Жанр: Любовные романы
Его выбор
... решение принято: завтра надо выписаться из больницы и встретиться с
редактором. Она уже не такая слабая и сможет передвигаться самостоятельно,
хотя, конечно, ноги еще слегка дрожат, все тело болит и синяки еще не
прошли. Но на самом деле ничего страшного с ней не случилось. Могло быть
хуже. Вот только этот пугающий провал памяти. Но врачи и тут обнадеживают —
рано или поздно прошлое вернется к ней.
Внезапная мысль заставила похолодеть от ужаса. А что, если она после травмы
не сможет выполнить контракт? Вдруг да разучилась работать, а от таланта, о
котором твердил Томпсон, ничего не осталось?
Катрин справилась со страхом и отложила решение беспокоящего вопроса на
потом. Завтрашний день все прояснит. Пришло время стать самостоятельной. И
не прятаться за спину Джефа. Шаг навстречу незнакомому, а вернее, забытому
миру следует сделать с высоко поднятой головой.
Вспомнить по заказу — невозможно, не пытаться вспоминать — нельзя.
На следующее утро обнаружилось, что выписаться из больницы не так-то просто
— процедура эта долгая и утомительная. Врачи считали, что миссис Гайс еще не
готова к выписке. Придется настаивать, преодолевать массу препятствий.
Конечно, будь здесь Томпсон, все бы прошло в два раза быстрее, но тот
находился на работе. Да и нельзя же, в конце концов, каждый раз хвататься за
него как за спасательный круг! Кроме того, ей просто необходимо доказать
самой себе, что способна к самостоятельной жизни. Будет трудно? Ну что ж,
придется справляться с жизненными трудностями!
Когда все формальности остались позади, она собрала вещи, оделась и перед
уходом набрала рабочий номер Томпсона. Секретарша сказала, что мистер
Томпсон на совещании, и оставалось передать, что миссис Гайс выписалась из
больницы и намерена заняться делом, с которым надеется справиться одна.
Такси доставило ее от больницы к высокому зданию в северной части города.
Указатель в просторном холле подсказывал, что ей следует подняться на
четвертый этаж. Катрин вызвала лифт и поехала наверх. Когда на табло
загорелась цифра четыре, она приготовилась выходить. Двери открылись.
На площадке стояла женщина и собиралась войти в лифт. На ней был эффектный
желтый костюм с черной отделкой. Черноволосая и темноглазая, она показалась
Катрин очень красивой.
Я знаю ее! — мелькнула мысль. Но радость возможного узнавания тут же
улетучилась — женщина вошла в лифт, глядя в сторону и не обращая на
встретившуюся никакого внимания. Ни приветственной улыбки, ни малейшего
намека на то, что они знакомы.
Катрин поспешно вышла, смущенная своей ошибкой. И все же внутренний голос
подсказывал ей, что они где-то встречались. Обернулась и еще раз с
любопытством взглянула на женщину. Неужели они друг друга не знают?
Незнакомка ответила внимательным взглядом, но двери лифта закрылись и
положили конец странной встрече. Миссис Гайс деловой походкой направилась к
столу секретаря, не переставая думать о женщине в желтом. Эти мысли не
оставляли и во время разговора с Эстер Брукс.
Эстер оказалась совсем молоденькой, лет двадцати с небольшим. Редакторша с
сочувствием отнеслась к истории, рассказанной Катрин, и прониклась к ней
симпатией. Разглядывая папку со своими работами, художница не могла скрыть
гордости: иллюстрации действительно чудесные, — значит, у нее и вправду
есть талант!
Эстер подробно рассказала про замысел книжки. Спокойная, добрая, терпеливая,
она старалась помочь всеми силами... но не смогла пробудить никаких
воспоминаний. Катрин совсем ее не помнила! И нельзя сказать, что внешность у
мисс Брукс непримечательная — светло-карие добрые глаза, кудрявые каштановые
волосы, милое открытое лицо... Редакторша понравилась с первого взгляда.
— Со мной трудно было работать? — напрямик спросила художница.
— Вовсе нет, — успокоила гостью Эстер. — Вашей увлеченности
делом можно только позавидовать. Я в восторге от ваших работ — это настоящее
творчество. Поверьте, вам не о чем беспокоиться! Вы сразу все вспомните,
едва сядете перед чистым листом бумаги... Это как чтение — так просто не
забывается.
Хотелось надеяться, что так оно и будет.
— Мы с вами часто встречались? — спросила Катрин.
— Нет. Всего три раза.
— Простите, что я не могу вас вспомнить. Врачи говорят, память скоро
вернется.
— Пожалуйста, не расстраивайтесь. Я тоже уверена в этом.
— Я хотела спросить... Выходя из лифта я встретила женщину в желтом костюме. Очень красивую...
— Это мой босс, — кивнула Эстер. — Она руководит проектом.
— Как ее зовут?
— Сара Картер.
Катрин вздохнула — имя ничего ей не сказало.
— Да уж, фамилию не назовешь особо приметной.
— Поверьте, Сара Картер — личность очень даже примечательная. —
Эстер расширила глаза. — Не женщина, а вечный двигатель. Сама работает
не зная отдыха и от остальных требует того же. Кстати, именно Сара обратила
внимание на ваши работы и тут же велела составить контракт.
Безотлагательно!
— Эстер с улыбкой передразнила босса и добавила: — У нее
чутье на таланты.
— Когда мы встречались в прошлый раз, она была в черном. — Катрин
не понимала, откуда пришла эта уверенность.
Юная редакторша нахмурилась:
— Но вы никогда не встречались.
— Никогда не встречались?
— Над книгой с вами работала только я. Самостоятельно. Сара держалась в
стороне. Нет. Вы никогда не видели друг друга.
— Потрясающе! Я просто уверена... — Женщина запнулась и решила до
поры до времени отбросить мысли о Саре Картер. Должно быть, память сыграла с
ней очередную шутку.
Катрин подумала, что стоит подружиться с Эстер. Кажется, симпатичная девушка
и к ней расположена. Кроме того, теперь у нее есть работа, которую, судя по
всему, ей удавалось выполнять на очень хорошем уровне. Рисунки, которые
похвалила мисс Брукс, лучшее тому доказательство. Художнице приятно было
думать об этом. Вот он где, путь к личной независимости.
Теперь предстояло знакомство с собственным домом. Подозвав такси, Катрин
прочитала по бумажке свой домашний адрес. Машина отправилась прямехонько в
пригород. Взглянув на свой дом, хозяйка была обескуражена. С улицы виден
только гараж на две машины, все остальное скрывала высокая и глухая
кирпичная стена. Да, вид не назовешь приветливым...
Перебрав ключи в связке, отыскала подходящий, открыла ворота и медленно
побрела по дорожке к широкому крыльцу — очевидно, там и находился вход в
здание. Машинально выбрав еще один ключ, открыла дверь и вошла в просторное
помещение, очень современное, но обставленное в стиле, который сразу не
понравился. Нет, все здесь ей не по вкусу. С недоверием оглядывала
стеклянные и хромированные столы, кожаные кресла и диваны... Нигде ни одного
яркого цветового пятна!
Женщина сняла с плеча сумку и прошла к стеклянным дверям в дальнем конце
гостиной. За ними она увидела просторный двор и бассейн. Ни садика, ни
лужайки — только несколько декоративных кустов и пальм для тени.
Дом явно дорогой, расположен в приличном районе... Она задумалась о своем
финансовом положении. Интересно, эта собственность уже оплачена? Наверное,
ее муж очень хорошо зарабатывал... Может быть, они вращались в высшем
обществе?
Катрин бесцельно бродила по дому— и, комнаты в комнату. Обстановка всюду
дорогая, исключительно модная, ультрасовременная, но совершенно безликая.
Словно выставочный павильон— все напоказ. Просто не верится, что жила здесь
и ничего не хотела изменить, добавить хоть что-то свое... Неужели ей было
все равно, где и среди каких вещей существовать? Или это Гордон настоял на
продуманном, но абсолютно бездушном стиле?
Тогда почему она оставалась здесь и после смерти мужа? Почему не продала эту
кричащую роскошь и не приобрела другое жилище, в другом районе? Неужели ей
все стало безразлично? Даже кабинет, где, без сомнения, она работала, был
обставлен полезными, но безликими вещами.
В бывшей комнате Рона не нашлось ничего детского — ни вещей, ни игрушек.
Никаких воспоминаний. Может быть, все спрятано в шкафы? Или она не хотела
напоминаний о потерянном безвозвратно и все отдала в приют для сирот?
Путешествие по дому нагнало невыразимую тоску. Неужели это — ее прошлое?
Если так, то сейчас у нее нет с ним ничего общего. Возможно, если открыть
шкафы и порыться в ящиках, ощущение связи с этим домом вернется. Ведь должны
быть где-то здесь следы ее жизни! Но уже не хватало сил продолжать поиски.
От утренней решимости отстоять свою самостоятельность не осталось и следа.
Женщина заставила себя дойти до спальни, сбросила туфли, опустилась на
огромную кровать, вытащила подушки из-под стеганого одеяла и попыталась
устроиться поудобнее. И тут неожиданно взгляд упал на фотографию.
У нее оборвалось сердце.
Это — Рон!
Красивый маленький мальчик в сияющей золоченой рамке...
Фотография стояла на тумбочке около кровати. Рука невольно потянулась к
снимку. Так хотелось получше рассмотреть сына.
Малыш смеялся, глаза светились от счастья. Одет мальчик в красный спортивный
костюм и темно-синие кроссовки, а в руках футбольный мяч. Рона
сфотографировали на фоне парка, который показался совершенно незнакомым. Но
удалось вспомнить, что сын любил играть с мячом и воздушными шариками:
бросал их, ловил, гонял по траве...
Счастливый ребенок, дарящий счастье... Мучительное воспоминание вспыхнуло в
сознании: Рон радостно плещется в ванне, смеется и визжит; она вытаскивает
его и заворачивает в полотенце, прижимая к себе, вдыхая сладкую чистую
свежесть его кожи и волос. Малыш приникает к ней всем телом и говорит:
Я
люблю тебя, мама
.
Катрин прижала фотографию к груди, легла на спину и закрыла глаза. В памяти
всплывали давние картины. Вот Рон делает первые шаги к ней — в его глазах
сияет удивительное ликование: я смог это сделать! Вот мальчик с восторгом
катается на трехколесном велосипеде, который получил в подарок на третье в
жизни Рождество... Вот сын преисполнен гордости, что научился плавать...
Мама, смотри, как я умею!
Не может быть, чтобы я была плохой матерью, с нарастающей болью думала
женщина. Мой сын— он для меня все. Мой сын... Рон...
Вдруг тишину разорвал звонок — долгий и настойчивый. Отогнав дремоту, Катрин
поняла, что звонят в дверь. Это мог быть только Томпсон — ведь больше никого
в ее жизни нет.
Она встала с подушек, и фотография Рона упала на пол. Машинально подняла,
поставила назад на тумбочку, еще раз с грустью взглянув на смеющегося
маленького мальчика. Ей нужно подержать в руках живого, теплого, родного
ребенка, а не ускользающее воспоминание в золотой рамочке.
Снова раздался звонок в дверь.
Она нащупала ногами туфли, пригладила волосы, прошла в холл и отворила
дверь. На нее внимательно смотрели заботливые серые глаза Джефа. Взгляд
проникал в душу и заполнял холодную пустоту.
— Как ты, Катрин?
— Входи, Джеф, — кивнула хозяйка.
— Ты давно уже дома?
— Довольно давно. — Катрин закрыла дверь и обвела рукой
гостиную. — Только... это как будто не мой дом. — Она заглянула
Джефу в глаза, надеясь получить объяснение. — Скажи, какая я была?
— В день свадьбы ты, казалось, была полна любовью и радостью. Искрилась
счастьем и ожиданием прекрасного. Ты была... — его голос стал мягче и
глубже, — самой желанной женщиной на свете.
— Ты присутствовал на моей свадьбе?
— Да. — Он горько усмехнулся. — Именно тогда я увидел тебя
впервые.
— А какой же я стала потом?
— Тихой, углубленной в себя, отстраненной... Ты никому не улыбалась...
кроме Рона. А после его смерти... и вовсе перестала замечать окружающих.
Замкнулась в себе и своем одиночестве. Люди заговаривали с тобой, но ты не
отвечала. Я даже не уверен, что ты слышала их слова. Точно так же поступала
и со мной.
— Почему ты терпел это?
— Потому что мне было больно видеть погасшую свечу... Поникший цветок,
который так и не успел до конца распуститься.
Катрин передернула плечами.
— Мне плохо здесь, — взмолилась она. — Этот дом... в нем нет
жизни. Это не мой дом, Джеф. Может, раньше я любила его, но теперь не хочу.
— А чего бы тебе хотелось? — тихо спросил он.
Она подошла ближе, положила руки гостю на грудь, взглянула ему в глаза—
понимающие, полные заботы.
— Джеф, забери меня отсюда.
Он обнял ее, привлек к себе и просто сказал:
— Хорошо.
Женщина опустила голову ему на плечо, ощущая удивительную странную силу
этого ставшего необходимым ей человека. Она чувствовала, как поднимается и
опускается его грудь, теплое дыхание касалось ее волос. Неважно, куда
Томпсон повезет ее. Просто очень хотелось, чтобы свеча снова разгорелась, а
цветок наконец распустился. И ей нужно, чтобы рядом был надежный, заботливый
мужчина, который верит в нее и вселяет надежду на то, что все в конце концов
будет хорошо. Сейчас важно не столько вспомнить Джефа в прошлом, сколько
привыкнуть к нему нынешнему. Пусть прошлое нашептывает недобрые слова.
Нельзя поддаваться этому наговору, если видишь перед собой участливого
друга, проверенного в беде.
6
Джеф привез ее к себе. Едва переступив порог гостиной, Катрин поняла, что
очутилась в другом мире, совсем не похожем на тот, в котором раньше жила
сама.
Этот новый мир был теплый, приветливый, земной. Под ногами ковер светло-
медового цвета; большие мягкие диваны обиты пестрой тканью: на фоне зеленых
и оранжевых пятен резвятся обезьянки; изумительно инкрустированный кофейный
стол сразу же привлекал взгляд красотой, а на маленьком передвижном столике
стоял телевизор. В небольшой нише помещалась стереосистема и полка с
магнитофонными записями. Вдоль стены тянулись стеллажи с внушительным
собранием напитков. Мебель в основном дубовая с медной отделкой. Стулья
мягкие, обитые светло-коричневой кожей.
Перед огромными — от пола до потолка — окнами стоял круглый стол на резных
ножках со стеклянным верхом и четыре глубоких кресла с мягкими подушками.
Рядом кухня с дубовыми буфетами и полом из полированного гранита. Кухню от
столовой отделяла решетка — по ней спускались вниз длинные листья роскошного
декоративного папоротника.
Катрин не переставала удивляться тому новому, что открыла сейчас в Джефе.
Значит, человек любит комфорт с оттенком экзотики, любит получать
удовольствие от окружающих вещей. Кроме того, очень аккуратен — в доме для
всего есть свое место. Всюду порядок, но не безжизненный, не больничный, а
теплый и уютный. Дом с большой буквы. Отражение своего хозяина. Женщина
чувствовала себя едва ли не счастливой избранницей, ведь ее допустили в
святая святых этого человека.
— Я бывала тут раньше? — спросила она.
— Нет. Ты у меня впервые, — ответил он тихо, и по его голосу можно
было понять, как много для него значит ее появление здесь. Долгие годы ждал
этого — и наконец дождался.
Сердце Катрин сжалось: Господи, через что она заставила его пройти — правда,
сама того не сознавая. Она обернулась к нему. Джеф уже поставил чемодан в
коридоре и теперь внимательно наблюдал за ней. Гостья улыбнулась — какое
счастье быть здесь, в этом замечательном доме!
— Почему же я раньше не приходила к тебе? Я что, отказывалась от
приглашений?
Он покачал головой:
— Нет. Просто я тебя никогда не приглашал.
Его слова еще раз подтвердили, что сейчас им сделан решительный шаг. Привез
женщину к себе, по сути дела, раскрыл себя перед ней. Раньше, как
выясняется, такого не случалось. И все же держался по-прежнему независимо и
спокойно ждал ее решения. Он как будто говорил: теперь ты видишь, какой я. Я
хочу, чтобы ты осталась здесь, но последнее слово остается за тобой.
— Мне очень хорошо у тебя, — сказала Катрин. — А диваны такие
заманчиво удобные.
Выражение его лица смягчилось. Хозяин жестом указал на диван:
— Чувствуй себя как дома. Ты ела?
— Нет. Я как-то даже забыла об этом.
— Сейчас что-нибудь придумаю.
Джеф взял вещи гостьи и понес в другую комнату. Катрин сбросила туфли и с
наслаждением уселась в угол мягкой софы. Подобрав под себя ноги, устроилась
поудобнее. Все тело ныло. Она совсем выдохлась. Уж слишком много всего
произошло за один день... и все же она ни о чем не жалеет.
Джеф вернулся уже без пиджака— воротник рубашки расстегнут, рукава закатаны.
Кажется, он начал привыкать к присутствию Катрин и позволил себе
расслабиться. Проходя мимо гостьи, тепло улыбнулся и отправился на кухню,
чтобы приготовить кофе и бутерброды.
Катрин смотрела на красивого мужчину и изумлялась — неужели она
действительно ему так нравится? За эти годы у него наверняка были романы. Он
такой привлекательный — женщины, должно быть, хвостом за ним бегали. Как же
тогда умудрился остаться холостяком? Ведь ему уже за тридцать. Гостья
огляделась — никаких следов женского присутствия. Так или иначе, это дом
мужчины, который привык довольствоваться обществом самого себя.
Томпсон принес бутерброды с ветчиной, сыром и салатными листьями. Катрин
только теперь поняла, как сильно проголодалась. Она ела с большим
удовольствием. Джеф сидел на софе напротив с чашкой кофе в руках и ждал,
когда гостья заговорит.
— Все время, пока я была замужем... ты ведь не хранил целомудрие, не
так ли? — Ей хотелось узнать о нем побольше.
— Я пытался выбросить тебя из головы, — сухо сказал он. — Но
не слишком в этом преуспел.
— А до того?
— Я был женат.
Женат! Поразительно, как неприятна оказалась мысль о том, что у него когда-
то была жена— женщина, которую он, видимо, любил и потерял. Но она тут же
напомнила себе, что и сама потеряла мужа. Может быть, и тут не обошлось без
трагедии?
— А что случилось?
Он безразлично пожал плечами.
— Трудно сказать... Ничего особенного. Просто очень скоро стало ясно,
что мы хотим от жизни разного. Единственное, в чем наши желания
совпали, — это развод.
Наверное, несладко ему пришлось. Разрыв всегда болезненно переживается,
особенно если отношения начинались с глубокого чувства.
— Жаль, что так вышло, — сказала она с искренним участием.
Вместо ответа снова небрежное пожатие плечами, как будто человек хотел
сказать, что тот период жизни уже не имеет к нему никакого отношения.
— Сколько лет вы были женаты? — спросила Катрин. Ее несколько
смущало равнодушие к клятвам, которые даются при вступлении в брак. К этому
нельзя относиться легкомысленно.
— Три года.
— У вас есть дети?
Его взгляд снова стал жестким.
— Нет.
Может быть, дело именно в этом? А что, если Джефа в ней привлекает любовь к
Рону и желание иметь ребенка? Он ведь не скрывает, что хочет стать отцом.
Что ж, это вполне естественно. Катрин прекрасно его понимала. Сама не стала
бы иметь ничего общего с человеком, который не хотел бы семьи и детей.
Значит, тут их желания совпадают. Слава Богу, что от его развода не
пострадали дети.
— А где сейчас твоя бывшая жена? — Так хотелось понять, навсегда
ли он распрощался с прошлым.
— Работает редактором отдела в женском журнале.
Голос звучал ровно, без намека на остаток каких-либо чувств. Впрочем, иного
от него ждать не приходилось.
— Вы с ней остались в хороших отношениях?
Он повертел в руках кофейную чашку, потом посмотрел в глаза Катрин.
— Поначалу Джун была очень милая. Но потом... сильно изменилась. Все
оказалось так бессмысленно, бесполезно, словом... Просто глупо. Но уж как
случилось...
— Извини. Я не хотела лезть к тебе в душу.
— Я редко вижусь с Джун, — спокойно продолжал он, словно давая
понять, что готов ответить на любые вопросы. — Мы слишком разные.
Сейчас она живет с одним тележурналистом и, кажется, вполне довольна. Они
вместе уже несколько лет и со стороны выглядят счастливой парой. Что ж,
наконец получила что хотела... Так что не будем больше об этом.
Два журналиста, занятые карьерой... конечно, для детей времени не остается,
подумала Катрин. Ну что ж, каждый сам выбирает, как жить. Значит, свободная,
необремененная домашними хлопотами жизнь больше подходит бывшей жене Джефа.
И он прав, что так спокойно относится теперь к разводу. Сколько бы ни было
переживаний в прошлом, сейчас это уже далеко позади.
Катрин невольно задумалась о своем браке... Интересно, что перед ней
откроется, когда вернется память? Но она тут же отбросила эту мысль. У нее
нет права сравнивать Томпсона с мужчиной, который, как выясняется, причинил
ей немало страданий. Так что выбор сделан правильный. Вот сидит неподалеку
именно тот, кто ей нужен. Нельзя, чтобы их нынешние отношения омрачались
прошлым, которое лучше всего забыть навсегда.
Женщина нахмурилась.
— Что случилось? — спросил Джеф.
— Я вдруг поняла, что подсознательно ничего не хочу вспоминать про
Гордона. Словно ставлю специальный барьер.
В ответ молчание, лицо Джефа на мгновение застыло. Возможно, его бывшая
супруга и правда в далеком прошлом, но вот Гордон явно вызывает у Томпсона
свежие чувства.
— Можно, я скажу тебе кое-что? — спросила она, мысленно коря себя
за то, что напомнила ему о Гордоне.
— Конечно.
Женщина рассмеялась.
— Сегодня я слишком устала, чтобы передвигаться, но все же одна мысль
не дает мне покоя. Я чувствую, что должна куда-то поехать, только не знаю,
куда именно и зачем.
— Ладно, завтра мы постараемся это выяснить, — с готовностью
отозвался Джеф. Но Кэтрин видела — человек расстроился из-за того, что она
не хочет остаться здесь. Хотелось утешить, дать понять, как много он для нее
значит. Но какими словами выразить это чувство? Вздохнув, произнесла:
— Давай поедем куда-нибудь вместе. Чтобы... начать все сначала.
Ответом был взгляд, полный любви и нескрываемой страсти. Сердце у Катрин
заныло — нетрудно понять, как долго и жестоко испытывалось его терпение, как
мучительна для него ее уклончивость. Она отвела взгляд. Краска смущения
залила щеки. Уж лучше не видеть его сейчас. Но ей необходимо быть уверенной,
что руководствуется сейчас собственным чутьем, а не желанием загладить вину
перед мужчиной.
— Все будет так, как ты хочешь, — тихо сказал Джеф. — Твои
слова для меня, как обманчивая надежда.
Катрин прекрасно понимала его. Слишком долго ждал и теперь не может вот так
сразу ей поверить. Боится потерять то, чего еще не нашел. Женщина виновато
взглянула на Джефа.
— Я чудовищная эгоистка... Ведь ты столько для меня сделал.
Чуть усмехнувшись, собеседник покачал головой.
— Никто не заставлял меня помогать тебе. Я делал то, что хотел.
Сколько же раз та, прежняя миссис Гайс отвергала его? Сколько раз заставляла
страдать?
— Ты устала, — мягко сказал он. — Пойдем, я провожу тебя в
спальню. Тебе надо поспать. Завтра... будет новый день.
Мужчина встал, обошел кофейный стол, взял Катрин за руки и помог подняться.
Завтра... Что принесет ей день грядущий? Вдруг да вспомнится наконец то, что
как раз лучше всего забыть?
Хозяин проводил ее к порогу уютной комнаты. Очевидно, это была его
собственная спальня. Чемодан гостьи уже стоял там.
— Ванная вон за той дверью, — коротко сказал он.
— А ты где собираешься спать? — Катрин заглянула ему в глаза.
Только бы не разочаровать его сейчас... Вот ведь готова сделать все, что он
захочет, а сама от усталости едва держится на ногах.
— У меня в кабинете есть диван.
Она положила руку ему на грудь.
— Но я не хочу выживать тебя из твоей постели.
Джеф нежно коснулся ее щеки.
— Тебе надо хорошенько отдохнуть. Если я лягу в постель вместе с тобой,
никакого отдыха не получится.
Его руки сомкнулись вокруг Катрин — медленно, осторожно, нежно, но скрытая
сила его желания обжигала молодую женщину, она жаждала его прикосновений и
видела, что он сдерживает себя из последних сил.
— Наверное, я не должен так делать, — хрипло проговорил он. — Но я ждал так долго...
Обняв ее за талию, он заглянул ей в глаза, и Кэтрин поняла, что не сможет
устоять перед этим человеком. Горячая волна охватила ее, неведомая сила
прижала их друг к другу... Он
...Закладка в соц.сетях
