Жанр: Любовные романы
Бароны и баронессы
Джинна и Кэл безумно влюбились друг в друга с первого взгляда. Но, Кэл — из
богатой и влиятельной семьи, а Джинна — простая студентка. Родные Кэла
коварно разлучают влюбленных. Навсегда ли?..
Судьба, Рок, Случай — можно называть как угодно, но это есть всегда и во
всем. Джинна Романо, молодая женщина двадцати четырех лет, спустившись с
крыльца, шла от дома своей подруги Тани к входной калитке. Классические
черты лица, золотисто-оливковая кожа, блестящие темные глаза и черные
роскошные волосы явно указывали на ее итальянское происхождение. Джинна
провела чудесное утро в обществе Тани и ее новорожденной дочери Лайл-Энн.
Таня стояла у двери своего дома с Лайл-Энн на руках и махала Джинне рукой.
Закрывая калитку, Джинна ощутила прикосновение ледяного пальца к своему
затылку. Сразу же возникло чувство сильнейшей тревоги, от которого задрожали
руки и ноги. Ощущение ледяного пальца на затылке всегда было сигналом того,
что что-то случится.
Джинна не была ясновидящей, но некоторые экстрасенсорные способности у нее
явно имелись. Они передались ей по материнской линии. Дар и проклятье
одновременно.
Через несколько минут, будто в подтверждение ее предчувствий, произошла цепь
событий. Сначала под изумрудным небом на этой усыпанной листьями пустынной
улице возник шум. Потом появился вздымающий облака пыли автомобиль с
рокочущим двигателем. Джинна видела, что молодой водитель крутил руль,
пытаясь выровнять автомобиль, который явно заносило при повороте на скорости
значительно выше разрешенного предела.
Из дома напротив вышел агент по недвижимости с видеокамерой в руках. Он
направился к своему автомобилю, но остановился и, осознав ситуацию,
закричал. Потому что из калитки соседей Тани выскочил рыжеволосый ангелочек
и, не глядя по сторонам, побежал на дорогу за своим мячом. Агент по
недвижимости, человек лет шестидесяти, окаменел от ужаса, страшным голосом
закричала Таня от своей двери, а Джинна, ничего не слыша, ничего не помня,
бросилась спасать малыша. Позже телевизионный комментатор говорил, что она
бежала с невероятной скоростью, скорее летела и, вероятно, поставила
олимпийский рекорд. Но она не думала, ни о чем, не видела ничего, кроме
мальчика, в голове была одна единственная мысль:
Господи, помоги мне! Помоги мне успеть, Господи! Сделай так, чтобы
я успела! И она успела. Бег завершился красивым длинным прыжком, в котором она
схватила малыша. Они оба могли бы упасть и сильно разбиться, но непонятно
откуда взявшийся человек в рабочем комбинезоне поймал Джинну с ребенком на
руках и бережно поставил на ноги. Маленький Камерон — так звали златокудрого
херувима — расплакался, как это принято у детей, когда драма уже
благополучно завершилась.
— Мама-иии! Мама-иии! Иии! — крики Камерона становились все
громче.
К ним уже бежала молодая рыжеволосая женщина с перепуганным лицом.
— Мальчик мой, родной! — причитала она.
Увидев мать, Камерон сразу успокоился и тут же подарил Джинне две
мармеладки, достав их из кармана шортов. Для участников происшествия все
осталось позади, но свидетели не могли успокоиться. Они дружно проклинали
водителя злополучного автомобиля, который, почти не останавливаясь, уехал со
словами:
— Все хорошо, что хорошо кончается.
Все ругались ему вслед, особенно выделялась пожилая дама с серебристыми
волосами. Она произносила такие ужасные слова — трудно было вообразить, что
она их знает.
Все хвалили агента по недвижимости — он умудрился снять своей камерой
решающий спасительный прыжок Джинны. А Джинна Романо, естественно, стала
героиней, бесстрашной женщиной, ангелом, посланным небесами. Родители
Камерона отправились на телевидение, чтобы рассказать всем с экрана, как
Джинна Романо спасла их сына, как безмерно они ей благодарны и теперь
считают ее членом своей семьи.
Джинна совсем не хотела такого шума вокруг своего имени. И уж вовсе не
хотела, чтобы ее изображение появилось на экране телевизора и чтобы ее
узнавали. Но ее начали узнавать. О ее подвиге стало известно коллегам и
друзьям, людям, с которыми она встречалась в магазинах и на улицах, и
жителям маленького городка, в котором она родилась и выросла, и который
находился в тысяче миль отсюда. Она больше всего не хотела, чтобы один
человек из того городка увидел ее по телевизору. Человек, которого она
четыре года назад полюбила безумно, безнадежно и навсегда. Человек — ее
Судьба, которому она была не нужна. Человек, от которого она уехала далеко-
далеко, от которого спряталась. Даже ее ближайшие друзья ничего о нем не
знали. И не знали его.
Джинна никогда ни с кем не обсуждала свое прошлое, свои секреты. В настоящее
время в ее жизни все было прекрасно устроено. Элегантная удобная квартира в
спокойном, хорошем районе города с небольшим парком рядом с домом.
Высокооплачиваемая работа в брокерской фирме — в фирме ее очень ценили. Друзья-
мужчины, которые восхищались ею, желали ее. По меньшей мере, двое из них
явно хотели бы жениться на ней. Для разговора о браке им не хватало лишь
ощутить ее одобрение и интерес.
Именно этого и не было. Она знала почему. Дня не проходило, чтобы она не
думала о человеке, который владел всем: ее телом, мыслями, душой. Она очень
старалась забыть его, боролась с собой, чтобы забыть. Это была даже не
упорная длинная борьба, это было жесточайшее сражение. И нельзя не признать,
что в нем она обречена на поражение.
Станция на Коронационных Холмах Северная территория Кэл Маккендрик, сидя на своем серебристо-сером жеребце, осматривал с гребня
Краун-Ридж пасущиеся ниже на склоне стада. С этой точки прекрасно
обозревалась долина с ее причудливыми скалами, похожими на каменных
исполинов, прозрачными озерами, буйной зеленью и многообразием растений и
цветов, многие из которых можно встретить только в Австралии. И стаи ярких
птиц: большие попугаи, попугаи-лори, какаду, утки и множество других
пернатых, насекомых, крупных и мелких животных.
Северная территория по-прежнему была земным раем. Здесь у Кэла всегда
возникало мистическое чувство единения с природой, он твердо верил, что это
наследие древней культуры аборигенов. Кусок земли с бесчисленными пещерами,
естественными котлованами и каменными карнизами как будто был природной
галереей искусств. На скалах сохранились рисунки аборигенов. Маккендрики
умели ценить эти рукотворные сокровища, которые они получили вместе с
землей, давным-давно приобретенной ими.
Кэл страстно любил эту покрытую зеленым ковром землю, которой издавна
владели его предки, на которой он вырос. Он считал, что мог бы быть
настоящим язычником — так крепки его связи с природой. Он почти как абориген
знал места с особенно сильной энергетикой, знал сакральные монументы из
каменного песчаника, знал спрятавшиеся в зарослях лагуны и озера, заросшие
водяными лилиями всех цветов. Знал тропы крокодилов на Территории и не
обходил их стороной. Крокодилы — не трогай их, и они тебя не тронут.
Именно здесь, где он находился в данный момент, в 1860 году его
прапрапрадед, выходец из Шотландии, основал фамильное владение. Тогда
Маккендрики пустили здесь корни и, разумно используя земли, сильно упрочили
свое положение, став одной из самых влиятельных семей в стране.
Часам к пяти Кэл, намаявшись от многочасовой езды в седле, устав от жары и
проголодавшись, направился к усадьбе. Отец Кэла, Эвен, постепенно передавал
сыну бразды правления огромными семейными владениями. В этом году Эвен почти
совсем отошел от дел. Такие гигантские имения называются в Австралии
станциями. Станции бывают коровьими, овечьими или смешанными, а владеющие
ими семьи обычно называют баронами — соответственно коровьими или овечьими.
Все мужчины в роду Маккендрик были прекрасными скотоводами.
Кэл нашел родителей и вдовствующего дядю Эдварда — брата его отца, который
жил с ними, — в библиотеке за джином с тоником и разговором о лошадях.
Эта тема была неиссякаема в их семье. Все так обрадовались появлению Кэла,
будто он вернулся из опасного путешествия на Южный полюс.
— О, это ты, дорогой! — воскликнула его мать, Джоселин, протянув
ему руки.
Кэл подошел и обнял ее за плечи. Его мать, изумительно красивая женщина,
была прекрасной женой, отличной хозяйкой Коронационных Холмов. Но назвать ее
хорошей матерью было трудно — она обожала Кэла, своего сына, но уделяла
значительно меньше тепла и внимания дочери Мередит, младшей сестре Кэла.
— Скажи ему, сын, — отец сразу же втянул Кэла в свой спор с
Эдвардом.
У всех Маккендриков была страсть к лошадям. На Коронационных Холмах,
названных в честь британской королевы Виктории, уделяли огромное внимание
выращиванию и тренингу скаковых лошадей. И не только для традиционных во
всем мире скачек, родео и конкура, но и для скачек по заросшей кустарником
местности, очень популярных на всех окраинных территориях Австралии. Кэл
подтвердил правоту отца в споре, улыбнувшись своему деликатному дяде:
— Прости, дядя Эд.
Эдвард внешне был очень похож на своего старшего брата Эвена, но по
характеру значительно тоньше, мягче и деликатней. Образован он был
существенно лучше, чем Эвен.
— Как ты вовремя, Кэл. Помог мне в споре. Холодного пива хочешь? Ты
ведь не любишь джин с тоником, — Эвен был очень доволен победой над
братом.
— Пойду приму душ.
— Ты уволил молодого Флетчера?
— Я дал ему шанс. Он молод, урок пойдет ему на пользу.
— Ладно, — отец тряхнул красивой головой. А раньше он бы рявкнул:
Ты не хозяин Коронационных Холмов!
Сейчас фактически хозяин. И это его наследство. Кэл обвел глазами
библиотеку. Ценнейшая книжная коллекция: литература и история, древние и
современные книги, мифология, наука, редкие старинные карты, фамильные
документы, колониальная история. Нужно бы систематизировать все по разделам,
сделать каталоги. Когда у него дойдут до этого руки, он наймет
высококвалифицированного человека для такой сложной и трудоемкой работы.
Жаль, но, ни дедушки и бабушки, ни родители не занимались этим. Дядя Эдвард
мог бы помочь, он человек начитанный, сведущий во многих областях культуры.
После смерти жены от рака он жил в их семье уже десять лет.
У Кэла жены не было. Не было женщины, которая делила бы с ним жизнь с ее
тяготами и радостями. Родители прочили ему в жены Ким Харрисон. Пару лет
назад даже состоялась их помолвка, не слишком афишируемая. Кэл так и не
понял, как он это допустил. Конечно, Джоселин, его мать, очень старалась
устроить их помолвку. Но по отношению к нему это было неправильно, да и Ким
заслуживала лучшего. Помолвка продлилась шесть месяцев. Шесть месяцев он
безрезультатно боролся с собой, со своими воспоминаниями, с болью души и
тела. Со страстью к женщине, которая предала его. Каждое слово любви,
слетавшее с ее прекрасных уст, было ложью.
Как он мог быть таким слепым? Таким наивным дураком в двадцать пять лет? Кэл
был одним из самых завидных холостяков страны, и он знал это. Женские
журналы постоянно печатали его имя в своих списках и фотографию на обложках.
Но у него с тех пор не было ни одной сколько-нибудь серьезной привязанности.
Несколько ни к чему не обязывающих приключений, без чувств и без
боли, — и все. Нет, это неправда, что возможен безопасный секс. Кто-
нибудь непременно страдает, кто-то оскорблен. Он ожесточенно сражался со
своими воспоминаниями, но до победы над ними еще очень далеко.
Ким он знал с детства. Однако принадлежность к одному кругу, тесные семейные
связи — этого ведь недостаточно. Для него, во всяком случае. В их отношениях
не было страсти. Настоящей. Дикой и восхитительной. Чувств, которые возносят
тебя на небо, роняют в ад, а затем ты вновь паришь.
Он с первого мгновения желал ее. Проклятие, вновь всплыли воспоминания.
Какой чудесный день, сэр...
— никаких застенчивых ужимок. Спокойное
доброжелательное приветствие, будто она принцесса. Принцесса невероятной
красоты, которой случилось в тот день раскладывать полотенца. Он был
захвачен врасплох, желание, как бурлящая лава, залило его. Не только
желание. Он понял, что погиб, что влюбился, что это рок, его судьба. Он
вовсе не стремился к любовным приключениям на отдыхе, не собирался
завязывать курортный роман, тем более с кем-нибудь из обслуживающего
персонала. Но эту женщину он хотел получить и удержать. Его женщина. В
глубине души он понимал, что она и осталась его женщиной. Господи, какая же
мука эта любовь! Она захватывает раз и навсегда, эту болезнь не вылечишь.
Джинна!
Как можно оставаться в душе верным женщине, которая так жестоко обманула
тебя? Ким была выбрана его родителями с колыбели. Она дочь Бет Харрисон,
лучшей подруги его матери. Харрисоны — их ближайшие соседи. Самой желанной
мечтой обеих матерей было поженить их. Джоселин не просто любила Кэла, она
безумно обожала его, обволакивала своей любовью. Для него облегчением была
учеба в интернате, далеко от дома и удушающей любви матери. Совершенно иначе
Джоселин относилась к Мередит. Нет, она не была груба или жестока с ней,
упаси боже, она любила ее по-своему, но так, как будто девочки мало значили
в этом мире. Безграничная ее любовь была отдана сыну.
Девочки не должны быть жертвами такой несправедливости. Когда он женится и у
него будут дети, дочери станут для него таким же сокровищем, как сыновья.
Ким Харрисон не испытала недостатка в родительской любви, она единственный
ребенок в семье, на нее обращена вся любовь родителей, да и наследует она
все владения Харрисонов. Мать не перестает твердить Кэлу:
— Она идеально подходит тебе, и любить тебя больше, чем Ким, никакая
женщина не будет. Кроме меня, конечно.
Мать не знала о Джинне, если, конечно, тетя Лоринда не рассказала ей. Тетя
Лоринда, единственная сестра его матери, очень им тогда помогала, относилась
с сочувствием к их роману. Возможно, Ким привлекала Кэла. Они друзья. Но
образ Джинны всегда стоял перед его глазами. Ее предательство сокрушило,
почти раздавило его.
Помолвка с Ким не могла ничего исправить. Ничто не помогало.
В коридоре его окликнула Мередит:
— Можно тебя на минуту?
— Ну конечно.
Его смутило напряжение на ее лице, она всегда встречала его радостной
улыбкой. Мередит на три года моложе Кэла. Они очень близки, он не сумел бы
припомнить ни одной серьезной размолвки между ними. Ему всегда хотелось
опекать ее, хотя она была высокой и сильной.
Мередит — прекрасная наездница, часто выигрывала призы и кубки во
всевозможных конных состязаниях. Но ее награды не выставляли в семье
напоказ, как это делали с наградами Кэла.
Мередит, как и все в их семье, очень хороша собой. Такие уж у них гены. Но
она как будто старается не подчеркнуть свою красоту, а скрыть ее. Никакой
косметики, очень простая прическа, прячущая ее роскошные волосы, джинсы,
ковбойка и кепка. И все же мужчины всегда оборачивались и долго смотрели ей
вслед. Кэл страстно желал счастья сестре — она заслуживала этого. Он желал
ей любящего и любимого мужчину, дружную семью, детей. Но этого не было ни у
нее, ни у него. Их отец отпугивал поклонников Мередит, хотя она и не была
его любимицей. Он, будто ревнуя, не позволял никому приблизиться к ней. Ни
Мередит, ни Кэлу не удавалось с этим справиться.
— Вот, взгляни, — Мередит прервала его размышления, показывая ему
смятый кусок газеты.
Какие изящные руки, и какая тяжелая работа им достается, — с сожалением
подумал Кэл, глядя на ее руки.
Мередит справлялась с множеством дел, причем ей удавалось делать все
спокойно и без видимых усилий. Как повезло ему с сестрой! Хороша, умна,
сдержанна.
— Что это? — он взял у нее обрывок газеты.
— О боже! — Ему показалось, что земля уходит у него из-под ног.
— Прости, может быть, я поступила неправильно, Кэл. Но мне казалось, ты
захочешь это увидеть.
— Все в порядке, ты права, — он положил руку ей на плечо.
— Ты ведь по-настоящему любил ее?
— Очень трудно научиться ее ненавидеть, — он смотрел на красивое
неулыбающееся девичье лицо на фотографии. — Я всегда знал, что наступит
этот день.
— Мне тоже так казалось, — пробормотала Мередит.
— Откуда она у тебя? — он оглядел газету. Это была газета штата
Квинсленд, соседнего с Северной территорией. У них такой газеты в продаже не
было.
— Папе пришли какие-то поставки, и это было среди оберток. Я случайно
заметила ее фото. Она так же прекрасна, как прежде. Даже больше — сейчас она
женщина. Тогда она выглядела как юная римская богиня.
— Да, дух захватывало, — ему трудно было говорить, от волнения
пересохло во рту.
— Она мне очень нравилась, — Мередит не понимала, как могла так
ошибаться в человеке.
— Знаешь, странно, что администрация не была в претензии к ней, обычно
они не любят, когда человек покидает работу в разгар сезона, —
продолжал Кэл.
— Возможно, тетя Лоринда с ними поговорила. Или ее приятель Ян. Он ведь
владелец острова. Наверное, чтобы не расстраивать тебя еще больше, они
постарались положить конец пересудам.
— Да, наверное, — кивнул Кэл. — Тетя Лоринда старалась
всячески помочь.
— Но она так и не сделала ни чего полезного?
— Ты о чем, Меридит?
— Она могла убедить Джинну поговорить с тобой. Я бы попыталась, но
Джинна не была со мной так откровенна. Что до тети Лоринды, я не могу ей
простить, что она вмешалась в мой роман с Джейком Эллори.
— Джейк Эллори не стоил тебя, Мередит, — Кэл обнял сестру.
— Ладно. Но я сама хотела бы это решать. Тетя Лоринда очень хорошо ко
мне относится, но, как и мама, любит манипулировать нами. Они обе стараются
в пользу Ким. Для них Джинна — соблазнительница. Боюсь, мы никогда не
узнаем, что произошло там, на острове. Могу поклясться, что Джинна была
влюблена в тебя не меньше, чем ты в нее. Между вами как будто электрические
искры проскакивали.
— Никакие не искры. Просто было жарко. Джинна не решилась сказать мне
то, что она сказала тете Лоринде: у нее это прекрасное курортное
приключение, а дома ее ждет жених, тоже итальянец, за которого она
собирается замуж. В ее семье хотят, чтобы она вышла замуж именно за
итальянца.
Мередит могла в это поверить, потому что в итальянском и греческом
сообществах очень тесные национальные связи.
— Но смотри, Джинна не только очень хороша, она смелая и благородная.
Она спасла ребенка, — продолжала Мередит.
Кэл взглянул на нее своими изумрудно-зелеными глазами, такими же, как у
матери.
— Я поеду к ней, — объявил он.
— А что ты скажешь родителям? Ты управляешь станцией, тебе же нельзя просто взять и исчезнуть.
— Скажу им, что мне нужен небольшой перерыв. За меня тут будет Стив, он
справится. В нем гены Ланкастера, хоть старик и не признает его. Эти
скотоводческие гены всегда дают себя знать.
Всем было известно, что Стив Локхарт — биологический сын богатейшего
коровьего барона Гевина Ланкастера.
— Даже папа признал, что Стив чудесно справляется с делами, хотя и не
хотел брать его. Может быть, не желал связываться с Ланкастером, не слишком
это приятный человек. Но Стив лучший управляющий, какой у нас когда-либо
был.
— К сожалению, Гевин Ланкастер никогда не признает Стива, бог знает
почему. Его жена умерла, второй сын какой-то непутевый. Можно только
посочувствовать Стиву.
Обычно Мередит старалась не говорить о Стиве. Он наемный работник, к тому же
незаконнорожденный сын Ланкастера. По понятиям ее родителей, Маккендрики и
работающие у них люди разделены пропастью. Лучше держать свои мысли и
симпатии при себе.
— Я возьму это с собой, — сказал Кэл, кладя в карман газету.
— Конечно. Возможна все же какая-то ошибка, — мягко проговорила
Мередит, чувствуя необходимость уберечь горячо любимого брата от
разочарования.
— А что ты будешь делать, когда найдешь ее?
— Спрошу ее, зачем она лгала мне.
Джинна припарковала автомобиль возле скромного бунгало Розы, окруженного
роскошным садом, за которым Роза ухаживала с огромным терпением и любовью.
Когда Роза приобрела три года назад новое жилье, Джинна очень старалась
помочь ей обустроить его. Она даже привлекала приятелей-мужчин: они
притаскивали валуны, с помощью которых Розе удалось создать ощущение
естественной среды. В те дни это был участок земли с несколькими хилыми
деревьями, а сейчас просто рай на земле, место, дарившее радость.
Роза была крестной матерью Джинны, подружкой невесты на свадьбе ее матери. В
этом браке появились Джинна и ее брат Сандро, старше Джинны на два года. В
шестнадцатилетнем возрасте он сбежал из дома после бурной, жуткой ссоры с
отцом, человеком жестоким и бессмысленно требовательным. Побег Сандро был
огромной трагедией в жизни Джинны. Он не просто сбежал из дома, он будто
стерся с лица земли. Какое-то чувство говорило Джинне, что брат жив.
Исчезновение Сандро чуть не вогнало в гроб их мать и повергло в горе ее,
любящую сестру.
Роза всегда была с ними, знала обо всех несчастьях их семьи, твердила, что
Сандро жив, он просто не может сосуществовать с отцом с его бешеным
итальянским темпераментом. Отец обожал Джинну, свою дочь. Она была его
сверкающей звездочкой, она была всегда права, она была его прекрасной
Джиннианой. Так продолжалось до тех пор, пока она не призналась однажды, что
беременна.
Когда отец выгнал Джинну из дома, Роза предложила ей жить в ее семье.
Воистину ситуация из старинного романа — разгневанный отец выгоняет падшую
дочь. Джинне не хотелось навлекать гнев отца на голову Розы, хотя та
говорила, что бешенство этого итальянского быка ее нисколько не пугает.
Когда в возрасте пятидесяти четырех лет — совсем рано — умер муж Розы, она
продала свою старую сахарную ферму и перебралась в Брисбен, поближе к
крестнице. Увы, Бог не дал добросердечной и любящей Розе детей. В остальном
ее брак с покойным теперь мужем был почти идеальным союзом.
Через полтора года отец Джинны погиб в дорожном происшествии. Джинна, Роза и
друзья через некоторое время уговорили мать Джинны выйти замуж вторично.
Мать с новым мужем уехали в Новую Гвинею.
Джинна не успела открыть дверь, а Роза уже выбежала на крыльцо встретить ее.
Как всегда, Роза была одета необычно, но это радовало глаз. Чаще всего она
сама придумывала и шила себе одежду.
— Он очень любит мультики, такие, где много музыки, танцев, смеха.
Какое это удовольствие — слышать детский смех. Я думаю, фильм скоро
кончится.
— Он хорошо себя вел? — спросила Джинна, целуя свою крестную мать.
Роза, с ее живым лицом цыганского типа, выглядела очень привлекательно. У
нее всегда были поклонники, но за годы брака она ни разу не поддалась
искушению. Один из поклонников, состоятельный вдовец, бывший управляющий
банком, особенно настойчиво добивался ее расположения. Джинна была с ним
знакома — славный человек, но ему не хватало культурного кругозора Розы.
— Он хороший малый, невозможно его не любить, — защищала его Роза.
Крестница и ее маленький сын Роберто лишь частично заполняли вакуум в жизни
Розы, но полностью избавить ее от переживаний из-за отсутствия собственных
детей и внуков не могли.
— Мамми, — в дверях, протягивая к ней руки, появился Роберто.
Джинна подняла его и прижала к себе, а он расцеловал ее в обе щеки.
— Привет, родной. Что было сегодня на занятиях?
Ее сынишка, как большинство детей, посещал школу для малышей.
— Я так много нового узнал сегодня, — гордо сказал Роберто, потом
нахмурился/ — Кажется, я все забыл.
— Ничего, дорогой. Все вспомнится.
Минут через десять Джинна с Роберто были дома. Джинна усадила Робби в
гостиной за телевизор, чтобы он досмотрел на видео мультфильм, и,
переодевшись, принялась готовить мальчику еду. Сама она была не голодна
после бизнес-ланча. Любимым блюдом Робби были колбаски с картофельным пюре,
это он мог с наслаждением есть всегда, но Джинна разрешала такое не чаще
раза в неделю, а в основном старалась готовить для него здоровую и полезную
пищу. Е
...Закладка в соц.сетях
