Жанр: Любовные романы
Безрассудство
....
У Кейт упало сердце: да, это событие явно было из тех, которые вызывали у
Хойта наиболее сильную неприязнь.
Она не сомневалась, что Ралф без колебаний отложит работу над книгой на одну-
две недели, необходимые для репетиций, примерок, встреч с прессой и,
разумеется, для участия в самой наградной церемонии. Он даже станет уверять,
что она может отсутствовать в течение любого времени, которое ей
понадобится. Но Кейт все время будет слышать его невысказанные слова: "Я-то
хорошо знаю все эти мероприятия!"
Она сцепила пальцы, ощутив легкую дрожь.
Такой случай представляется раз в жизни. Почему же ее так заботит мнение
Ралфа? Работа над рукописью займет самое большее еще несколько месяцев. И
что ей делать потом, когда книга будет закончена? — Ты как будто не
слишком рада, — недоуменно заметила Тэсс.
Кейт попыталась улыбнуться. — Нет, конечно, я рада. Только... —
она указала на папки, разбросанные на столе и полу, — работа
продвигалась так хорошо.
Тэсс всплеснула руками. — Ты действительно считаешь это более важным,
чем получение главного приза на профессиональном конкурсе? Ты или сошла с
ума, или влюблена в него! — Ни то ни другое.., я надеюсь, —
поспешно ответила Кейт.
Но подругу было не так-то легко провести. — Да, это все Ралф. Но ведь
он никуда отсюда не денется, и ты это знаешь. — Хотелось бы верить,
— вздохнула Кейт. — Но он ненавидит рекламную шумиху, связанную
с подобными церемониями. — А что он испытывает по отношению к тебе?
Увы, здесь у Кейт сомнений не возникало. Ралф не признавал компромиссов. Его
принципом было "все или ничего", и хотя он мог одновременно заниматься
несколькими делами, не жалел сил для каждого из них. И он никогда не
оглядывался назад. — Думаю, он относится ко мне примерно так же, как и
я к нему. Он самый целеустремленный человек из всех, кого я знала. Но он
никогда не показывает своих эмоций. — Тогда в чем проблема? —
удивилась Тэсс. Кейт невесело усмехнулась. — Вернее, почти никогда, за
исключением тех случаев, когда разговор заходит об образе жизни. — Она
обхватила ладонями холодный бокал. — Мы как два космонавта: никогда не
уходим с корабля одновременно. — Тебя и вправду так заботят ваши
отношения? — Мы сцепляемся как кошка с собакой, но пока только из-за
работы. Если что-то подобное начнет твориться и в личной сфере... —
Кейт не договорила, но ее опасения были достаточно ясны. — Нельзя ли
устроить так, чтобы он оставался в своем убежище, а ты продолжала работать
на телевидении? — спросила Тэсс.
Кейт покачала головой. — Ты ведь знаешь, как это будет выглядеть.
Встречи урывками, для которых с трудом удается выкроить время из
десятичасового рабочего дня. Вряд ли его это устроит.
В глубине души Кейт уже отбросила все колебания, и ее решение было
совершенно определенным: она должна заниматься своей карьерой, каковы бы ни
были ее личные чувства. Вместе с тем она надеялась, что пройдет еще хоть какое-
то время, прежде чем придется заявить об этом окончательно и бесповоротно.
Но, кажется, решающий момент все-таки наступил, подумала Кейт, глядя на
письмо, лежащее на столе. Ее агент просил ответить немедленно. —
Конечно, я выбираю работу. Ты права, Тэсс: такой шанс выпадает раз в жизни.
Кто знает, какие перспективы откроются потом?
Реакция Ралфа была примерно такой, как и ожидала Кейт, —
доброжелательной, но слегка прохладной. Он был рад за нее и предложил
оставить работу над книгой на тот срок, который ей понадобится для
подготовки к церемонии. Он даже прибавил, что в его доме она гостья, а вовсе
не узница.
Одним словом, был предельно любезен. Однако Кейт не оставляло чувство, что Ралф разочаровался в ней.
Она перечитала статью, помещенную в газете, с сообщением о конкурсе. В ней
приводился список кандидатов, выдвинутых на премии по разным номинациям, и
среди прочих была помещена ее фотография с краткой аннотацией. Правда, Кейт
никак не ожидала увидеть тут же и фотографию Ралфа, с "эксклюзивной
информацией" о том, что он будет сопровождать ее во время церемонии вручения
наград. — Наверняка это работа Элмера! — с возмущением сказала
она. — Так он хочет отплатить нам за то, что мы спокойно работали все
это время. — Полагаю, не ты натолкнула его на эту мысль?
Пораженная Кейт уставилась на Ралфа. — Ты и впрямь считаешь, что я способна на такую низость?
Если это так, то дела обстоят еще хуже, чем она предполагала.
Ралф расстроенно вздохнул. — Да нет. Просто все это чертовски
действует мне на нервы. — Я позвоню своему агенту и попрошу дать
опровержение, — предложила Кейт.
Конечно, моральный ущерб уже был нанесен, но хоть что-то она еще могла
сделать. В то же время она представила себе, как появляется на церемонии
вместе с Ралфом, и это зрелище показалось ей поистине великолепным. —
А что, если бы это стало правдой? Ответный взгляд Ралфа был красноречивее
любых слов. — Знаю-знаю, — вздохнула Кейт, — ты скорее
согласишься быть сваренным в кипятке. Я позвоню своему агенту. — Это
было бы лучше всего, — бросил он через плечо, выходя из кухни.
Она еще раз посмотрела на газету, которую держала в руках. Их фотографии
удачно дополняли одна другую. Почему Ралф столь упорно отказывается
появляться вместе с ней на публике? Ведь он должен был привыкнуть как к
тому, что постоянно встречает в газетах свое имя, так и к повышенному
вниманию людей к своей особе. Сейчас же страсть к уединению превратилась у
Ралфа Хойта в навязчивую идею...
Агент сказал Кейт, что существует слишком мало шансов на то, что газета
напечатает опровержение. Таким образом пропасть между нею и Ралфом стала
шире, чем когда-либо.
Близилось время обеда, и Кейт отправилась на поиски Ралфа. Она нашла его
позади дома — он колол дрова для камина с таким ожесточением, словно
пытался выместить на поленьях всю свою ярость. Но на кого он так разозлился
— на газетчиков? на весь мир? на нее?
Топор со свистом рассекал воздух и обрушивался на дерево, едва уступавшее по
прочности железу. Ворот рубашки Ралфа был распахнут, рукава закатаны до
локтей. Кое-где она прилипла к потному телу, так что можно было видеть его
рельефно выступающие мускулы. У Кейт пересохло в горле от одного взгляда на
него.
Но вот Ралф отложил топор и собрал нарубленные поленья. Запах древесины
смешался с запахом земли и опавших листьев. Кейт казалось, что она никогда
не забудет этого аромата, потому что отныне он будет связан для нее с тем
почти первобытным зрелищем, которое только что предстало ее взору.
Ралф повернулся, и взгляд его упал на Кейт. — И давно ты здесь? Она
пожала плечами. — Достаточно давно, чтобы убедиться: нет такого
полена, с которым ты не смог бы справиться.
Он внимательно посмотрел на нее, словно стараясь разглядеть что-то в
выражении ее лица. — Ты что-то хотела спросить? — Из-за чего ты
так разозлился? Из-за меня? Ралф прислонил топор к дереву. — О
Господи, конечно нет. — Тогда из-за чего? — Давай оставим эту
тему, — сквозь зубы произнес он.
Но с нее было достаточно всей этой таинственности. — Нет, я хочу
знать. Или ты наконец скажешь мне, что с тобой творится, или.., или я соберу
журналистов и заявлю им, что ты не будешь сопровождать меня на церемонию
вручения призов, но это не мешает нам спать вместе.
Ралф шагнул к ней. — Я могу воплотить твои слова в жизнь. —
Какие именно? — спросила Кейт с показной бравадой, вовсе не собираясь
обнаруживать перед ним страх, вызванной откровенной яростью, полыхнувшей в
его взгляде.
Но уже в следующее мгновение Ралф перевел дыхание и отвернулся. —
Итак, ты хочешь обо всем узнать. Хорошо, представь себе человека, которого
публично обвиняют в причастности к гибели невесты и нерожденного ребенка, и
обвиняют справедливо...
Кейт охватил ужас. Нет, этого не могло быть! Но одного взгляда на Ралфа
оказалось достаточно, чтобы понять: он говорит правду. — Что
произошло? — прошептала она. Ралф глубоко вздохнул и оперся рукой на
один из распиленных стволов. — Линн работала в спортивном журнале. Мы
познакомились на гонках, стали встречаться, влюбились друг в друга —
словом, обычная история.
Бесстрастный тон скорее обнаруживал ту боль, которую доставляли ему
воспоминания, чем скрывал ее. Кейт едва дышала, боясь, что Ралф прервет
повествование и вновь замкнется в себе. Она подумала, что он, словно
Прометей, прикован к скале прошлого цепями этой трагедии. Кейт могла только
надеяться, что, разделив с ней свою скорбь, он сможет разбить эти цепи и
разогнать терзающих его хищных птиц.
Чем это закончится для нее, она даже не осмеливалась думать. — В
Америке и Европе меня считали этаким плейбоем-автогонщиком, продолжал Ралф
свой рассказ, — которой не обходил стороной выпивку и азартные игры.
То есть представлял собой, как ты бы сказала, "хороший материал для газет".
Поэтому журналисты были не очень довольны, когда я объявил о помолвке
— а случилось это в Штатах — и всеми силами старался дать им
понять, что собираюсь изменить образ жизни. Они не поленились раскопать
сведения о моих прежних "подвигах" и раздули их до такой степени, что
помолвка с Линн грозила расстроиться.
Вполне в духе бульварной прессы, подумала Кейт и спросила, затаив дыхание:
— И что случилось потом? — Я еле удерживался от того, чтобы не
избить до полусмерти любого фотографа, оказавшегося поблизости. А они
постоянно крутились вокруг меня в поисках сенсационных снимков —
газеты платили за них бешеные деньги... И вот когда мне удалось уговорить
Линн выслушать мои объяснения, это тут же стало известно газетчикам, которые
устроили в прямом смысле засаду около отеля, где она тогда жила. Видимо,
посчитав, что я собираюсь сделать наше примирение достояние широкой публики,
Линн не выдержала. Подъехав к отелю кружным путем, я увидел ее, выходящую
через служебный ход. В следующую секунду возле нее затормозил "форд" и
выскочивший оттуда мужчина, запихнул Линн внутрь. Затем машина на большой
скорости рванула прочь. — О Боже! — воскликнула Кейт в ответ на
дурные предчувствия, охватившие ее.
Лицо Ралфа побледнело: видимо, он подошел к заключительной части своего
горестного повествования. — Естественно, я устремился следом. Но по
дороге "форд" потерял управление и, врезавшись в ограждение, взорвался.
Опознать удалось лишь Линн, и то потому что я оказался свидетелем
катастрофы.
Глаза Кейт недоуменно расширились: — Ведь ты говорил, что тебя
обвинили в убийстве твоей невесты. — Газеты писали, что, если бы я не
бросился в погоню за преступниками, разыгрывая из себе героя, а сообщил бы о
случившемся полиции, им не пришлось бы ехать с огромной скоростью. —
Но разве машина похитителей не потеряла управление? — Да, мне
достаточно было одного взгляда, чтобы понять это. Но полицейские не нашли
достаточных подтверждений моей версии. К тому же, когда все газетные
заголовки кричат о том, что ты убийца, трудно самому не начать в это верить.
— И ты думаешь, что эта версия снова повторится в твоей биографии,
написанной кем-то еще?
Взгляд Ралфа стал жестким. — Да, потому что она гораздо более
увлекательна, чем истинная. На самом деле я ехал даже не очень быстро, чтобы
не вынудить злоумышленников совершить какую-нибудь ошибку. Я увеличил
скорость, только когда увидел, что "форд" теряет управление, но было уже
поздно: его занесло и он врезался в ограждение. — А потом полиция
пришла к выводу, что ты постоянно ехал на огромной скорости? —
спросила Кейт, уверенная, что так оно и произошло.
Ралф кивнул. — Да. Долгое время я спрашивал себя, может быть, мне не
следовало пускаться в погоню? Но с другой стороны, я боялся упустить
драгоценное время... — Ралф с тоской взглянул в глаза Кейт. — Я
даже не знал, что она была беременна.
Кейт осторожно дотронулась до его руки: — Ты делал то, что считал
нужным. И в тот момент никого из журналистов поблизости не было. У них нет
права осуждать тебя.
Он потерял так много, а досужие измышления привели к тому, что Ралф возложил
на себя всю вину за случившееся. Неудивительно, что он предпочитал не
встречаться с людьми ее профессии. Из-за них он прошел все круги ада. А
сейчас это может повториться, если какой-нибудь любитель дешевых сенсаций
вздумает написать его биографию. — Прости, я не знала, — с
усилием произнесла Кейт. — Поскольку трагедия произошла в Штатах,
сообщение о ней заняло немного места в разделах спортивной хроники наших
газет. В противном случае твои коллеги собрали бы и здесь неплохой урожай.
Сердце Кейт заныло от чувства безысходности. В глазах Ралфа она принадлежала
к тем самым людям, которые осаждали его в момент ужасной трагедии, а потом
публично обвинили в гибели невесты.
Когда она заговорила, голое ее звучал еле слышно: — Спасибо, что
рассказал мне об этом, Ралф. Я бы так хотела помочь тебе справиться с твоим
горем.
Потом отвернулась и не оглядываясь пошла прочь. Вслед ей раздался голос
Ралфа: — Куда ты собралась? — В дом. Мне нужно позвонить.
Глава 8
Еще несколько минут после того, как Кейт вошла в дом, Ралф продолжал стоять
на месте, пытаясь обуздать свои чувства. Черт бы побрал эту женщину! У нее
просто удивительная способность выводить его из себя. Он совсем не собирался
рассказывать ей о прошлом, но вдруг почувствовал необходимость поделиться с
нею воспоминаниями, которые обычно не доверял никому.
Ралф не мог с точностью сказать, что за этим стояло. Он только хотел, чтобы
эта женщина была с ним. Однако если у него самого имелось множество причин
похоронить себя в глуши, то у Кейт был настоящий талант и сила воли, чтобы
преуспеть на своем поприще. Он не имел права просить ее остаться с ним. Но и
не просить было почти выше его сил.
Но нет, Кейт заслуживала лучшей участи, и неважно, чего это будет стоить
ему. А сейчас Ралфу ничего не оставалось, как выйти из оцепенения и войти в
дом следом за ней.
Кейт постаралась справиться с охватившим ее смятением, после того как
сообщила агенту о своем решении. Это не заняло много времени. — Чего
ты добиваешься, отказываясь от участия в конкурсе? Ты с ума сошла, ей-богу!
Последовала пауза, на протяжении которой ее собеседник пытался обуздать свое
раздражение. — Это из-за той статьи о тебе и Хойте? — наконец
спросил он. — Я постараюсь добиться опровержения. Они напишут, что ты
терпеть не можешь этого человека.
Кейт постаралась, чтобы голос ее звучал спокойно: — Я бы согласилась
на опровержение, но только не из-за Ралфа. — Она лгала, но не говорить
же об этом Энджи! — Тебя ведь не угораздило влюбиться в него? Этот
человек живет как самый настоящий отшельник. — После некоторого
молчания он добавил: — Господи помилуй, да ты и впрямь, кажется,
готова разделить его затворничество! Я знал, еще когда ты согласилась вместе
с ним писать книгу, что это не к добру.
Кейт пришла в такое замешательство, что даже не смогла ничего возразить.
Связывая свою жизнь с Ралфом, она словно соглашалась сказать "прощай" тому
будущему, к которому, как ей казалось, всегда стремилась. Неужели она
действительно так сильно изменилась за столь короткое время? Но в глубине
души Кейт уже знала ответ. — У затворничества тоже есть хорошие
стороны, Энджи, — сказала она примирительно. — Ты ведь этого не
сделаешь! — воскликнул ее агент. — Успешная карьера на
телевидении всегда была твоей золотой мечтой. Разве не так? — Да, так,
— со вздохом подтвердила Кейт и сама почувствовала, какая тоска
прозвучала в ее голосе. — Но я уже все решила. — Ралф значит для
меня гораздо больше, чем популярность какого угодно масштаба, мысленно
добавила она.
Энджи продолжал настаивать, и Кейт соглашалась с ним: да, такая возможность
представляется раз в жизни; да, будет ужасной глупостью отказаться от нее.
Но все это время в ее сердце звучала победная песнь от сознания своей
правоты. — Обещай, что ты еще подумаешь, — наконец сказал Энджи.
— Возможно, ты пересмотришь свое решение. Тогда позвони. —
Хорошо, договорились, — сказала она, глубоко вздохнув. — Но мое
решение останется неизменным.
Кейт медленным движением опустила трубку на рычаг и только тут заметила
стоявшего в дверях Ралфа. Ее сердце неистово заколотилось. — Ты все
слышал?
Ралф кивнул, но Кейт заметила, что он выглядит далеко не столь счастливым,
как она ожидала. — Да, слышал.
От его внимания не ускользнуло, с какой тоской Кейт говорила о своем решении
оставить карьеру, которая так много значила для нее. К счастью, агент дал ей
шанс еще раз все обдумать. И Ралфу казалось, что есть только один способ
сделать это. — Завтра ты скажешь своему агенту, что передумала и
будешь участвовать в конкурсе, — заявил он непререкаемым тоном.
— Ты хочешь, чтобы я это сделала? — удивилась Кейт.
Ралф покачал головой. — Все, чего я хочу, — не ввязываться во
все это. Но я не могу позволить тебе совершить профессиональное самоубийство
из-за минутной прихоти. — Я думала, что тебя обрадует мой выбор,
— растерянно произнесла Кейт. — А ты считаешь то, что происходит
между нами, просто очередной прихотью?
Ралф широко развел руками. — Возможно, так оно и было с самого начала.
Но мне понадобилось время, чтобы убедиться в этом. Ты совершенно права: мы
слишком разные люди. Нам следует признать это и разойтись, чтобы продолжать
жить каждый своей жизнью.
Кейт оцепенела, словно от болевого шока. Она наконец-то поняла, что желание
быть с Ралфом гораздо сильнее каких бы то ни было честолюбивых
профессиональных устремлений. А он объявляет ее жертву ничего не стоящей и
не собирается ее принимать.
Она абсолютно искренне собиралась оставить работу, чтобы показать ему,
насколько для нее важнее их совместное будущее и как не похожа она на своих
коллег, которые причинили ему столько страданий. А Ралф утверждает, что
этого недостаточно, что у них нет и не может быть ничего общего, как бы она
ни старалась. — Я давно думал об этом, и если ни о чем тебе не
говорил, то только потому, что хотел как следует взвесить все возможные
варианты. У тебя настоящий талант, Кейт. Ты достойна лучшей участи, чем
похоронить себя здесь, в этой глуши, вместе со мной. Я не могу позволить
тебе поставить крест на твоей карьере ради такой незначительной компенсации.
Слова Ралфа обрушивались на нее как удары молота. Он решил отослать ее
прочь, а ее чувства назвал простой прихотью! — Подумай серьезно,
— настойчиво сказал он. — Все, кто хоть что-то представляют
собой в телебизнесе, стремятся получить эту награду. Ты будешь гвоздем
программы, все будут смотреть на тебя. Перед тобой откроются возможности, о
которых можно только мечтать. — Возможно, это не то, к чему я больше
всего стремлюсь, — сделала попытку возразить Кейт. — Все
остальное может идти к черту. — Его резкий, холодный тон вызывал у нее
ощущение почти физической боли. — Потому что именно это — твоя
жизнь, Кейт, а не прозябание в глуши. Сколько времени пройдет, прежде чем
мой дом начнет казаться тебе тюрьмой, могилой честолюбивых замыслов? Ты
думаешь, я соглашусь на это?
Искорка надежды вспыхнула в душе Кейт. Если он больше всего заботится о ее
благополучии и настаивает на том, чтобы она уехала только ради собственной
пользы, — возможно, еще не все потеряно.
Но Ралф, заметив ее желание возразить, сделал резкий жест рукой,
останавливая ее. — Что бы ты себе ни нафантазировала, забудь об этом.
Ты не Золушка, а я не Прекрасный принц, с которым ты будешь счастлива до
гробовой доски. Мы лишь деловые партнеры, вместе пишущие книгу, и, возможно,
это предприятие было ошибкой, если внушило тебе какие-то надежды
относительно меня.
Кейт едва могла скрыть, насколько его слова ранили ее. Но все же в глубине
души она не была уверена в искренности Ралфа. Он всегда умел хорошо скрывать
свои чувства. Вдруг таким образом он пытался заставить ее участвовать в
конкурсе? — Очень хорошо, — сказала она спокойнее, чем ожидала.
— Но даже если у меня возникли определенные надежды относительно тебя,
ты не упускал случая их поощрить.
Их взгляды встретились, и Кейт поняла, что он прекрасно помнит их последний
поцелуй в дубле огромного старого дерева. Пусть только попробует сказать,
что она не правильно истолковала его намерения.
Но Ралф даже не пытался этого сделать. — Это ничего не меняет. Твое
место не здесь. — Он испытующе посмотрел на нее. — Рано или
поздно тебе здесь все осточертеет и ты убежишь отсюда на все четыре стороны.
Кейт внезапно озарило. — Так вот в чем дело! Ты хочешь избавиться от
меня, потому что уверен, что в любом случае я уйду? Господи, Ралф, я думала,
что ты хоть немного лучше знаешь меня! — Возможно, тебе и самой не
мешало бы лучше знать себя, — глухо произнес он.
Кейт словно бы с разбега налетела на непреодолимую преграду, но все же
попыталась еще раз добиться от него прямого ответа: — Скажи, ты
хочешь, чтобы я уехала? В напряженной тишине она ждала ответа. Лицо Ралфа
казалось каменной маской. Но потемневшие глаза свидетельствовали о том, что
он разделяет ее боль в полной мере. — Ты уже уезжаешь, — наконец
произнес он. — Ты приглашена на конкурс и станешь одной из самых ярких
звезд, которые его украсят. После этого ты и думать забудешь о том, что
хотела остаться со мной.
С первыми двумя пунктами Кейт еще могла согласиться, но вот последний...
Однако гордость не позволяла ей умолять его пересмотреть решение. Значит, ей
придется уйти, не теряя чувства собственного достоинства. — Что ты
решил насчет книги? — спросила она, даже не особенно надеясь, что Ралф
согласится довести до конца начатую ими работу.
Он горько усмехнулся. — Мне с самого начала не следовало привлекать к
ней кого-либо еще.
Кейт настолько потрясли эти слова, что она внезапно почувствовала, как глаза
ее застилают слезы. Она моргнула несколько раз, пытаясь справиться с ними.
Если он прежде и нуждался в ней, то сейчас всеми силами пытается отрицать
это. — Хорошо, Ралф, — покорно сказала она, — я вернусь к
моей прежней жизни, как ты мне велишь. Но ты не заставишь меня забыть о
тебе, и я сомневаюсь, что ты сам забудешь меня.
Ралф слегка приподнял бровь. — Мне кажется, ты выдаешь желаемое за
действительное. — Это очень легко проверить. Поцелуй меня еще раз
— так, чтобы я поняла, как мало значу для тебя.
Тут Кейт впервые увидела, как его лицо дрогнуло. — Зачем тебе это
нужно? Кейт не отрываясь смотрела ему в глаза, сердце ее бешено колотилось.
— Думаю, ты знаешь, но, если боишься...
Она не успела договорить. Со всей силой и страстью, заставившими ее
покориться его воле, Ралф впился в губы Кейт. Он хотел доказать ей, что
происходившее между ними являлось следствием примитивного физического
влечения. И уже был на полпути к успеху. Все то время, пока он углублялся в
изучение потайных уголков ее рта, они вплотную прижимались друг к другу и
Кейт ощущала рельефные очертания его напряженных мускулов. Она чувствовала,
как словно завороженная отвечает на его прикосновения, и понимала, что ее
поведение могло бы ей самой показаться шокирующим, если бы не была уверена,
что делает сейчас именно то, что нужно и единственно правильно.
Ее буквально затопляло желание остаться с ним, несмотря на то что всякая
надежда на это была потеряна с тех пор, как он проявил столько благородства,
настояв на ее отъезде. Но она устала от благородства — именно оно
заставило Ралфа отречься от нее. Кейт ощущала всю тяжесть стремлений и
надежд, которым не суждено было сбыться...
Ралф разжал объятия и отпустил ее, хотя ему и пришлось сделать над собой
усилие. Когда Кейт отстранилась и взглянула на него, то не поверила своим
глазам: столько страдания было написано на его лице.
Затем словно по мановению волшебной палочки к Ралфу вернулась прежняя
бесстрастность. — Ну, теперь ты довольна? — спросил он. Кейт
была бы довольна, если бы Ралф позволил сохранить ей хоть какую-то надежду
на счастливое будущее, не омраченное тенью трагедии. Она покачала головой:
— Нет, но это должно меня утешить, потому что это все, к чему я
стремилась, не так ли?
Не дожидаясь ответа, Кейт шагнула к двери. Никогда раньше она не просила о
любви ни одного человека, но
...Закладка в соц.сетях
