Жанр: Любовные романы
Изобретательная сваха
... глаз. Холмистый ландшафт оживляли виноградники. По
дороге то и дело попадались приглашения на дегустацию вин. Ребекка
представила себе замок, который вот-вот должен был возникнуть среди холмов и
полей.
Это было так не похоже на Лондон! Она глаз не могла оторвать от красот,
которые открывались перед ними. Но вот машина въехала в маленькую деревню в
нескольких километрах от Бурже, где они наметили остановиться.
Водитель такси, поначалу не пытался общаться с ними. Недовольный вид Эмили
явно не вдохновлял его. Но потом он не выдержал и принялся с жаром описывать
местные достопримечательности. Сам он оказался родом из тех мест и с
гордостью живописал приезжим прелести своего родного края.
Эмили откровенно зевала, а Ребекка пыталась говорить с шофером по-
французски, но только самыми простыми фразами, не рискуя вдаваться в
языковые сложности. Французский она знала неплохо, но языковой практики у
нее последнее время не было.
— Вот это да! — воскликнула Ребекка, вглядываясь в серовато-
коричневое здание, к которому они приближались, миновав переплетение
прелестных деревенских улочек. — Нам сюда! — она была вне себя от
восторга. — Разве здесь не чудесно, Эмили? Хватит дуться. Согласись,
что здесь просто великолепно!
Из-под низкой крыши на улицу смотрели четыре окна. Сбоку поднималась изящная
миниатюрная башенка. За домом росли деревья и кусты.
— Все более менее прилично, — отозвалась Эмили, не расположенная к
восхищению.
— И деревня всего в пятнадцати минутах ходьбы отсюда. Мы могли бы
прогуляться туда немного позже. Что скажешь? Прелесть!
— Угу — Что ты за сварливое маленькое создание, вздохнула Ребекка,
доставая из кармана ключ от дома и вставляя его в замок.
Она заметила, что подшучивание обезоруживает Эмили.
Николас дал им ключи от дома, сказав, что там они найдут необходимые
продукты, которые заготовила экономка. Она присматривала за домом и
приходила два раза в неделю, зимой и летом, независимо от того, жил там кто-
нибудь или нет.
— Вообще-то здесь не очень холодно, — признала Эмили
неохотно. — Не так холодно, как было в Лондоне, когда мы уезжали.
Отперев дверь, они вошли внутрь, и даже Эмили открыла рот от изумления.
Старый дом был со вкусом обставлен и безупречно отделан. Богато украшенные
гобелены закрывали стены, пол был застлан толстым кремовым ковром. Ребекке
захотелось сбросить туфли и пройтись по нему босиком.
В гостиной в большом камине были уложены дрова. Посреди комнаты поднималась
лестница, которая по-видимому, вела к спальням.
Водитель получил свою плату и щедрые чаевые и неохотно удалился.
— И телевизор есть! — воскликнула Эмили, бросив багаж и
осматриваясь.
— А кроме ящика тебя еще что-нибудь интересует? — спросила
Ребекка. Ну ладно, брюзга, включай.
Дом был большим. Пять спален, две ванные, пристройка, превращенная в
маленькую гостиную.
Ребекка подумала, что она подойдет для кабинета Николаса, хотя ей все еще с
трудом верилось, что он приедет, забросив свою работу. Если он все-таки
появится, вечером можно будет обсудить с ним режим, удобный и для него и для
них с Эмили.
Однако, похоже, он не слишком нуждался в поддержке.
Ребекка, сидя в кафе напротив Эмили и задумчиво прихлебывая из большой чашки
кофе, размышляла с некоторым удивлением, что неделя прошла на удивление
спокойно.
Николас приехал на автомобиле, взятом напрокат, и до сих пор старался вести
себя как можно лучше. По утрам они все вместе отправлялись в маленькое кафе
в центре деревни и ели на завтрак традиционные круассаны с кофе. Николас при
этом неизменно штудировал французские газеты. Время от времени он включался
в разговор, но так, что Эмили это не задевало, и каждый день начинался
вполне мирно. Затем он возвращался домой, где работал до обеда, а вторую
половину дня они опять проводили вместе.
Ребекка и не представляла, что он может быть таким добродушно-веселым. С
дочерью они совсем не ссорились. Оба были склонны использовать Ребекку как
посредника, и она стала специалистом по предотвращению неприятных ситуаций.
Какой прекрасный памятник архитектуры! Я немного почитаю о нем в
путеводителе, не возражаете?
Или
Давайте говорить только по-французски на
протяжении следующей мили?
Это всегда срабатывало, потому что вести споры на иностранном языке было для
них практически невозможно.
Вечерами Эмили появлялась, уже накрытому столу и ела молча, отвечая отцу,
если он пытался задать ей несколько вопросов, с вежливым равнодушием. Но по
крайней мере она, не грубила и не буйствовала.
— Ничего, если я прогуляюсь по деревне одна?
Ребекка оторвалась от своих мыслей и посмотрела на Эмили. В джинсах, плотном
кремовом свитере и кремовом облегающем пальто Эмили выглядела очаровательно.
Ее щеки порозовели, волосы, завязанные в хвост, делали ее еще моложе.
— Одна?
— Да, одна. Не за чем вам с отцом постоянно сопровождать меня. Как вы
думаете, могу я пойти погулять?
— Ну, наблюдение за тобой оказалось не слишком надежным, не так
ли? — напомнила ей Ребекка, и девочка вспыхнула, отводя взгляд.
Поразительно, но она по-прежнему отказывалась обсуждать свою беременность,
несмотря на все попытки Ребекки навести разговор на эту тему.
— Мне скучно сидеть здесь, пока вы читаете свой путеводитель, сказала
она, надувшись, вертя чашку в руках. — И вы не можете сказать, что я не
выполнила ваше задание.
— Ну... — начала колебаться Ребекка, — ты можешь погулять
часок, потом встретимся здесь, Они осматривали окрестные замки, монастыри,
испробовали все развлечения Бурже, а после обеда решили отдохнуть в деревне.
— Здорово! — Эмили вскочила на ноги с такой живостью, словно
боялась, что Ребекка передумает, и была уже за дверью, прежде чем та успела
выговорить еще хоть слово.
Рассеянно глядя в окно и решая, может ли она позволить себе съесть пирожное,
Ребекка увидела Николаса, который пересекал улицу. Она удивилась: ведь он
собирался уехать по делам.
Что же он делал здесь сейчас? Его появление было таким неожиданным. Ребекка
с трудом заставила себя поверить, что это не иллюзия. Но это был совершенно
реальный и встревоженный Николас.
Ник знал, где найти Ребекку. Она любила это кафе, и ему было известно об
этом. Здесь за стеклом всегда заманчиво красовались пирожные.
Войдя в кафе, он направился прямо к ее столу, остановившись только, чтобы
заказать большой кусок рассыпчатого торта и кофе.
— Что вы здесь делаете? — спросила Ребекка. Я думала, вы
выступаете на конференции.
— Могли бы хотя бы скрыть свое разочарование, — сказал Николас с
досадой. — Дебаты отложили до конца недели, поэтому я и решил вернуться
сюда и встретиться с вами.
— Я пила кофе, а Эмили пошла немного, пройтись. — Ей надоело, что
ее сопровождает компаньонка, и я могу это понять. Она не ребенок, и, если ей
хочется побыть одной, может, это не так уж плохо. Сможет попрактиковаться во
французском во всяком случае. Я надеюсь, вы не против?
Он пододвинул лакомство к ней, прежде чем ответить, и она почувствовала, как
трудно будет отказаться, если Ник захочет настоять на своем.
— Это вредно для моей фигуры.
Не стоило этого говорить, потому что он воспользовался случаем оценить ее с
неторопливой основательностью. Ребекка потеряла бдительность после их
приезда во Францию. Ей показалось — и, видимо, напрасно — что она в
безопасности. Они практически не общались друг с другом один на один, и Ник
не пускал в ход свое обаяние.
— У вас сногсшибательная фигура, — проговорил он. — Не думаю,
что можно испортить ее, побаловав себя одним пирожным.
— Крупные девушки должны сидеть на диете, сказала Ребекка сухо.
— Это вы-то крупная девушка? — Николас улыбнулся. — Это
главное, что привлекло меня в вас.
Ребекка смутилась. Если бы волосы могли краснеть, они бы тоже залились
краской.
— Мне нравится быть такой, какая я есть, сказала она, и он кивнул.
1-Чем она дала Николасу повод для столь игривых замечаний? Она взялась за
торт.
Николас поспешил сменить тему.
— Как думаете, не зря мы уехали в отпуск?
— Совсем нет. — Чувство собственного достоинства и пирожные — две
вещи несовместимые.
Ребекка пыталась, есть как можно аккуратнее, но понимала, что являет собой
не слишком эстетичное зрелище. Всюду крошки, по пальцам течет крем. Да и
говорить с полным ртом не слишком удобно. — Эмили меньше нервничает
здесь, чем в Англии. Все задания выполняет без особых усилий, ее французский
совершенствуется.
— Но она по-прежнему избегает моего общества.
— Однако не так демонстративно, как прежде.
— Верно, — согласился Ник, не скрывая удовольствия. — Наконец-
то она перестала считать меня монстром. Теперь нужно осторожно подвести ее к
обсуждению беременности.
— Легче сказать, чем сделать. Если бы были хоть какие-то внешние
признаки, ей труднее было бы делать вид, что ничего не происходит. Но она из
тех счастливиц, которые не испытывают токсикоза, вялости. А ее колебания
настроения совершенно нормальны. — Ребекка собиралась развивать тему
дальше, но в этот момент в дверях появилась Эмили. Ее лицо сияло.
— Откуда ты возник? — спросила она отца так весело, что колкость
слов потерялась.
Николас подвинул стул поближе к стулу дочери.
— Желудочный вирус поразил большинство участников конференции, поэтому
я прибыл сюда. Рад, что ты в хорошем настроении., Они разговаривают друг с
другом! И без напряжения! Ребекка затаила дыхание, боясь нарушить
очарование.
— Еще бы! Только что наслаждалась свободой от вас обоих.
— Ну, спасибо! — вставила Ребекка притворно обиженно. Эмили
застенчиво ей улыбнулась.
— Вы же знаете, что я имела в виду. — Она опустила пальцы в крошки
пирожного на отцовской тарелке и слизнула их. — Это чудесное местечко и
осматривать его без вашего сопровождения гораздо интереснее. — Она
взглянула украдкой из-под ресниц на Николаса. — Могу я надеяться, что
буду в полдень постоянно прогуливаться вот так, в одиночестве? Я обнаружила
несколько магазинчиков в стороне от дороги. Бутик старинной одежды.
— Старинной одежды? — брови Николаса удивленно
приподнялись. — Зачем она тебе?
— Старинная не значит старая, просто выполнена в традиционном
деревенском стиле. Ну, много вышивки, понимаешь?
— Вышивки? — изумился Николас. Эмили была не из тех девочек, кто
любит кружева и оборочки, Она предпочитала черную лайкру и облегающие брюки.
— Ну, это вносит разнообразие, — тихо произнесла Эмили. — Я
обещаю возвращаться домой через два часа. Я только схожу туда еще раз
посмотреть и, возможно, что-нибудь куплю. — Она опустила глаза, и,
нащупав чувствительную струну, сказала жалобным голосом:
— Это сделало бы мой французский намного лучше и... у меня было бы
время подумать...
Ребекка перехватила взгляд Николаса и кивнула.
— Ну, — сказала она, все еще колеблясь, хотя и не понимая, почему,
если ты обещаешь быть дома не позже... — она посмотрела, на
часы, — пяти часов...
— Отлично! — Эмили вскочила, явно тяготясь их обществом, и исчезла
за дверью.
— Может быть, ей действительно необходимо побыть одной, чтобы
разобраться в себе, — сказал Николас задумчиво. — И погода
великолепная: свежо и ясно. Может, мозги проветрятся.
— С мозгами у вашей дочери все в порядке, тихо заметила Ребекка.
Пожалуй, вы слишком беспокоитесь.
— Чем это может повредить? — продолжал вслух рассуждать Николас.
Вряд ли с ней случится что-то хуже того, что уже случилось. — К мысли о
беременности дочери он привыкал очень медленно. Конечно, первое потрясение
прошло, но Ребекка не знала, смирился ли он.
Они вернулись в дом. Николас нес сумки с продуктами и поддерживал разговор
на нейтральные темы. Только когда они дошли до дома, Ребекка занервничала,
представив, что они сейчас на два часа окажутся вдвоем. Что ее так напугало?
То, что он флиртовал с ней время от времени, ничего не значило: он был
мужчиной, для которого флирт — вторая натура. Да, они когда-то были близко
знакомы. Но с тех пор прошла вечность. Она совершенно равнодушна к нему. Да
и не было у них сколько-нибудь значительных отношений. Так почему же мысль о
том, что они останутся наедине, должна пугать ее? Это просто смешно.
— Пойду приготовлю ужин, — сказала Ребекка, как только они
переступили порог и сняли пальто. Она схватила сумку с продуктами и
направилась в кухню.
— Я помогу вам.
— Не нужно, — запротестовала Ребекка. — Вы можете заниматься
своей работой! Я не хотела бы нарушать ваш распорядок.
— Самое приятное в любом распорядке — это нарушать его. — Он
плутовски улыбнулся и шагнул к Ребекке. — Очень приятно чувствовать
себя школьником, прогуливающим уроки.
— А вы прогуливали уроки? — спросила Ребекка. Ноги у нее будто
приросли к полу, и только огромным усилием ей удалось оторвать их.
— Разве все мы не проказничаем иногда? Для меня это не было характерно,
но, должен признаться, были случаи, когда я терял голову.
— Я — нет. — Ребекка выложила покупки на стол и потянулась взять
разделочную доску, нож — надо было чем-то заняться, чтобы не чувствовать
неловкости оттого, что Николас рядом. Потом достала овощи из хозяйственной
сумки и принялась мыть их, а Николас уселся на стул и принялся наблюдать за
ней.
— Никогда?
— Нет. Послушайте, я ненавижу, когда стоят у меня над душой.
— Стоят над душой? — в его голосе звучала насмешка. — Это
мешает?
Она была так смущена, что даже не слышала, как Николас подошел к ней, пока
не ощутила на щеке его дыхание. Она отпрянула и ударила его.
— Не будьте такой нервной, — сказал он спокойно. — Я только
хотел налить стакан воды. — Он наполнил стакан и отошел. Ребекка
почувствовала, как колотится ее сердце. Николас был так близко... В
отчаянии, она застыла, пристально глядя на него.
Ник отпил глоток воды и поставил стакан на раковину. Затем осторожно отобрал
у Ребекки нож и луковицу, которые та держала в руках.
— Я не дурак. Что бы вы ни говорили, вы почувствовали себя здесь
спокойнее, потому что Эмили всегда рядом.
— Это безумие!
— Вы тоже немного волнуете меня. Когда я смотрю на вас, я снова тот
пылкий молодой человек, словно не было прожитых лет.
— Нет! — ноги у Ребекки подкашивались. Она умела находить общий
язык с детьми и подростками, умела управлять всеми своими дружками.
Но перед этим человеком она была беззащитна.
Чувства захлестывали ее.
— Что нет? Разве не был я пылким в те далекие годы? Был, я знаю. Мне
нравился тот воздух невинности, что окружал вас. Это волновало меня тогда и
волнует сейчас.
— Я выросла, — прошептала беспомощно Ребекка, не желая осознавать,
сколь ребячески выглядит ее реакция. — Меня уже не окружает воздух
невинности! И я учительница!
— Ага, вы всегда вспоминаете это, когда чувствуете, что почва уходит у
вас из-под ног. Вы думаете, я не замечаю ваших взглядов на меня исподтишка?.
Горячих, быстрых взглядов, когда вы думаете, будто я не смотрю на вас? Когда
вы думаете, будто я занят рассматриванием достопримечательностей.
Она не отдавала себе в этом отчета, но сейчас поняла, что он прав. Она часто
смотрела на него украдкой. И Ник заметил это. Ребекка залилась румянцем, с
горечью сознавая, что выдавала себя.
— Это не правда!
— Правда. — Его низкий голос гипнотизировал и обезоруживал
ее. — В этом нет ничего позорного. Увлечься кем-то не значит совершить
преступление. Мне нравится, как вы смотрите на меня, когда думаете, что я
этого не замечаю. Его руки словно невзначай легли ей на плечи, лаская их
через блузку.
— Нет. Эмили...
— Временно отсутствует, — закончил он своим бархатным сексуальным
голосом.
— Мы не можем... это неэтично... — Ребекка чувствовала, что
говорит совсем не то. Она сама слышала неуверенность в своем голосе, но
ничего не могла с собой поделать.
— Почему неэтично? Мы не в школе. Я не начальник, а вы не мой
подчиненный.
— Но я работаю на вас.
— Меня это не волнует. Так почему это должно волновать вас?
— Потому... потому... — Она понимала, что нельзя уступать ему
слишком много сложностей сулили отношения с ним.
Его руки скользнули от ее плеч к ключицам.
Николас небрежно расстегнул верхнюю пуговицу блузки и принялся ласкать ее
кожу.
— Мы находим друг друга сексуально привлекательными, — хрипло
пробормотал он. — Зачем мучить себя и бороться с этим? Почему бы не
поддаться обоюдному желанию? — Он коснулся губами ее губ. Не
настойчиво, не жадно, но и этого легкого прикосновения было достаточно,
чтобы Ребекка слабо застонала. — Почему не перестать делать вид, что
этого нет? — Еще поцелуй, но теперь она почувствовала и легкое
прикосновение его языка. Ее руки коснулись его шеи, головы, пальцы
погрузились в густые темные волосы.
Ведь Ник прав, кричал ее внутренний голос. Зачем скрывать свои чувства, что
толку обманывать себя? Воспоминания о прошлом нахлынули с новой силой.
Ребекка подняла лицо, и Николас со стоном жадно прильнул к ее губам. Его
руки проворно расстегивали пуговицы на ее блузке. Ребекка часто дышала,
полузакрыв глаза, тело ее выгнулось, ожидая, когда пальцы Ника коснутся
груди. А он целовал ее шею, его язык проник за кружевные края бюстгальтера.
Она потянулась назад, чтобы расстегнуть его, но Николас сам высвободил ее
груди. Он потянулся к пуговице ее джинсов, расстегнул молнию, и Ребекка
изогнулась, помогая ему снять их. Они соскользнули к лодыжкам, и она легким
движением освободилась от них. Никогда она еще не испытывала подобного
наслаждения в предвкушении близости с мужчиной.
Ребекка больше не контролировала себя.
Только таяла от прикосновений его языка, растворяясь в экстазе, взлетая к
вершинам наслаждения...
— Эмили...
Это было первое слово, которое вырвалось у нее, когда они оторвались друг от
друга. Ник посмотрел на нее с улыбкой.
— Я помню. Досадно, да? Я мог бы начать сначала прямо сейчас.
Что ж, подумала Ребекка, она тоже.
Глава 8
— Все было, как сон, а сны имеют обыкновение кончаться.
— Почему ты так тяжело вздыхаешь? — Они лежали, обнаженные, в
постели. Ее голова покоилась у него на плече. Она рассматривала его тело,
великолепное, по-другому не скажешь. Всегда, когда он раздевался, Ребекке
приходилось подавлять стон удовольствия при виде этого абсолютного
физического совершенства.
Последние две недели они занимались любовью, как изголодавшиеся подростки,
по два часа в день, когда Эмили уходила в деревню в свои таинственные
места
. Она брюзжала, упрямилась, клянчила, и они уступили. Ребекка в
глубине души понимала, что это устраивало и их.
Самостоятельные прогулки принесли Эмили большую пользу. Она пребывала в
неизменно отличном настроении, от ее угрюмости не осталось и следа.
Отношения с отцом, хоть и медленно, но тоже налаживались. Они уже не так
нуждались в посредничестве Ребекки, и она могла спокойно возиться в кухне,
не опасаясь неожиданной бури.
— Эй! Ты где? — Ник повернул голову, так что их лица оказались
совсем близко, и она улыбнулась ему.
— Здесь, но уже пора. — Ребекка вздохнула с сожалением. Она знала,
что не стоило начинать эту связь, что она обречена. Ничего не изменилось с
тех пор, как она заставила себя покинуть Николаса, потому что его жизнь была
так далека от ее жизни, что в ней не было места для романтически
настроенного подростка.
— Ну, не знаю, — произнес он лениво, — у нас еще пятьдесят
пять минут. — Он протянул руку к ее груди и потеребил сосок. Тот
мгновенно откликнулся на прикосновение. — Не веришь, что мы можем
уложиться в пятьдесят пять минут?
— Думаю, я могла бы, — засмеялась Ребекка, моментально отвлекаясь
от своих мыслей и чувствуя возбуждение, которым ее тело всегда отвечало на
малейшую ласку Николаса, на его мимолетный взгляд. Так бывало даже в тех
случая, когда он перехватывал ее взгляд, если внимание Эмили было чем-нибудь
отвлечено.
Если Эмили что-то и заметила, она не говорила ни слова, и Ребекка надеялась,
что это свидетельствует о ее неведении, так как сдержанность была девочке не
свойственна. Казалось, Эмили целиком поглощена собственными мыслями, и они
даже успокоились, решив, что, в конце концов, она заговорит о своем будущем,
когда созреет.
— Ты готова? — спросил Николас хрипло, приподнявшись на локте и
наклоняясь к ней. Ребекка закрыла глаза и сразу забыла обо всем. Только ее
стоны выражали наслаждение, когда его руки дарили ей самые интимные ласки.
Секс с Николасом Найтом оказался самым восхитительным опытом в ее жизни. Она
научилась так контролировать себя, чтобы экстаз они испытывали одновременно.
Их тела были, как будто созданы друг для друга. Она знала, что это лишь
иллюзия, но пыталась не думать об этом. Вероятно, Ник доставлял удовольствие
многим женщинам подобным образом. Для него она была книгой, открытой много
лет назад, которую он сейчас имел возможность закрыть. Кем он был для нее,
Ребекка старалась не думать.
— Ты прекрасна, — прошептал Ник, покусывая ее ухо.
— Мм. Это здорово.
— Очень здорово?
— Изумительно.
— Секс со мной — это лучше, чем все, что у тебя было раньше?
— Мм...
— Что это значит?
— Это значит, что ты замечательный. Но зачем мне говорить тебе об этом?
Ты, вероятно, и так знаешь.
— Так лучше?
Она взглянула на него из-под полуопущенных век, удивляясь, почему он
спрашивает.
— Это имеет значение?
— Это было бы великолепно, — прошептал Ник почти неслышно.
— Серьезно? — Ребекка беззаботно засмеялась.
Она же теперь не подросток, к чему изображать многозначительность? — В
таком случае, да.
Выговорив это, она слегка коснулась пальцами его груди, потом бедра, и,
когда Ник застонал, Ребекка придвинулась к нему и медленно накрыла своим
телом. Ее грудь касалась его губ, и он мягко захватил ее соски. Она
прижималась к нему, чувствуя, как нарастает его страсть, ускоряя свои
движения, наслаждаясь ощущением его губ на своей груди. Николас крепко
прижал к себе ее бедра, и они снова слились в невиданном упоении.
Она чуть отодвинулась, глядя, как он лежит рядом с закрытыми глазами, и еще
тяжело дыша.
— Я пойду приму душ, — сказала Ребекка, соскальзывая с кровати и
разыскивая купальный халат, который обычно валялся на стуле рядом с
кроватью. Занимаясь с ним любовью, она чувствовала полную раскованность, но
стеснялась ходить при нем обнаженной. Ей казалось, что Николас невольно
будет сравнивать ее с теми сексуальными, стройными и изящными женщинами, с
которыми спал до нее.
— Не прячь себя, — попросил Ник, садясь на кровати и закидывая
руки за голову. — Я заметил, ты всегда это делаешь, а я хочу видеть
тебя без одежды и тогда, когда ты не занимаешься со мной любовью.
Ребекка оглянулась на него через плечо:
— Я ведь не похожа на модель, — нервно засмеялась она. —
скорее уж, на лошадь!
— Нет.
— Что нет?
— Наговариваешь на себя.
Ребекка встала и неуверенно прошла по комнате. Ей казалось, что она еще
больше отяжелела за то время, что они здесь. Достигнув ванной и принимая
душ, она поклялась никогда больше не прикасаться к пирожным. Когда Ребекка
вышла из ванной, Ника уже не было в комнате. Она знала, что найдет его
внизу, в кухне, возможно, за чтением газеты. Ей это казалось странным.
Неужели дл
...Закладка в соц.сетях
