Жанр: Любовные романы
Прикосновение
... и
готовы вырваться из суставов, на ее ладонях образовались ссадины от тонких
ручек, а влажные юбки только усугубляли ее страдания, и все же она
продолжала работать; их малочисленная бригада постепенно пополнялась по мере
прибытия соседей. Джуд с трудом дышала, ощущая, как дым обжигает ей горло, и
неистово кашляла при каждом вдохе, ее глаза ничего не видели из-за копоти,
жара и слез, но она готова была продолжать до последнего вздоха, до
последней унции силы, ее выносливость никогда не подвергалась подобному
испытанию.
В конце концов Уэйд остановил всех их, тихо крикнув: — Пошли, ребята, нет
смысла продолжать. Больше нечего спасать.
Последнее наполненное ведро упало на землю и перевернулось, когда все в
цепочке неохотно признали свое поражение. С победоносным треском и громом
крыша обрушилась внутрь, предоставив огню быстро уничтожить то, что еще
осталось от Барретов.
Хрипло дыша, подавленные жители долины начали осознавать, что среди них двое
чужаков, и враждебные, негодующие взгляды обратились к охраннику и наемнику
Джемисона. Оба мужчины стояли в рубашках с длинными рукавами, черные от сажи
и забрызганные водой, такие же уставшие, как и все вокруг них.
— Как вы осмелились явиться сюда? — хрипло заорал Тенди. —
Или вам нужно было вернуться и посмотреть на дело своих рук? Хотите
убедиться, что уничтожили все? Негодяи! Кто-нибудь, дайте веревку!
— Это не мы! — выкрикнул Нед в неподдельной тревоге, и его
покрасневшие глаза против его воли остановились на пеньковой веревке,
которую один из мужчин отвязывал от своего седла. — Я просто ездил
встречать мистера Макензи на ранчо
Медвежий ручей
, а дилижанс запоздал. Мы
услышали колокол и увидели дым. Мы не имеем к этому никакого отношения.
— Почему, черт побери, мы должны верить вам обоим, подлым
убийцам? — Тенди схватил веревку.
— Это не мы. — Долтон старательно держал руки подальше от
пистолетов и не спускал пронизывающего взгляда с Джуд.
Джуд не хотела участвовать ни в какой противозаконной расправе, хотя
болезненно переживала утраты Уэйда. Она стояла за правосудие даже для тех,
кто не заслуживал его, даже для Патрика Джемисона, который — она не
сомневалась — был виновен во всех грехах. И когда Долтон выдержал не мигая
ее взгляд, какая-то часть ее, глупая часть, которая отказывалась выучить
полученный урок, поверила ему.
Но среди собравшихся у дымящихся остатков ранчо Барретов уже поднялся шум.
Страх прогнал прочь здравый смысл, страх, что любой из них мог сейчас
подсчитывать потери и хоронить жену. Страх делал людей жестокими.
— Повесить их, — раздался хриплый возглас, который тотчас вызвал
ответное эхо среди мужчин с закопченными лицами, собравшихся в выгоревшем
дворе.
— Нет! — Джуд выступила вперед в платье с обгоревшим подолом и с
полосками сажи на щеках. — Этого нельзя делать! Доказательств нет,
нужно обратиться к закону.
— К закону? — хмыкнул Тенди. — К какому закону, Джуд? К
закону, который говорит, что у таких людей, как Джемисон, есть право
отобрать у нас то, ради чего мы трудились? К закону, который скажет, что он
имел право зажечь спичку, которая убила мою невестку, и зажарить наш скот в
сарае? Это тот закон, на который вы рассчитываете, чтобы добиться
справедливости? Это суд, — он поднял вверх веревку, — и сегодня мы
проследим, чтобы он был справедливым.
Джуд быстро взглянула на Долтона. Его руки начали медленно приближаться к
костяным рукояткам пистолетов, а по мрачному, напряженному лицу было
понятно, что он не намерен болтаться на виселице за то, чего не делал.
Сердце Джуд отчаянно стучало, не желая мириться с тем, что должно было
произойти, и каждый болезненный удар требовал, чтобы она каким-то образом
все это остановила. Несмотря на все его грязные уловки в пользу Джемисона,
она все еще любила этого мужчину, который когда-то сидел на ее крыльце,
восхищаясь восходом солнца.
— Вы не можете позволить им это сделать, — с мольбой обратилась
она к Уэйду, — это неправильно.
— Так же неправильно, как то, что моя Лусинда умерла одна, — глядя
на Джуд пустыми глазами человека, у которого полностью сломлен дух,
безжизненно ответил Уэйд и по тянулся за веревкой.
— Вы не сделаете этого! — снова крикнул Нед, переводя взгляд с
одного соседа на другого. — Мистер Джемисон не приказывал этого делать!
Но никто не стал его слушать. Малорослую кобылу Неда и большую лошадь
Долтона подвели к обгоревшему дереву бузины и поставили под кривыми ветками,
которые казались достаточно сильными, чтобы забрать человеческие души.
— Нет! — снова выкрикнула Джуд.
Но когда она шагнула вперед, чтобы вмешаться, один из мужчин схватил ее за
локти. Она вертелась в его руках, как дикая кошка, и, чтобы успокоить ее,
он, все время бормоча извинения, дернул ее локти вверх.
— Ну вот, перестаньте вертеться, мисс Джуд, я не хочу причинять вам
боль. Вы не можете остановить то, что произойдет. Если хотите, просто
отвернитесь, пока все не закончится.
Закончится! — пришла в ужас Джуд. — Они собираются повесить
Долтона!
Завизжав как сумасшедшая, она стала вырываться с удвоенной силой,
мучительные рыдания раздражали ее воспаленное горло и обжигали глаза, но
совсем не ее протест остановил исполнение жестокого приговора, а неожиданный
щелчок оружейного затвора и громкий, решительный мужской голос,
потребовавший:
— Немедленно прекратите. Я не хочу никому причинить вреда, но вы не
повесите моего друга. Если Мак говорит, что не делал этого, значит, он этого
не делал.
Джуд от изумления перестала сопротивляться, когда увидела, что Сэмми,
отделившись от разъяренной толпы, решительно встал перед Долтоном и направил
револьвер прямо на своих соседей. Его поведение вдруг стало соответствовать
его внушительной фигуре, а обычно жизнерадостное лицо покрылось мрачными
морщинами. И не менее удивительным для Джуд было увидеть, что Джозеф с
допотопным мушкетом в руке встал рядом с ее братом — Джозеф, который
ненавидел насилие, стоял непоколебимо, как его воинственные предки; его
тонкие седые косы и высохшее лицо придавали ему необыкновенно благородный и
решительный вид.
Никто не знал, что делать с затягивающейся напряженной безвыходной
ситуацией, пока новое неожиданное появление не привлекло всеобщее внимание:
из-за дальнего конца дымящегося сарая, пошатываясь, вышла тонкая фигура.
— Уэйд?
Веревка выпала из рук Уэйда, и он с хриплым криком заключил в нежные объятия
закопченную до черноты фигуру.
— Лусинда! Мой Бог, я думал, ты погибла. Я думал, ты осталась в
доме. — Он рыдал, прижимая к себе хрупкое тело. — Что случилось,
дорогая? Где ты была?
Соседи, друзья, а также и враги подошли ближе, чтобы послушать ее
объяснение.
— Я была в... укромном месте и, услышав, как прискакали всадники,
осталась там. Я почувствовала запах дыма и подождала, пока не убедилась, что
они уехали. Я хотела войти внутрь, чтобы спасти лошадей, но дым был слишком
густым и горячим. — Она виновато замолчала, а потом опять заговорила: —
Я снова услышала топот лошадей и решила что они, возможно, вернулись, чтобы
прикончить меня, поэтому я побежала в погреб. Мои глаза были полны дыма, я
оступилась, упала с лестницы и, должно быть, ударилась головой. Следующее,
что я услышала, были крики.
— Все хорошо, Лусинда. — Уэйд крепко обнял ее.
— О, Уэйд, мы все потеряли.
— Не то, что по-настоящему ценно, дорогая, не то, что по-настоящему
ценно.
— Теперь можешь убрать эту штуку, Сэм. — Долтон спокойно положил
руку на напряженное плечо Сэмми, отведя взгляд от молодой пары.
— С удовольствием, Мак. — Сэмми прерывисто выдохнул воздух, и вся
его удивительная храбрость улетела с этим резким выдохом. — Вы в
порядке?
— Да, Сэм, в порядке, — непроизвольная улыбка коснулась губ
Долтона, когда он посмотрел на этого мальчика-мужчину, — благодаря
тебе.
— Я просто сделал так, как вы говорили мне. — Смущенная гордая
улыбка осветила лицо Сэмми. — Встал напротив них и прицелился. Я ведь
все сделал правильно, да, Мак?
— Все правильно, Сэм. — Долтон крепко стиснул широкое плечо Сэмми
и отвернулся от этого сияющего, обожающего взгляда. — А вы что здесь
делаете, вождь?
— Я присматриваю за ним, — высокопарно объявил Джозеф, кивнув в
сторону Сэмми. — Вы здесь совсем ни при чем. — Он, видимо, был
возмущен вопросом Долтона.
Улыбка Долтона явно сказала, что он считает Джозефа лжецом, но затем он уже
серьезно посмотрел на Джуд — на Джуд, которая сражалась как дьяволица, чтобы
спасти ему жизнь. Она рассматривала его с тем откровенным чувством, которого
Долтон не желал признавать и которое было очевидно для любого, имеющего
глаза. Долтон отвел взгляд, не понимая, что делать с этими людьми и их
неразумной любовью.
С появлением Лусинды Баррет толпа — даже Тенди — потеряла охоту к убийству.
Хотя никто всерьез не верил заявлению чужаков о своей невиновности, они
решили оставить все как есть.
— Убирайтесь к черту с нашей земли, — прорычал Тенди. — Вы
ничего здесь не добьетесь, мы отсюда не уйдем. Мы будем жить в погребе, пока
не отстроим все заново, но вы не выгоните нас. Слышите? Вы не выгоните нас
отсюда!
Невнятный гул одобрения прокатился среди остальных владельцев ранчо, и
суровые взгляды предложили людям Патрика Джемисона убраться,
воспользовавшись благоприятным случаем. Долтон был не из тех, кто мог
упустить такую возможность, тем более после того, как его шея чуть было не
познакомилась с пеньковой веревкой. Подобрав поводья своего жеребца, он
вскочил в седло, не видя смысла еще раз заявлять о своей непричастности тем,
кто уже осудил его.
Теперь, когда непосредственная опасность больше не угрожала Долтону, страх
Джуд за его жизнь превратился в противоречившие друг другу смятение и
возмущение. Она была напугана тем, как Сэмми и даже Джозеф бросились в драку
на его стороне, и была смущена своим выступлением в его защиту, потому что
теперь Долтон и его новая подруга будут, вероятно, насмехаться и над этим
тоже. К тому времени, как он направил свою лошадь в сторону от остальных, ее
мысли были такими же мрачными, как и весь ее вид.
— Джуд, я не принимал участия в этом.
— В этот раз, возможно, нет. — Она верила ему, но в то же время
понимала, что это не имеет значения. — Но вы были бы здесь с факелом в
руке, если бы приказал Джемисон. Одно то, что он платит вам, будет разжигать
такое количество пожаров, с которым мы не сможем справиться.
Его взгляд потемнел от непритворного смущения, и на мгновение она осмелилась
подумать, что его на самом деле это волнует, но когда он заговорил, его тон
был жестким.
— Что, по-вашему, мне делать, Джуд? У меня есть обязательство, и я не
могу так просто повернуться и уйти. Вы знаете, что такое обязательство,
иначе вас здесь не было бы.
— Это не обязательство, Долтон. Это забота одного соседа о другом,
одного человека о другом. Но вам ничего подобного не известно, так ведь?
— Это моя работа, Джуд, — выдвинул он свой единственный довод
вместо того, чтобы ответить на эту атаку или уклониться от нее.
— Тогда идите и занимайтесь ею.
Она отступила в сторону и, хлопнув ладонью по крупу его лошадь, которая от
испуга бросилась вперед, вернулась в круг друзей, прежде чем он смог
успокоить животное, чтобы продолжить разговор. Джуд не оглянулась, чтобы
проводить Долтона взглядом, — она никогда не оглядывалась назад.
Скача в Свитграсс вслед за спасавшимся бегством Недом, Долтон упорно
старался выбросить из головы все мысли о Джуд, ее семье и делах в долине, но
это было трудно осуществить, когда его легкие были полны дыма, а сердце
болело от раны, нанесенной обвиняющим взглядом Джуд.
Не было никакой причины к тому, чтобы события этой ночи так сильно
подействовали на него. Все это Долтон уже видел прежде: сгоревшие дотла дома
на ранчо, рыдающие женщины, крики бессилия мужчин, разозленных тем, что они
не способны противостоять более мощной силе. И даже не в первый раз ему
грозила петля, умереть повешенным — это был обычный риск его профессии.
Однако образ убитого горем молодого мужа неотступно преследовал его. На душе
Долтона было немало черных дел, так почему же это, за которое он даже не
отвечал, так мучило его? У него не было повода сочувствовать этим несчастным
людям, но он совсем не ожидал, что их боль тронет Джуд и что жестокость,
проявленная к ним, так близко коснется семьи Эймосов.
У Долтона и сейчас сжималось горло при воспоминании о Сэмми, выступившем на
его защиту, и о Джозефе, и о Джуд, даже несмотря на их неприятное
расставание. Он ожидал, что она будет тем, кто накинет веревку ему на шею, и
не винил бы ее, если бы она это сделала, — он признавал месть, но
откровенная демонстрация заботы лишила его спокойствия. Они добровольно
выступили против своих друзей ради наемного убийцы, своего врага. Этого
Долтон не понимал, и эта неразбериха была чумой на его голову. Он не просил
их становиться на его сторону, в этом не было никакого смысла, и был уверен,
что они не станут вмешиваться, предоставив ему почувствовать себя виноватым
и ускакать прочь. Люди, подобные Эймосам, никогда не занимались
вымогательством. Тогда зачем? Зачем так рисковать, не надеясь ничего
получить взамен? Долтон не подставил бы свою шею ради них.
Или подставил бы?
Отсутствие уверенности и в том и в другом превратило его в угрюмого
человека.
В одном Долтон был совершенно уверен — за нападением на Барретов стоит
Джемисон, возможно, не напрямую, потому что хозяина ранчо, казалось,
искренне расстраивала мысль оказаться причастным к кровопролитию. Может
быть, за поджогом стоял Монти, бесхарактерный начальник охраны? Но почему-то
Долтон не ожидал проявления такого рода инициативы от этого человека,
который был скорее послушным исполнителем, а не энергичным вдохновителем. И
хотя Долтон знал, на что способна Кэтлин Джемисон, он совершенно не мог
представить ее в маске и с факелом в руке — она отдавала приказы, а не
исполняла их.
Но вскоре, когда они подъехали к большому, стоявшему на лужайке особняку,
Макензи получил ответы на все свои вопросы. Заботливые руки приняли их
тяжело дышащих лошадей, но никто не поинтересовался, почему они покрыты
сажей. Нед отправился к своим встревоженным товарищам, а Долтон тихо вошел
внутрь особняка, неся с собой едкий запах разорения.
В холле его встретила Кэтлин.
— Боже мой, — сморщив очаровательный носик от не приятного запаха
дыма, она со вполне правдоподобным удивлением посмотрела на Долтона, —
что с вами произошло, мистер Макензи?
— На ранчо Барретов был пожар. Та молодая женщина, на свадьбе которой
мы недавно были, чуть не погибла в огне.
— Ужасно прискорбно, — протянула Кэтлин, но в ее глазах
засветилось злорадное удовольствие.
— Вижу, вы искренне сожалеете, — саркастически заметил он. —
Я почти ожидал увидеть, что вы покрыты сажей.
— Честно говоря, мистер Макензи, я не связываюсь с грязными делами.
Кроме того, я была занята приемом нашего нового гостя. — Она с улыбкой
обернулась к долговязой фигуре, появившейся на пороге позади нее. —
Мистер Макензи, думаю, вы уже знакомы с мистером Джонсом.
Глава 21
— Привет, Мак, — усмехнулся Латиго в лицо ошеломленно молчавшему
Долтону. — Ну вот, я же говорил, что скоро снова увижусь с тобой.
— Я встретила мистера Джонса вчера во время поездки в форт
Ларами. — Глядя на застывшее лицо Долтона, Кэтлин помахивала перед
носом кружевным носовым платком. — Похоже, вы оба занимаетесь одной и
той же работой. Он был уже прекрасно осведомлен о нашем деле и предложил
свои услуги для решения небольшой проблемы с фермерами.
— Вы наняли его? — удивился Долтон. — Не посоветовавшись с
отцом?
— Сегодня утром произошла ужасная вещь, — сообщила по секрету
Кэтлин, повернувшись к нему спиной, так что Долтон не мог прочесть правду по
выражению ее милого, пусть и коварного, личика. — Когда мы с отцом
совершали верховую прогулку, один из этих проклятых фермеров выстрелил в
нас. К счастью, он промахнулся, но лошадь испугалась и сбросила отца.
— Как сильно он пострадал? — Внутри у Долтона возникло ледяное
предчувствие.
— О, ничего по-настоящему серьезного. Благодарю вас за участие. Просто
при падении он сильно ушибся и теперь некоторое время вынужден оставаться в
постели. Пока ему не станет лучше, я остаюсь за хозяйку. — Она медленно
повернулась, и ее вызывающе пылающие черные глаза, не обещавшие ничего
хорошего, остановились на Долтоне. — Я знаю, отец ожидает, что вы
будете мне так же верны, как обещали быть верным ему. Вы не произвели на
меня впечатление человека, который отказывается платить свои долги, мистер
Макензи, особенно когда долговое обязательство — ваша жизнь.
— Произошедшее сегодня вечером ваших рук дело, не так ли? —
спокойно заметил Долтон.
— Конечно. — Кэтлин наградила его холодной, надменной
улыбкой. — Неужели вы полагаете, что дорогой папочка согласился бы с
таким нападением на своих бывших друзей? Друзья, пытающиеся напасть на него
из засады, — я не могла оставить такое без внимания. Признаюсь, я
удовлетворена тем, как проявил себя мистер Джонс, чего не могу сказать о
вас, мистер Макензи. Мистер Джонс здесь для того, чтобы проследить, не
отвлекаетесь ли вы от того, для чего вас наняли. Как мне стало известно, в
Шайенне вы не добились успеха.
— Она не получила поддержки ни от властей, ни от ассоциации.
— А вы, очевидно, не сумели уговорить ее.
— Я уже говорил, что она волевая женщина. Я думал, вам должна
импонировать эта общая для вас с ней черта.
— Только не в противнике. — Кэтлин с королевским презрением
вскинула голову, а затем сладко улыбнулась своему новому наемнику. — Во
всяком случае, мистер Джонс будет гораздо менее деликатен в своих отношениях
с ней. Когда она сдастся, остальные быстро последуют за ней.
— А что, если ваш отец не согласится? — Долтон похолодел от
предчувствия.
— Некоторое время он не будет принимать решений. Это моя долина, и он
не потеряет ее из-за своей глупой нежности к кучке дураков. — Она
ударила одним изящным кулачком о другой, как будто мощная сила крушила в
порошок мелких землевладельцев. — Я здесь хозяйка, а свобода приходит с
абсолютной властью — этому научила меня моя дорогая матушка. В отличие от
меня она никогда не умела управлять моим отцом. Мать допустила, чтобы он
манипулировал ее жизнью и сделал ее несчастной. В конце концов они
расстались. Ну что ж, со мной у него это не получится, я всегда беру то, что
хочу. Ни один человек не будет управлять моей судьбой. И ни один человек не
будет работать здесь, если не желает выполнять мои приказания.
— У меня с этим нет проблем, — широко улыбнулся Латиго. — А у
тебя, Мак?
Долтон ничего не ответил. Его отказ покориться и поразил, и раздосадовал
Кэтлин. Она была воинственной женщиной, и оттого, что он отказывался
подчиниться ей еще больше хотелось добиться от него повиновения. Кэтлин
любила борьбу, а Долтон Макензи обещал, что борьба будет
захватывающей, — хотя она не сомневалась в своей конечной победе.
Мгновение девушка смотрела на Долтона, надув губы, а затем одарила его
обворожительной улыбкой.
— Я знаю, что вы не подведете меня, мистер Макензи, люди вашей
профессии нелегко мирятся с поражением. Не сомневаюсь, что вы и мистер Джонс
будете работать вместе, чтобы дать мне именно то, чего я хочу. Не правда
ли? — Она соблазняюще придвинулась к нему и положила ладони на его
мускулистые бедра, но Долтон даже не моргнул.
— Это то, за что ваш отец платит мне, мисс Джемисон. От его холодного
ответа Кэтлин замерла, а затем рассмеялась и отошла в сторону.
— Да, верно. А теперь проверим, заслуживаете ли вы этой платы. Мистер
Джонс, надеюсь, вы удобно устроились?
— О да, мадам. — Он весело усмехнулся, озорно блеснув
глазами. — Удобно, как вошь в парике. Вы просто угадали все мои
потребности.
— Тогда желаю вам обоим доброй ночи. — Она повернулась, надменно
тряхнув локонами, и направилась вверх по лестнице.
Оба мужчины смотрели на обольстительное покачивание ее юбок, нисколько не
сомневаясь, что Кэтлин чувствует их взгляды.
— Интересная женщина, — протянул Латиго. — Вызывает желание
лечь ночью спать, не снимая сапог.
— Настоящий скорпион, — согласился Долтон.
— Похоже, тебе необходимо выпить. — Латиго хлопнул его по
спине. — Пойдем, опрокинем по маленькой. — Он подтолкнул друга к
двери кабинета их босса, и Долтон подчинился, так как устал и плохо
соображал. Наполнив бокалы, они оба уютно расположились в больших красных
кожаных креслах Джемисона, и Латиго, сделав большой глоток, вздохнул: — А-
ах, хорошая штука.
— Однако ты быстро изменил позицию, да? — Держа бокал в руке,
Долтон смотрел на Джонса.
— Ты же знаешь меня, Мак, — пожал плечами Латиго. — Я верен
только ожидающей меня оплате, а мисс Джемисон была более чем щедра. — И
опять мелькнула та же лукавая улыбка, говорившая, что ее предложение
заключало в себе не только деньги. — Должен сказать, я предпочитаю быть
на побеждающей стороне, так больше шансов уйти живым.
Долтон посмотрел на него совершенно другими глазами, увидев в Латиго не
давнего друга, а опасного и безжалостного киллера, который не задумываясь
сожжет крышу над головой у семьи — или застрелит женщину, ее брата и их
старого повара, если того потребует работа. Но всего несколько месяцев назад
и сам Долтон поступил бы точно так же.
— Ты неправильно ведешь себя с Кэтлин. Я хочу сказать, что нужно
дождаться распоряжений от ее отца.
— Что? — Латиго уставился на своего компаньона, как будто тот
внезапно сошел с ума.
— Джемисон не хочет, чтобы люди здесь пострадали, а если мы сделаем то,
что требует от нас его дочь, мы заварим грязную семейную вражду.
— Ну и что? Какое нам до этого дело? Нам заплатили вперед, и какая
разница, кто отдает приказы? Что, черт побери, с тобой случилось, Мак?
— Сегодня вечером меня чуть не линчевали после того, как я боролся с
огнем, который вы разожгли. Я знаю, что Джемисон никогда не приказал бы это
сделать. Я не хочу оказаться по колено в крови, а потом вытаскивать его
оттуда, когда он скажет, что все это было ошибкой. Если бы не его дочь,
которая подталкивает его, и не мы, он был бы сейчас здесь и пришел бы к какому-
нибудь соглашению со своими соседями.
— Мирные решения не оплачивают наши счета, дружище. Мы не занимаемся
переговорами. — Склонив набок голову, Латиго с недоумением разглядывал
давнего друга. — Никогда не знал, что ты щепетилен в драке, и я
определенно не могу поверить, что слышу от тебя разговоры о том, чтобы
уносить ноги. — Он с любопытством быстро взглянул на Долтона и
насмешливо поднял бровь. — Хо-хо! У тебя виды на прекрасную Кэтлин
Джемисон?
— Абсолютно никаких, — недовольно буркнул Долтон.
— Как я думаю, здесь должна быть замешана женщина. Только женщина может
заставить мужчину забыть о его долге. — Догадавшись о большем, чем он
увидел, Латиго невероятно изумился. — Не хочешь же ты сказать, что это
та дурнушка с путевой станции? Не могу поверить этому! — удивленно
засмеялся он, поймав взгляд Долтона. — Мак, я видел,
...Закладка в соц.сетях
