Сильнее всего

Аннотация

Много лет назад молодой граф Адам Хоксмор посмеялся над первой детской
любовью Ребекки Марч — и тут же забыл о ней. Однако отвергнутая
Ребекка не забыла ничего — и поклялась рано или поздно жестоко
отомстить Хоксмору.

Глава 1

Восточное побережье Англии, 1816 год
Изменник, обесчестивший короля и страну!
Отвратительные обвинения не давали покоя, парализуя воспаленный мозг Адама.
Кровь в жилах леденела, как вода, плескавшаяся у ног. Волны разбивались о
каменистый берег в неугомонном ритме, чайки камнем падали вниз и взмывали в
небо, а он все стоял неподвижно, жадно всматриваясь в серые каменные стены,
возвышавшиеся над скалами. У него засосало под ложечкой. Адам Горацио
Хоксмор, пятый граф Керрик, солдат, лорд и джентльмен, наконец-то вернулся
домой.
Но зачем? Чтобы быть униженным? Изгнанным? Вздернутым на виселице?
Неподходящее наказание для человека, который должен был пойти но стопам
своих прославленных предков и служить королю и стране, человека, которого
обучили безжалостно убивать во имя чести и традиций.
Мак, лучший друг Адама, сидевший в маленькой лодке позади него, указал на
красное пятно, проступившее на куртке Керрика:
— У тебя снова пошла кровь.
Адам пожал плечами и, ловко балансируя на гребне очередной волны, бешено
несущейся к берегу, вывел лодку на спокойную воду. Еще будет время осмотреть
рану и сломанные ребра, сначала нужно позаботиться о безопасности.
— Бывало и похуже.
Порывшись в кармане, Адам вытащил банкноту в тысячу фунтов. Жалкие гроши, но
это все, что он мог предложить. Когда Адаму понадобилась помощь, Мак, не
задумываясь, примчался во Францию и прятал его, пока не представилась
возможность отплыть в Англию. Он скрывал Адама на Полярной звезде, сам же
изучал обстановку в замке Керрик, чтобы убедиться, что его владелец может
туда возвратиться. Он разузнал о предполагаемом предательстве Адама, хотя
никогда не ставил под сомнение его невиновность.
Адам протянул другу банкноту:
— Возьми это.
— Черт побери, не нужны мне твои деньги.
— Не будь ослом!
Сдернув с головы шапку, Мак запустил пальцы в непокорные рыжие кудри и
задумчиво сощурился. Он искал какой-нибудь веский довод, чтобы переубедить
Адама, однако это оказалось пустой тратой времени. Если уж Адам что-то
решал, проще было потопить целый флот, чем заставить его передумать.
— Если мне суждено гнить в Ньюгейтской тюрьме, — сказал Адам, — то
предпочитаю, чтобы мои деньги достались тебе, а не моему глупому кузену.
Сесил спустит все на шлюх, карты и скачки. И, кроме того, тебе нужны деньги.
Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Если что-нибудь понадобится,
свяжись с лордом Уинкомом.
— То есть если ты погибнешь.
Мак всегда был излишне прямолинеен. Адам снова пожал плечами:
— Не исключается и такая возможность. Но я не позволю запятнать честь
нашей семьи, так что мне не остается ничего другого, как доказать свою
невиновность. Теперь иди. И не рискуй своей бесценной шеей. Помни, ты не
видел меня с той ночи в Рогатой русалке.
Мак коротко кивнул, спрятал деньги в шапку и нахлобучил ее на голову, затем
веслом оттолкнул лодку от берега.
— А что за ночка была, приятель! — Он выразительно посмотрел на Адама.
— Будь осторожен! Если понадоблюсь, ты знаешь, как меня найти. Желаю удачи!
Адам не стал спорить. Он никогда не полагался на удачу и определенно не
дожил бы до своих двадцати восьми лет — три кампании в наполеоновских войнах
и последние восемь месяцев во французской тюрьме, — если бы не разум,
терпение и тренировка, не раз спасавшие ему жизнь. Стремление выжить и
непреодолимое желание вернуться в Англию, чтобы найти ублюдка, опорочившего
его доброе имя, двигали им.
Стоя в одиночестве на берегу, он наблюдал, как лодка Мака исчезает в
туманной мгле. Вокруг него чайки встречали новый день пронзительными
криками, свободно паря над скалами и морем. Адам позавидовал их свободе.
Пробравшись по берегу, он протиснулся за огромный валун, загораживавший вход
в узкую пещеру. Адам вытащил из кармана сальную свечу и кремень и зажег ее.
Отвратительный запах заполнил маленькую пещеру, всколыхнув воспоминания о
бесконечных часах ожидания и неизвестности, изоляции и пустоты, которые,
казалось, никогда не покинут его.
Нужно выбросить из головы неприятные мысли и добраться, наконец, до своей
спальни в замке. Бок у него болел, началась лихорадка, жар тела не могли
поглотить даже холодные сырые стены пещеры. С трудом передвигая ноги, Адам
заставил себя продолжать путь. В конце концов, он сбежал не для того, чтобы
умереть здесь, в тайном подземелье собственного замка! Крошащиеся ступени
медленно поднимались вверх, потом резко сворачивали налево и заканчивались у
дубовой двери.

В углу он нашел и с трудом отодвинул два засова, затем изо всех сил уперся
плечом в этот почти непреодолимый барьер. Все его мускулы кричали от
напряжения, но проклятая дверь даже не шелохнулась. Наконец, после
нечеловеческого усилия и дюжины проклятий, половина четырехфутовой секции
медленно сдвинулась. Адам закрыл глаза, из груди его вырвался глубокий вздох
облегчения, и он вступил в свое убежище.
Открыв глаза, Керрик нашел все на своих местах. Любимое огромное кресло,
обитое мягкой бордовой кожей, с широкими подлокотниками, сделанное по его
специальному заказу, все так же стояло у камина. Резной фамильный герб — In
honore defendimus — В чести наша сила — висел над очагом. Скамеечка для
ног, отделанная такой же, как и кресло, бордовой кожей, и стол красного
дерева стояли рядом. Старинные доспехи разместились в углу напротив.
Маленький письменный стол, еще одно удобное кресло, большой деревянный
сундук и огромная кровать довершали убранство комнаты. Мебели не много, но
именно та, что нравилась Адаму. Будучи солдатом, он не терпел беспорядка и
хаоса, как человек, он наслаждался роскошью и изяществом деталей. Слабый
запах сапожного крема и дыма заставил его вспомнить, сколько крови он
потерял. Замок должен быть абсолютно пуст, и уж совершенно точно никто не
стал бы разжигать камин в его спальне. Наверняка ему это почудилось.
Его кровать возвышалась на пьедестале из красного дерева, закрытая со всех
сторон занавесями темно-синего бархата, и манила к себе. Без сомнения, он
может проспать целую неделю.
Наклонившись, чтобы положить свой ранец на пол, Адам почувствовал острую
боль в раненом боку. Осторожно стянув куртку с плеч, он, шатаясь, подошел к
кровати и раздвинул драпировки.
— Какого дьявола?! — вырвалось у него от неожиданности.
Потрясающие глаза, округлившись от ужаса, смотрели на него с ангельского
личика. Светлые кудри, отливавшие золотом и медом, рассыпались по плечам и
спине. Их блестящий каскад обрамлял лицо в форме сердца с волевым
подбородком, пылающими щеками и полными губами, которые сейчас были
неодобрительно сжаты. Но больше всего его привел в замешательство пистолет,
направленный ему прямо в грудь. Неожиданно женщина в изумлении открыла рот,
бросила оружие на постель и отвесила Адаму звонкую пощечину.
— За что? — ошеломленно спросил он.
Еще бы! Обнаружить женщину в своей постели, не просто женщину, а леди
Ребекку Марч, дочь Эдварда Марча, графа Уинкома, человека, который
согласился из личного расположения заниматься делами Адама в его отсутствие.
Кроме того, Ребекка была той самой девушкой, на которой он, Адам, отказался
жениться перед своим отъездом во Францию.
— Во-первых, вы напугали меня до смерти, во-вторых, мы беспокоились о
вас все эти месяцы. Вас считали погибшим!
— Погибшим? — Адам даже не знал, как реагировать. Было достаточно
обескураживающе услышать, что тебя считают трусом и предателем. Но мертвым?
— Извините, что разочаровал вас, — вымолвил он, наконец, пытаясь разглядеть
в роскошной красавице того худенького, веснушчатого, плоскогрудого ребенка,
с которым он общался перед отплытием на континент. Господи, откуда взялись
эти восхитительные пухлые губы? Теперь у нее появилась грудь! И Адам совсем
некстати подумал, что она прекрасно уместилась бы в его ладонях. Ребекка
удивительно похорошела, а Адам всегда умел ценить прекрасный пол.
— Я думал, здесь никого нет, — проворчал он, раздосадованный своими
своенравными мыслями. — Вы одна? Где ваши родители?
— Как только я сообщу им, что вы живы, они немедленно приедут. По
крайней мере, папа обрадуется, я же...
Боль в боку усилилась, и Адам поднял руку, чтобы избежать очередного
выговора за свои прегрешения:
— Знаю, вы предпочли бы видеть меня изгнанным в глушь Америки... А еще
лучше — похороненным на просторах России.
Ребекка сморщила нос:
— Что это за вонь? Откуда вы взялись? И где вы пропадали все это время?
— Во Франции, — прошептал Адам. Мятежное лицо Ребекки поплыло перед
глазами, комната закружилась. Никогда в жизни Адам не падал в обморок. Свой
первый бой он принял совсем юным, его мутило от вида крови, обагрившей руки,
но сознания он не потерял. Его родителей убили у него на глазах, он сам был
ранен и мог только беспомощно смотреть, как они умирают, но даже тогда не
терял сознания. — Будь я проклят, — пробормотал они рухнул на кровать.
Отскочив в сторону, Ребекка потянулась за халатом и быстро просунула руки в
рукава.
— Не смейте падать! — раздраженно воскликнула она.

— Немного поздновато для приказа, — простонал он.
— Ну, тогда поднимайтесь на ноги.
Адаму удалось приоткрыть один глаз. Если бы ему хватило сил, он бы покачал
головой.
— Я должен был это предвидеть. Даже ребенком, вы всегда умудрялись
осложнять мне жизнь.
— Большое спасибо.
— Какого черта вы тут делаете? — спросил Адам, морщась от головной
боли.
— Ваш кузен Сесил, этот негодяй с одутловатым лицом, сгорает от
нетерпения получить наследство. Папа уже несколько месяцев откладывает
неизбежное, объясняя это тем, что без тела или других подтверждений вашей
смерти он не может утвердить его в правах. Сесил намеревается обратиться в
парламент. Отец собирается выступить против него, но он послал меня
подготовить... в общем, проследить, чтобы все было в порядке.
Адам покачал головой, безуспешно пытаясь сосредоточиться, чувствуя, как
остатки сил покидают его. Он ужасно устал.
— Пожалуйста, хотя бы раз в жизни, Ребекка, сделайте, как я прошу.
Никому не говорите о моем возвращении. Я все объясню вам, когда немного
отдохну.
— Разве вы еще не заметили, что лежите в моей постели?
— В моей постели, — мягко напомнил Адам.
— Вы знаете, что я имею в виду.
— Кажется, теперь понимаю. — Он слабо улыбнулся.
— Я не отличаюсь от большинства женщин, — заметила она. — Просто вы
никогда не слушаете.
— Никогда не слушаю? — изумленно повторил он. Адам хотел ответить, но
внезапная острая боль пронзила его тело. Он действительно не мог больше
продолжать этот разговор.
— Да, вы всегда были слишком заняты раздачей советов, как мне... —
Ребекка умолкла, заметив, что он слабеет на глазах. Когда она попыталась
устроить его поудобнее, Адам застонал. Ее руки потянулись к пуговицам его
рубашки, принялись расстегивать их. Обнаружив ужасную окровавленную повязку,
она вскрикнула: — О, Адам, что вы с собой сделали? Позвольте мне позвать на
помощь! — Она метнулась к краю постели.
Собрав последние силы, Адам схватил ее за руку и удержал на месте. Ребекка
всегда была своевольной, нетерпеливой и импульсивной — список ее
отрицательных качеств был бесконечен. Нельзя позволить ей послать за
помощью. Ему нужно время, чтобы обдумать, что предпринять, до того, как
узнают о его присутствии в замке. Его пальцы ослабели и соскользнули с ее
запястья.
— Моя жизнь зависит от вашего молчания, — прошептал Адам.
Моля Бога, чтобы этих слов оказалось достаточно, он погрузился в забытье.

Закладка в соц.сетях