Жанр: Любовные романы
Живая кукла
... она жадно
продолжала смотреть на Витторио, наслаждаясь красотой его обнаженного,
стройного тела.
Ни одна женщина не устояла бы перед таким мужчиной, лихорадочно подумала
Лавиния. Вот он повернулся к ней спиной, и еще влажные от воды ягодицы
блеснули в свете электрических фонарей, сводя Лавинию с ума и отзываясь в
ней пробуждающимся желанием.
Она всегда наивно полагала, что нет никакой разницы, смотришь ли ты на
изображение обнаженного мужчины или на него самого. Но теперь ей стало
ясно, как она ошибалась. Может быть, это любовь к Витторио все изменила, а
может быть... Лавиния замерла, увидев, как он внезапно оглянулся и
посмотрел в ее сторону. Неужели увидел ее, догадавшись, что она наблюдает
за ним?
Лавиния лежала тихо, не шевелясь, и молила Бога, чтобы Витторио не заметил
ее. Она не вынесла бы насмешек, к которым он не преминул бы прибегнуть,
если бы пришел сейчас в спальню. Если бы...
Она с трудом подавила стон желания.
Если бы он пришел сейчас к ней, заключил бы в объятия, поцеловал бы ее,
овладел ею, как того Лавиния жаждет, это была бы не любовь, а похоть. Но
разве этого она на самом деле хочет? Нет, конечно нет. Она хочет, чтобы
Витторио любил ее, как она любит его.
Лавиния опять бросила взгляд на бассейн, и у нее перехватило дыхание.
Витторио снова посмотрел в сторону спальни. Она замерла, надеясь, ожидая...
Лавиния слышала, как он вошел в дом, поднялся по лестнице, но, в спальню не
вернулся. Куда он пошел? В кабинет через другой вход?
Она еще долго лежала, боясь шевельнуться и не в состоянии уснуть. Что с ней
происходит? Как она может любить мужчину, который столь дурно с ней
обходится? Который угрожает ей, шантажирует ее и в то же время отказывается
выслушать? Который настолько низкого мнения о ней и который все-таки целует
ее? Что с ней? Лавиния закрыла глаза — она не знала ответа. Но
одновременно все ее существо кричало: как можно не любить его?
— Загораем? Никогда не думала, что увижу тебя когда-нибудь праздно
лежащим у бассейна, — поддразнила брата Гейбриелла, плюхнувшись на
свободный лежак возле Лавинии. На ней было совсем малюсенькое бикини.
— Винни плохо спала и нуждается в отдыхе. Долгое пребывание на солнце
ей противопоказано, — не краснея соврал Витторио. — О,
бедняжка! — сочувственно откликнулась его сестра, внимательно
посмотрев на бледное лицо Лавинии.
Та виновато промолчала. Разве могла она признаться, что выглядит плохо,
поскольку ее всю ночь одолевали эротические фантазии, одна мысль о которых
сейчас вгоняет в краску. Хорошо хоть Витторио пощадил ее и отнес тени под
глазами и бледность к последствиям долгого путешествия. — Благодаря
тебе, Лавиния, в жизни моего братца наметились изменения к лучшему, —
одобрительно сказала Гейбриелла. — Обычно его не вытащишь из
кабинета. Кстати, когда прилетает дедушка? — обратилась она к
Витторио. — Должна сказать, что я удивлена, что он вообще собирается
появиться здесь, ответила Мариетта, появившись у бассейна с Бруно Папароне.
Лавинии стало немного не по себе, когда она увидела их. За завтраком Бруно
пожирал ее глазами и превозносил до небес, показывая всем, что неравнодушен
к ней. Так что она была рада, когда наконец завтрак закончился. — В
последнее время дед не очень доволен тобой, Витторио, — продолжала
Мариетга. — Он никогда не бывает доволен теми, кто придерживается
отличных от его взглядов, — сухо сказал Витторио. — Дед
вспыльчив, но, слава Богу, отходчив.
Витторио настоял, чтобы Лавиния легла под зонтиком, — он боялся, что
она обгорит. И теперь, глядя, как Мариетта расстегивает накидку,
демонстрируя еще более крохотное, чем у Гейбриеллы, бикини, она
позавидовала ее золотистому загару. — Как обидно, должно быть, лежать
в тени, когда такое чудесное солнце! — ехидно заметила Мариетга.
— Я никогда не любила светлую кожу. Она выглядит, как... — Кожа
Лавинии напоминает благородный мрамор, — прервал ее Витторио. —
О, мрамор! Но он всегда такой холодный! — улыбнулась Мариетта, бросив
на Лавинию оценивающий взгляд. — Ну вот, а теперь ты хмуришься и
глядишь букой, — сказала она ласково Витторио. — Но я знаю, как
тебя вылечить. Позволь мне помазать тебя маслом, и тогда...
Лавиния с трудом поверила своим ушам, когда вдруг с ее языка непроизвольно
сорвалось: — Я это сделаю для тебя, любимый! И, повернувшись к
Мариетте, торжествующе добавила: — Привилегия невесты.
Затем, стараясь не замечать сумрачного взгляда Витторио и собственных
дрожащих рук, поднялась с лежака, взяла бутылочку с маслом, которую ей с
одобрительной улыбкой передала Гейбриелла, и подошла к
жениху
. Вылив
немного масла себе на ладонь, она склонилась над Витторио, находящимся
между ней и Мариеттой, которая улеглась в позе, позволяющей ей в полной
мере продемонстрировать свои роскошные груди.
Лавиния нервно начала втирать масло в плечи Витторио, время от времени
отбрасывая назад мешавшие ей волосы. Его кожа была теплой и упругой на
ощупь. Как и прошлой ночью. Руки ее задрожали сильнее, и она на миг
остановилась. Прошлая ночь! Она не должна думать об этом сейчас. С трудом
справившись с волнением, Лавиния продолжила ритмично втирать масло.
Прикосновения к телу Витторио стали возбуждать ее. Но тут он внезапно
открыл глаза и сказал резко: — Довольно. Мне пора поплавать.
Но прошло еще несколько секунд, прежде чем он встал, прошел к дальнему
концу бассейна, нырнул в воду и поплыл, резко и ритмично выбрасывая руки.
Витторио попытался сосредоточиться на плавании, выбросить из головы все
другие мысли. Обычно плавание расслабляло его, но сейчас этого не
случилось. Он по-прежнему ощущал нежные, ласкающие руки Лавинии на своем
теле.
Он ушел под воду, надеясь, что это поможет ему унять охватившее его
возбуждение. О Господи! Да он мечтает о ней, жаждет ее! Он никогда не
испытывал ничего подобного в отношении других женщин, никогда не оказывался
в ситуации, когда не мог бы контролировать себя. Лавиния должна осознавать,
что делает с ним. Женщина с ее опытом. Женщина, слоняющаяся по барам в
поисках мужчины. Конечно, она должна знать. И все-таки...
И все-таки его не переставало удивлять то, как она ведет себя наедине с
ним. Сладость и нежность ее поцелуя, горящее в глазах желание, а затем
— потрясение, боязнь его близости. Она застала Витторио врасплох, не
позволив Мариетте коснуться его. В то же время наполнила его сердце
триумфом и гордостью — он смог-таки пробудить в ней ревность. Но
может быть, с ее стороны — это по-прежнему игра, которую он сам
навязал ей?
Витторио нахмурился. Произнесенное мысленно слово
навязал
прошлось по его
совести, как наждачная бумага. Вообще-то против его правил навязывать свою
волю другим, но в данной ситуации у него не было иного выбора. Конечно, это
объясняет поступок, но не служит оправданием, и он должен быть готовым к
тому, чтобы расхлебывать возможные последствия.
Почувствовала ли Лавиния, как изменяет ему выдержка, когда он обнимал ее?
Мариетта наверняка чувствовала бы. При мысли о ней его губы сжались.
В пятнадцать, тогда еще школьник, он пытался убедить себя, что уже
достаточно взрослый, чтобы заменить умершего отца и защитить своих мать и
сестер. Но в душе он еще был ребенком и часто ночью плакал, вспоминая отца
и жалея, что тот так рано умер.
Этот период был самым трудным в его жизни: сначала потеря отца, потом
домогательства Мариетты. Но это же помогло ему быстро повзрослеть.
Мариетта часто заходила к нему, когда он приезжал домой на летние каникулы.
Но ему и в голову не приходило, что она ведет свою игру, пока однажды не
застал ее в своей комнате... обнаженной.
Когда же она вручила ему вибратор, с помощью которого утоляла свою похоть,
и попросила помочь ей, Витторио хотел было все бросить и убежать. Но
убегают только дети. Он же считал себя мужчиной. Таким, каким хотел бы
видеть его отец и какой нужен матери и сестрам. — Что ты делаешь в
моей комнате? спросил он, с трудом выговаривая слова и стараясь не смотреть
на обнаженное тело кузины. — Ты помолвлена и скоро выйдешь замуж.
Она рассмеялась ему в лицо. Но чуть позже ей стало не до смеха —
Витторио открыл дверь и попросил уйти добровольно, пригрозив, что иначе
прикажет слугам вывести ее насильно.
Мариетта ушла, но прежде попыталась переломить ситуацию в свою пользу.
— У тебя тело мужчины, — бросила она сердито. — Но ты,
как дурак, не умеешь им распорядиться. Давай я научу тебя! предложила
кузина голосом, хриплым от желания. — Чего ты боишься? — Ничего
я не боюсь, — стоически ответил Витторио.
И это было правдой. Не страх мешал ему воспользоваться тем, что она
предлагала, а гнев и брезгливость.
Но Мариетта так и не смогла примириться с тем, что он отверг ее тогда и
отвергает сейчас. Ну и пусть! В конце концов, ее чувства к нему, если она
действительно испытывала их — в чем лично он сомневался, —
проблема самой Мариетты. Вот дед — другое дело. С ним Витторио не
хотел ссориться, тем более сейчас, когда тот болен. Но средство, с помощью
которого он вознамерился переубедить деда, кажется, только добавило
Витторио головной боли. Он нахмурился, вспомнив, как складываются его
отношения с Лавинией... и решил больше об этом не думать.
— Какое миленькое колечко! — заметила Мариетта, подойдя к
Лавинии.
Они остались одни у бассейна. Бруно Папароне пошел кому-то звонить, а
Гейбриелле надо было помочь матери приготовить все необходимое к приезду
деда. — Но помолвка еще не гарантия замужества, — продолжала
Мариетта. — Ты мне кажешься очень ранимой, дорогуша. А Витторио
— богатый и избалованный мужчина. Такие быстро пресыщаются женщинами.
Ты сама должна знать это. Я полагаю, что шансов выйти за него замуж у тебя
маловато, а с приездом деда станет еще меньше. Он не хочет, чтобы Витторио
женился на тебе. Старик очень старомоден и настоящий итальянец. У него
другие виды на единственного внука и на будущее финансовой империи, которую
он создал.
Она замолкла, внимательно наблюдая за Лавинией. Та молчала, но прекрасно
понимала, что у Мариетты на уме — любым способом заполучить желанного
мужчину. — Если ты действительно любишь его, то можешь пожертвовать
ради него своими чувствами. Витторио предан деду. Да, он, возможно не
всегда показывает свою преданность, но это факт. Представь, как тяжело ему
будет морально — я уж не говорю о финансовой стороне, — если
— между ними образуется пропасть. Мать и сестры Витторио финансово
зависят от деда, и если тот лишит внука своей благосклонности, то
пострадают все.
Мариетта с театральным вздохом потупилась и спросила наигранно-озабоченным
тоном: — Как думаешь, долго ли продлится любовь Витторио к тебе, если
подобное случится? А я, естественно, постараюсь ускорить события —
дед прислушивается к моим советам, потому что мечтает объединить наши
компании. Так вершатся дела у итальянцев — по-родственному.
Она снова взглянула на Лавинию и недобро улыбнулась. — Позволить
наследнику миллионера жениться на иностранке, у которой нет за душой ни
гроша, — это было бы не по-итальянски... Но поговорим о более
приятном. Ничто не мешает нам прийти к обоюдоприемлемому решению. Я могла
бы просто подождать, пока ты надоешь Витторио и он тебя бросит. Но я буду с
тобой откровенной. Я приближаюсь к тому возрасту, когда родить Витторио
сына становиться все труднее. Поэтому, чтобы упростить ситуацию, предлагаю
тебе миллион долларов, если ты согласишься уйти из его жизни навсегда.
Лавиния почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Тем не менее она
нашла в себе силы посмотреть в глаза Мариeтты. — Нельзя купить любовь
за деньги, сказала она резко. — И меня тоже. Ни за миллион, ни за
сотню миллионов. Ни за какие деньги! — Слезы выступили у нее на
глазах. — Если когда-нибудь Витторио захочет разорвать наши отношения
— это будет его выбор, но... — Ты — дура. Набитая дура!
— прошипела Мариетта, готовая взорваться от ярости. — Ты что,
думаешь, Витторио действительно откажется от заключения брачного контракта,
не дающего тебе ни цента? Дед заставит вас подписать его. А когда ты
надоешь Витторио — рано или поздно это обязательно случится, —
ты останешься ни с чем. Даже ребенка у тебя отберут. Итальянцы не бросают
своих детей, и итальянские семьи не отказываются от своих наследников.
С Лавинии было довольно. Она даже не стала искать свою накидку, а
повернулась и пошла к дому, еле сдерживаясь, чтобы не побежать. У входа она
столкнулась с Гейбриеллой. — Лавиния! — окликнула ее та.
Но Лавиния покачала головой — она была не в состоянии сейчас с кем-
либо говорить. Ее словно изваляли в грязи. Как смеет Мариетта думать, что
любовь продается, что деньги для нее, Лавинии, значат больше, чем Витторио?
О Господи, о чем она снова думает?
Лавиния повернула назад, но пошла не к бассейну, а по тропинке вдоль
прибрежных скал. Ей хотелось побыть одной.
Только теперь до нее стала доходить вся ирония произошедшего. Она
согласилась приехать на остров только потому, что боялась остаться без
работы и без средств к существованию. И вот, когда ей предложили огромные
деньги, которые могли бы обеспечить ее и бабушку на всю жизнь и позволили
бы достойно выйти из сложившейся ситуации, она от них отказалась.
Тем временем разъяренная Гейбриелла направилась к Мариетте, лежащей в
одиночестве на солнце. После того, что удалось случайно услышать, ей очень
хотелось высказать мерзавке все, что она думает о ней. Как могла Мариетта
так низко пасть и предложить Лавинии деньги, чтобы та оставила Витторио?
Витторио!
Гейбриелла резко остановилась. Ну конечно же лучше все рассказать брату, и
пусть он сам разбирается с кузиной. Лавиния выглядела такой потерянной, и
немудрено!
9
Уйдя довольно далеко по тропинке, Лавиния вдруг передумала и повернула
назад. Размышляя о своем положении, она решила, что с нее достаточно.
Любить Витторио, быть совсем близко от него и одновременно чувствовать,
какая пропасть их разделяет! Нет, так больше продолжаться не может. Любовь
к нему, желание интимной близости с ним разрывали ее на части.
Она медленно брела к вилле, не зная, что делать дальше. Отдаться на милость
Витторио и просить освободить ее от обязательств по заключенному
соглашению? Не было смысла сообщать ему о предложении Мариетты. Имея
предвзятое отношение к Лавинии, он ни за что не поверит. Кроме того, ей не
хотелось, чтобы он знал о предложении ревнивой итальянки. Витторио не дурак
и сразу поймет, что случилось и какие чувства
невеста
испытывает к нему.
Дойдя до виллы, Лавиния направилась в свою комнату, которая, к счастью,
была пуста. Здесь уже поработала горничная — кровать была застелена
свежим бельем. Лавиния сбросила купальник и пошла принять душ. —
Дорогой... — томно помурлыкала Мариетта, увидев, как Витторио выходит
из своего кабинета. — Не сейчас! — сразу же прервал ее он.
Последние два часа Витторио пытался разобраться в своих чувствах и сейчас,
приняв решение, спешил незамедлительно выполнить его. Было бессмысленно
пытаться скрывать правду от самого себя.
Он влюбился в Лавинию. Как это произошло? Почему? Когда? На эти вопросы не
былo логических ответов. Но все его существо, его сердце, его душа
устремлялись ей навстречу, заставляя Витторио страдать, любить и желать ее.
И если разум призывал одуматься и не совершать глупости, то чувства
говорили, что без нее нет смысла жизни.
Я же знаю, кто она на самом деле, твердил он себе. Но сердце отказывалось
слушать. Он любил ее такой, какая она есть. Какая есть? Подлавливающая
мужчин в барах — если не ради денег, то ради суррогата любви, которую
они ей предлагали?
Но это не ее вина, протестовало сердце, защищая любовь. Лавиния была лишена
отцовской любви и просто пыталась компенсировать то, чем была обделена в
детстве. С любовью, которую даст ей он, Витторио, все изменится. Она
забудет прошлое, и он тоже. Прошлое ничего не значит. Главное —
будущее, а оно для него без Лавинии — ничто!
Внутренняя борьба продолжалась все два часа, которые он якобы работал. Под
конец Витторио понял, что единственный выход — уступить. И вот теперь
он шел к Лавинии, чтобы сказать ей это, просить ее и, если надо будет, то и
умолять... — А где Лавиния? — спросил он, нетерпеливо
посматривая на Мариетту.
Та прищурилась. Она знала этот взгляд и не на шутку встревожилась, поняв,
что может потерять единственного мужчину, который был ей нужен. Но если
Лавиния отказывается бросить его, надо сделать так, чтобы Витторио отверг
ее, и, кажется, Мариетта уже знала, как добиться желаемого. — О!
— приняла она озабоченный вид. — Разве ты не в курсе? Она пошла
прогуляться с... Бруно. Я понимаю, тебе это неприятно, но тебе же известно,
как Бруно любит женщин. А твоя невеста недвусмысленно дала понять, что
неравнодушна к нему...
— Витторио! — чуть позднее Гейбриелла пыталась остановить его,
но брат не захотел ее слушать. — Не сейчас! — бросил он
раздраженно, поднимаясь по лестнице.
Бог мой! Да он чем-то всерьез рассержен! — подумала Гейбриелла, глядя
ему вслед. Конечно, то, что она хотела расска-зать, не улучшит его
настроения, но это следовало сделать в любом случае.
Войдя в спальню, Витторио услышал шум льющейся воды в ванной. —
Лавиния! — окликнул он, открывая дверь.
Она вздрогнула, увидев его. Хорошо еще, что она закончила принимать душ и
успела завернуться в полотенце. — Что ты делаешь здесь? —
спросил подозрительно Витторио.
Лавиния недоуменно посмотрела на него. — Как — что? Я долго
гуляла, было жарко, и...
Витторио почувствовал, как волна ревности захлестнула его, причинив
невыносимую боль. Перед глазами пронеслись эротические сцены: Лавиния с
другим мужчиной. Как и всякому влюбленному, ему невыносима была мысль о
том, что его девушка может оказаться в руках другого, и поэтому реакция
Витторио была вполне предсказуемой.
Схватив ее за предплечья так, что нежная кожа побелела, он, скрежеща
зубами, закричал: — Ты что, не могла подождать? Где он овладел тобой?
— Он? — начала было Лавиния, потрясенная его словами и еще
больше поведением. — Да о чем ты?
Но Витторио не хотел ее слушать. — Это было на берегу, где вас могли
увидеть? Да, так именно тебе нравится? Ты хочешь, чтобы тобою овладели
насильно, использовали, а потом бросили, как... Ну что ж, посмотрим,
оправдаю ли я твои надежды. Смогу ли я дать тебе то, что ты жаждешь.
Он уже не контролировал себя, стремясь подчинить ее душу и тело, чтобы
заставить забыть о другом мужчине.
Что должно было случиться, чтобы превратить Витторио из сдержанного
человека, каким я его до сих пор знала, в разъяренного и неспособного
сдерживать эмоции самца, каким он предстал передо мной сейчас? —
удивилась Лавиния. Он был весь во власти неудержимого желания — она
это видела. Его страсть, казалось, заполнила все пространство вокруг, лишая
и ее возможности мыслить здраво.
Неужели происходит то, о чем всегда мечтала часть ее самой? — Ты
— моя! — восклицал Витторио, прижимая Лавинию к себе. —
Моя! А то, что мое, всегда принадлежит мне без остатка.
Он провел пальцами по ее обнаженным рукам и плечам, стал ласкать шею.
Лавиния изогнулась, открывая себя для его прикосновений. — Поцелуй
меня, Витторио!
Я действительно это сказала? — как бы спрашивала она у его
наполненных эротической страстностью глаз. — О, сегодня я не
ограничусь поцелуем, — прошептал он, срывая с нее полотенце. —
Сегодня мы пройдем весь путь до конца. Но если ты жаждешь поцелуя... Где ты
хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Винни? Здесь? Здесь? Или здесь?
Его губы осыпали поцелуями бархатистую кожу, опускаясь все ниже и ниже...
— Витторио, Витторио, — шептала она, изнемогая от страсти и
притягивая его голову к своему лицу, чтобы впиться губами в его уста.
Через ее плечо Витторио поймал отражение в зеркале: обнаженная спина
Лавинии не уступала творениям мастеров Высокого Возрождения. Но женщина в
его объятиях была из плоти и крови, и прикосновение к ее затвердевшим
соскам возносило его до небес. Она чувствовала, как напрягается его мужская
плоть, и это усиливало ее экстаз.
Витторио сорвал с себя одежду. Лавиния же забыла обо всем на свете, кроме
сжигающей ее страсти. Казалось, именно этой минуты она ждала всю свою
жизнь.
Не в силах оторваться от ее уст, Витторио поднял Лавинию, перенес в спальню
и уложил на кровать. Кем она была раньше, больше не имело значения. С этого
момента она будет принадлежать только ему.
Тяжелые шторы, которые Лавиния задернула перед тем, как принять душ, едва
пропускали солнечный свет, наполняя спальню мягким мерцанием, при котором
ее светлая кожа казалась полупрозрачной. Она бессильно лежала на кровати,
отдавшись его воле. — Мне не хотелось бы спешить. Я хочу узнать твое
тело, вобрать в себя все твои запахи, — шептал он, лаская рукой ее
груди. Потом нежно провел по соскам языком. — Я так тебя хочу,
— пробормотала Лавиния. — Я хочу тебя...
Она остановилась. В глазах появились беспокойство и нерешительность, как
будто, услышав свои слова, Лавиния поняла, что происходит на самом деле.
Но было поздно. Витторио услышал ее. Он накрыл ее своим телом, крепко обнял
сильными, мускулистыми руками. — Ты хочешь меня, Лавиния? Скажи мне!
Он, конечно, знал ответ, но продолжал настаивать. — Скажи мне. Скажи,
что хочешь меня, — выговаривал он каждое слово между поцелуями, от
которых Лавиния млела и всем телом устремлялась ему навстречу. — Да,
я хочу тебя, — повторила она. — Хочу тебя, Витторио.
Медленно и нежно он продолжал ласкать ее. — У нас мало времени,
— сказал он. — А я так много от тебя жду. В следующий раз мы не
будем спешить.
Следующий раз... Лавиния почувствовала, что сейчас умрет от счастья.
Значит, он разделяет ее чувства и любит так же, как она любит его!
Каждый вздох, каждое движение приближали ее к нему, и, когда он прошептал:
Сейчас, дорогая... О Боже! Сейчас!
— она знала, что без остатка
принадлежит ему. Лавиния слышала, как он вскрикнул, войдя в нее, —
это был крик страсти и торжества...
Витторио почувствовал, что что-то мешает ему; разум подсказывал, что бы это
могло быть, но страсть мешала принять ответ. Последние минуты были
преисполнены настоящего блаженства. Он снова вскрикнул, произнес ее имя, а
глаза Лавинии от счастья наполнились слезами...
Тяжело дыша, Витторио смотрел на нее. Она плакала, слезы текли по ее щекам.
От боли? Из-за него? Потому что он?..
Даже сейчас он не хотел признаться себе, что натворил. Лавиния оказалась
девственницей... Нет, нет. Это невозможно!
Но все тот же разум твердил ему, что это так. Витторио сделал ей больно,
заставил плакать, эгоистически приняв ее беспокойство за возбуждение.
Испытывая отвращение к самому себе, он отодвинулся. — Витторио,
— потянулась к нему Лавиния, не понимая, что происходит. Почему он
отстранился от нее? Почему не сжимает в объятиях, не ласкает? — Что-
то не так? — спросила она. — И ты еще спрашиваешь? —
ответил он с горечью. — Почему ты не сказала мне? Почему не
остановила меня?
Упрек в его голосе развеял очарование момента. То, что было для нее
счастьем и радостью, для него — просто еще одной интрижкой с новой
девушкой.
А Витторио продолжал корить себя за то, что силой лишил ее девственности.
Он не смел смотреть ей в глаза, ненавидя себя за непростительную ошибку.
— Тебе следовало остановить меня, — повторил он, вставая с
кровати и направляясь в ванную.
Витторио вернулся оттуда с полотенцем, обернутым вокруг бедер, и пижамой,
которую протянул Лавинии. И пока она одевалась, сидел отвернувшись.
Интересно, что бы он сказал, если бы я заявила, что и не собиралась его
останавливать? — подумала Лавиния. Ее руки так тряслись, что она с
трудом справилась с пуговицами. — Тебе не следует оставаться одной,
сказал он вдруг сурово. — Если бы
...Закладка в соц.сетях
