Голубой жасмин

Аннотация

Женская гордость и чувство собственного достоинства — не те качества,
которые ценятся на Востоке, в этом юная самоуверенная англичанка убедилась
на собственном горьком опыте. Она одна путешествует по загадочной стране
чадры — в память о любимом отце, всю жизнь посвятившем древней таинственной
пустыне. Однако судьба сыграла с Лорной злую шутку — сын могущественного
эмира по обычаю предков похищает белокурую англичанку в свой гарем. Сможет
ли надменный принц Касим растопить льдинку в сердце прекрасной чужестранки?

Глава 1

На террасе отеля стояла девушка. Она задумчиво и немного грустно глядела на
звезды, сверкавшие между перистыми листьями пальм. На ней было голубое
шелковое вечернее платье. За ее спиной ярко светились окна и оттуда лилась
музыка; но девушка, похоже, специально ускользнула от этого веселья и танцев
и теперь жадно вдыхала ночной воздух, напоенный ароматом жасмина и еще чем-
то диким, необузданным, что наплывало через сад из раскинувшейся неподалеку
пустыни.
Это был таинственный Восток, о котором так много знал и рассказывал ее отец;
это были места, которые они хотели посетить вместе. За стенами сада лежали
золотые пески ее детских снов... Завтра ранним утром она собиралась
отправиться одна верхом в оазис Фадну, где в заброшенном доме когда-то жил
ее отец и где он переносил на холст эти закаты и рассветы, которые
прославили его как художника. Эти картины были так реальны, в них трепетало
столько жизни, что они пробудили в обычной школьнице, какой она тогда была,
острое желание самой увидеть то, с чего они были написаны.
Мы обязательно поедем туда, Лорна, — обещал ей отец. — Как только
я немного поправлюсь. Мы поселимся на краю пустыни.
Весь год в Париже, пока Лорна преданно ухаживала за отцом, он не переставал
мечтать и говорить об этом путешествии. Но лихорадка оказалась сильнее его,
и Питер Морел отправился в вечное путешествие, оставив дочь одну в этом
мире. Правда, она осталась не без денег — его картины приносили кое-какой
доход, но никакие деньги не могли возместить утрату отца — этого вечно
худого человека со своими лукавыми чудачествами.
Лорна живо представила себе отца, его несколько рассеянную улыбку, когда тот
стоял за мольбертом или быстрыми штрихами делал набросок углем с какого-
нибудь необычного лица. У нее перехватило дыхание, и в этот момент ее
уединение нарушил звук шагов, приближавшихся с дальнего края террасы. Шаги
были мужские, и девушке отчаянно захотелось сбежать вниз по ступенькам и
спрятаться в саду.
— Вот вы где! — укоризненно произнес мужчина. — Вы же обещали
мне танец, Лорна.
Музыка лилась из ярко освещенных окон и дверей танцзала. Лорна сбежала от
этой духоты, сигаретного дыма, болтовни и теперь не понимала, зачем Родни
Гранту понадобилось искать именно ее, когда вокруг столько других девушек
были бы счастливы обратить на себя его внимание.
— Мне надоело танцевать и вообще скучно. — Она холодно смотрела на
Родни. — Я предпочитаю дышать свежим воздухом и любоваться звездами,
которые кажутся такими близкими, что стоит протянуть руку — и они твои.
— Это не так, Лорна. — Его прозаический взгляд на жизнь и манера
говорить всегда раздражали девушку. — Лучше смотреть на то, что
действительно может стать твоим.
— Ну да, конечно, на все обычное и нормальное, — съязвила
Лорна. — И думать о браке, о ежедневных семейных обязанностях и о том,
что тебя воспринимают как часть домашней обстановки.
— Ни один здравомыслящий мужчина не смог бы вас так
воспринимать, — возразил Родни, в голосе которого послышалась хрипотца.
Ей показалось забавным, что взрослый человек может так смущаться и
запинаться оттого, что девушка оказалась острой на язык.
Они молчали. Рони не сводил глаз с Лорны, внешность которой была
действительно замечательной: волосы цвета светлого золота, темно-синие глаза
и тонкие черты лица. Однако в школьные годы ей внушили мысль, что внешность
не имеет большого значения, поэтому теперь, оказавшись одна в большом мире,
она едва ли осознавала, что мужчины находят ее привлекательной. Лорна просто
наслаждалась своим хорошим здоровьем и тем, что может подолгу без устали
скакать на лошади, хорошо держась в седле.
Неожиданно из сада донеслось пение свирели — жалобное, призывное,
томительное, совершенно не похожее на танцевальную музыку, которая замолкла
как раз в этот момент.
— Интересно, кто это играет? — Лорна подошла к перилам террасы; в
ее глазах разгорался огонек интереса. — Когда я была в Рас-Юсуфе, то
каждую ночь слышала эту мелодию.

— Возможно, это какой-нибудь садовник. — Родни встал рядом с ней,
но девушка, почувствовав прикосновение его руки, отшатнулась и побежала вниз
по лестнице.
— Давайте попытаемся отыскать этого арабского Пана, который так
призывно играет среди деревьев, — предложила она.
— Вы просто сумасбродка! — воскликнул молодой человек, однако
послушно последовал за ней. Вскоре они оказались в глубине сада, где пальмы
башнями устремлялись вверх, а ветви олеандра клонились книзу под тяжестью
цветов.
— Ax! — Лорна осторожно отломила одну ветку, усыпанную
цветами. — Как можно, вдыхая такой аромат, не чувствовать себя отважным
любителем приключений?
— Что вы имеет в виду под словом приключения? — поддразнил ее
Родни. — Находиться с вами вот так наедине — очень романтично.
— Но я — не романтична, — отрезала она. — Во всяком случае,
не в том смысле, в каком подразумевали вы. Разумеется, в жизни, помимо
поцелуев и пустых обещаний, должно быть немножко чуда, чуть-чуть волшебства.
— Вам когда-нибудь приходилось флиртовать с мужчиной? — Он стоял
прямо перед ней. — Флирт — очень забавное и приятное занятие, и мне
доставило бы огромную радость быть вашим учителем.
— Вы не найдете во мне прилежной и нетерпеливой ученицы, мистер
Грант, — ледяным тоном произнесла девушка. — В отличие от других
обитательниц отеля, я здесь не для того, чтобы ловить мужа.
— Только не говорите мне, что приехали посмотреть пустыню.
— Только не подумайте, что пустыня не представляет для меня никакого
интереса. — Лорна отвернулась и стала прислушиваться к льющейся откуда-
то мелодии. Заунывные звуки притягивали, а болтовня Родни Гранта мешала ей,
но, будучи воспитанной, она не могла попросить его уйти.
— Там, в зале, скоро уже сыграют последний танец. Вы можете
пропустить, — произнесла Лорна с надеждой.
— Нет, я не могу оставить вас одну, когда какой-то араб так играет на
свирели где-то среди деревьев.
— Я совсем не робкого десятка, — засмеялась девушка. — К тому
же завтра собираюсь одна в пустыню.
— Вы это серьезно? — Родни схватил ее руку, но она тут же
вырвалась и отпрянула от него.
Казалось, даже прикосновение мужчины было для нее непривычно и потому
невыносимо. Единственным близким ей мужчиной был отец, да и то лишь в
последний год, поскольку он все время разъезжал в поисках необычных мест,
могущих послужить натурой для его картин. Мать свою Лорна почти не
помнила, — та умерла очень давно, — поэтому большую часть своего
отрочества и юности девушка воды надувательство! Лорна, не тратьте зря денег
на этого шарлатана.
— Руми боится, что ему не будет места в жизни леллы. — С полным
хладнокровием араб выудил из своих бездонных карманов небольшую сумку,
достал из нее мешочек с песком и высыпал его тонкой струйкой на дорожку у
пруда. Лорна с любопытством смотрела, как он рукой, особенно смуглой в свете
луны, разровнял желтый песок и принялся чертить на нем загадочные знаки.
— Я прошу леллу дунуть на песок, но несильно, — произнес он.
Девушка уже хотела встать на колени, как предсказатель, движимый врожденной
галантностью жителя пустыни, неожиданно снял с шеи шарф и расстелил перед
нею.
— Мерси, — улыбнулась она и, не обращая ни малейшего внимания ни
на Родни, ни на его недовольные гримасы, дунула на странные рисунки из
песка. А потом, затаив дыхание, стала ждать, пока араб изучит узор,
образованный песчинками.
— Мектуб, — пробормотал он. — Я вижу здесь одинокий дом, в
который вторглись пески пустыни и задушили цветы на стенах. Лелле не следует
ехать туда, но здесь написано, что она все-таки поедет.
— Почему мне не следует ехать в тот дом? — спросила Лорна,
заинтригованная, но не напуганная. В поисках хорошей верховой лошади она
многих расспрашивала о доме, стоящем среди деревьев в оазисе Фадна, поэтому
могли пойти слухи, что она намерена отправиться в этот дом.
— Ты поедешь туда, лелла. — В тени капюшона снова сверкнули темные
глаза. — И следом за тобой поедет черноволосый мужчина.
Девушка улыбнулась и посмотрела на белокурого Родни.
— Что ж, а вы тогда свободны, — небрежно произнесла она.
— А что говорит этот старый негодяй? — требовательно спросил
Родни.

— Вы не знаете французского? — удивилась Лорна.
— Нет, для меня хорош и мой собственный язык! Этот ответ показал полное
отсутствие чувства юмора с его стороны, поэтому брови Лорны насмешливо
изогнулись.
— Мне сказали, что меня будет преследовать черноволосый мужчина. —
В глазах ее зажглись веселые огоньки.
— Абсурд! Чушь! — Родни, нахмурившись, метнул на араба взгляд,
полный презрения. — Лорна, киньте ему монетку и уйдемте отсюда!
— Не раньше, чем он расскажет мне что-нибудь еще: может, это и чушь, но
забавно.
Когда девушка снова посмотрела на предсказателя, тот с напряженным видом уже
всматривался в узоры на песке.
— Кто этот черноволосый мужчина? — весело спросила она. — Мы
уже встречались с ним или еще незнакомы?
— Есть люди, которых мы встречаем во сне, лелла.
Незнакомцы, которых мы все-таки знаем.
— Боюсь, я ни разу не видела во сне никаких высоких, черноволосых
опасных мужчин. — Лорна холодно и все же чарующе улыбнулась. — Не
могли бы вы сказать мне что-нибудь по-настоящему интересное?
— Разве леллу не интересуют тайны сердца?
Она уловила в гортанном голосе насмешливые нотки и, наклонившись вперед,
сильно дунула на песчаные узоры.
— Вот, я сдула со своего пути этого брюнета.
— Нет, лелла. — Предсказатель коснулся подола ее голубого
шелкового платья, к которому прилипло несколько мелких песчинок. —
Единственный способ не встретиться с ним — это уехать из пустыни. Если ты
останешься, тебя будут преследовать до тех пор, пока воля этого человека не
овладеет тобою так же, как эти песчинки — твоим платьем.
Все это уже переставало быть забавным; улыбка сползла с лица Лорны, и она
стряхнула песок с платья. Конечно, не стоило принимать слова араба так
близко к сердцу; но неожиданно ее пробрала дрожь, и руки затряслись, когда
она доставала монетку из расшитого бусинками кошелька. Араб спокойно спрятал
монетку в недра своей хламиды и поблагодарил девушку.
— Разве вы не посоветуете мне остерегаться? — язвительно заметила
Лорна, повернувшись к Родни. Затем она предложила поторопиться обратно в
танцзал, чтобы успеть к последнему танцу. Вслед им снова раздался плач
свирели, и девушка подумала, что глупо было позволять старику-гадальщику так
расстроить ее. Никому не дано знать будущее, именно так и должно быть!
Всего только полчаса назад она сбежала от танцевального шума и духоты, но
теперь с удовольствием шла навстречу музыке, заглушавшей стенания свирели.
— Вы утверждаете, что не любите танцев, — шепнул ей Родни, —
однако танцуете превосходно.
— Я предпочитаю верховую езду, — отвечала Лорна. — Мчаться
галопом на хорошей лошади — что может быть лучше! К тому же верхом на лошади
я ощущаю свою самостоятельность.
— Так вот в чем дело! — Рука Родни незаметно обвилась вокруг ее
талии. — Вам не нравится, когда вами руководит мужчина?
— Да, не очень. — Ей пришлось сбросить его руку. Музыка затихла, а
притушенные было огни снова ярко засияли. Неподалеку молодой человек целовал
девушку, и Лорна бросила на них холодный взгляд, как будто ей были непонятны
чувства, толкнувшие эту пару в объятия друг друга.
— Спокойной ночи, Родни. — Она направилась к двери. — Мне
завтра рано вставать, так что, с вашего позволения, я отправлюсь спать.
— Так вы не отказались от намерения поехать в пустыню? —
требовательным тоном спросил он, замедляя шаг.
— Разумеется нет. — Лорна посмотрела на него тем же холодным
вопрошающим взглядом, что и на целующуюся пару. — Почему я должна
менять свои планы?
— Ответ ясен. — Голос Родни стал резким. — Но вы слишком
привлекательны, чтобы в одиночестве разъезжать по пустыне. Я поеду с вами!
— Но вы мне совершенно не нужны, Родни. — Девушка глядела на него
сверху вниз со ступенек лестницы, и взор ее ясных синих очей был прозрачно-
холоден. — Только помешаете.
Он вспыхнул и схватился за перила.
— Так всю эту неделю я вам только мешал? Неужели и вы из тех холодных
существ женского пола, которым в одиночестве лучше, чем в обществе мужчины?
— Пожалуй, во мне есть что-то от одинокого волка, — призналась
Лорна. — Простите меня, Родни, но я ведь предупреждала вас, что
приехала сюда вовсе не в качестве туристки на поиски мужа. Я здесь
совершенно с другими намерениями и, уверяю вас, в состоянии сама
позаботиться о себе. С вашей стороны весьма великодушно предлагать мне
покровительство, да только я не беспомощное существо, вроде Долли Фезертон.

Родни смотрел на нее во все глаза, как бы пытаясь вобрать в себя весь ее
облик: белокурые волосы с каким-то даже серебристым оттенком, большие синие
глаза, стройную фигурку в шелковом голубом платье.
— Ну что ж, тогда будьте осторожны, — предупредил он, — не то
вы встретите того, кто своими поцелуями сорвет с вас эту маску надменной
холодности. Берегитесь, Лорна! Если вы в самом деле сделаны изо льда, то от
зноя пустыни можете и растаять.
Она рассмеялась, и тут из комнаты отдыха появились Фезертоны: пышнотелая
Долли с завитыми жидковатыми волосиками и ртом, собранным в куриную гузку;
миссис Фезертон, всегда держащая нос по ветру; и сам мистер Фезертон.
Выступая следом за своими дамами, он бросил на Лорну жадный взгляд, как
всегда не замеченный его женой, ибо этот человек относился к тому типу
мужей, которые любят попроказничать за спиной жены.
Лорна недолюбливала Фезертонов, поэтому, небрежно помахав Родни рукой,
побежала по лестнице к своему номеру. Общение с такими людьми она считала
пустой тратой времени, хотя всегда охотно и с радостью уделяла много
внимания всем, кто попадал в беду, особенно детям и несчастным животным.
Девушка зажгла свет в спальне и подошла к зеркалу. Криво улыбнулась,
всматриваясь в свое отражение. Родни обвинил ее в бесчувственности; но нет,
чувства у нее были, просто она не понимала этих небрежных ласк и поцелуев
мимоходом, и поэтому не имела ни малейшего желания флиртовать. К тому же
мужчины, которых она до сих пор встречала, были ей решительно неинтересны:
слишком уж все они прозаичны, слишком мало в них воображения и живости.
Вот Родни предложил ей отправиться вместе с ним в пустыню, но ей-то очень
хорошо известно: он, что называется, не любитель больших плаваний, а
предпочитает купаться в неглубоком бассейне отеля. Как и остальные туристы,
он, защищенный прочными, безопасными стенами Рас-Юсуфа, не желал слышать
зова пустыни.
Лорна забралась под сетку и лежала, предвкушая, как завтра рано утром
встанет и верхом отправится в долгожданную поездку по пустыне. Всем своим
существом она жаждала увидеть эти пески так, как видел их ее отец, —
как безбрежный сверкающий океан, катящий свои золотые волны куда-то к
далекому горизонту.
Пустыня может быть опасной и жестокой, — не раз говорил ей
отец. — Но есть в ней и красота, для тех, кто умеет видеть ее и
ценить.
Думала Лорна и о предсказании старого гадальщика, что до дома в оазисе она
доберется, преследуемая каким-то молодым человеком.
И вновь противная, мелкая дрожь пробежала по всему ее телу, и, словно
маленькая девочка, боящаяся темноты, она поскорее укрылась с головой под
легким покрывалом.

Закладка в соц.сетях