Жанр: Любовные романы
Дикая кошка
...сь на ковре, она бросила на Рауля неприязненный взгляд из-под
опущенных ресниц. Его лицо оставалось бесстрастным, но когда их взгляды
встретились, она внезапно, как никогда в жизни, с трепетом ощутила свое
горячее тело под мягким шелком платья. Несмотря на возмущение и обиду, она
чувствовала, как ее охватывает возбуждение, как учащается пульс. Казалось,
между ним и ею натянулись какие-то невидимые струны.
Рауль первым нарушил молчание.
— Сеньорита возьмет и это платье, — обратился он к хозяйке, и
Саманта бросилась в комнату для переодевания.
Когда она вернулась, кипа розовых пакетов лежала на одном из стульев, а
Рауль убирал во внутренний карман чековую книжку. Конечно, рассчитываются
здесь только чеками, подумала Саманта. Вульгарные деньги никак не могут
циркулировать в этом заведении. Рауль о чем-то разговаривал с хозяйкой, и
она смотрела на него широко раскрытыми глазами, как загипнотизированный
кролик на удава.
Саманта остановилась у примерочной.
Бедная дура, подумала она жестко, следя за угодливым выражением глаз хозяйки
магазина, если бы ты только знала: любую женщину, которая, оказавшись на
пути Гонсалеса, будет недостаточно мудрой, он съест до завтрака, а косточки
выплюнет.
От возникшего перед ее мысленным взором образа по спине будто провели
ледяными пальцами. В этот момент Рауль оглянулся и увидел ее. Пришлось
заставить себя подойти к ному.
— Готовы? — Не ожидая ответа, он повернулся к хозяйке, сказал ей
что-то, бросил на кипу розовых пакетов ключи от машины и, просунув руку под
локоть Саманты, вывел ее на площадь.
— Вам не следовало покупать мне все эти вещи. — Слишком поздно она
почувствовала, что должна выразить протест.
Рауль беззаботно пожал плечами.
— Несколько платьев? Я могу позволить себе это.
— Уверена, что можете, — резко ответила она, — но дело в
другом. Это выглядело так, будто я... — Ее голос сорвался.
— Будто вы моя любовница. — Его голос шелестел мягче, чем шелковое
платье. — Но разве это так непереносимо?
Она издала натянутый смешок.
— Я никогда не буду ничьей любовницей, вы должны знать об этом уже
теперь.
Должно быть, она говорила слишком громко, так как несколько пар любопытных
глаз повернулись в ее сторону и разглядывали.
— Но я не сказал, что вы будете чьей-то любовницей.
— И прежде всего вашей.
Довольно долго, не обращая внимания на множество людей, толпящихся вокруг,
они разглядывали друг друга, как два фехтовальщика, которые выискивают
слабые места противника. Янтарные глаза англичанки сверкали смесью гнева и
мрачного предчувствия, серые испанца — оставались невозмутимыми и
загадочными. Но за этой невозмутимостью Саманта чувствовала темную
неумолимую силу, которая буквально взламывала ее волю. Она начала
задыхаться. Рауль, не говоря ни слова, взял ее за руку и повел сквозь толпу.
Мальчик из магазина ожидал не возле "феррари", а на сиденье водителя. Пакеты
были аккуратно сложены на заднем сиденье. Когда хозяева появились, он
выскочил, но в его глазах все еще сохранялось мечтательное выражение.
Несомненно, подумала Саманта с симпатией, он мечтал о том, что когда-нибудь
будет водить такую же машину. Получив от Рауля щедрые чаевые, посыльный
принял их с притворной небрежностью и убежал.
Рауль помог ей сесть. Она опустилась на мягкую кожу, довольная тем, что
теперь он переключит свое внимание на управление машиной. Они выехали из
городка, и темнота накрыла все вокруг.
Когда остановились у виллы, светящиеся стрелки часов на приборной доске
показывали без пяти минут полночь. Саманта вышла первой. Она чувствовала
себя измученной — это был очень длинный, эмоционально насыщенный день. Но
почему-то ее тело оставалось легким, кровь, покалывая, бежала по венам, а
нервы трепетали, как струны скрипки, когда к ним прикасаются грубой рукой.
Полночь — колдовское время. Над головами сияла полная луна, миллионы звезд
блистали на темном бархатном небе. Снизу слышался беспрерывный шепот моря,
перекатывавшего маленькие камешки по серебристо-серому пляжу.
Она услышала, как вышел Рауль, и повернулась. Он стоял под стройным
кипарисом и казался незнакомым: половина тела в темной тени, половина в
серебряном лунном свете. Незнакомый? Она знала этого человека менее сорока
восьми часов, и тем не менее его личность да и внешний облик захватили все
ее существо. Он казался составной частью ее самой.
Она смотрела на него, во рту у нее пересохло. Он открыл заднюю дверь машины и стал доставать пакеты.
— Возьмите, пожалуйста, часть.
Когда он проходил мимо Саманты в комнату, его рука задела ее руку, и по телу
девушки пробежала дрожь.
Рауль включил локтем лампу на стене, бросил пакеты, которые нес, на стул,
взял у нее остальные и положил туда же. Воздух в комнате казался тяжелым.
— Здесь очень душно, хотите — открою окно? — спросил Рауль.
Саманта еле слышно пробормотала:
— Пожалуйста.
Он раздвинул длинные желтовато-зеленые бархатные шторы, освободив двойные
стеклянные двери с маленьким балконом за ними, затем открыл их и повернулся
к гостье.
— Спасибо. — Саманта была в отчаянии, оттого что он сейчас уйдет.
Она слабо улыбнулась: — Уже... прохладнее.
— Но вы очень бледны. — Он смотрел на нее слегка
прищурившись. — Выйдите на балкон, подышите свежим воздухом.
— Я... — Она хотела сказать: "Все, что мне надо, — это лечь
спать", но слова застряли у нее в горле, и она молча вышла на балкон.
Внизу был сад. Освещенные лунным светом деревья казались нереальными, были
похожи на причудливые декорации с резко контрастирующими черными и
серебряными пятнами. Рауль стоял у нее за спиной — она знала это и не
поворачивалась. Он не прикасался к ней, но Саманта чувствовала его тело,
ощущала дыхание на своих волосах, улавливала аромат цитрусов, смешанный с
тонким запахом белеющих в темноте цветов жасминового куста. В мозгу роились
странные, чарующие образы. У нее кружилась голова, девушка ухватилась обеими
руками за перила. Металл холодил влажные ладони.
— Саманта...
— Да-а? — Ни за что на свете она не смогла бы обернуться...
— Саманта, — позвал он еще раз.
Она медленно повернула к нему лицо вполоборота.
— Подойдите ко мне.
Испанец не пытался прикоснуться к ней, но уже знакомая опасная сила, теперь
непреодолимая, вновь надвинулась на нее, и она сделала к нему шаг, потом
другой. Ноги ее отяжелели, словно она пробиралась по зыбучим пескам.
Он протянул к ней руки. И это было то, чего она ждала. Неужели только со
вчерашнего дня? Нет, всю свою жизнь ждала этого момента!
В ярком лунном свете она видела, как бьется пульс у него на шее —
беспорядочно, ускоренно. Этот ритм был подобен ритму ее дыхания, вздыманию
груди, словно сжатой гигантской рукой. Рауль прикоснулся к ее плечу. Его
пальцы были теплыми, и все же Саманта вздрогнула. Он склонился к ней, и
девушка подняла свое лицо навстречу его лицу. Ее губы раздвинулись под
нажимом губ мужчины. Его язык протиснулся к ней в рот, и эта ласка лишила
Саманту последних сил к сопротивлению. Звезды у нее над головой померкли.
Его руки спустились с ее плеч, скользнув по тонкой талии, и застыли над
ягодицами. Он прижимал к себе ее тело, приспосабливая податливую девичью
слабость к своей силе, заставляя почувствовать свою восставшую плоть.
Забыв обо всем на свете, Саманта прильнула к нему. Отзываясь на этот едва ли
не сознательный призыв, Рауль схватил ее на руки, отнес в комнату, уложил на
простыню цвета морской волны и лег рядом. Глаза его мерцали в лунном свете.
Он прильнул губами к ее шее сбоку, там, где бился пульс. Его губы слегка
приоткрылись, а язык стал быстро двигаться вокруг этой ускоренно бьющейся
точки. Дыхание Саманты становилось все чаще, пока она не начала задыхаться.
Его рука сжала изящную грудь сквозь бюстгальтер, держа ее как в чаше, в то
время как большой палец нежно потирал сосок. Он набухал, прося новых и новых
ласк.
Спустив бретельку бюстгальтера, Рауль выпустил белоснежную грудь с розовым
соском на свободу, склонился к ней и вобрал бутон в рот, дразня его губами,
зубами, языком. Саманта затрепетала, дрожь сладострастия сотрясала ее тело.
Рауль поднял голову и посмотрел на девушку потемневшими и затуманенными от
желания глазами.
— Сэмми, как вы прекрасны — ваше лицо, ваше тело...
Сквозь мягкую ткань платья она чувствовала жар его ладоней, улавливала
легчайшую дрожь кончиков пальцев, которые исследовали ее. И почему-то это
ласковое исследование возбуждало еще больше, чем если бы она была голой.
Тонкая преграда из ткани делала медленное трение его ладони о тело
непередаваемо эротичным.
Его пальцы двигались, временами задерживаясь, по ее груди, по плечам,
животу, бедрам, пока не остановились в самом заповедном месте.
В безудержном порыве страсти девушка изогнулась дугой. Это призывное
движение подстегнуло Рауля. С приглушенным стоном он сорвал с нее платье.
Под ним были маленькие белые трусы и бюстгальтер.
Саманта слышала хриплое дыхание мужчины. Приподнявшись, она расстегнула
пуговицы его рубашки, чтобы просунуть под нее руку. Сначала ее пальцы, а
потом ладонь пробежали по его влажной груди, наслаждаясь ощущением сильных
упругих мышц.
Когда его рука опять заскользила вниз по ее животу, Саманта подумала, что
была не права, — без преграды в виде платья их соприкосновения стали
еще более возбуждающими.
Его пальцы проскользнули под резинку ее трусиков, и вновь девушку сотрясла
сильная дрожь. Она закрыла глаза и конвульсивно вцепилась в Рауля, так что
ногти оставили следы на его спине.
Немного успокоившись, он улыбнулся ей, и его зубы сверкнули в полумраке.
— Потерпите, моя прекрасная пленница.
"Пленница"! Это был шок. Вот кто она, какой он видит ее! Пленница, которую
надо подчинить, унизить, сделать покорной. Чувствуя, как набегают слезы,
Саманта сомкнула веки.
— Нет, нет! — вырвался у нее отчаянный крик.
Глаза ее еще не успели открыться, а она уже боролась с обидчиком, сталкивая
с кровати.
— Нет, пожалуйста, Рауль, — шептала она с рыданием. — Я... я
не могу, не хочу...
Его глаза — глаза грозного незнакомца, который впервые предстал перед ней в
отеле, смотрели на нее с недоумением. С останавливающимся от страха сердцем
она подумала, что он не обратит внимания на ее мольбу.
Рауль резко оттолкнул девушку от себя, так что она перевернулась на бок и
подняла руку, чтобы защитить лицо. Он дышал тяжело и неровно. Саманта
рискнула бросить на него короткий взгляд. Его лицо было очень бледно, а
глаза стали узкими, как стальные лезвия.
— Знаете, моя милая, — эти слова были будто вырублены из
арктического льда, — вам не следовало бы играть в такие игры.
— К-какие игры? — Саманта с трудом могла говорить. — Я...
— Какие игры? — повторил он свирепо и тут же вскочил на ноги,
словно отпрыгивая от змеи. Рот его искривился. — И, ради Бога, уберите
со своего лица это страдальческое выражение.
— К-какое выражение? — Его слова не проникали в ее сознание, она
понимала только, что он в ярости.
— Вы чуть не обманули меня. — Он засунул концы рубашки обратно за
пояс. — Лежите здесь, как застенчивая девственница...
Его ядовитый тон глубоко ранил ее.
— Но я... — начала девушка дрожащим голосом, но он снова оборвал ее:
— Я не знал, что самый главный ваш талант — это талант дразнить мужчин.
— Нет, Рауль, нет! Вы должны мне поверить. Мне очень жаль, очень жаль!
— Ах, жаль! Вы когда-нибудь можете еще больше пожалеть, моя дорогая.
— Что вы хотите сказать?
— Если вы регулярно играете в такие игры, то рано или поздно нарветесь
на мужчину похуже меня, и тогда произойдет нечто очень неприятное. —
Его рот брезгливо скривился.
— Вы... вы имеете в виду?...
— Конечно, изнасилование.
У Саманты оборвалось сердце.
— Но, может быть, вам это нравится, — продолжал он едко. —
Может быть, я должен был проигнорировать это внезапное проявление девичьей
скромности?
Внезапно бросившись к ней, он схватил ее за руки и рванул на себя. Их глаза
оказались на одном уровне, очень близко. Девушка попыталась отвернуться, но
Рауль взял ее за подбородок и держал так, что она была вынуждена смотреть
ему прямо в глаза.
— Так вы именно этого хотели? — Он слегка встряхнул ее. —
Потому что я очень хочу угодить.
— Нет, Рауль, нет, — прошептала Саманта. На секунду его хватка
усилилась, потом губы сложились в презрительную усмешку, и он повалил
девушку на кровать.
— Женщины, которые пользуются своим телом... — его холодные глаза
прошлись от ее груди до бледных бедер, — должны рано или поздно ожидать
расплаты.
Он стоял, уперев руки в бока и глядя на нее, казалось, целую вечность. Но
постепенно его гнев остыл, а затем сменился ледяным безразличием. И тогда он
резко повернулся и вышел из комнаты.
Саманта лежала, будто сломанная кукла, широко раскрыв ничего не видящие
глаза. Лишь одним пальцем она бесцельно дергала нитку на простыне. Он не
ударил меня, подумала она со странным спокойствием, не тронул даже волоса на
голове. Но она едва ли ощущала бы себя хуже, если бы он выполнил свою угрозу
и применил к ней физическое насилие.
Где-то в доме стукнула дверь, от этого звука девушка напряглась, но сразу же
наступила тишина. Саманта почувствовала, что дрожит, будто от леденящего
холода, хотя в комнате было очень жарко. Она заставила себя встать с кровати
и пойти в ванную комнату.
Свет не включила — мысль о том, что она сейчас увидит в зеркале, заставила
ее съежиться от страха. При лунном свете открыла душ и встала под него.
Продрогшее тело вскоре согрелось под теплыми струями, но вода не могла смыть
ощущения прикосновения рук мужчины к ее коже, как не могла избавить от
мыслей о его холодном презрении к ней.
Двигаясь как автомат, Саманта вытерлась, прошла обратно в спальню и надела
ночную рубашку. В глаза ей бросилось серебряное пятно лунного света на
черном платье, которое все еще лежало на кровати. Она отбросила его ногой,
упала на матрас и, свернувшись клубком, лежала, глядя в темноту и прижимая
ко рту кулаки.
9
Когда Саманта проснулась, в комнате вместо лунного хозяйничал солнечный
свет, пробивавшийся сквозь полузакрытые шторы. Кто-то заходил в комнату: на
столике у кровати стоял поднос с чаем, теперь уже чуть теплым. Приподнявшись
на локте, она увидела, что свертков с новыми платьями на стуле нет.
И тут на нее нахлынули воспоминания прошедшей ночи, и она снова бросилась на
подушку и зажмурилась. Но перед закрытыми глазами стояли все те же картины:
она сама, лежащая в объятиях Рауля; его лицо, еще более смуглое от прилива
крови; глаза темные и затуманенные от страсти; его голова у нее на груди. И
ощущения преследовали те же: руки, скользящие по ее дрожащему, жадному телу;
губы, сжимающие ее набухшие соски...
Саманта чувствовала, как учащается ее дыхание, переходит в удушье. Открыв
глаза, она с ужасом увидела что ее соски под тонкой тканью ночной рубашки
стали напрягаться и твердеть, как бы требуя опять прикосновений мужских губ.
Со стоном, вырвавшимся из глубины ее существа, девушка повернулась на бок и
уставилась на стену. Как она могла это допустить? Снова и снова этот вопрос
терзал ее, обжигая стыдом. Как она могла дойти до такого унижения?
Может быть, была слегка пьяна и поэтому вела себя так неосторожно, словно
она именно такая женщина, за какую испанец ее принимает? Пьяна от двух рюмок
белого вина? О нет, Саманта, насмехался над ней внутренний голос, придумай
оправдание получше.
Что касается Рауля, то его вряд ли можно винить за случившееся. Ведь он
считает ее сексуально зрелой — у Саманты вырвался истерический смешок, но
она его подавила, — а раз так, то вполне логично, что ее поведение он
расценил как желание подразнить его, довести до крайности, а потом
хладнокровно остановиться.
Внезапно отчаяние Саманты сменилось гневом. Как он смел управлять ею? Этот
самонадеянный надменный испанец, вероятно, считает, что все женщины такие же
опытные, как и он сам, и жаждут любого мужчину.
Прошло довольно много времени, прежде чем Саманта наконец решила, что негоже
валяться весь день, копаясь в собственной душе.
Отбросив в сторону простыню, она подошла к гардеробу и открыла его. Рядом с
ее собственным платьем висели вещи, которые Рауль купил вчера: розовое
платье, льняная юбка с жакетом и блуза из тяжелой хлопчатобумажной ткани,
края которой заканчивались ручным кружевом, платье в белую и синюю полоску,
две юбки с экзотическими рисунками, желтовато-зеленая накидка из вязаной
ткани...
Рука Саманты медленно блуждала от одной вещи к другой, мягко поглаживая
каждую из них. Что надеть сегодня утром — юбку с блузкой или платье-рубашку?
Внезапно девушка отдернула руку, будто обожглась. Она не наденет ни одну из
этих вещей, которые он навязал ей, демонстрируя свое мужское превосходство.
Она не сдалась прошлой ночью. Бык кинулся на матадора и хотя был поставлен
на колени на арене, залитой кровью, но не сдался. Резко и с торжеством
отодвинув всю новую одежду в дальний конец гардероба, Саманта сняла с
вешалки свою собственную желтую блузку и белую юбку из хлопчатобумажной
ткани.
В гардеробе был ящик, куда горничная положила накануне белье. Она выдвинула
его, чтобы достать чистый бюстгальтер и трусы, и замерла в изумлении. Ящик
был наполнен дорогим и шикарным дамским бельем. Неуверенно она взяла то, что
лежало сверху. Это был изящный бюстгальтер — пена из кремового шелка и
кружева. Он идеально соответствовал ее маленьким грудям. Под ним лежали
изящные, отделанные кружевом трусики с маленькими шелковыми бантиками на
бедрах. Другой комплект, из бледного шелка цвета морской волны, был
настолько очарователен, что Саманта вскрикнула от восторга. В ящике лежала и
шелковая ночная рубашка мягко-янтарного цвета, который точно подходил к
глазам. Она приложила ее к телу, потом снова убрала в ящик.
Все вещи, вплоть до пояса с подвязками и шелковых чулок, были ее размера.
Все это предназначалось для нее, ни для кого другого. Конечно, вчера, когда
она находилась в примерочной, все это было упаковано и доставлено по
требованию Рауля. Но что могла при этом подумать горничная, которая
распаковывала свертки? Только одно — что она, Саманта, его любовница,
последняя победа любвеобильного испанца. От этих мыслей Саманту охватило
бешенство. Захлопнув ящик, она открыла другой, с аккуратно сложенными
собственными вещами, достала самые простые трусы и бюстгальтер.
Шторы все еще были задернуты, но горничная, должно быть, приоткрыла
стеклянную дверь, потому что Саманта услышала какие-то звуки со двора.
Открыв дверь настежь, она вышла на балкон и осторожно посмотрела вниз. В
саду никого не было, но на террасе почти прямо под балконом стоял стол,
накрытый для завтрака на двоих. За зарослями различных хвойных и вьющихся
растений она разглядела часть плавательного бассейна, облицованного
мрамором.
Саманта услышала слабый всплеск и через секунду увидела Рауля. Он спускался
в бассейн. Вскоре его загорелые плечи уже разрезали воду. Он доплыл до края
бассейна и нырнул, потом всплыл ярдах в пяти и исчез из поля зрения.
Некоторое время спустя он появился, уже на бортике бассейна, постоял немного
и направился к шезлонгу, на котором лежало полотенце.
Капли воды сверкали на его загорелом мускулистом теле. На испанце были
маленькие черные плавки, сидящие низко на бедрах. Когда он наклонился за
полотенцем, она не могла не заметить упругие мышцы его ягодиц.
Рауль повернулся, вытирая полотенцем темные волосы. Саманта как завороженная
рассматривала мощные плечи и грудь, покрытую вьющимися черными волосами. На
груди, словно бриллианты, сверкали капли воды.
Рауль насухо вытерся, потом отвернулся к шезлонгу, скинул плавки и надел
шорты. Девушка понимала, что надо отвернуться и убежать, но вместо этого
словно заколдованная смотрела на великолепное тело. Ее дыхание участилось,
спина стала влажной.
Когда Рауль застегнул шорты, сунул ноги в шлепанцы и поднял полотенце, она
наконец опомнилась и убежала с балкона как раз в тот момент, когда испанец
направился к террасе.
Она слышала, как его твердые шаги прозвучали на лестнице, потом все стихло.
Почти задыхаясь, чувствуя неровное биение сердца, Саманта прислонилась к
стене возле балконной двери. Ее холодные и влажные руки бессильно повисли, а
ноги подкашивались.
Теперь она знала ужасную правду о себе самой! Несмотря на ее гнев, на
чувство стыда и даже на страх перед Раулем, она желала его физически, как не
желала никогда никакого мужчину.
Прижав ладони ко рту, она стояла как оглушенная, глядя через сад на горы
вдали, пока снова не услышала шаги, на этот раз горничной, ее голос и ответ
Рауля. Быстро приняв душ и одевшись, Саманта спустилась в холл.
Здесь ее встретила черноволосая модно одетая женщина лет пятидесяти, которая
представилась как Лусия, экономка сеньора Гонсалеса, и повела на террасу.
Стол, накрытый для завтрака, передвинули в тень террасы, увитой глициниями.
Рауль, в бледно-голубой рубашке и шортах, мельком взглянул на гостью и
пробормотал что-то похожее на "доброе утро". Лусия выдвинула стул напротив
хозяина, смахнула с безукоризненной белой скатерти несколько воображаемых
крошек, и Саманта села. Она уже немного успокоилась. Когда экономка ушла,
Рауль снова поднял глаза. Саманта постаралась взять себя в руки, готовясь к
чему угодно, но испанца, казалось, ничто не волновало. В его глазах не было
ни гнева, ни презрения, ни насмешки — ничего. Они были холодны как лед и
непроницаемы.
— Ешьте. Если хотите чего-нибудь еще, Лусия принесет для вас... — И он
склонился к своей записной книжке, в которой что-то писал.
— С-спасибо.
В спальне она думала, что выиграла наконец битву с собой, что теперь сумеет
быть спокойной, хладнокровной, равнодушно сдержанной. Но сейчас, к своему
ужасу, поняла, что голос ее дрожит. Тем не менее она ни за что на свете не
хотела показывать свою слабость, а значит, должна была вернуться к их
прежним отношениям — к спорам и пререкательствам.
Рядом с ее тарелкой стоял графин свежего апельсинового сока, а возле его
тарелки — наполовину пустой стакан с более темной жидкостью.
— Что вы пьете? — поинтересовалась Саманта.
— Томатный сок. Хотите? Я думал, что вы предпочитаете апельсиновый,
но...
— Нет, спасибо, апельсиновый очень приятный. — Она помолчала, а
потом, пока храбрость окончательно не покинула ее, добавила: — Просто я
подумала, что это, может быть, кровь тигра.
Впервые за это утро он посмотрел на нее долгим, внимательным, испытующим
взглядом и ответил спокойно:
— Нет, томатный сок. — И, оставив ее пребывать в ощущении
собственной неполноценности, вернулся к своей записной книжке.
Саманта выпила сок, потом попыталась что-нибудь съесть, глядя то на тарелку,
то на корзиночку с тостами. Молчание затягивалось, росло и ее внутреннее
напряжение. Наконец оно стало невыносимым и, когда внезапный бриз еле слышно
пошевелил позади девушки ветви жасмина и маленькие белые цветочки дождем
посыпались на стол, она подскочила от испуга.
Именно этот жасминовый куст наполнил ее комнату своим густым ароматом в
прошлую ночь. Она посмотрела вверх, на балкон, затем на Рауля. Взгляды их
встретились, и девушка смущенно отвела глаза.
Он выпил кофе и резко встал, будто стремясь поскорее уйти. Но почему-то,
отодвинув свой стул, остался стоять, держа руки на спинке и глядя на
Саманту.
— Материалы, которые вы заказывали, уже прибыли. Они в моем кабинете,
там все приготовлено для работы.
Саманта неторопливо налила себе кофе и добавила сливки.
— Мне следовало сказать вам раньше, — собралась она с
духом, — что я решила не браться за эту работу. — Она не отрывала
глаз от чашки.
Рауль оставался невозмутимым.
— Понятно, моя милая. Я и не сомневался, что ваша реакция будет именно
такой. Но вы уже согласились.
— Я не согласилась! — Она взглянула на его непроницаемое
лицо. — Я просто сказала, что могла бы, а теперь передумала. Извините.
Она поднесла ко рту чашку, но, когда Рауль подошел, быстро поставила ее на
стол.
— Саманта. — Он по
...Закладка в соц.сетях
