Жанр: Любовные романы
Поездка в Испанию
...... — Прежде чем она успела что-нибудь сообразить, он отстегнул на
ней ремень безопасности. Может быть, это ее воображение, — какие огненные у
него пальцы, будто огонь опалил ее бедро там, где он коснулся его. — Мы уже
на месте, придется продолжить разговор позднее, Эрнандо ждать не любит.
Рука его уже полминуты как соскользнула с ее обтянутого тонким шелком бедра,
а ей все еще трудно дышать. Он не понял, конечно, в чем дело, но заметил в
ней перемену, и шутливое выражение его лица сменилось озабоченным.
— Рог Dios, Рейчел! Вы так побледнели... Плохо себя чувствуете? — Его черные
глаза внимательно изучали ее лицо. — Вы поэтому не хотели никуда сегодня
выходить? — Он явно встревожился. — Не отвезти ли вас в больницу? Вы в чужой
стране, вам ничего не стоит подхватить местную инфекцию.
Рейчел отрицательно помотала головой и, уставившись вниз, на свои руки,
храбро солгала:
— Нет-нет, все в порядке.
Пусть решит, что она заболела... что угодно, лишь бы не догадался о ее
настоящих чувствах.
— Почему-то мне не верится, что все в порядке. Если вы не больны, так что-
нибудь скрываете.
— Например, что встречалась с братом, пока вас не было? — парировала она,
откинув голову.
Черты его лица вдруг словно заледенели, голос прозвучал уже совсем по-
другому — сдержанно, ровно, но с оттенком угрозы:
— А вы встречались?
— Позвонили бы в монастырь в Ла-Рабиде. — Рейчел глубоко вздохнула. — Не
сомневаюсь — священник охотно расскажет вам все, что вы хотите знать о моем,
увы, напрасном визите к аббату, который, к моему несчастью, сейчас в
Мадриде. — И, не в силах совладать со своими эмоциями, она распахнула дверцу
и выскочила из машины: раз он так, она его избавит от своего присутствия.
Но он оказался проворнее — нагнал ее у входа в
Малагуэнью
, крепко ухватил
за локоть и провел в двери, объявив с обманчивым, как ей показалось,
спокойствием:
— Я сам у него был несколько раз, но ничего нового он мне не сообщил. Жаль,
вы постеснялись попросить Фелипэ отвезти вас туда, а еще больше жаль — что
не обратились сначала ко мне.
— Ничего вам не жаль, — огрызнулась Рейчел, от души желая, чтобы он поскорее
отпустил ее руку. — Вы верите мне сейчас не больше, чем в первую минуту
нашей встречи. — К великому ее огорчению, голос у нее дрожал. Установилась
напряженная пауза, потом он вдруг объявил:
— А вы так и не объяснили, почему вдруг побледнели несколько минут назад.
— Наверно, просто голодна, — храбро вывернулась Рейчел. — Не привыкла
обедать так поздно — дома обычно ем около половины шестого.
— Поэтому мы и накрываем чай. — Винсент заметно помрачнел. — Шэром мне
сказала, что вы отвергли днем чай.
— Так ведь она такими сытными завтраками кормит. Отныне, клянусь, чай буду
пить вместе со всеми. Тогда меня не будет мучить голод, вот как сейчас. — И
она подняла на него умоляющие фиалковые глаза — нечего ему строить догадки
насчет истинных причин ее замешательства.
— Рейчел... — прошептал он ее имя так, будто потерял всякое терпение, а рука
его еще крепче сжала ее локоть.
— Винсент! — раздался мужской голос прямо у них за спинами.
Она высвободилась наконец и чувствовала себя очень неловко, пока Винсент
представлял ее шефу полиции и его жене, стоящим у бара, — щеки ее буквально
пылали.
— Винсент говорит, вы впервые в Испании, сеньорита Эллис. — В умных темных
глазах, изучающих ее черты, сквозило явное восхищение. — Как вам у нас
нравится — это ведь не похоже на вашу страну?
— Я в восторге, сеньор Васкес. Здесь все — сама ожившая история. Каждый
замок, каждая церковь дышат ею.
— Прекрасно сказано, — ответил он с явным акцентом, кивая в знак одобрения,
— приятный, высокий мужчина лет пятидесяти, с красивыми усами и
проглядывающей на висках сединой. — Попробуйте это, сеньорита.
Рейчел хватило одного взгляда на кусочек сырой рыбы, свернутый с помощью чего-
то вроде зубочистки, с видневшимися из жабр волосками, чтобы испытать
тошноту. Аперитив, принесенный Эрнандо, тоже никуда не годился — пить его
она не смогла.
— Нашей американской гостье нужно еще время, чтобы привыкнуть к этому,
Эрнандо, — вмешался Винсент, загадочно усмехаясь, — приглушенный свет бара
придавал ему новую, незнакомую привлекательность. — Сеньорите больше по
вкусу тартинки с ветчиной и сыром. А такая экзотическая еда, да еще с
апельсиновым соком и шерри, — на любителя, compadre. Вот это вино, Рейчел,
по-моему, вам понравится.
Она с готовностью взяла протянутый им бокал, поблагодарила и отпила большой
глоток, с наслаждением заглушая прежний вкус. Если бы еще Винсент не
преследовал ее своим неотступным взглядом... она старательно избегала его,
едва осмеливаясь поднимать глаза. Сеньора Васкес мягко засмеялась и дружески
похлопала Рейчел по руке.
— Не обращайте внимания на моего мужа, сеньорита Эллис. Это его любимая
шутка — обожает ее разыгрывать с иностранцами. Веди себя прилично, mi
esposa! — шутливо погрозила она ему.
В ответ он состроил пресмешную устрашающую гримасу.
Рейчел сразу прониклась симпатией к этой немолодой паре и стала чувствовать себя гораздо свободнее.
— Сеньор Васкес, думаю, причина, по которой мы все здесь, — мой брат Брайан.
— Она глубоко вздохнула. — Хотя мне очень трудно поверить, что он сделал что-
либо противоправное, глупо с моей стороны отрицать саму возможность. Я... я
навела справки в американском посольстве, и мне посоветовали, как найти
адвоката, раз человек под подозрением. Мне надо найти его как можно скорее.
— Голос у нее задрожал. — А для этого срочно вернуться в Штаты. Но если я
могу хоть чем-нибудь помочь, пока я здесь, я к вашим услугам.
— Если это вас утешит, сеньорита, — он сжал губы, — аббат в Ла-Рабиде верит
в невиновность вашего брата. Как и у вас, у него создалось впечатление, что
Брайан сбежал, потому что испугался.
Рейчел не удержалась и кинула взгляд на Винсента: смотрит на нее серьезно,
ждет чего-то... Ее смутило, что он, видимо, честно пересказал шефу полиции
все, что узнал от нее, каждую деталь. С бьющимся сердцем она отвела глаза.
— Вот если бы у нас была его фотография, мы разослали бы ее в полицейские
управления по всей стране, и тогда, возможно, кто-нибудь узнал бы его и
сообщил. Это было бы лучше для него самого.
— Согласна. Но ведь... я думала, сеньор де Рьяно уже передал вам... — Она
снова обратила на него взор. — Я что-то не понимаю... а где же снимок,
который вы забрали? — осведомилась она с вызовом, озадаченная каменным
выражением его лица. — Он у вас?
Винсент оторвался от стойки бара и встал во весь рост, чуть раздвинув ноги.
— Вы сделали неправильный вывод, сеньорита, — произнес он с достоинством. —
Фотография, ваша и вашей матушки, сейчас в руках одного одаренного
художника, моего друга, — он пишет портрет в полный рост. Я не хочу, чтобы
Луиза забывала и о своих американских корнях. Для ребенка важно знать, кто
он и откуда. Крепкие корни помогают чувствовать себя защищеннее в этом
ненадежном мире.
— Как это красиво с твоей стороны, Винсент, — восхитилась сеньора Васкес,
переглянувшись с мужем.
Зато Рейчел не знала, что и думать, охваченная самыми разными, нежданными
чувствами. Только бы не встретиться с ним взглядом... И она объяснила
сеньору Васкесу:
— Я оставила снимки в доме сеньора де Рьяно, но они будут у вас. Правда, они
шестилетней давности — довольно старые, чтобы быть вам полезными.
— Что ж, они, во всяком случае, помогут составить фоторобот. Винсент сказал,
что вы — копия брата; это облегчит нам работу. — И, заметив, видимо, как ее
передернуло, добавил осторожно: — Я сам веду дело вашего брата и прослежу,
чтобы все было по закону.
— О большем я и не могу просить, — отрешенно кивнула Рейчел. — Благодарна
вам за понимание.
— Не стоит. А теперь пора — будем наслаждаться ужином и шоу.
Не глядя на шефа полиции, Рейчел приняла его протянутую руку, и, миновав
аркообразный вход, они вступили в освещенный мягким, таинственным светом
зал. Сеньор де Рьяно, составив пару сеньоре Васкес, следовал за ними — это
она все время, пока шли, ощущала спиной.
Подводя Рейчел к одному из столов, расположенных вокруг деревянной
танцевальной площадки, сеньор Васкес пробормотал:
— Не скрою, что я очень, очень рад вновь увидеть Винсента вне дома — пусть
он здесь, чтобы нас с вами познакомить. Кармен вам, верно, говорила — вы
ведь одна семья, — что он похоронил свое сердце вместе с женой. Иногда я
думаю, что nina, малышка, — это все, ради чего он живет. Так печально.
В памяти Рейчел вдруг ясно всплыли слова Винсента:
Если ваш брат
окончательно исчез — что ж, я буду растить Луизу. И удочерю ее по всем
правилам
. Да, видимо, Эрнандо прав, дело идет к тому... Все интонации того
разговора живо вспомнились ей, в голове у нее что-то завертелось, она
покачнулась... Пришлось уцепиться за спинку ближайшего стула, чтобы не
упасть. К счастью, никто не заметил — как раз принесли ужин. Есть совсем не
хочется — ни малейшего аппетита, — но придется, чтобы не вызвать у Винсента
подозрений. Надо забыть пока что и о тех словах, и об услышанных сейчас от
Эрнандо. Мужчины увлеклись беседой, и она последует их примеру — с
удовольствием расспросит сеньору Васкес о фламенко. Это интересно, время до
конца вечера пройдет незаметно, а там и домой пора ехать.
Но вот прожекторы осветили двоих — мужчину и женщину, — и они начали свой
танец под упругую, ритмичную музыку; пол послушно отзывался на каждый такт
деревянными половицами. Настроение у Рейчел изменилось — она почувствовала,
как кровь ударила ей в голову, она почти задыхалась от восторга...
Мужчина, в большой шляпе с круглыми полями, из-под которой сверкали его
наполовину спрятанные огненные глаза, стоял очень прямо, но непринужденно,
ловя грациозные покачивания женских бедер, дразнящие касания платья, когда
партнерша, соблазняя и отступая, вихрем вздымая пышные оборки вокруг
стройных ног, совершала свои магические телодвижения — вела древнейшую из
любовных игр...
И Рейчел виделся не этот незнакомый танцор — под жесткими полями шляпы
скрывалось смуглое и такое прекрасное лицо Винсента... Это его сильное,
властное тело неумолимо и безжалостно, без всяких усилий подчиняло себе
женщину... Она отождествляла себя с этой женщиной, сознавая, что испытывает
сейчас самое эротичное ощущение в своей жизни. Здесь темно, никто не видит —
и она мысленно отдалась своим чувствам, которым так долго сопротивлялась,
решившись даже бросить взгляд на Винсента. Пребывает в мрачной задумчивости
— вне всякого сомнения, предается в этот миг воспоминаниям о своей когда-то
разделявшейся, а теперь неутоленной, страсти, о любви, о погибшей жене...
При этой мысли Рейчел захотелось броситься вон отсюда, из этого зала, бежать
подальше от тех чувств, что будил в ней Винсент, сам того не подозревая...
Она ведь предвидела: этот вечер плохо для нее кончится — и потому так
отчаянно сопротивлялась, не хотела идти. Но что будет так больно, что рана
ее разболится — этого не предугадала. И когда кончится эта тягучая,
расслабляющая музыка, этот чувственный танец — настоящая пытка для нее?
Теперь она никогда не сможет смотреть на фламенко, не ассоциируя его с этой
мучительной ночью... Ей невыносима сама мысль о том, как опустеет ее жизнь
без Винсента.
Больше сомнений нет: с ужасающей уверенностью она поняла, что безумно
влюблена в него — выворачивающей душу, изводящей любовью, той самой, что
была наказанием для ее матери... От этой любви нет спасения, нет
лекарства...
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Рейчел чувствовала себя в ловушке: чего ей меньше всего хотелось, так это
ехать с ним утром на виллу — туда, где он познал счастье с Леонорой, где они
зачали ребенка. О Господи! А вдруг еще Кармен не вернется из Кордовы так
скоро, как обещала, и не освободит ее?..
Впервые за шесть лет горечь обиды на эгоизм Брайана примешалась к ее
преданности брату.
Не начни она эти поиски — не встретила бы Винсента де Рьяно!
— Сеньорита Эллис?
Она так предалась своим размышлениям, что забыла об окружающем: танцоры уже
покинули сцену, это Винсент к ней обращается... К ее ужасу, супруги Васкес
тоже, кажется, воззрились на нее с удивлением... Она собралась с силами и
посмотрела в сторону Винсента.
— Простите, сеньор, вы меня о чем-то спрашивали?
На лице де Рьяно появилось мрачное выражение, он сразу будто постарел на
несколько лет.
— Совершенно очевидно, что из всех мыслей, занимавших вас в последние
четверть часа, единственной была мысль о брате, — проговорил он несколько
придушенно.
Как утопающий за соломинку, Рейчел ухватилась за это спасительное
предположение.
— О, простите, я... я вовсе не хотела нарушить для вас очарование этого
вечера, — обратилась она к Васкесам. — Спасибо, что пригласили меня, —
никогда ничего более захватывающего не видела. Только... исчезновение брата
и правда первая моя забота. Чем быстрее он найдется, тем лучше для всех. Я
не могу позволить себе оставаться так долго вдали от Нью-Йорка.
— Compadre? — повернулся Винсент к Эрнандо. — Насколько я знаю сеньориту
Эллис, ей не терпится домой. Пожалуйста, поедем с нами. Я уверен, сеньорита
Эллис найдет для вас нужную фотографию. — И повернул голову. — iVerdad,
senorita? — Он смотрел на нее сейчас так же отрешенно, как тогда в Аракене,
у конюшни.
Рейчел еще раз убедилась — этот вечер устроен только ради нее самой, а
сеньор де Рьяно скорбит по погибшей жене.
— Да, конечно, — кивнула она.
— Поехали! — властным тоном подвел черту Винсент, привычным уже жестом подхватив Рейчел под локоть.
А она собрала все душевные силы, не хотела ведь, чтобы он касался ее, вообще
был рядом... Через несколько секунд сели в машину; Винсент устроился рядом с
ней на заднем сиденье, задев ее бедро своим. Она отпрянула, не сомневаясь —
он слышит, как стучит ее сердце.
— Расслабьтесь, Рейчел, — раздраженно посоветовал Винсент. — Я, хоть и могу
иной раз выйти из себя, не имею привычки набрасываться на беззащитных
женщин. Как бы то ни было, мы должны кое-что обсудить, прежде чем доедем до
дома и вы исчезнете в преисподней.
— Если речь о моей поездке в Ла-Рабиду...
— Нет-нет, — поспешно прервал он. — Речь о Кармен: она настолько ожила, что
намерена съездить со своими крестными на море — у них там дом, в Бенидорме.
Солнце и воздух будут ей очень полезны.
Рейчел мгновенно встревожилась — совершенно непроизвольно, просто реакция
нервов.
— И сколько времени она там пробудет? А как же Луиза?
— Не знаю, — пожал он широкими плечами. — Кармен тебе еще что-нибудь
сказала, Фелипэ? — обратился он к шоферу.
Фелипэ, к ужасу Рейчел, мог слышать и видеть все, что происходило на заднем
сиденье, но, разумеется, как любой вышколенный слуга, ухитрялся вести себя
так, что о его присутствии забывали.
— Нет, patron. Только — что позвонит вам и сеньорите Эллис, когда господа
доберутся до моря.
Винсент повернулся к Рейчел, его пылающий взор прожигал ее, она чувствовала
жар.
— А что, это небольшое изменение планов
представляет для вас проблему? Дня два, думаю, не больше: Кармен не сможет
долго выдержать вдали от Луизы. Разумеется, за сверхурочную работу вам будет
щедро заплачено.
Да, — хотелось закричать Рейчел, — представляет проблему, и еще какую!
Оставаться с вами даже секундой дольше, не говоря уж о часе или дне, — это
теперь самая большая в моей жизни проблема!
— Я не столь уж меркантильна, как вы представляете, сеньор. Если бы деньги
так много для меня значили, я избрала бы не карьеру няни, а что-нибудь
другое. Но держу пари — даже всесильный сеньор де Рьяно, со всеми своими
поместьями и связями, слегка бы обеспокоился, если бы прибыльная работа
закончилась, а огромный долг остался висеть. — Голос у нее задрожал. — Это
означает лишь, что я должна возвращаться домой и поскорее найти работу.
— Давайте все проясним, — произнес он ледяным голосом. — Вы меня обижаете,
полагая, что я жду от вас выплаты похищенных денег. Я возвращаю ваш чек в
виде наличных, включая и вашу зарплату. — Он ненадолго замолчал. — По всем
долгам ответит ваш брат, если и когда объявится, и притом будет доказано,
что он виноват.
Рейчел помотала головой в замешательстве, ошеломленно глядя на него.
— А вы... вы признаете возможность, что он ничего не крал?
Винсент усмехнулся.
— Ничего я не признаю. Хочу только, чтобы вы поняли: я не жду от вас ничего,
кроме любви к Луизе и заботы о ней — пока не вернется Кармен.
Набрав побольше воздуха, Рейчел расхрабрилась:
— А я хочу, чтобы вы поняли: я смогу оставаться с Луизой только немного
дольше...
— Мы почти дома, — прервал он ее вдруг непринужденно, приводя при этом в
бешенство, как только он умел. — Когда войдем, попросите Марию принести
фотографии в мой кабинет и возвращайтесь к своим обязанностям. Не забудьте,
что мы отправляемся в Аракену рано утром — exactamente, в половине восьмого.
Мария соберет вещи Луизы. А о своих вы позаботьтесь заранее. Когда будете
готовы, скажите Фелипэ, он отнесет все вниз, в машину.
Он кончил уже диктовать свои указания? Теперь и ей можно вставить слово. И
она проинформировала с наигранным спокойствием:
— Мне нужно еще позвонить в Нью-Йорк, если не возражаете.
— Рог Dios, Рейчел! — прогремел он, в неистовстве сжимая кулаки. — Вы
считаете меня таким монстром, что отчитываетесь каждый раз, когда хотите
поговорить со своим любовником?
Рейчел ужаснулась его вспышке — почему он, собственно, делает ложные
выводы?!
— Я вам уже говорила, что у меня нет...
— iBasta! — приказал он. — Не желаю никаких объяснений!
Она думала, что больше разозлить ее ему не удастся, но, оказывается,
ошибалась и съязвила с удовольствием:
— Как прикажете, ваше величество. Вы лишь укрепили мое мнение о вас.
— И какое же это мнение?
От столь грозного вопроса ее бросило в дрожь.
— А такое, что вы диктатор, не признаете компромиссов. Я утвердилась в нем,
увидев портрет вашего предка там, наверху: то же властное выражение лица,
тот же подбородок... Фамильные черты. Мне они вовсе не импонируют.
Она пожалела о сказанном, испугавшись своей прямоты. Но еще более изумила ее
реакция Винсента: запрокинув голову, он рассмеялся — тем добрым,
непосредственным смехом, что так ей нравился. Второй раз за вечер... Этого
она не ожидала.
— Можете смеяться, сеньор, — натянуто произнесла Рейчел, совсем сбитая с
толку его неожиданным поведением, — но это не только мое мнение. Кармен тоже
так думает. К счастью, она через несколько дней возвращается, так что я
успею покинуть ваш дом до того, как запятнаю вашу безупречную репутацию.
Ну и быстро же меняется у него настроение — прямо ртуть: он вдруг стал
мрачен как туча, услышав ее неумелую отповедь. Рейчел буквально кожей
ощущала, сидя с ним рядом, как от него исходят волны обиды... и еще чего-то,
что невозможно вынести. Едва машина затормозила у подъезда, Рейчел выскочила
и бросилась в дом. Пусть Васкесы, остановившие свой автомобиль сразу за
ними, станут свидетелями этой сцены — муки ее слишком велики, она не
выдерживает... Откуда им знать, какой пытке она подвергается — так близко от
него, до боли желая его... О Боже, Кармен будет дома еще не скоро. Как же ей
прожить в этой агонии еще хоть немного?! Никогда прежде не ощущала она
такого желания. Прав, наверно, был тогда Стэфан — они целовались, и он
подметил, что мысли о Брайане мешают ей расслабиться, отдаться своим
эмоциям. Да, по отношению к ее бывшему жениху это так. Но то памятное
короткое путешествие на руках у Винсента, от паддока до виллы, в первый день
ее пребывания в Испании мгновенно разрушило этот миф.
Не переодеваясь, Рейчел направилась прямо в спальню Кармен. Луиза мирно
спала, все в том же положении, на спинке, как она оставила ее несколько
часов назад.
— Ах ты, моя куколка! — прошептала она своей обожаемой племяннице.
Луиза, эта крошка, стала ей так дорога, что и представить трудно разлуку с
ней, а ведь придется оторваться от девочки: совсем скоро лететь домой.
А пока, хоть ее и приводит в неистовство мысль о соседстве с сеньором де
Рьяно, придется собрать все силы, всю выдержку на это недолгое, в сущности,
оставшееся время. Она не вправе, не может отказать в помощи Кармен — ей так
необходим отдых от повседневной рутины. Эта мысль и заставила ее дать
согласие на дополнительные дни. Она обезопасит себя тем, что постарается
держаться от Винсента подальше.
Так рассуждала разумная, мудрая часть ее существа; но, к ее непритворному
ужасу, где-то глубоко внутри поднималась недозволенная, грешная радость: она
останется еще здесь, рядом с ним, на его вилле... Когда Мария появилась в
дверях, Рейчел, поглощенная этим сложным, смешанным чувством вины и
ликования, оторвалась от ребенка и быстро отобрала фотографии: внизу ждут
Эрнандо и Винсент.
Как только служанка вышла с конвертом, Рейчел кинулась звонить Лиз: а вдруг
весточка от Брайана? Это из-за него, только из-за него она сейчас в Испании
и безнадежно влюбилась в человека, чье сердце для нее столь же недоступно,
как край Вселенной.
— Рейчел?
Звучный глубокий голос вырвал ее из мира грез, она вздрогнула и разомкнула
веки: сквозь открытое окно автомобиля прямо на нее смотрели пронизывающие
черные глаза Винсента. Жаркая волна окатила ее тело и окончательно
разбудила. После беспокойной ночи Рейчел, убаюканная тихим рокотом мотора,
проспала почти всю дорогу от Севильи.
Чувствуя себя застигнутой врасплох, она поспешно вскочила, машинально убирая
с лица пряди волос, выбившиеся из поспешно заколотого пучка.
— Мне вас на ручках отнести, как Луизу, или... — он оглядел ее с ног до
головы, — вы способны дойти на собственных ногах?
Когда он так смотрит на нее, она слабеет и абсолютно не способна ему
противостоять. Он настроен, кажется, добродушно, но после вчерашней ночи...
Может быть, это всего лишь маска. Никто их не видит: поставил машину позади
виллы. Она же дала безмолвную клятву — держать себя в руках. И, облизывая
пересохшие губы, Рейчел пробормотала:
— Извините... надеюсь, Луиза не слишком беспокоила вас в дороге. Надо было
меня разбудить.
— Видимо, в этом отношении Луиза больше в вас, чем в мать. Как только мы
выехали из города, тоже сразу уснула.
— Я рада, что дорога была спокойной. — Рейчел молилась про себя, чтобы он
хоть немного отошел от двери, иначе она протянет руку и... дотронется до
него, это так легко. — Наш разговор непременно перерастает в битву, так что
для вас это неплохо, — не удержалась она.
— Хоть это и странно, наши перепалки мне даже нравятся. — Он не отрывал
взгляда от ее губ. — Жду не дождусь ваших подколок сегодня в полдень, когда
Луиза уснет.
—
Сегодня в полдень
? — повторила она спокойно, но с внутренним страхом и
восторгом.
Наконец-то он открыл дверцу, и она может выйти.
— В делах я навел порядок, офис в Джабуго посетил — теперь меня ждет мой
жеребец. Вы когда-нибудь ездили верхом?
— Да, несколько раз. — Рейчел прищурилась, но не от яркого солнечного света.
— И до сих пор отношусь к лошадям с предубеждением.
— Но не к Паките: послушная маленькая лошадка, специально для новичков, как
вы. Мы покатаемся по лесу, там прохладнее, а пообедаем попозже, на
возвышенности. Оттуда изумительный вид.
Она прикрыла глаза, борясь с волнением, и прошла с ним через патио внутрь
виллы; прислуга их приветствовала.
— Но... для прогулки верхом у меня нет подходящей одежды.
— Ну, футболка и шорты, что были на вас, когда вы купали Луизу, будут в
самый раз. А если предпочитаете закрыть ноги, выбирайте что-нибудь из вещей
Кармен. Катана вам покажет. Встречаемся у конюшни, в час дня. И,
сеньорита... пожалуйста, съешьте что-нибудь, перед тем как отправиться.
Вот так предупреждение, да еще таким тоном и с этой интонацией... Рейчел
покраснела... и, повинуясь знаку Винсента — ей он адресован или служанке? —
послушно направилас
...Закладка в соц.сетях
