне не надо объяснять тебе,
насколько он сдержан и категоричен.
Да, Джоан знала это. Эллис дала пасынку верную характеристику. Она
попыталась представить Андерса мальчиком, подростком, юношей — и не смогла.
Андерс, казалось, уже родился зрелым мужчиной.
— Что касается Брэндона, то с ним было еще труднее. Он вырос таким,
каким и должен был вырасти. В семье не было авторитетной личности, которая
могла бы направлять его. Сандра была сильной женщиной, но ее никогда не было
дома, а Джеральд, обожавший младшего сына, не мог ни в чем отказать ему. Я и
подумала, что в пансионе его приучат к порядку и дисциплине.
Эллис всхлипнула и достала из кармана носовой платок. Джоан стало вдруг жаль
ее, и она подумала, что у каждой медали действительно есть две стороны.
— Возможно, я совершила ошибку и мне следовало попытаться подобрать к
нему какой-то ключик, но в то время мне казалось, что я ничего не смогу
сделать. — Эллис взяла в руки фотографию, смотрела на нее с минуту и
осторожно поставила на место. — Я надеялась, что у меня лучше получится
хотя бы с Джойс. Мне хотелось показать Джеральду и Андерсу, что я могу быть
доброй, заботливой матерью и этим как-то компенсировать то, что я не сумела
дать Брэндону. Я знаю, что Андерсу не понравится, что ты разрешила нам
повидаться с Джойс, но я так благодарна тебе, Джоан, что ты позволила нам
провести с ней какое-то время!..
— Не надо благодарить меня, — сказала Джоан, — она все-таки
ваша...
Она не договорила. Ей вдруг показалось, что пол под ногами качнулся. Эллис
испуганно посмотрела на нее. Джоан ухватилась за край детской кроватки,
почувствовав приступ тошноты.
— Что с тобой, дорогая? — спросила Эллис, усаживая ее на
стул. — Ты бледная как полотно.
— Ничего страшного, — с трудом проговорила Джоан, борясь с
тошнотой. — Голова закружилась. Просто я немного устала.
— Это больше, чем усталость, ты, видимо, вымоталась вконец. Я пойду, а
ты посиди несколько минут, потом выпей горячего сладкого чая.
— Да все уже прошло, — сказала Джоан, почувствовав неловкость.
— Ты явно переутомилась. — Эллис материнским жестом похлопала ее
по плечу. — Сколько забот свалилось на тебя сразу.
Это еще мягко сказано, подумала Джоан.
Оставшись одна, она задумалась. В ее голове заработал калькулятор, которым
пользуются все женщины, когда у них возникает определенное подозрение.
Считая дни, Джоан молила Бога, чтобы ее опасения не оправдались.
Она не знала, сколько времени просидела так. Джоан дрожала всем телом, но не
от холода. Наконец она заставила себя встать, добрела до супружеской
спальни, которая была таковой лишь по названию, и легла на кровать. Глядя в
потолок, Джоан попробовала представить реакцию Андерса, когда она сообщит
ему эту новость.
Она думала и о том, что ее ждет, если ее подозрение подтвердится.
О разводе тогда и речи не может быть.
Андерс резко раздвинул шторы и бросил на Джоан сердитый взгляд. Джоан
смотрела на него не мигая, пока он передвигался по комнате. Он распахнул
дверцы шкафа и вытащил оттуда одно из многочисленных дорогих платьев,
которые оказались там неведомым Джоан путем.
— Только не говори, что ты опять чувствуешь себя плохо! —
раздраженно рявкнул Андерс.
Его можно было понять. Как Джоан ни хотелось это признавать, но он имел
полное право злиться. С того дня, как во время визита Эллис и Джеральда
Джоан почувствовала себя плохо, она почти все время проводила в постели. Ее
голова была занята в основном тем, какую линию поведения ей выработать и как
найти в себе мужество сказать Андерсу, что на самом деле ее беспокоит не
беременность, а их дальнейшие отношения. Джоан не столько пугало, что ей
ответит Андерс, сколько ее собственное восприятие изменившейся ситуации. Как
можно думать о ребенке, когда она еще не приспособилась к Джойс? Как ее
сердце, уже наполненное любовью к племяннице, сможет любить еще одно
существо?
— Мне надоело сидеть без дела, — пожаловалась Джоан.
Она боялась встретиться с Андерсом взглядом. Вид у нее был не из лучших, а
на фоне Андерса она выглядела особенно удручающе и неряшливо. Волосы
спутаны, под глазами мешки, лицо неухоженное...
— Сходи с Джойс в парк, — посоветовал Андерс. — На улице
великолепная погода.
— Она прекрасная с восьми утра, — сказала Джоан, начиная
раздражаться. — И я уже два раза была там. Еще по твоему совету зашла в
кондитерскую выпить кофе. Мы с Маргарет прослушали даже лекцию в местной
библиотеке о воспитании детей и чуть не умерли от скуки. Я хочу вернуться на
работу.
— Об этом не может быть и речи.
— Я просто сойду с ума здесь! — в отчаянии взвыла Джоан.
Она провела рукой по всклоченным волосам, и ее пальцы застряли в
образовавшемся узелке. Она покраснела, перехватив презрительный взгляд
Андерса.
— Вместо того чтобы думать о работе, сходи лучше в
парикмахерскую, — насмешливо посоветовал он. — Приведи себя в
порядок, а то, наверное, самой противно на себя смотреть.
Его слова задели Джоан за живое. Она, конечно, понимала, что запустила себя
за последние две недели, но Андерс уезжал из дому чуть ли не на рассвете, а
возвращался поздно вечером. Вернувшись, Андерс начинал заниматься с Джойс.
Поиграв с ней, он уходил в свой кабинет. Джоан подумала, что, надень она
мешок из рогожи, Андерс не заметил бы этого, поскольку все его внимание
поглощали работа и Джойс. А сейчас он имеет наглость явиться неожиданно в
пять часов и требовать, чтобы его с нетерпением ждала нежная, холеная
кошечка. Пусть ждет, пока рак на горе свистнет.
— Я не приспособлена для праздной жизни, Андерс. — Джоан старалась
говорить спокойно. — Я, как и ты, привыкла работать, и мне нравится моя
профессия. Представь, что тебе вдруг пришлось бы бросить работу и сидеть в
одиночестве в огромном доме.
— Ты не одинока здесь, — возразил Андерс. — У тебя есть
Джойс.
— Я знаю, — процедила Джоан сквозь зубы. — Но я считаю, что
буду гораздо лучшей матерью, если смогу работать, пусть даже неполный
рабочий день.
— Потому что нам не хватает денег? — с иронией спросил он.
— Нет, — ответила Джоан, пропустив мимо ушей его сарказм. —
Мне не хватает моей работы.
Я должна заниматься чем-то еще помимо Джойс.
— Нет, дорогая моя, — резко сказал Андерс, — ты просто хочешь
доказать, что Имеешь дело со мной не из-за моих денег. И еще хочешь убедить
меня в том, что тебе нравилась твоя прежняя жизнь.
— Она действительно нравилась мне. — Джоан повысила голос, уже не
зная, как разговаривать с этим несносным человеком. — Я устала от
многочисленной прислуги, которая только и ждет, когда я обращусь к ней с какой-
нибудь просьбой, чтобы тотчас броситься выполнять ее. Мне надоело бродить по
огромному дому, не зная, чем занять себя. Я хочу работать, хочу готовить
себе еду иногда, хочу, наконец, сама позвонить в ресторан и заказать, к
примеру, китайские блюда на ужин. — Джоан безнадежно покачала головой,
видя, с каким убийственным спокойствием Андерс воспринимает крик ее
души. — Андерс, неужели ты не понимаешь? Я хочу привыкнуть к новой
обстановке так, как мне это удобно, хочу почувствовать себя наконец
нормальной женой и матерью. — Ей вдруг показалось, что в его лице что-
то дрогнуло. — Я знаю, что тебя беспокоит и чего ты боишься. Но я могу
дать тебе обещание, что если я вернусь на работу, то буду вести себя иначе,
чем твоя мать.
В комнате наступила гробовая тишина. Джоан с ужасом смотрела на то, как
Андерс меняется в лице.
— Естественно. — Его голос напоминал рычание льва. — Потому
что моя мать знала, по крайней мере, как относиться к своему мужу. Но при
чем тут моя мать, хотел бы я знать? Каких еще небылиц ты наслушалась?
— Нечего кричать на меня!
— Ты сама виновата в этом, — огрызнулся Андерс. — Проводишь
все время, уткнувшись в журналы, настаиваешь на том, чтобы Эллис приезжала
сюда, несмотря на мои четкие указания не пускать ее в дом. — Джоан
поняла, что ему известно о визите Эллис и Джеральда. — Думаешь, я не
знаю, что Эллис была здесь? Что ты разрешила прислуге впустить ее в дом?
— Она бабушка Джойс.
— Она шлюха моего отца — не больше, не меньше, — грубо бросил
Андерс.
Джоан казалось, что он сейчас взорвется от ярости, но ей было уже все равно.
Она хотела вызвать его на откровенный разговор, потому что у нее уже не было
сил продолжать этот позорный брак. Андерс сам вышел за рамки их обычных
стычек и затронул вопросы, к обсуждению которых она была не готова. Джоан
почувствовала, что этот момент нельзя упускать, что надо менять сложившуюся
ситуацию, если им вообще суждено быть вместе и дальше.
— Я хочу вернуться на работу, — твердо повторила она. — И я
буду по-прежнему уделять внимание тебе и Джойс.
— Мне? — с нескрываемым сарказмом произнес Андерс. — Ты не
была мне женой с тех пор, как я надел на твой палец это кольцо. И о Джойс ты
не заботишься. Лежишь целыми днями, ничего не делаешь и только жалеешь себя.
Я пытался, Господи, как я старался дать тебе пространство, которого ты так
хотела! Я понимал, что ты горюешь о сестре, что тебе пришлось нелегко в те
дни, но ты палец о палец не ударила, чтобы выбраться из этого состояния.
— Эллис сказала, что твоя мать...
— Не упоминай даже ее имя рядом с именем моей матери! — взвился
Андерс. — Могу представить, что она наплела тебе, когда ты в очередной
раз впустила ее в дом! Ей ты веришь, а мне, твоему мужу, нет. Ты моя жена,
Джоан, и будь любезна вести себя соответственно. Сейчас ты примешь душ и
приведешь себя в порядок. Мы едем ужинать в ресторан.
— Никуда я не поеду, — отрезала она, но, тут же смягчившись,
добавила: — Ну, пожалуйста, Андерс, я плохо себя чувствую.
Выражение его лица сразу изменилось, злости как не бывало, он выглядел
обеспокоенным.
— Что с тобой?
— Я...
Джоан замялась, но Андерс крепко схватил ее за руку.
— Что случилось, Джоан? Говори. Если тебе плохо, я вызову врача.
Она чуть не рассмеялась. В услугах врача она нуждалась сейчас меньше всего.
В данный момент ей бы больше пригодился простой тест на беременность из
аптеки. Помоги мне, Господи, мысленно попросила Джоан. Она представила лицо
Андерса, когда он узнает причину ее недомогания.
Она уже видела презрительную усмешку на его губах, когда она подтвердит то,
в чем он давно подозревал ее, — в желании поймать его в сети при помощи
беременности.
— Мне не нужен врач, — сказала Джоан и, встав, направилась в
ванную.
— Но если ты больна...
— Повторяю, я не больна. Я...
— У тебя критические дни? — спросил он.
Ее удивило, что Андерс запросто произносит это словосочетание. Джоан думала,
что он спросит об этом туманными намеками, но, с другой стороны, он уже
совершал поступки, далеко не типичные для красивого, богатого, избалованного
женщинами холостяка — например, каждый вечер купал Джойс с таким усердием,
что вызывал у Джоан зависть. Джоан обернулась и слабо улыбнулась.
— Еще нет. Поэтому я лежу — всегда неважно себя чувствую перед ними.
— Извини. — На лице Андерса появилось какое-то странное выражение,
он коротко улыбнулся. — Мне, очевидно, следовало быть более
внимательным, я думаю...
— Ничего, это обычное дело. Я, наверное, слишком чувствительная.
— Джоан, если тебе есть что сказать мне...
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
