Жанр: Любовные романы
Тайна черного янтаря
...ил эту женщину и привел ее в
дом. Он не забыл, что брат дал ей все, что мог. После нашего отца Ахмет-
эффенди больше всего любил нашего старшего брата.
В голосе Нарсэл слышалась такая горечь, что она, казалось, испытала
облегчение, выговорившись.
Трейси ласково дотронулась до руки турчанки, стараясь успокоить и подбодрить
ее.
— Мне очень жаль, что я невольно помешала вам. Обещаю, что никому
ничего не скажу. Но я все же не понимаю, почему вы упомянули обо мне тогда?
— Потому что с вами в дом вошли новые неприятности. Потому что там, где
вы, похоже, всегда можно ждать каких-то происшествий. Взять хотя бы то, что
произошло сегодня утром с вашей работой. Но больше всего меня беспокоит то,
что такое уже бывало.
— А как, по-вашему, Сильвана способна на подобную шутку? —
спросила Трейси.
Нарсэл приподняла колени и крепко обхватила их руками.
— Иногда лучше не думать... не видеть.
— А мне не нравится играть в страуса, — решительно заявила
Трейси. — Что имел в виду мистер Рэдберн, когда перед обедом говорил о
полтергейсте? Что вы имеете в виду, когда говорите, что
это
началось
опять?
— Об этом я не хочу говорить, — покачала головой Нарсэл. —
Когда подобные происшествия случались раньше, они становились прелюдией к
беде. Даже к смерти.
— К смерти... жены мистера Рэдберна? — уточнила Трейси.
— К смерти вашей сестры, — мягко поправила Нарсэл.
На какое-то мгновение тишина на залитой солнцем вершине холма обрела почти
осязаемую напряженность. Какую-то долю секунды Трейси еще надеялась, что ей
показалось, будто Нарсэл произнесла слово
сестра
, но нет, ошибки быть не
могло. Это подтверждал изучающий взгляд турчанки.
— И давно вы об этом знаете? — нарочито сдержанно поинтересовалась
Трейси Хаббард.
Нарсэл негромко вздохнула, словно испытала облегчение, открыв свою тайну.
— С той минуты, как Сильвана позвонила мне в город и попросила заехать
в отель за американкой по имени Трейси Хаббард.
— Вы знали... и молчали?
— Мне показалось, вы хотели хранить все это в тайне, — пожала
плечами Нарсэл. — Я предоставила вам много возможностей признаться в
том, что вы сестра Анабель, но вы молчали. Мне порой даже становилось
страшно, что мое поведение покажется вам странным. Я знаю за собой эту
слабость: временами могу быть надоедливой.
— Но как вы могли узнать? Анабель не раз мне говорила, что никому не
рассказывала о своей семье.
— Да... Она объяснила мне причину. — Нарсэл погладила шелковый
шарф, лежащий у нее на коленях. — Анабель хранила молчание об этом до
нашего последнего разговора. Он произошел утром в день ее смерти. Анабель
была страшно несчастна, рассеянна, сама не своя. Майлс поступил с ней ужасно
грубо и жестоко. Он покинул ее в самый трудный для нее момент, когда она так
отчаянно нуждалась в его помощи. Анабель попросила меня съездить за ним в
аэропорт и попытаться отговорить от поездки в Анкару, но я опоздала. Перед
самым моим выездом у нее почти случилась истерика. Тогда-то Анабель и
рассказала мне о своей младшей сестре в Америке. Сестре, которую она
звала... и которая так и не приехала к ней на помощь.
— Пожалуй, она была права, — кивнула Трейси, но не стала
объяснять, что посчитала просьбу Анабель о помощи очередной ложной тревогой.
— Тогда почему вы все же приехали? Почему явились инкогнито, якобы для
того, чтобы помогать Майлсу Рэдберну? Чтобы насладиться тем, что можете
водить всех нас за нос?
Трейси было трудно встречаться глазами с обвиняющим взглядом Нарсэл. У нее
под ногами словно разверзлась земля, и она не знала, как себя вести.
— Я могу объяснить все, — наконец ответила Трейси. — Но это
долгая история.
Нарсэл ждала продолжения, но Трейси замолчала. Она не могла заставить себя
рассказать постороннему, в общем-то, человеку об истеричном звонке Анабель
за несколько часов до самоубийства.
— Вы сохранили мое инкогнито в тайне? — спросила она у
Нарсэл. — Несмотря на то, что с первой минуты нашего знакомства знали,
кто я такая?
— Я посвятила в эту тайну одного человека, но не сразу, — кивнула
Нарсэл.
Трейси напряженно выпрямилась, готовясь к худшему.
— Кто этот человек?
— Простите, — сказала Нарсэл, — но мне показалось, что Мюрат
тоже имеет право знать об этом. Вчера вечером я рассказала ему правду. Ему
не понравилось, что вы сыграли с нами такую злую шутку. Поэтому он и вел
себя с вами за завтраком не очень вежливо.
— Теперь мне понятно его поведение... Но больше никто не знает, что я
сестра Анабель?
— Мюрат решил, что Сильвана тоже должна знать, кто вы, поскольку сейчас
этот дом в некотором роде принадлежит ей. Поэтому он рассказал ей о вас
сегодня во время нашей с вами поездки в Стамбул.
Трейси вспомнила туманные намеки Сильваны, которые сейчас стали ей понятны.
Вполне вероятно, что в эту самую минуту Сильвана Эрим рассказала Майлсу
Рэдберну о том, что она сестра Анабель. Трейси не сомневалась, что он ни
секунды не станет терпеть ее присутствия после того, как узнает о жестокой
шутке, которую она сыграла с ним.
Нарсэл произнесла мягко, будто прочитала мысли Трейси:
— Не думаю, что Сильвана раскроет правду о вас Майлсу. Мне кажется, она
побоится, что он может захотеть оставить вас, что вы можете объединиться с
ним как сестра Анабель... против нее.
— Но почему?
— Потому что она не хочет, чтобы он закончил эту книгу. Поначалу книга
была прекрасным предлогом, чтобы предложить ему гостеприимство... потому что
она была нужна и важна. Но сейчас книга отнимает у него все его время, все
его внимание. Больше Рэдберну ничего не нужно, а это ей не по душе. Сегодня
Сильвана поссорилась с Мюратом из-за Майлса. Мюрат хочет, чтобы тот покинул
дом, а Сильвана ждет, когда он забудет Анабель и примет мир и спокойствие,
которыми она желает окружить его... заплатив свою собственную цену.
Трейси пристально смотрела на нее и ждала объяснения.
— Она по уши влюблена в Рэдберна... вот что я хочу сказать.
Это откровение почему-то очень встревожило Трейси.
— Но она же старше его, — запротестовала девушка. — И как он
мог... после Анабель?
— Как вы, однако, расстроились, малышка! — проговорила Нарсэл, и в
ее глазах неожиданно сверкнула насмешка. — В отличие от Сильваны вы не
реалистка. Все это время на самом деле не я, а вы вели себя, как страус.
Сильвана утверждает, что ей сорок один. Может быть. Значит, она всего на три
года старше Майлса. После смерти моего старшего брата она стала богатой
женщиной и может предложить этому человеку безопасную и надежную гавань, в
которой он получит шанс забыть или притупить мучающее его чувство вины. Мне
поможет уйти от всего этого только брак с Хасаном. А что делать Мюрату? В
сложившихся обстоятельствах он не может позволить себе жениться и содержать
жену. Конечно, Мюрат мог бы поехать в Анкару, его приглашает туда
правительство. Ему предлагают прекрасную современную лабораторию при лучшей
больнице, но он не поедет. Это дом нашего отца... и он должен принадлежать
Мюрату. Он намерен остаться и прогнать Майлса. По возможности вместе с
Сильваной.
Все встало на свои места, и Трейси с готовностью приняла почти все, что
сказала Нарсэл, за исключением одного момента.
— По-моему, вы недооцениваете мистера Рэдберна, — твердо возразила
она. — Не могу подтвердить, что он может всерьез полюбить Сильвану.
— Значит... и вас не миновали его чары? Мне это совершенно непонятно.
Лично мне этот человек не нравится. И, кроме того, я собственными глазами
видела, что он сделал с Анабель... с вашей сестрой. Будет очень печально,
если вы последуете по ее стопам.
Трейси отмахнулась от предупреждения Нарсэл с восклицанием досады и
негодования и немедленно вернулась к разговору об Анабель.
— Это же просто смешно! Но, скажите мне, что он сделал с Анабель? Вы
упомянули про его жестокость и несколько раз сказали, что он злой... но так
и не объяснили, почему вы считаете его таким.
Нарсэл набросила себе на плечи яркий шарф и встала.
— Мы уже достаточно поговорили на эту тему. У меня нет доказательств.
Если бы они у меня были, я бы обязательно предъявила их вам. Без
доказательств же мои обвинения будут пустыми словами. Но становится
прохладно. Давайте вернемся. Трейси вскочила.
— Подождите! У нас может не возникнуть в скором времени другого шанса
поговорить наедине. Расскажите мне о смерти Анабель... Я знаю только то, что
написано в газетах. Почему она оказалась одна в лодке на Босфоре?
— Этого мы так и не поняли, — ответила Нарсэл. — Ясно только
одно — она хотела умереть. Он довел ее, что называется до белого каления, и
уехал, когда ей не хотелось больше жить. Это единственное разумное
объяснение. Анабель взяла с нашего причала лодку, не большой каик, а
маленькую моторную лодку для коротких прогулок и рыбалки. Тот день был
туманным, холодным, пасмурным, шел дождь. Потом мы решили, что она не стала
заводить мотор, отошла на веслах от берега и попала в быстрое течение.
Скорее всего у нее просто не хватило сил бороться с течением и управлять
лодкой. Лодка перевернулась, а тело Анабель нашли только на следующее утро
ниже Румели Хизара. Всю ночь мы места себе не находили... а Майлс улетел в
Анкару и ничем не помог нам.
Трейси смотрела на извивающуюся голубую ленту воды и думала о ее коварных
подводных течениях, движущихся на север в обратном направлении. По щекам
девушки катились слезы. Анабель была хрупкой... Именно такой, какой
изобразил ее на портрете Майлс Рэдберн. Она не могла не понимать, что ей не
справиться с сильным течением. Насколько же сильным оказалось ее отчаяние,
если заставило выбрать такой конец, такой страшный способ покончить с
жизнью?
Вдруг колени Трейси подогнулись, и ее слегка замутило.
Нарсэл, заметив это, все поняла и расцеловала Трейси по турецкому обычаю в
обе щеки.
— Пожалуйста... не стоит так горевать, — мягко произнесла
она. — Я не знаю, почему вы приехали сюда тайно, но я надеюсь, что,
может, со временем вы мне все расскажете.
Трейси решительно взяла себя в руки, смахнула с глаз слезы и прогнала
тошноту. За ней остался долг перед Анабель, и она должна найти в себе силы и
продолжить расследование.
— Во-первых, я здесь потому, что мне необходимо выполнить задание
нашего главного редактора, — сообщила она. — Я уверена, что мистер
Хорнрайт никогда бы не послал меня в Турцию, если бы знал, что я сестра
Анабель. И не думаю, что мистер Рэдберн обрадовался бы моему появлению, если
бы знал, что я сестра его жены. Так ли уж необходимо рассказывать ему, кто я
такая на самом деле?
— Я ему ничего не скажу! — пообещала Нарсэл. — Я абсолютно
уверена, что Сильвана тоже будет молчать. Но Мюрат наверняка посчитает своим
долгом проинформировать мистера Рэдберна о том, что вы сестра его жены.
Правда, может, не сразу. Майлс ему не нравится, но он всегда поступает так,
как считает правильным. Брат самым тщательнейшим образом исследует ситуацию
своим умом ученого, прежде чем что-либо предпринимать. Так что, возможно, у
вас и есть немного времени.
— Что ж, если мистер Рэдберн должен знать, что я сестра его жены, я бы
предпочла сама рассказать ему об этом, — заявила Трейси. — Только
немного позже, не сейчас. Мне необходимы несколько дней на
подготовку. —
Чтобы проложить себе дорогу в том тумане, который
продолжал окружать Анабель
, — подумала она.
— Тогда вы сами должны поговорить с Мюратом, — предложила
Нарсэл. — Если хотите, я устрою вам разговор сегодня вечером. Сильвана
дает у себя маленький ужин, и Майлс будет там. Я тоже пойду, но Мюрат не
ходит на ее званые ужины. У вас будет время поговорить с ним с глазу на глаз
после ужина.
Когда они вместе начали спускаться с холма, Нарсэл по-дружески, почти с
любовью, взяла Трейси под руку. Она словно хотела передать ей хотя бы часть
чувств, которые испытывала к Анабель.
По пути к дому Трейси задала ей один из вопросов, ответов на которые до сих
пор не находилось.
— Я так и не поняла, почему вы говорили обо мне с Хасаном вчера и
почему оба были такими сердитыми?
— Ну как вы не можете понять! — воскликнула Нарсэл. — Мне
необходимо обсуждать с Хасаном все, что важно для меня. Поэтому, конечно, я
рассказала ему все о вас. Он принялся спорить со мной, требовать, чтобы я
всем рассказала, что вы сестра Анабель Рэдберн. Хасан даже рассердился на
меня за то, что я сначала не хотела никому о вас рассказывать. Сегодня на
базаре он вновь принялся ругать меня. Мужчины не всегда понимают смысл
маленьких женских уловок.
— Но почему он относится ко мне с такой неприязнью?
— Хасану никогда не нравилась моя дружба с Анабель, — призналась
Нарсэл, — и он не хочет, чтобы я дружила с ее сестрой.
Неожиданно Трейси осенило.
— Тогда и Ахмет должен знать, кто я... раз он слышал, как вы вчера
вечером обсуждали меня.
— Возможно, вы и правы, — рассеянно кивнула Нарсэл. Сейчас ее
больше тревожил факт, что Ахмет мог услышать ее разговор с Хасаном.
Почему-то Трейси больше боялась того, что Ахмет знает, кто она такая, чем
того, что это же знают Сильвана или Мюрат. С самого начала Ахмет показался
ей типичным интриганом из турецкой легенды, и она не могла избавиться от
этого образа.
Пока они спускались с холма, Нарсэл, по крайней мере, вышла из задумчивости
и вновь стала разговорчивой и веселой. Сейчас она такая же веселая, как и
утром, подумала Трейси, когда ехала в Стамбул повидать Хасана.
— Не расстраивайтесь, — попыталась успокоить Трейси Нарсэл. —
Я не всегда делаю то, что хотят мужчины. Ататюрк подарил турецким женщинам
возможность быть независимыми, и я пользуюсь этой возможностью.
Трейси очень сомневалась в этом. Скорее всего Нарсэл только мечтала о
независимости, была независимой только в своем воображении. На самом деле
она была готова выполнить любое распоряжение брата, и он пользовался ее
врожденной покорностью чаще, чем она это осознавала.
— Но как же все-таки быть с Ахметом? — настаивала Трейси. —
Вам не кажется?..
— Не беспокойтесь, — успокаивающе прервала ее Нарсэл. — Ахмет-
эффенди сам сильно недолюбливает Майлса, поэтому не в его интересах
раскрывать вашу тайну. Все сейчас будут молча ждать... что вы предпримете.
За исключением, возможно, Мюрата.
Трейси представила себе это тягостное ожидание, в то время как все все
знают, и картина не очень обрадовала ее. Они дошли до киоска, и Нарсэл
отправилась в лабораторию продолжать колдовать над духами. Трейси поднялась
в кабинет Майлса, встревоженная мыслями о том, что почти все время, пока она
находится в Стамбуле, люди, которым она доверяла меньше всего, знали, что
она сестра Анабель. Перед смертью Анабель, должно быть, на самом деле была
сама не своя, раз открыла свою тайну.
Тот факт, что Майлс еще не знал, кто она, успокаивал слабо. Это означало
всего лишь то, что она не может тянуть бесконечно с решительным разговором,
потому что кто-нибудь мог ее опередить. И все же она не может прямо сейчас
рассказать ему, что Анабель была ее сестрой. Этот разговор необходимо
немного отложить, чтобы он не отправил ее домой в тот самый момент, когда
она только начала хоть немного разбираться в отношениях, царящих в этом
доме.
Сейчас ее дальнейшая судьба находилась в руках Мюрата Эрима. Как же трудно
смотреть в лицо человеку, которого она и так уже достаточно сильно разозлила
своим обманом, да еще просить у него об услуге. Трейси печально думала, что
впереди ее не ждет ничего хорошего.
9
Майлс уже не рисовал, а сидел за столом, что-то читал и делал пометки
карандашом. Едва удостоив Трейси взглядом, он не стал расспрашивать ее о
причинах столь долгого отсутствия.
Трейси была рада потихоньку вернуться к работе, не привлекая его внимания.
Она до сих пор не могла прийти в себя после разговора с Нарсэл, с удивлением
обнаружив, что больше всего ее царапнули слова Нарсэл о том, что и ее не
миновали чары Майлса Рэдберна.
Это, конечно, было смешно. Трейси редко верила Анабель, когда та ругала
мужа, и поэтому с самого начала постаралась относиться к нему
беспристрастно. Но несмотря на это, с первой же минуты знакомства между ними
возникла неприязнь. Особенно неприятно Трейси было узнать об истинных
чувствах, которые он питал к ее сестре. Сегодня Рэдберн несколько раз удивил
ее и оставил в абсолютной растерянности, но это еще не означало, что она
могла попасть под его обаяние, как Анабель в первые дни замужества, прежде
чем ее постигло разочарование.
Сейчас Трейси гораздо больше волновала другая проблема: как объяснить
причину своего приезда, скрыв при этом, что она сестра Анабель? Пребывая в
уверенности, что никто не знал и не знает о ее существовании, она очень
удобно устроилась в нише, из которой теперь не знала, как выбраться.
— Если вы и дальше собираетесь сидеть под столом в этой неудобной
позе, — нарушил молчание Майлс Рэдберн, — прошу вас, по крайней
мере, перестать так жалобно вздыхать. Я не могу думать из-за ваших вздохов.
Если хотите, найдем вам стул. Может, это поможет.
Трейси не могла заставить себя встретиться с ним взглядом. Роль, которую она
играла в этом доме, была сыграна, маска сорвана, и пусть он еще не знает об
этом, но именно от него может исходить самая большая опасность для нее.
Майлс вышел в салон, взял круглый стол, покрытый бархатной скатертью, и внес
его в кабинет. Трейси выбрала самый твердый из четырех стульев и последовала
за ним. Он поставил стол на пустое место с выражением сердитого нетерпения
на лице, а Трейси придвинула стул. Собрав побольше бумаг и рисунков из-под
длинного стола, девушка села спиной к Майлсу и принялась за работу. Она изо
всех сил старалась дышать не слишком громко и заставляла себя думать только
о турецких мозаиках.
Так они проработали в абсолютном молчании несколько часов. Наконец Майлс
Рэдберн отложил в сторону книгу и начал что-то быстро писать. В шестом часу
он собрал несколько исписанных листков бумаги и принес их Трейси.
— Надеюсь, вы умеете печатать? — осведомился художник. — В
этом случае вам удастся доказать свою полезность и перепечатать для меня
это, когда у вас будет время. Там в углу стоит пишущая машинка... с
английским шрифтом. Должен признаться: вы вызвали у меня чувство вины в
отношении текстовой части рукописи. Если вы собираетесь по-настоящему
обосноваться во
Взгляде
, вам нужно доказать, что здесь вы проводили время
не зря.
Трейси была несказанно удивлена.
— Я перепечатаю их прямо сейчас, — кивнула она и всмотрелась в его
почерк, чтобы быть уверенной, что разберет его. Извилистый почерк Майлса
Рэдберна был, впрочем, ей знаком. Она вспомнила, что уже видела его тогда, в
гостинице.
— А я сейчас сделаю перерыв, — сообщил Майлс. — Хочу как
следует прогуляться перед ужином у Сильваны.
Он на мгновение остановился у ее стула, как будто ожидая, что она посмотрит
на него. Трейси вспомнила, что Майлс с неохотой оставлял ее одну в кабинете.
— Хотите, чтобы я тоже прервалась? — спросила она.
— В этом нет необходимости, если хотите еще поработать, — покачал
головой Рэдберн, достал из кармана ключ и положил на стол перед
Трейси. — Я нашел второй ключ от этой комнаты. Можете взять его себе,
если хотите. Когда будете уходить, закройте балконную дверь и заприте
входную. Тогда никто не сможет уничтожить результаты вашего труда.
Трейси посмотрела на него удивленно. Майлс Рэдберн явно изменил свое
отношение к ней, ее опять кольнуло чувство вины.
— Что вы имели в виду, когда говорили о полтергейсте? Кто, по-вашему,
сделал это?
— Полтергейст столь же подходящее слово для определения злого шутника,
как и все остальные. Может, теперь проделки закончатся. Я не понимаю, почему
кто-то старается запугать вас и заставить уехать. Впрочем давайте забудем об
этом. Скорее всего это на самом деле безвредные, хотя и злые шутки.
Трейси удивилась, вспомнив, как и Майлс, и Нарсэл говорили о том, что
Анабель сильно запугали и довели до отчаяния. К тому же он не знал о
существовании причины, по которой кто-то мог хотеть заставить ее уехать...
Майлс вышел из кабинета, оставив ее печатать и размышлять о его неожиданно
вспыхнувшей доброте и участии к ней. Он, похоже, искренне беспокоился о ее
будущем во
Взгляде
и даже старался помочь ей в то время, как она только и
делала, что строила против него козни и обманывала. Когда Майлс Рэдберн
узнает всю правду, его гнев будет неудержим. Намеки Нарсэл на то, что она
влюбилась в Рэдберна, вызывали у нее только смех, но, тем не менее, Трейси
обнаружила, что может пока не обращать внимания на гнев Майлса Рэдберна. Она
уже сталкивалась с тяжелыми сторонами его характера, однако перенести его
презрение она будет не в силах. Трейси отвергла эту мысль с отвращением и
сама же удивилась: а что это я?.. Разве мне это не все равно?
После его ухода Трейси закрыла двери на балкон на защелку. Она
перепечатывала страницы, написанные Рэдберном, и время от времени с
беспокойством поглядывала на открытую входную дверь. Однажды она перестала
печатать на несколько секунд, и ей показалось, что в салоне слышатся тихие
шаги. Трейси быстро подошла к двери и выглянула из кабинета, но никого не
увидела.
Наконец Трейси закончила печатать и вернулась к себе. Она была рада компании
Ясемин, которая юркнула в комнату. Трейси знала теперь, что всем обитателям
дома, за исключением Майлса, известно, кто она такая, и поэтому чувствовала
себя намного более одинокой, чем раньше, и вдвойне более уязвимой. У любого
обитателя дома могла возникнуть мысль, что Трейси Хаббард приехала сюда
только потому, что Анабель что-то ей рассказала, что она идет по каком-то
горячему следу. Они не могли знать, как мало информации сообщила ей Анабель,
чтобы попытаться во всем разобраться. Только упоминание о черном янтаре, какой-
то тайне и полный отчаяния крик Анабель.
Я не хочу умирать!
— крикнула она
в трубку... и отправилась на Босфор в лодке, зная, что не справится с
течением.
К этому времени Ясемин уже привыкла к ней. Она позволяла гладить и ласкать
себя и в конце концов устроилась подремать на коленях у Трейси, как бы
предлагая вариант дружбы. Они тихо сидели вдвоем до тех пор, пока Халида не
принесла поднос с ужином и запиской от Нарсэл.
Нарсэл писала, что Мюрат заработался допоздна в своей лаборатории и будет
ужинать там. Поэтому она предложила Трейси поужинать пораньше в своей
комнате. В девять часов начнется званый ужин у Сильваны, и слуги будут
заняты. Нарсэл поговорила с братом, и он согласился встретиться с Трейси в
полдевятого. Она должна будет прийти в жилые помещения, которые разделяли
брат и сестра Эримы. Он будет ждать ее там.
Трейси была рада, что не увидит за ужином доктора Эрима. Так что теперь на
какое-то время ей необходимо прогнать страх перед этой встречей и найти
способ как-то скоротать время.
Они с Ясемин вновь поужинали вместе. После ужина Трейси взяла одну из книг,
которые прислал Майлс, и принялась читать об Оттоманской империи, о легендах
и скандалах, которыми были наполнены те дни. Ей на глаза попалась довольно
неприятная история, которую Нарсэл рассказала во время первой переправы
через Босфор на пароме: о женщинах из гарема, которых топили в Босфоре у
Сераглио, когда они надоедали или попадали в немилость к правящему султану.
В истории остался один султан, который отличился, полностью обновив таким
способом свой гарем. Он приказал зашить сто наложниц в мешки, привязать к
мешкам камни и кинуть женщин в Босфор. Позже какой-то ныряльщик нашел в том
месте трупы ста женщин, словно стоящих на дне в облепивших их тела мешках.
Колыхались их длинные волосы, казалось, они танцевали какой-то жуткий танец.
Этот рассказ подействовал на Трейси ужасно, и она задрожала от страха в
комнате, окна которой выходили на Босфор. Когда стемнело, девушка вновь
вышла на балкон, чтобы полюбоваться ночным пейзажем. Она напомнила себе, что
времена Оттоманской Порты давно прош
...Закладка в соц.сетях
