Жанр: Любовные романы
Влюбленный мститель
...не понимал, о чем она
говорит.
— Что это значит? — потребовал он.
— Было бы неловко, если бы я осталась, когда твоя подружка вернулась!
О, проклятье! Она поклялась, что никогда не упомянет об этом и скорее умрет,
чем позволит ему узнать, какой униженной она себя чувствовала той ночью. Она
хотела, чтобы он никогда не узнал, как она, крадучись, вернулась, потому что
была не в силах уйти. А когда поняла, что ее обманывали, ушла совсем.
Она была настольно расстроена, что Антония решила взять под контроль всю
ситуацию — ответила Джейку, который осмелился позвонить, притворяясь
обеспокоенным, потом жестко расправилась с ним, когда он пришел к ним на
следующее утро под каким-то предлогом. Мерседес была настолько подавлена,
что даже не могла встретиться с ним.
— Моя подружка... ты имеешь в виду Карен?
— Не знаю, как ее зовут. Она высокая...
— Платиновая блондинка... почти белые волосы, — охотно описывал
Джейк, отчего у нее внутри все сжалось.
Даже теперь она — глупая бедняжка, легковерная дурочка — позволила себе
надеяться, что может ошибаться насчет Карен. Что та была там не из-за
Джейка, а для...
Для чего? Мерседес не знала, и ей было все равно. Она только питала глупую
надежду и была полностью разочарована.
— Стрижка очень короткая... стройная красотка с умопомрачительными
формами...
— И у нее ключ от твоей парадной двери, которым она пользуется, будто
он от ее собственного дома.
Мерседес не хотела все это вспоминать. Но жестокие воспоминания постоянно
возвращали ее в Лондон — в ту темную, сырую ночь, когда она стояла, дрожа, и
смотрела на высокую блондинку, поднимающуюся по ступеням к двери,
вставляющую ключ в замочную скважину... слышала ее призыв...
— У нее действительно был ключ от моего дома, — резко сказал
Джейк. — Но она мне его вернула. Я только не догадался, что она может
сделать дубликат.
Мерседес метнула на него озлобленный, угрожающий взгляд. Мог бы придумать
что-нибудь получше...
О боже! Она поняла, о чем думала, что могло успокоить ее! Она в самом деле
надеялась, что он скажет, будто появление Карен совсем невинное, неожиданное
и не значащее для него ничего. И она — слабая, слепая, опьяненная дурочка —
была готова ему поверить!
Не в силах смотреть на Джейка, даже оставаться с ним в одной комнате, она
прошла мимо него, подхватила свою сумку и направилась к двери, Она ожидала
очередного обвинения в побеге, которое он мог небрежно бросить ей вслед.
К ее удивлению, этого не произошло — он только позвал ее по имени:
— Мерседес...
Отпусти ее, дурак, сказал себе Джейк в ярости, пусть идет, а ты возвращайся
к обычной жизни и привычному благоразумию.
Он никогда не бегал за женщинами и не намерен начинать это теперь. Но он
никогда не реагировал на женщин так, как на Мерседес Алколар.
Встретив ее, он потерял покой — она стала наваждением, страстью, от которой
он не мог избавиться.
Если бы он не знал, что она обязательно придет на свадьбу Рамона, то
потратил бы все свое время и силы, выслеживая ее и разыскивая. Он все равно
узнал бы, где она живет, и пришел бы к ней. И даже если бы не нашел, не
перестал бы думать о ней, зная, что должен увидеть, хотя бы только раз.
Нет, признайся, что это не правда!
Увидеть ее один раз было бы недостаточно. Он с самого начала знал, что
должен обладать ею.
Знал, что не успокоится, пока не познает всего сексуального удовлетворения,
которое могла принести ему эта женщина, — он чувствовал это
инстинктивно. И если бы он не уложил Мерседес в постель, то жаждал бы ее всю
жизнь.
Произошедшее между ними оказалось лучше, чем он мог себе представить. Но тут
и скрывалась опасность: Джейк надеялся, что удовлетворит желание, которое
глодало его с момента их первой встречи, а оказалось, что он ошибся.
Правда была в том, что стало еще хуже.
Он все еще хотел ее.
Его тело мучительно не желало расставаться с ней, его губы страстно
стремились почувствовать вкус ее сладкой, бархатной кожи, мозг отказывался
забывать страстность, нежность этой женщины.
Познав ее, он не успокоился — познание лишь разожгло в нем желание, выводя
его из себя. Он не мог позволить ей уйти сейчас из комнаты и вообще из его
жизни.
Если она уйдет, он никогда ее не забудет. Она всегда будет присутствовать в
его мыслях, как в последние недели, заставляя проводить бессонные ночи,
обливаясь потом. Если ему удавалось заснуть, Мерседес приходила к нему в
снах, мучая, дразня, пока он не просыпался, страдая от желания и дрожа от
разочарования. Он хотел избавиться от этого, но не мог.
Мерседес не ответила на его призыв, даже не отреагировала и не взглянула,
упрямо продолжая идти к двери.
Если она уйдет, он потеряет ее навеки.
Время решать — теперь или никогда. И он не выдержал — догнал ее, схватил за
руку.
— Мерседес, нет!
Мерседес не ожидала этого. Теперь, стоя так близко, Джейк казался выше
ростом, сильнее, опаснее. Его грудь была словно стена, и она заставила себя
сосредоточиться на пуговице воротника его рубашки. Она не могла посмотреть в
его лицо, ибо он мог увидеть, что ее глаза полны слез, а это стало бы
очередным ее унижением.
— Ты снова собираешься это сделать? — спросил он тихо и гневно.
Это вынудило ее резко поднять голову, она быстро моргнула, чтобы избавиться
от слез — до того, как он их увидит.
— Что сделать снова?
Она попыталась казаться холодной и безразличной, но не получилось — ее голос
предательски дрогнул.
— Убежать от меня, не дав мне шанса хоть что-то сказать, объяснить.
— У тебя есть объяснение?
— Да, есть, — спокойно сказал он. — Но только если ты любезно
согласишься выслушать меня.
Что-то в его голосе, выражении его лица задело ее, тон, которым он произнес
эти слова, парализовал все мышцы.
Джейк ведь не собирался заявлять о своей невиновности, объясняться, убеждая
и защищаясь.
Вместо этого он утверждал, холодно и резко, что не собирается говорить, если
она не хочет.
Так хочет ли она, чтобы он говорил?
Мерседес не могла найти ответа на этот вопрос и пыталась не показывать, как
много это для нее значит. Она стиснула зубы, стараясь сдержать слезы,
которые наворачивались снова, и пристально смотрела на него широко
раскрытыми глазами, отчаянно стараясь придать себе равнодушный вид, но зная,
что выглядит высокомерно и вызывающе.
— Хорошо.
Джейк резко отпустил ее руку, молча прошел мимо нее и широко открыл дверь.
— Я предпочитаю, чтобы ты ушла сейчас. И не возвращалась.
Ей словно нанесли удар в лицо. Мерседес вздрогнула, не в силах понять, чего
же он хочет.
Что еще могло ранить ее сильнее? И почему сейчас так больно? Она знала, что
он лгал ей, играл ею и использовал ее в Лондоне. Так отчего теперь его
холодное равнодушие взволновало ее больше, чем правда, которую он собирался
сказать?
Она сделала пару шагов к двери, не отрывая взгляда от Джейка. Он просто
смотрел на нее, его лицо превратилось в каменную маску — ни один мускул не
двигался, но что-то в его взгляде приковало ее к месту. Она остановилась,
размышляя, идти вперед или остаться.
— Ч-что я скажу отцу? — удалось проговорить ей хриплым, резким
голосом, будто она не разговаривала несколько месяцев.
— Я уверен, ты придумаешь что-нибудь.
Он обратил пристальный взгляд на дверь, потом на нее. Она попыталась сделать
последний шаг к двери, но...
— Может, все-таки объяснишь?..
Если она ожидала увидеть на его лице облегчение или даже удовлетворение, но
просчиталась на нем ничего не отразилось. Он просто посмотрел на нее в упор
— ясный взгляд голубых глаз встретился со взглядом затуманенных слезами
карих.
— У нас с Карен была случайная связь. По крайней мере я так думал. Она,
вероятно, была другого мнения. Я сказал ей об этом несколькими днями ранее и
попросил вернуть мой ключ. Она отдала его мне. У меня и мысли не было, что у
нее есть дубликат. И я, конечно, не знал, что Карен собирается объявиться в
моей жизни снова, будто ничего не произошло.
Его хмурый взгляд был достаточно убедительным. И то, как он говорил об этой
Карен, ясно показало — он не привязан к ней, по крайней мере сейчас.
Но разве этого достаточно?
Мерседес показалась, что он просто убеждает ее в том, во что она так хотела
верить.
— Карен уезжала по делам модельного бизнеса и приехала обратно днем
ранее. Она подумала, что дала мне достаточно времени, чтобы я образумился,
но ошиблась.
Что-то в выражении лица Мерседес выдало ее мысли. Он отошел от двери, когда
говорил, чуть толкнув так, чтобы она наполовину закрылась. Не закрыл дверь
со стуком, чтобы показать свою явную победу, а прикрыл ее, давая понять, что
догадывается о ее мыслях.
— Интересно, как ты вообще узнала о Карен? Я думал, что ты сбежала от
меня.
— Я действительно убежала.
Она не хотела рассказывать ему, потому что это означало бы признать правду:
она так и не смогла убежать от него. Позволить ему узнать, насколько сильна
была его власть над ней, было опасно.
— Так как же?..
— Я вернулась, — сказала Мерседес прерывающимся шепотом, отчего
ему пришлось напрячь слух. Услышав ее, он медленно кивнул темноволосой
головой.
— Ты вернулась, — повторил он тоном, похожим на мурлыканье тигра —
тихое, грозное и дикое. Ты сбежала от меня, но вернулась!
— Я, как ты сказал... я испугалась. Я запаниковала и убежала. И
потом...
Остальное Мерседес не могла признать, у нее не было сил рассказать, как она
кралась назад, не в состоянии избавиться от наваждения, которое он вызвал.
— Я вернулась и увидела, как приехала Карен.
Она выходила из автомобиля. У нее был ключ от дома. Я видела, как она
вошла...
— И если бы ты задержалась на минуту или две, тогда увидела бы, как она
выходит, — резко заявил Джейк.
Он вспоминал, как услышал звук открывающейся двери и подумал, что это
Мерседес, снова пережил разочарование, когда понял, что это Карен.
Джейк нехотя вспоминал, что был совсем невежливым и даже не пытался быть
таковым. В тот миг его все еще возбужденное тело требовало удовлетворения.
Но даже тогда он знал, что Карен не сможет ему его дать, только Мерседес,
которую он желал, как никакую другую женщину.
Джейк тогда оделся, но все еще чувствовал себя обнаженным, как в тот миг,
когда вернулся в спальню и не нашел ее. Она исчезла, не оставив и следа,
намека на то, что была здесь.
Он направился к двери, чтобы попытаться поймать Мерседес на темных,
сверкающих от дождя улицах, когда услышал звук ключа в замочной скважине и
зовущую его по имени Карен.
Почему Мерседес так смотрит на него? Не верит? Впервые он не мог угадать
чувства, которые она испытывает. Внезапно Джейк подумал о той ночи и ее
последствиях совсем по-иному. Он понял, почему так оскорбительно прозвучало
сообщение ее подруги. Это было не просто презрительное замечание, каким он
его тогда посчитал, а ответ обиженной женщины — девственницы, которая
думала, что ее использовали. Мерседес нанесла ответный удар.
— Я велел Карен не возвращаться. А потом вышел, чтобы найти тебя, но ты
исчезла.
— Но... но... зачем?
— Зачем?
Джейк произнес это слово по слогам, судорожно вздохнул, резко провел рукой по густым темным волосам.
— Мерседес, ты меня слушаешь? Я ведь сказал, что хочу тебя, и только тебя. Я не могу забыть...
И... я не хочу, чтобы ты уходила.
— Ты в самом деле не хочешь...
Ее глаза были широко раскрыты и светились в лучах солнца, проникающих через
громадное незанавешенное окно.
— В самом деле я хочу...
Он рискнул и подошел ближе. К его облегчению, она не отступила, не
отвернулась, стояла на месте.
— Я хочу, чтобы ты осталась, так как мечтаю сделать вот что...
Он медленно протянул руку и провел по ее шелковым иссиня-черным волосам,
ниспадающим, как мягкое облако, до середины спины.
Она вздрогнула от его прикосновения, но не сопротивлялась, а стояла, вся
дрожа.
— И я хочу сделать это...
Лаская, он прикоснулся к ее плечу, длинной стройной шее, щеке, подбородку,
приподнял его.
— И это...
Медленный, долгий, томительный поцелуй был сначала нежным, потом стал
сильнее, страстнее, требовательнее, пока она не раскрыла губы со вздохом, а
нежное прикосновение ее языка не зажгло в нем стремительное, страстное
желание.
Она оказалась в его крепких объятиях, позволяя целовать себя и целуя его
сама.
Но миг спустя поцелуев стало уже недостаточно — они начали стягивать друг с
друга одежду, прерывисто дыша.
Их одежда упала на пол, и они повалились на нее, стремясь друг к другу,
прикасаясь, лаская — с желанием, страстью.
Они жаждали друг друга так сильно, словно приливная волна накатилась и
затопила их, унося в жгучий, золотой поток чувств. Они поднимались на
вершину страсти все выше и выше, пока напряжение не стало невыносимым, и
наконец они достигли пика, и весь мир вокруг них раскололся на тысячи
разноцветных фрагментов, которые кружились вокруг них, унося сознание прочь.
Прошло очень много времени, пока они оба зашевелились. Джейк долгое время не
мог двигаться, думать или делать что-то, в какой-то момент ему вообще
показалось, что он покинул этот мир.
Но наконец он перевернулся, лег на спину, его широкая грудь быстро
поднималась и опускалась от тяжелого дыхания. С большим трудом, стараясь
наладить дыхание, он сказал:
— О, Мерседес, моя дорогая сеньорита Алколар. Теперь мы в самом деле
должны притворяться помолвленными. Что подумал бы твой любимый папа, если бы
узнал о произошедшем здесь сегодня?
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
...Теперь мы в самом деле должны притворяться помолвленными.
Эти слова Джейка долетели до Мерседес откуда-то, пробиваясь сквозь
затуманенное чувствами сознание. Хотела бы она не думать об этом, не слышать
этих ужасных слов или, по крайней мере услышав, иметь возможность стереть их
из памяти. Но она слышала их и не могла забыть.
И все-таки надо не обращать на эти слова внимание. Это единственный способ
разрешить ситуацию и извлечь из нее хоть какую-то толику счастья.
Ей в какой-то степени даже повезло. Их мнимая помолвка — ее шанс провести с
Джейком хоть немного времени, продлить это мучительное счастье, пусть даже
он и не любит ее. Она и не просила его любить ее, знала, что это только
мечта все равно что желать достать Луну с неба. Он никогда не говорил о
любви или о чем-то, отдаленно ее напоминающем. Но по крайней мере он
чувствовал исступление, переполняющее его физическое влечение, что показывал
снова и снова, когда она приезжала к нему в квартиру Рамона. Пока что только
это удерживало Джейка рядом с ней.
И он явно планировал остаться здесь еще на какое-то время. Иначе зачем
продолжать притворную помолвку?
И это делалось не ради ее отца, потому что она знала Джейка Тавернера
достаточно хорошо, чтобы понять — он не делал ничего ради удовольствия
других людей, до тех пор пока это не приносило радости ему. Если он
остается, значит, ему это зачем-то нужно, и тогда она может встречаться с
ним.
Но скоро он все-таки уедет в Лондон и, может быть, какое-то время будет
продолжать их отношения на расстоянии. Мерседес и не надеялась, что Джейк
будет долго терпеть такое положение вещей. Он неизбежно устанет от
неопределенности, и тогда они сообщат всем, что расстались. И произойдет
самое страшное: ей придется встретиться с мукой потери.
Но сейчас, пока он здесь, она могла бы попытаться продлить их отношения.
Правда, это означало лгать всем и дальше. И не только лгать, но и
предпринимать лживые действия. И это было самым невыносимым.
Тот день, когда Джейк поднял вопрос о кольце, оказался одним из таких
невыносимых дней.
— Может быть, мы должны выбрать кольцо, предложил он однажды утром,
когда они, побродив по Барселоне, отдыхали за чашкой кофе в маленьком кафе.
— Кольцо?
На пару секунд Мерседес не поняла, что он имел в виду, и только пристально
посмотрела на него, нахмурившись от смущения.
— Какое кольцо?
— Обручальное, — объяснил Джейк с заметной эмоциональностью в
голосе, не давая ей времени сообразить, как отвечать. — Какое же еще?
— Зачем мне обручальное кольцо?
Она не смогла сдержаться, слова слетели с губ, выдали потаенные мысли, те,
которые она не осмеливалась сказать ему. Почему он считает, что она
непременно должна хотеть кольцо, чтобы подтвердить отношения, которых даже
не существует?
— Это обычное дело для помолвленных пар.
— Но мы не обычная помолвленная пара. К слову, мы даже не помолвлены, и
ты слишком хорошо это знаешь.
Косой взгляд, который он бросил в ее сторону, вынудил ее вздрогнуть,
несмотря на полуденную жару.
— Но нам необходимо поддерживать видимость помолвки, чтобы нам
поверили.
— С чего это я должна поддерживать видимость?
— Я думал, что именно об этом ты... и твой папа более всего
беспокоитесь.
В его голосе был определенный намек, и его глаза стали холоднее, чем когда-
либо.
— Это оттого, что мы уже поверили, будто мы... удалось сказать ей.
Слова замерли на побледневших губах. — Оттого, что ты заставил его
поверить, будто мы уже были любовниками.
— И он не очень-то этому обрадовался.
Джейк сосредоточенно размешивал кофе, пристально глядя в чашку. Но у
Мерседес сложилось впечатление, что он внимательно следит за ее голосом и
реакцией.
— Ему кажется, что ты позоришь семью, — цинично пробормотал он.
— Это Испания, а не Англия, — резко напомнила ему Мерседес. —
И мой отец считает, что приличная молодая женщина не должна... не должна...
— Не должна прыгать к мужчине в постель?
— Я не прыгала к тебе в постель! — резко запротестовала она.
— Но ты и не сопротивлялась мне. И той ночью в Лондоне у меня создалось
впечатление, что ты преуспела кое в чем, если бы не взяла на себя инициативу
и не сбежала.
Мерседес почувствовала, как ее щеки заливает краска, рука задрожала так
сильно, что она должна была со стуком поставить чашку на блюдце из боязни
пролить кофе на деревянный полированный стол.
— Я... я выпила лишнего.
— Нет, — выпалил Джейк, его сверкающий пристальный взгляд вонзился
в ее лицо. — Ведь это я наполнял тебе бокал. Ты выпила не больше моего.
— Я...
Мерседес попыталась ответить, но ее голос прервался. Что она могла сказать?
Как она объяснит свое поведение, когда оно было непонятно даже ей?
По крайней мере так было тогда. Теперь, конечно, она очень хорошо понимала,
что произошло с ней. Ее охватило страстное увлечение, которое стало
предшественником изменений в ее жизни — влюбленности в Джейка Тавернера.
Но она не могла признаться в этом тому мужчине, который только что предложил
ей обручальное кольцо — фальшивое по своей сути — с таким спокойствием,
будто безделушку с дешевого рынка.
— Я не соображала здраво.
— И ты все еще не соображала здраво, когда сбежала?
Это был вопрос, который беспокоил его с той ночи, признался себе Джейк, на
который он в самом деле хотел получить ответ.
Выходит, что, не зная о ее девственности, он вел себя слишком напористо, был
невнимательным и таким образом вынудил ее в панике сбежать из его дома.
Такой расклад событий Джейку совсем не понравился.
Мерседес подняла ложку, внимательно посмотрела на нее, будто именно в ложке
заключался ответ на все мучавшие их вопросы. Спохватившись, она медленно
положила ее обратно на блюдце.
— Я тогда совсем ничего не соображала.
Это не ответ. И Джейк был вынужден задать вопрос, которого хотел бы
избежать.
— Я напугал тебя?
— Напугал?
Она быстро, смущенно и в то же время испуганно посмотрела на него своими
большими карими глазами. Увидев ее смущение, он почувствовал облегчение, но
от ее испуга ощутил муки совести.
Джейк сжал в пальцах чашку настолько сильно, что чуть не расколол ее.
— Нет...
Слава богу! На миг его взгляд затуманился при виде того, как она качает
головой, как развеваются ее черные волосы вокруг плеч.
— Я сама напугала себя, — прибавила она неожиданно.
— Что?
Он ожидал этого меньше всего и поэтому смутился.
— Я испугалась того, что так быстро потеряла голову.
Джейк нахмурился, а она вздохнула.
— Меня это обеспокоило. Ты знаешь о прошлом моего отца... и о том, что
у меня есть родной брат и еще два — по отцу.
— У Рамона и Алекса разные матери?
Джейк пытался не выдать себя, сохраняя равнодушный тон. Теперь не время
давать ей понять, что он знает о ситуации в ее семье больше, чем она
предполагает. Если он правильно рассчитал, ей не нужно это знать. Зачем
рассказывать сейчас столь тревожные вещи? Узнав обо всем, Мерседес,
несомненно, бросит его. А это не входит в планы Джейка.
Правда, однажды она все равно бросит его, что неизбежно. Никто из них не
связан обязательствами, и, конечно, Мерседес даже не намекнула, что хочет
большего. Но зачем им расставаться до того, как страсть между ними утихнет
сама? Он хотел запомнить все, что их связывает, как можно полнее. Он хотел
находиться рядом с ней, пока она позволит.
— Так что ты почувствовала, когда эти два парня внезапно появились и
объявили себя твоими родственниками?
Что она почувствовала, когда ее отец предстал в виде распутной крысы, не в
силах оставаться верным одной женщине в его жизни?
Мерседес обиженно посмотрела на него, и он почувствовал, что каким-то
образом, нехотя затронул ее болезненные струны. Это было неприятное чувство,
и Джейк, чтобы успокоиться, напомнил себе слова матери о том, что Мерседес
Алколар — такая же холодная и надменная, как ее отец.
— Должно быть, возникли непредвиденные сложности? — уже мягче
спросил он.
— Это не то слово. — Она поморщилась от воспоминания. — Рамон
был честен. Он просто пришел в офис моего отца, потребовал правды... и
отказался уходить, пока не получит ответ. С Алексом было по-другому...
Она умолкла.
— Как по-другому? — спросил Джейк, когда Мерседес молчала
несколько мгновений, пристально смотря в почти пустую чашку. — Что
произошло?
— Он никому не сказал, что является сыном моего отца... или даже что
есть на это подозрения.
Он подал заявление на должность в корпорации
Алколар
, его приняли, и он
работал с моим отцом какое-то время, ожидая подходящего момента, чтобы
разобраться во всем.
Она нервно облизнула пересохшие губы, и Джейк внезапно подумал, что
догадывается о произошедшем.
— Что это значит? Я так понял, что ты встретила его тогда?
Она молча кивнула, ее глаза стали беспокойными.
— Я... я не знала, кто он, и я была ребенком в то время. Мне едва
исполнилось семнадцать. Я буквально обрушилась на него.
— Слушай... ты думала, что влюблена в него? спросил Джейк, когда она
замерла, не в силах продолжать.
Мерседес словно хотела с негодованием опровергнуть замечание, но не смогла.
— Он ведь хорошо с тобой обращался?
Если этот проклятый брат вел себя как Алколар, разбил ее сердце, тогда он
разберется и с ним!
— Алекс? — И по ее Тону Джейк понял, что все было не так. —
Совсем нет! К слову, именно мое поведение вынудило Алекса открыться, кто он,
причем до того, как он был готов к этому. Алекс не мог быть добрее или
нежнее. В любом случае, даже если бы я не была его сестрой, он уже встретил
свою потенциальную невесту.
— На которой теперь женат?
Мерседес кивнула.
— Они очень счастливы с Луизой.
А вот она и Джейк никогда не смогут стать счастливыми вместе. Ей не нужно
было говорить это все уже прозвучало в ее голосе и отразилось в ее глазах.
Но у Джейка не было времени понять это он думал об Алексе, мысленно
представлял его лицо, сравнивая с отражением, которое он видел в зеркале
каждый день.
Оба высокие, темноволосые, светлоглазые, с широкими скулами, решительными
подбородками, полными губами. Оба сильные, сухощавые, с длинными ногами...
Их можно признать за братьев или по крайней мере за кузенов, которыми он и
Рамон в самом деле были.
Между тем Алекс и Рамон были похожи, и у Джейка крутился в мозгу вопрос: не
нашла ли Мерседес в нем замену запрещенной любви Алексу? При мысли, что он
похож на предмет ее любви, ему стало неловко.
— Ты сказала, что сама напугала себя. Что именно ты имеешь в
...Закладка в соц.сетях
