Жанр: Любовные романы
Прислушайся к себе
...росто
заарканить бывалого холостяка. Значит, ты до сих пор не женился?
Ну что же, видно, надо мне принести извинения за столь скороспелые выводы.
В это время к ним подошла Хизер, обняла Рика за колени и скромно выглянула
из-за ног, улыбаясь одной из своих забавных детских улыбок.
Джейсон не мог не улыбнуться в ответ. — Привет, малышка! Как тебя зовут, благословенное дитя?
Хизер рассмеялась и состроила уморительную гримасу. — Хизер, —
последовал быстрый ответ откуда-то из-за спины Рика. — Ее зовут Хизер.
Рик не успел оглянуться, как Хизер оказалась в объятиях своей мамочки,
которая незаметно подошла к мужчинам. Она украдкой посмотрела на Рика и лишь
потом обратила внимание на пришедшего. — Я Катрина Джордан, —
представилась она, — та самая знакомая Рика.
Ударение на слове "знакомая" было слишком очевидным. К тому же она
произнесла это слово с изрядной долей цинизма, который неприятно поразил
Рика. Он даже не заметил, как Джейсон сам представился Катрине. —
Приятно познакомиться, мистер Монтгомери. — Катрина обняла дочку,
тщательно избегая взгляда Рика. — Надеюсь, вы извините нас. У моей
дочери сегодня была масса впечатлений, она устала, и ей надо отдохнуть.
— Да, конечно, — вежливо ответил Джейсон, когда Катрина с
малышкой на руках уже уходила от них, повернувшись к ним спиной. — Я
хоть и не очень понимаю в женщинах, поскольку был женат всего лишь каких-то
десять месяцев, но тем не менее даже я могу понять, что эта молодая женщина
в данный момент не очень тобой довольна. — Да уж, для меня это тоже
очевидно, — смущенно пробормотал Рик. Он не знал точно, что сделал не
так, однако явно чувствовал за собой какую-то вину.
Возвращение домой было весьма напряженным.
Разговор, если он и возникал, касался лишь посторонних предметов и был
подчеркнуто вежливым.
Поначалу Грэйси пыталась исправить ситуацию, болтая о чем попало. Через
некоторое время сдалась и она: замолчала и уставилась в окно, поглаживая,
примостившуюся возле нее маленькую Хизер.
Сначала они отвезли домой Грэйси. Потом поехали в соседний квартал, где жила
Катрина. Рик поднял с сиденья уснувшую Хизер и передал ее в руки матери.
Они зашли к ней домой, Катрина устроила малышку в кроватке и вернулась к
Рику, который дожидался ее в гостиной. Он сидел на диване, там, где она его
и оставила.
Когда она вошла, он поднялся и выключил телевизор, который смотрел. Рядом с
ним на диване лежала его куртка, которую, при необходимости, он мог тут же
взять и надеть. Было такое впечатление, что он готов убежать, как только
Катрина попросит его уйти.
Катрина облизнула пересохшие губы и сцепила дрожащие руки. — Хочешь
кофе или горячего шоколада? — Да нет, спасибо.
Между ними повисло неловкое молчание. — Тогда, может быть, чего-нибудь
покрепче после снежной вылазки? У меня в холодильнике припасено пиво.
— Нет, спасибо, со мной все в порядке, правда. Он вздохнул и смущенно
пригладил взъерошенные волосы. — Впрочем, не так уж и все хорошо. У
меня такое впечатление, что я нечаянно чем-то тебя обидел. Это верно?
— Ты о чем?
Катрина на самом деле почти забыла о том эпизоде в горах. Она едва отдавала
себе отчет в своих действиях и мыслях. — Знаешь, я вот что хочу
спросить тебя. Когда ты смотришь в свое будущее, на год или два вперед, что
именно ты видишь для себя? Как ты видишь свою жизнь дальше?
Он посмотрел на нее так, словно она говорила немыслимые вещи. — Я
никогда и не задумывался над этим по-настоящему.
Именно такого ответа она от него и ожидала. — Вот видишь, это главное
различие между нами.
Ты никогда не задумываешься о будущем, а мне кажется, я всегда только и
думаю об этом.
Рик Блэйн заметно побледнел, хотя, может быть, это была всего лишь игра
света и тени. Иначе что могло его так взволновать. — Никто не знает,
что готовит будущее! Напрасная трата времени и сил в него заглядывать.
— Да уж, это не то что предсказывать повышение и понижение уровня
производства в твоей фирме. Я прекрасно знаю, что ты настоящий профессионал
и способен предсказывать будущий ход событий. — Да, но это касается
лишь бизнеса. — Бизнес — это лишь еще одна из сфер жизни. Но
наша личная жизнь основана на случайностях, ведь человеческие отношения не
предскажешь и не проконтролируешь. — Что ты имеешь в виду? — Да
нет, ничего особенного, просто, просто... Ее глаза заволокло горячим и
влажным туманом, который раздражал ее. Она провела рукой по глазам, прогоняя
наваждение. — Когда мне было года три, моя нянька заболела, а матери
срочно понадобилось идти на работу, поэтому она попросила отца посидеть со
мной. То был самый неприятный вечер в его жизни, и он был порядком
раздосадован. Конечно, я не могу вспомнить все в деталях, — прошептала
она, — однако я помню, как он привел меня в парк, посадил на скамейку
и молча просидел рядом со мной весь вечер. Некоторые из его друзей пытались
быть со мной ласковыми. Они спрашивали меня, не голодна ли я, не хочу ли я
пить. Мой отец говорил им, чтобы они не приставали ко мне и занимались своим
делом. Поэтому я была предоставлена самой себе весь вечер. — Женщина
горестно вздохнула, выдав, как ей было тяжело все рассказывать. И два дня
спустя он ушел. И больше никогда не приходил.
Тишина мрачной завесой легла вокруг нее. Рик со скрещенными на груди руками
сидел на диване напротив нее и смотрел скорее с усталостью, нежели с
сочувствием. — Грустная история, — ответил он осторожно.
Подобное никогда не должно происходить ни с одним ребенком. — Да,
возможно, и не должно, но происходит. Поэтому-то я и стараюсь приложить все
усилия, чтобы моя дочь никогда такого не испытывала. Даже если она и не
будет знать отца. — Не понимаю, о чем это ты, — сказал Рик,
однако по выражению его глаз было заметно, что он все прекрасно понял.
— Я бы никогда не стая относиться к малышке Хизер плохо. И уж тем
более никогда бы не обидел ее. Просто не смог бы. Она мне очень дорога.
— Я знаю, знаю. Но ты не можешь дать моей дочери того, что ей нужно.
Катрина грустно вздохнула, испытующе посмотрев на Рика. — Я не хочу,
Рик, чтобы она полюбила тебя и привязалась к тебе. Рано или поздно ты все
равно оставишь ее, и эта потеря будет для нее весьма ощутимой.
Теперь Катрина могла ясно видеть, что бледность, разлившаяся по лицу Рика,
не была игрой света-тени. — И чего ты хочешь? Чтобы я женился на тебе?
Катрина замерла. По ее спине пробежали мурашки. — Я никогда бы не
стала просить об этом. Ни тебя, ни другого мужчину. — Но чего же ты
тогда хочешь? — Замужество часто ничего не решает. Я долго думала над
этим и поняла: штамп в паспорте ничего не меняет. Ничто не сможет удержать
человека, если он захочет уйти. — Никто не может дать пожизненную
гарантию, Катрина. — Его голос звучал жестко. — Ты просишь
невозможного: гарантии, что все будет всегда оставаться так, как ты хочешь.
Ведь человеческие отношения нельзя контролировать. Нельзя дать гарантии, что
отношения двух людей никогда не изменятся. Если ты не можешь контролировать
даже себя, то как ты можешь поручиться за чувства других людей? Конечно, мы
думаем, что властны в собственных поступках, но лишь льстим себя глупой
надеждой. — Да, конечно, — прошептала она. — Ты не сможешь
спасти дочь от разочарований в жизни. — Но я могу попытаться смягчить
их. — Ты имеешь в виду, что ты сможешь защитить ее от всего, что
сделает ее несчастной? Ты ошибаешься. Всегда счастливой быть невозможно.
— Он шагнул по направлению к ней. Остановился, колеблясь, не зная,
куда идти, вперед или назад. Уходить или остаться? — И я не понимаю,
что нам мешает быть счастливыми сейчас. — Нет, Рик, ты все прекрасно
понимаешь. Это грустно, но это так. Именно поэтому ты и сам избегаешь
ответственности. Ты и сам испытал разочарование, будучи ребенком. Нарушенные
обещания и развал семьи.
При этих словах он вздрогнул, и Катрина поняла, что задела его больное
место.
Она сказала более мягко: — Да, не такие уж мы и разные. Мы оба
избегаем вещей, которые нас ранят, и ситуаций, которые мы не можем
контролировать. Есть только одно различие: ты это делаешь только ради самого
себя. Мне же надо защищать еще и мою малышку. У меня уже есть одна
"ответственность". Вот я и стараюсь.
Его лицо выражало полное и окончательное поражение. — Думаю, что у
меня нет выбора, как только принять это. — Он взял куртку с дивана,
отряхнул ее, думая о чем-то своем, затем развернулся и пошел к двери.
Когда он уже был на пороге, Катрина окликнула его: — Рик!
Он замер и оглянулся через плечо. — Я люблю тебя, — прошептала
она. — Я это прекрасно знаю.
И ушел, захлопнув за собой дверь.
Глава 10 — Тебе что-нибудь говорит выражение "сам себе напророчил"?
— Прости, что ты сказала? — Катрина вынырнула из полузабытья, в
котором она пребывала все время, пока у нее в гостях находилась Грэйси.
Она словно бы упала с небес на землю и осмотрелась: знакомая обстановка,
запахи лилии и жасмина от ароматических свечей, которые так любит Грэйси. До
нее доносится мирная музыка из кинофильма, который они сейчас смотрят
вместе. Только вот Катрина на некоторое время унеслась куда-то далеко-
далеко, за пределы пространства и времени.
Она бы с трудом могла сказать, какой именно фильм сейчас поставила Грэйси.
Кажется, сегодня был вечер Мэла Гибсона.
Напротив нее Грэйси укачивала посапывающую малышку. — Позволь мне
рассказать тебе подробно, что это значит. Человек невольно создает свою
собственную судьбу, чтобы потом оправдать свой излюбленный эгоизм. Обычно он
говорит: "Ну вот, вы же видели, чем все это закончилось, я так и знал".
Катрина нехорошо нахмурилась. Брови недобро сошлись на переносице. Она
сидела недалеко от столика, на котором стояло блюдо, полное нетронутого и
уже остывшего поп-корна. — Грэйси, мы же договаривались не говорить на
тему моей личной жизни. — Если я и давала такое обещание, то соврала.
Я не могла на такое согласиться, никогда. Даже и не думай об этом.
Катрина встала с кресла и прошлась по комнате.
Она выключила запись, и музыка затихла. — У меня все равно нет выбора,
Грэйси. Хизер все больше привязывается к Рику. — Именно поэтому было
бы вполне естественно подумать о чем-то более серьезном, чем простая дружба.
— И женщина заглянула в лицо малышке, чтобы убедиться, что та уснула,
и потом проговорила тише, чтобы не разбудить се: — Я все хорошо
понимаю, дорогая, но уберечь своего ребенка от привязанностей, которые в
будущем могут ее разочаровать, ты все равно не сможешь. Она все равно должна
на собственном опыте получить свою долю счастья и страдания в этой жизни.
Именно в этом и заключается гармония. Если ты загородишь от нес весь мир,
она останется совсем одна и "спасибо" тебе не скажет, вот увидишь. —
Грэйси, это несправедливо. — Да, а кто тебе сказал, что жизнь
справедлива? Пожилая женщина тяжело вздохнула, осторожно переложила ребенка
на диван, а потом подошла к Катрине и обняла ее. — Будь по крайней
мере честна сама с собой, дорогая. Когда-то, еще ребенком, ты была очень
сильно обижена, ты страдала. И я прекрасно понимаю, что тебе хочется
избавить родное дитя от этих страданий. Ты пойдешь за нее в огонь и воду. Я
прекрасно понимаю, что ты искренне веришь в свое могущество. Однако все дело
в том, что таким образом ты просто хочешь защитить себя, а не ее.
Катрина уже приготовилась возразить, как тут же поняла: Грэйси права. Она
хочет защитить прежде всего себя. Она до сих пор не может забыть ту боль,
что нанес ей отец. Она до сих пор не может забыть, как было больно ее
матери. Ее ранняя смерть наложила на душу девушки определенный отпечаток
вины. Ее вины.
Именно это чувство и двигало ею сейчас.
Катрина почувствовала, как в горле застрял комок. — Да, я всегда
думала, что отец покинул нас из-за меня. Потому что я всегда была слишком
шумной, озорной и капризной. Потому что слишком много ела, потому что
слишком быстро вырастала из одежды и на меня нужно было слишком много
времени.
Каждый раз, когда я слышала плач моей матери, я чувствовала за собой вину. И
страдала.
Грэйси кивнула, пожав плечами. — Я понимаю. И чтобы тебе было
понятней, я должна сказать, что Рик имел дело с точно такой же проблемой в
детстве. Именно поэтому, возможно, вы так похожи. Именно поэтому на ваших
сердцах образовалась ледяная корочка. Но если хоть один из вас решится сдать
оружие и попытаться...
Ее голос задрожал и пресекся. И, уронив руки по бокам, она отвернулась,
закрыв лицо рукой. Она выглядела такой уставшей, такой эмоционально
вымотанной, что Катрина многое поняла. — О, прости, — прошептала
Грэйси когда чуть-чуть успокоилась. — Если все это звучит так, словно
я выступаю адвокатом моего собственного сына, то знай: это так и есть. Ты
права насчет его нежелания заводить тесные отношения с кем бы то ни было.
Просто он достаточно раним. — Она выпрямилась и посмотрела на нее
через плечо. — Но поверь, Рик замечательный человек, возможно даже,
другого такого просто не найдешь. Я так горжусь им, если бы ты знала! Однако
так часто происходит, что он не видит в себе того, что видят в нем другие.
Он смотрит на себя в зеркало и видит в нем отражение своего отца.
Вот почему он не верит в любовь, в серьезные отношения. И боюсь, в этом есть
существенная доля моей вины. Ошибки моей жизни сформировали и его характер,
и определенное представление о жизни.
Катрина была поражена. — Ты не можешь отвечать за выбор, который
делают другие. — Почему же нет? Ты, например, пытаешься сделать это.
Ловушка была так профессионально поставлена, что Катрина несколько минут
думала перед тем, как ответить. Только тогда она поняла, о чем говорит
Грэйси. — Ну ты сравнила, Грэйси! У нас с тобой совершенно разная
ситуация. — И чем же отличается? — Отличается... — Катрина
запнулась, не зная, что сказать дальше, тем, что отличается, —
закончила она упрямо. — Ну да, это многое проясняет, — иронично
заявила Грэйси. — Однако, конечно, этот вопрос остается спорным.
Настоящая любовь не нуждается в подтверждении, не нуждается в документах, ей
не нужна никакая гарантия. Любовь либо есть, либо ее просто нет. Любовь
ценна сама по себе. Любовь так же не вечна, как и не вечна сама жизнь. По
сравнению с жизнью любовь коротка, но и жизнь коротка по сравнению со
смертью. И смерть очевидный исход жизни. Но мы, зная, что уйдем, все равно
живем. Так же и с любовью.
Катрина буквально дрожала, ее проняла дрожь до самых костей. Каждое слово,
сказанное Грэйси, вонзалось ей в сердце и разрушало панцирь, окружавший
сердце. Ей казалось, что ее сердце и душа таяли. — Господи, как
страшно, — прошептала она.
Грэйси сочувственно посмотрела на нее. Она открыла ей свои объятия, и
Катрина буквально упала ей в руки. — Тише, дорогая, я знаю. Для такого
маленького органа, как сердце, напряжение слишком сильно.
Ведь нет никакой гарантии, что все будет как надо.
Да, она была права: сердце такой хрупкий орган.
А человеческое сердце так легко разбить безразличием, наглостью и
бесцеремонностью. Именно поэтому становятся необходимыми защита и показное
равнодушие, именно поэтому мы прячем сердца в броню.
Так или примерно так думала Катрина. — Мне кажется, что уже поздно что-
либо предпринимать, — прошептала она, всхлипывая. — Что за
чепуха! Никогда не поздно начать общаться открыто и тепло с теми, кого мы
по-настоящему любим и о ком заботимся, — вздохнула Грэйси, отошла в
сторонку и задумчиво посмотрела на Катрину. — Я знаю, что последние
несколько дней Рик был в Ванкувере, но, когда он вернется, я уверена, что вы
двое все равно столкнетесь лбами где-нибудь в офисе или же ваши взгляды
пересекутся за столом переговоров, когда вы будете обсуждать очередную
сделку. И вот когда вам надоест прятаться друг от друга и от реальности, вы
наконец сможете решить дело ваших сердец с разумной точки зрения. —
Слишком поздно для этого, — твердила Катрина как попугай. Ее глаза
были полны слез, и она никак не могла остановиться. — И ничто из того,
о чем ты сейчас столь пламенно повествовала, не сбудется. Я уже уволилась с
работы. Мы с Хизер переезжаем в Бейкерсфилд в конце этого месяца. Все.
Грэйси отпрянула назад, словно ее ужалила змея. — Это не правда. Ты
шутишь. Почему именно Бейкерсфилд?
Ничего себе вопрос, будто Грэйси и сама не понимает. Потому что Бейкерсфилд
находится на краю света и там-то она больше не встретится с мистером
Блэйном. Уж там-то он ее точно не будет преследовать. — Мне предложили
там работу, к тому же в этом районе жизнь гораздо дешевле, нам это подходит.
Мы с малышкой Хизер будем спокойно жить там вдвоем. Выживем. — Катрина
смотрела в сторону, избегая пытливого взгляда Грэйси. — Прости, я,
конечно, знаю, как ты будешь скучать по Хизер. Да и она тоже будет скучать
по бабушке Гэйси. Но ты и сама понимаешь: я просто не могу остаться. Я
больше не могу видеть его каждый день на работе, я больше не могу
чувствовать его взгляд на себе. У меня внутри все переворачивается, когда я
подумаю, что...
Грэйси напряглась. Ее глаза наполнились слезами, плечи задрожали. Пожилая
женщина отвернулась, и до Катрины донеслись всхлипы. Она и не предполагала,
что Грэйси способна рыдать. — Что же, — услышала молодая
женщина, — желаю тебе всех благ, дорогая. Не забывай нас, пиши письма
и поздравления на Рождество.
Приняв из рук бармена второй стакан скотча за сегодняшний вечер, Рик Блэйн
сжал его в руках, пытаясь не упустить нить разговора, что происходил сейчас
за столом.
Впрочем, прослушать речь Фрэнка Глазго было просто невозможно. Он был
известен своим даром произносить пламенные речи и своим громким голосом.
Особенно когда он разговаривал по телефону, он почему-то всегда кричал,
видимо не доверяя все же технике либо полагая, что разговаривает с человеком
напрямую. — Да, да, я уже в курсе своего расписания на неделю, —
вещал он достаточно громко, его наверняка слышал весь отель, а не только
посетители за соседним столиком. Фрэнк изящным жестом положил записную
книжку в верхний карман пиджака. — Скажи Сэнди и Барту, что мы будем
безумно рады видеть их детишек... Что?.. О, не проблема... Конечно, нет.
— Тут он удовлетворенно рассмеялся и переложил мобильник в другую
руку. — Да напомни им, как мы сами растили наших четверых. Никаких
усилий с нашей стороны, никаких капризов с их стороны.
Поэтому я считаю, что мы бы вполне обошлись без их доброжелательных советов.
Рик откинулся назад, сделал внушительный глоток горьковатой жидкости и
зажмурился, когда горячий поток хлынул внутрь, обжигая горло. Сейчас он был
бы счастливейшим человеком на земле, если бы ему удалось заглушить все
мысли, пчелиным роем кружившиеся в его мозгу. Его жизнь сейчас была похожа
на постоянный кошмар. В его голове то и дело всплывал образ кареглазой
блондинки. Именно от него он и хотел избавиться, накачивая себя спиртным.
Рик одним глотком осушил стакан и со стуком поставил его на стол. Бармен
даже опасливо покосился на посетителя. Когда же тот вынул из кармана
кошелек, молодой человек радостно налил ему еще одну порцию спиртного.
— Не уверен, дорогуша, — продолжал тем временем вещать на весь
зал Фрэнк, — Рик продолжил нашу программу. Он добавил к нашей
деятельности еще две важные встречи с городскими властями на завтра и
конференцию местного комитета по архитектуре послезавтра. — Фрэнк
покосился в ту сторону, где с отсутствующим видом сидел Рик. Успокоенный
финансовый директор продолжил разговор, однако уже с меньшим энтузиазмом.
— Будем оптимистами. Если бы мы желали принять двойное гражданство, я
могу точно сказать, что в Канаде нам бы уже давно дали право на
строительство.
Рик снова залез в карман и протянул бармену банкноту. Тот с вежливой улыбкой
наполнил опустевший стакан. — Да ладно, — махнул Рик рукой,
— лучше принеси мне целую бутылку и соломинку. Кажется, сегодня нас
ждет долгая ночь.
Понимающе улыбнувшись, бармен ушел выполнять заказ.
Фрэнк наконец-то закончил разговор и, выключив телефон, положил его в
карман. — Люсиль говорит, что я должен следующим рейсом лететь в Лос-
Анджелес, а если ты не согласишься лететь со мной, то мне придется просто
заклеить тебе рот, связать по рукам и ногам и запихнуть в самолет, как
бесчувственную куклу. — Заткнись. — Рик схватил стакан и залпом
выпил. — Я надеюсь, что твой следующий босс будет иметь чувство юмора.
— Моя жена скучает без меня. Неужели это трудно понять? — Да нет
— понять не трудно, а просто невозможно. Я не понимаю, как можно
проводить весь день с кем-то, кто вертится вокруг тебя целых двадцать четыре
часа в сутки и недоволен тем, что ты не съел завтрак. — У нас сегодня
в восемь заседание, и, если бы ты не настаивал на ужине в баре, у нас еще
было бы время заключить важные сделки. Ты же вместо этого напился и шутил с
потенциальными клиентами.
И еще жаловался на свою больную голову, спрашивая: "А нет ли у кого-нибудь
аспирина?" или "Нет ли у кого-нибудь бритвы, чтобы побриться?".
Рик нахмурился. Да уж, надо признать, то был не самый лучший его час.
— Ну по крайней мере я не орал по телефону на весь бар о том, что
приготовить на завтрак твоей семье.
Фрэнк улыбнулся и смущенно пожал плечами. — Просто мой младший сын
сегодня получил грамоту за отличную учебу. Уж это-то событие стоило звонка.
А один из моих внуков подвернул ногу, играя в Бэтмена на заднем дворе. Залез
на дерево и упал. Дедушка должен быть в курсе подобных событий. И последний
раз я позвонил своей жене, которая просто жутко скучает по мне и хочет
слышать мой голос. — Да уж! Она не слышала тебя целых два часа.
Это так много! Ты не можешь прожить и одного дня без своего телефона и без
знания о том, какую очередную мыльную оперу смотрит твоя жена. — При
последних словах он приподнялся с кресла, выпрямился и поставил пустой
стакан на стол. — Прости, Фрэнк. Ты же знаешь, как я отношусь к
Люсиль. Не понимаю, почему я говорю такие несуразицы.
Фрэнк равнодушно пожал плечами и заказал у бармена бокал белого вина.
— Зависть порождает еще и не такие действия. — Так ты считаешь,
я тебе завидую? — Да, я думаю, ты завидуешь тому, что у меня есть,
Рик. Я же видел выражение твоих глаз, когда ты слушал мой разговор с семьей
по телефону. Твой взгляд был не гневным, он был, как бы сказать,
болезненным. То был взгляд человека, который страстно желает услышать звонок
собственного телефона. — Вот спасибо, мой телефон и так звонит и днем
и ночью. — Понимаю. Но дело не в том, что звонит телефон. Дело в том,
кто звонит тебе по телефону. Фрэнк помолчал и снова заказал себе бокал вина.
Семья — это та точка опоры для человека, на которую он может всегда
положиться, которая всегда его поддержит в трудную минуту. Семья — это
выход за пределы собственного "Я". Поэтому большинство людей не мыслят себя
вне семьи. Так же и ты. Да, да, именно поэтому ты и относишься к своим
сотрудникам как к членам своей семьи.
По спине Рика пробежал нехороший холодок. — Спасибо, доктор, вы
правильно назвали мой диагноз. — Да пожалуйста. И не злись на меня,
дорогой.
Именно семейная обстановка в компании "Блэйн-Акитекчэрэл" делает ее такой
уютной и удачливой.
Но ведь компания не может заменить настоящую семью, Рик, помни это. —
Да я просто стараюсь относиться к людям с до бром, — горячо возразил
Рик, — не больше. Меня это устраивает. Именно это не дает мне сойти с
ума.
Фрэнк в ответ лишь рассмеялся. Он никогда "никому не льстил, даже своему
начальству, людям, которые были вправе его уволить. Фрэнк не собирался и на
сей раз лгать. — Ты должен упорядочить свою личную жизнь.
Не то что я тебя упрекаю или осуждаю, не думай.
Просто я помню твою бурную молодость, но ведь она давно прошла. Ты
приближаешься к возрасту пожилого, солидного человека, по горло занятого
бизнесом, подумай об этом. — К ним подошел бармен с новым бокалом
вина, и Фрэнк на мгновение притих, принимая у него свой заказ. Когда же тот
удалился, он продолжил, подняв бокал в сторону Рика: — Ты должен
оставить привычки прошлого.
Если ты этого не сделаешь, то прошлое будет управлять твоим будущим.
Рик хотел было возразить, да только не нашел достойного аргумента. В его
душе словно что-то перевернулось.
...Закладка в соц.сетях
