Жанр: Любовные романы
История сына
...алеко и слишком резко?
— Скажи мне, Майкл. — Когда в ответ не прозвучало ничего, кроме
журчания льющейся воды, Клер почувствовала, что слезы наворачиваются ей на
глаза. — Мне жаль, что я вынудила нас сделать это.
— Я не знал, что это будет таким... — Он прочистил горло. — Я
разбился вдребезги. На куски, оставаясь в своем теле. Я никогда не стану
целым вновь. Это было так прекрасно.
Клер обмякла. По крайней мере, он расстроился не из-за того, что обнаружил
занятия сексом непривлекательными.
— Нам нужно лечь вместе.
— Что я буду делать, когда ты уйдешь?
— Но ты же не останешься здесь, помнишь?
— Но я остаюсь. Я должен. А ты должна уйти.
Ужас сжал ей внутренности.
— Такого не случится. На такое мы не договаривались.
Майкл выключил душ и под звук последних срывающихся капель испустил вздох
поражения.
— Ты должна быть благоразумной...
— Я чертовски благоразумна. Я — юрист. Благоразумие — мой хлеб. —
Потянувшись к нему, она обнаружила только мраморные плитки. Слепо
повернувшись и вытянув руки перед собой, она начала искать его, запутавшись
в темноте точно так же, как если бы та была виноградными лозами. У Клер
создалось впечатление, что он нарочно держится поодаль от нее. —
Бросишь ты, наконец, бродить поблизости как привидение?
Он тихо засмеялся.
— Ты такая... настойчивая.
— Какая уж есть.
Звук полотенца, вытирающего тело, поманил ее влево, но шорох сдвинулся,
когда она пошла в том направлении.
— Прекрати это.
Голос Майкла раздался сзади:
— Мужчины, которые любили тебя, тоже были такими же? Крепкими и
сильными? Как и ты была со мной?
— Ты можешь дематериализоваться или что-то в таком духе? Как ты можешь
двигаться так быстро?
— Расскажи мне о мужчинах, которые любили тебя. Они были такими же
сильными, как ты?
Она подумала о Мике Роудсе, друге детства, бывшем также партнером в
УН&С.
— Эээ... один из них. Остальные — нет. И они не любили меня. Слушай,
давай сосредоточимся на настоящем, о'кей? Где ты?
— Тогда почему ты имела с ними близкие отношения? Если они не платили
своей любовью на твою?
— Я не была влюблена ни одного из них. Это был просто секс. — От
последовавшей тишины по спине у нее забегали мурашки. — Майкл? Майкл?
— Боюсь, я чувствую себя все более глупо.
— Как так? — Осторожно поинтересовалась она.
Каким-то образом она поняла, что он вышел из ванной, как если бы ее тело
воспринимало его или нечто в таком роде. Она ощупью начала двигаться
обратно.
— Майкл?
— Я веду себя как ребенок, правда? — Сейчас его голос был ровен и
тих. И звучало это ужасно. — Рыдать над чем-то, что... вполне обычно
для тебя.
— Ох, Господи, Майкл, нет. —
Обычно? Это вовсе не было обычным.
Абсолютно
. — Я чувствую, что сама заплачу прямо сейчас потому, что...
— Так ты жалеешь меня? Не стоит. Это не преступление не чувствовать
того же, что и я...
— Заткнись. Сейчас же. — Она хотела ткнуть в него пальцем, но не
была твердо уверена, в каком направлении целиться. — Я не жалею и не
лгу. Те другие мужчины — не ты. Они никак к нам не относятся
Так они сейчас мы
? — задумалась Клер.
— Майкл, я знаю, что все это трудно для тебя, и, возможно, ставить секс
во главу угла было не такой уж великолепной идеей. Я также понимаю, почему
вырваться отсюда страшно. Но ты не одинок. Мы сделаем это вместе.
Она совершенно не представляла, как осуществить побег или куда они пойдут,
но обязательство было принесено. Их душами. Их телами.
Ну, она не стала неожиданно романтиком. Всю свою жизнь Клер насмехалась над
процессом вступления в брак. Секс, по ее мнению, это просто секс. Сейчас же
она понимала различие. По какой-то непонятной причине она чувствовала, что
они с Майклом связаны. Этому не было разумного объяснения, но узы
существовали, и физическая близость была их частью.
Его руки появились сзади и обняли ее.
— Это имеет смысл. Я чувствую то же самое.
Держась за него, она откинулась назад.
— Я не знаю, где мы очутимся, но собираюсь позаботиться о тебе.
Его голос был низок, словно приносил смертельную клятву:
— А я сделаю то же самое для тебя.
Они стояли, связанные в темноте, обнявшись. Тепло его тела согревало ей
спину, и когда она придвинулась ближе, то ощутила его возбуждение. Она
качнула бедрами, задевая его.
— Я хочу тебя, — заявила Клер.
Его резкий выдох выстрелом прозвучал в ее ушах.
— Ты будешь... готова так скоро?
— Обычно именно парень — тот, кому требуется время для восстановления.
— О. Ну, думаю, я мог бы заниматься этим всю ночь напролет...
И, как оказалось, он сумел.
Они занимались любовью столько раз, что все смазалось в одно непрерывное
эротическое действо, которое тянулось... Господи, часы и часы. Плавно
перетекая из ужина в ночь.
Тело Майкла оказалось способно к следующему оргазму через десять минут после
предыдущего, и он ринулся познавать все чувственные радости секса. Он брал
ее каждым возможным способом и чем больше осваивался, тем сильнее в нем
развивалась тяга к доминированию. Не имело значения, как они начинали,
заканчивали всегда одинаково — она снизу, лицом ли вверх или вниз. Ему
нравилось прижимать ее своим весом, иногда руками, заставляя подчиняться.
Особенно когда он пил из шеи.
И она обожала все это. Способ, которым он брал над ней верх, ощущение его
толщины внутри, смыкающаяся печать его рта на шее. Так продолжалось до тех
пор, пока проникновения не стали настолько болезненны, что она вынуждена
была просить его остановиться, совершенно расстроенная своей неспособностью
продолжить. Она желала еще больше этого сладкого удушья под его вздымающимся
телом, еще больше его силы.
В некоторых аспектах, хотя и не зная этого до знакомства с Майклом, она
чувствовала себя мужчиной в женском теле. Агрессивная позиция, напористость,
резкость — все эти бойцовские качества ее личности никогда по-настоящему не
подходили телу, в котором она находилась, а ее интересы никогда не были
женскими предпочтениями, даже когда она была молодой.
Но с массивным телом Майкла сверху, его членом, глубоко входящим в нее, его
напрягшимися мышцами, она уступала и, делая так, приходила к внутренней
гармонии с самой собой. Она была сильной и слабой, могущественной и
покорной; она была инь и янь точно так же, как и любой другой. И тепло,
которое она чувствовала к своему мужчине, трансформировалось, изменяя
взгляд, которым она смотрела на вещи. Счастливые мамочки с детским питанием
на блузках, которых она никогда не понимала? Мужчины, все еще имеющие
глуповатое выражение на лице, когда говорят о своих женах, даже если женаты
на них пятьдесят лет? Люди, имеющие столько детей, что их дома становились
демилитаризованной зоной, и, тем не менее, насилу дожидающиеся рождества,
чтобы провести время со своей семьей?
Сейчас она постигла все это. Хаос и любовь шли рука об руку, чему было
свидетельство выдающейся красоты мира.
Эта мысль заставила ее нахмуриться. Как внешний мир повлияет на него? Как он
будет жить вне стен своей тюрьмы? Где будет находиться в течение дня? Что
будет делать?
Ее пентхауз с окнами по всему периметру совершенно неподходящий вариант. Она
должна будет купить им другое жилье. Дом. В Гринвиче или где-нибудь еще
поближе к городу. Она устроила бы ему спальню в подвале, где он смог бы без
опаски оставаться.
Только вот... а не будет ли это просто еще одной клеткой? Не будет ли она
удерживать его на свой собственный лад? Поскольку с другой стороны то, что
она предлагала, было для него новой изоляцией, предположением, что он будет
ждать, когда она придет. Не заслуживает ли он своей собственной жизни? По
своим собственным правилам? Возможно, даже с подобными себе?
А как бы он нашел их?
Майкл зашевелился возле ее обнаженного тела. Поцеловав ее ключицу, он
заявил:
— Я хотел бы...
— Что?
— Я хотел бы, чтобы ты питалась так же, как и я. Я желал бы дать тебе
что-нибудь от себя.
— Ты уже дал мне...
— Я навсегда как сокровище сберегу эту ночь.
Она нахмурилась.
— Будут и другие.
— Но эта особенная.
Ну, конечно, это так. Это же был его первый раз
, — вспыхнув, подумала
Клер. — Я тоже так считаю.
Доставили последнюю трапезу, завтрак.
Майкл поднялся и принес ей поднос. Когда он сел, вспыхнула свеча на
прикроватном столике, и в ее мягком свете Клер увидела, как он прослеживает
кончиком пальца орнамент на ручке серебряной вилки.
Близилось время, когда можно было сбежать, вспомнила она. И он тоже это
понимал.
Клер встала, взяла его за руку и повела в ванную комнату. Включив воду в
душе, она тихонько поинтересовалась:
— Расскажи мне о порядке действий. Что происходит, когда он приходит за
женщинами?
Майкл казался смущенным, однако ответил.
— После трапезы я иду в угол и приковываю себя. Он проверяет это через
глазок в двери. Женщина лежит на кровати точно так же, как по прибытии. Он
вкатывает тележку, перекладывает женщину на нее и увозит. Позднее меня
одурманивают, и он размыкает цепи. Вот и все.
— Как выглядят женщины?
— Прошу прощения?
— Они без сознания? Как они реагируют? Как проявляется оказываемый на
них эффект?
— Они неподвижны. Их глаза открыты, но, кажется, что они не понимают,
что происходит вокруг них.
— Тогда наркотики находятся в еде. Вот в этой еде есть какие-то
препараты. — Великолепно. Она смогла бы справиться с этим без
проблем. — Откуда ты узнаешь, когда он придет?
— Он прибывает, когда я возвращаю поднос и приковываю себя.
Клер сделала глубокий вдох.
— Тогда вот что мы сделаем. Я хочу, чтобы ты надел наручники, но
оставил одно запястье свободным...
— Я не могу так сделать. Там есть датчики. Я не уверен как, но он
узнает. В прошлом году один наручник не защелкнулся: в механизм попал рукав.
Он понял это и заставил меня исправить до того, как войти.
Черт побери. Тогда она должна сделать все по-своему. Ее преимуществом будет
тот факт, что Флетчер должен будет войти и поднять ее.
Клер подождала еще немного и выключила воду. Отбросив полотенце куда-то во
тьму, она потянула Майкла снова в спальню. Забрав серебряную вилку с подноса
и положив ее в карман халата, она поразмыслила еще раз. Будь она Флетчером,
она бы пересчитала столовые приборы, чтобы удостовериться, что ни один из
них не будет использован как оружие.
Клер мельком бросила взгляд на стол с рисунками. Бинго!
Она подняла поднос и унесла его в ванную комнату, где выбросила большую
часть еды в туалет и смыла ее. После чего вернулась к Майклу. По пути она
подхватила со стола один из остро отточенных карандашей и положила его в
карман халата.
Она остановилась перед Майклом и протянула ему поднос.
— Время пришло.
Он поднял на нее глаза, которые мерцали совсем по иной причине, нежели их
удивительный цвет: в густых ресницах прятались слезы.
Она отложила поднос на прикроватный столик и обвила руки вокруг него, хотя
каким-то образом получилось, что обнял ее все-таки он.
— Все будет в порядке. Я позабочусь о тебе.
Посмотрев вниз на ее лицо, он прошептал:
— Я люблю тебя.
— Ох, Господи... я тоже тебя лю...
— И я всегда буду скучать по тебе.
Одна капля упала ей на щеку, когда Клер попыталась в панике освободиться. Но
он провел рукой перед ее лицом, и все исчезло.
Глава 6
Три недели спустя... Клер вглядывалась из окна офиса в мучительно чистое осеннее небо. Солнечный
свет был таким ярким, а воздух таким сухим, что резкие грани небоскребов,
заточенные до состояния лазерных ножей, врезались контурами в ее взор,
одаривая головной болью. Господи, она так устала.
— Что за чертовщиной ты занимаешься?
Она отвернулась от вида и посмотрела через стол.
— О, Мик. Это ты.
Мик Роудс, бывший возлюбленный, партнер в фирме и во всех отношениях хороший
парень занял все пространство между дверными косяками.
— Ты уходишь?
Когда она только лишь кивнула, он замотал головой.
— Ты не выйдешь из дела. Ты не можешь уйти. Что за чертовщина...
— Я потеряла запал, Мик.
— С каких пор? Только в конце августа при поглощении
Технитрона
ты
съела на ленч адвоката противоположной стороны!
— Я больше не голодна. — Что было и профессиональной метафорой, и
буквальной истиной. В последнюю неделю у нее не было никакого аппетита.
Мик рывком ослабил красный галстук и захлопнул за собой дверь.
— Так возьми отпуск. На месяц. Но не спускай в сортир всю свою карьеру
из-за простой минуты слабости. Ладно, проект с
Технитроном
не был принят.
Будут и другие дела.
Она рассеянно слушала звонящий телефон на столе Марты в приемной. И
разговоры других поверенных, суетящихся возле нее. И шум птичьего клекота
принтера.
— Я всегда обожала твое имя, — мягко произнесла она. — Я когда-
нибудь говорила тебе это?
Мик вытаращился на нее как на чокнутую. Что ж, естественно при таких
обстоятельствах. Она постоянно казалась не в себе с выходных Дня труда,
когда вместо работы проспала три дня кряду.
Истина же заключалась в том, что она беспокоилась, считая, что проект
Технитрона
не был принят именно из-за нее. С растраченных впустую выходных
она постоянно плавала в тумане. Ослабевшая. Озабоченная и смущенная.
— Клер, может ты должна поговорить с...
Она покачала головой.
— Кроме того, почему ты употребляешь Мик? Я никогда не звала тебя никак
иначе, кроме как Мик. Майкл это такое... прекрасное имя.
— Хм, да. Слушай, я и в самом деле думаю, что ты должна с кем-то
поговорить.
Возможно, он был прав. Ночью она не могла уснуть, мучимая снами, а в течение
дня была погружена в депрессию, не имевшую под собой никакого основания.
Конечно,
Технитрон
развалился, и, может быть, что-то из этого было ее
просчетом, но это не могло послужить причиной для ее торжествующей апатии
или боли в центре груди.
Марта постучалась и просунула голову внутрь.
— Извините меня, но твой доктор на второй линии, и, думаю, ты можешь
захотеть узнать, что умерла старая мисс Лидс. Ее дворецкий оставил во
вторник сообщение, но оно затерялось. Я нашла его только сейчас.
Мисс Лидс.
Клер подняла руку к голове, когда сквозь нее хлынула волна безосновательной
ненависти, а в висках закололо.
— А, спасибо, Марта. Мик, я поговорю с тобой позднее. Кстати, думаю,
пятница — мой последний день. Я полностью решила.
— Что? Ты не можешь так быстро сорваться.
— Я набросала список своих досье, клиентов и состояние каждого дела. Я
позволю вам, остающимся, подраться из-за них.
— Господи, Клер...
— Закрой за собой дверь. И, Марта, пожалуйста, поищи, где и когда проходят похороны мисс Лидс.
Оставшись в одиночестве, она подняла телефонную трубку.
— Это Клер Строутон.
— Пожалуйста, минуту, сейчас соединю с доктором Хьюз.
Клер нахмурилась, раздумывая, о чем с ней хотела поговорить врач. Не
предполагалось, что тесты, которые она сделала вчера, будут готовы за
несколько дней.
— Привет, Клер. — Эмили Хьюз как всегда перешла к сути. За что
Клер ее и любила. — Я знаю, что ты занята, поэтому не буду тратить твое
время. Ты беременна. И именно поэтому ты чувствуешь усталость и тошноту.
Клер заморгала. Закатила глаза.
— Нет.
— У тебя уже около трех или четырех недель.
— Невозможно.
— Я знаю, что ты пьешь противозачаточные таблетки. Но антибиотики,
которые ты принимала в конце августа, могли снизить их эффективность...
— Это невозможно, потому что у меня не было секса. — Ну, по
крайней мере, в реальной жизни. Ее сны в последнее время были жарки как
преисподняя, и, возможно, были частичной причиной того, почему она так
утомлялась. Она постоянно просыпалась в середине ночи, извиваясь, покрытая
испариной и с влагой между ног. Всячески пытаясь, она никогда не могла
запомнить, как выглядел ее любовник из сна, но, Господи, он производил на
нее глубокое впечатление... по крайней мере, до тех пор пока не
заканчивались фантазии. В конце они всегда разлучались, и она каждый раз
просыпалась в слезах.
— Клер, ты можешь стать беременной, технически не занимаясь сексом.
— О'кей, дай мне выразиться яснее. Я не была с мужчиной уже больше
года. Так что я не беременна. Ваша лаборатория, должно быть, получила
образец моей крови, смешанной с чьей-то другой. Это единственное логическое
объяснение. Потому что, поверь мне, я бы запомнила, если бы занималась
сексом.
Возникла долгая пауза.
— Ты не возражаешь против того, чтобы прийти еще раз и сдать еще один
анализ?
— Без проблем. Я загляну завтра.
Положив трубку, Клер оглядела офис и представила, как снимает свои дипломы
Гарварда и Йеля. Она не была уверена, куда направится. Может быть на север
штата. Колдвелл, к примеру, был по настоящему мил. И не похоже, что она
нуждается в работе. У нее было достаточно денег, а если бы она заскучала, то
могла бы заняться частной практикой и немножко поработать юристом на частных
лиц. Она была компетентна в составлении завещаний, а сделки с жилой
недвижимостью мог совершать любой, обладающий даже одной извилиной.
Постучала Марта и снова просунула голову в дверь.
— Похороны мисс Лидс начинаются через полчаса, но это частная
церемония. Потом в поместье будет прием, на который ты, тем не менее, можешь
попасть, если поедешь прямо сейчас.
Она и в самом деле хотела проделать весь этот путь в Колдвелл? Ради умершей
клиентки, которую по какой-то причине сейчас ненавидела?
Господи, у нее не было ни малейшей зацепки, почему она до крайности
презирала бедную, старую, чокнутую мисс Лидс.
Марта поправила на носу блестящие очки.
— Клер... ты выглядишь отвратительно. Не езди.
Только она не могла не поехать. Даже, несмотря на то, что ее голова
пульсировала в одном ритме с сердцем, а в животе все переворачивалось,
повода не совершить поездку не было. Она должна отправиться туда.
— Вызови мою машину. Я еду в Колдвелл.
В поместье Лидсов Клер припарковалась в конце подъездной дорожки, увенчав
тянущуюся до самого дома цепочку из примерно пятидесяти машин. Она не
воспользовалась услугами парковщика, а поскольку не собиралась долго
оставаться, то не было и причины ждать, когда кто-нибудь развернет Мерседес.
Плюс, она нуждалась в капельке свежего воздуха.
И, как оказалось, флаконе аспирина. В тот момент, как она вышла из седана и
посмотрела вверх на огромное каменное здание, ее голова взвыла от боли.
Обвиснув на твердом кузове Мерседеса, она делала неглубокие вдохи, когда
ужас омыл ее.
Зло было в этом доме. В этом доме было зло.
— Мэм? С вами все в порядке?
Это был один из паркующего обслуживающего персонала. Молодой парнишка лет
двадцати или около того, одетый в белую рубашку-поло с вышитой на груди
красной надписью
Парковка МакКлейна
.
— Прекрасно. — Она осторожно склонилась за своей Биркин, после
чего захлопнула дверь. Когда она обернулась, чтобы улыбнуться парню, он
забавно таращился на нее, как на кандидатку упасть в обморок, а он молился,
чтобы она не делала этого на его глазах.
— Э, мэм. Я просто отгоняю эту машину отсюда. — Он кивнул на
Лексус перед ней. — Вы не желаете подъехать на ней к дому?
— Благодарю, но я просто прогуляюсь.
— О'кей... если вы уверены.
Она шла по дороге, глаза прикованы к серому каменному зданию. К тому
времени, как она шагнула к передней двери и подняла молоточек, ее трясло.
С пустой головой, слабая, она чувствовала, как будто снова заболела гриппом,
когда ее штурмовали волны жары и холода, а тело и голова тряслись.
Дверь открыл Флетчер.
Перед лицом старика Клер споткнулась, по абсолютно непонятной причине ее
паника вышла из-под контроля.
Только внезапно она была спасена.
Ее инстинкты юриста, те, которые сделали ее лучшей в противостоянии
адвокатам противоположной стороны, те, которые сделали ее беспощадной в
ведении переговоров, те, которые пинали ее время от времени, когда она не
могла позволить себе демонстрировать эмоции... ее инстинкты прижали
совершенно неожиданные панику и ужас и тотчас же успокоили ее.
Она никогда не показывала слабость своему врагу. Никогда.
Хотя какому дьяволу известно, почему старый дворецкий вызвал такую реакцию?
Однако, она была благодарна, поскольку по крайней мере не чувствовала себя
так, как будто собирается еще раз терять сознание. Разово испытав помутнение
рассудка, сейчас она мыслила ясно.
Клер прохладно улыбнулась и протянула руку, звуки поминального приема
зажурчали у нее в ушах.
— Я сожалею о вашей потере. Я принесла завещание. — Она похлопала
по сумке на плече.
— Благодарю вас, мисс Строутон. — Флетчер посмотрел вниз, его
глаза были опущены даже ниже, чем обычно. — Я буду скучать по ней.
— Мы можем огласить завещание на следующей неделе или после поминок.
Как это будет удобнее всего для вас.
Он кивнул.
— Сегодня вечером было бы лучше всего. Благодарю вас за вашу чуткость.
— Без проблем. — Клер сверкнула зубами и с силой схватилась за
ручки своей сумки. Когда она прошла в фойе, факт, что она хотела
использовать что-то из великолепия от
Hermes
в качестве оружия, шокировал.
Клер присоединилась к скопищу людей, толпящихся между столовой и гостиной.
Она кивнула некоторым субъектам, некоторые из которых были генеральными
директорами компаний, в которых семья Лидс имела долю, а фирма Клер была
представителем. Из остальной сотни или около того мужчин и женщин половина,
как Клер предположила, были попечителями различных благотворительных
обществ. Без сомнения, предвкушавших огромную поживу.
Когда она передернула плечами, вежливо отказалась от разносимых hors
d'oeuvres и попыталась вычислить, почему находится в боевом настроении, хотя
ничто не предвещало драку, ее взор приковала величественная лестница. Возле
нее было что-то... что-то... за ней.
Прокладывая свой путь сквозь толпу, она остановилась в шаге от огромного,
вздымающегося простора ступеней. Стоило положить руку на резную балюстраду,
как в ее голове зазвучал голос, перекрывший весь шум разговоров, ее головную
боль и порыв убить Флетчера.
За ступеньками. Зайди за ступеньки. Найди лифт. Не останавливаясь, чтобы задуматься, как она узнала, что находится позади,
она, скользнув, обогнула лестницу сбоку и направилась к маленькой нише...
Где находился лифт. Старомодный экземпляр из стекла и латуни.
Используй его, чтобы добраться до подвала. Голос был явственен, и она потянулась, чтобы широко раздвинуть ажурные
дверцы. Но перед тем, как она сделала шаг, Клер посмотрела вверх. Там была
лампочка, установленная над входом.
Если она воспользуется лифтом, он подаст сигнал. А ее инстинкты приказывали
ей скрывать свои следы. Если бы Флетчер узнал, куда она направилась, она не
смогла бы...
Ну, черт, она не знала, что делает. Ясным было одно: она должна спуститься в
подвал так, чтобы об этом не узнал дворецкий.
Оглянувшись через плечо, она увидела дверь за извивающейся лестницей и
направилась к ней. Сверху ее запирала латунная задвижка, которую Клер
смахнула, проверив после этого ручку.
Нашла.
С другой стороны обнаружилось множество грубых ступенек, освещенных
тусклыми, древними желтыми лампочками. Она посмотрела назад. Никто не
обратил никакого внимания на нее и, что было более важным, нигде не было
видно Флетчера.
Скользнув в лестничный колодец, она закрыла за собой дверь и начала
спускаться, ее каблуки издавали клацающие звуки, разносившиеся эхом.
Черт, громко.
Она замерла и, сняв лодочки, опустила их в Биркин. Не издавая теперь
никакого шума, она двигалась теперь даже быстрее, приведя инстинкты в
состояние боевой готовности. Господи, эта лестница тянулась вечность, а
каменные стены и пол напомнили Клер египетскую пирамиду. Она чувствовала
себя как будто на полпути к Китаю, когда добралась до первой площадки. И все
равно, было все еще далеко идти.
Когда она спускалась, температура упала, что было прекрасно. Чем прохладней
становилось, тем больше Клер к
...Закладка в соц.сетях
