Жанр: Любовные романы
Путешествие во времени
...м и своей
циничной подружкой должны были бы уже выехать из дому.
— Узнай, что происходит со второй машиной, — попросил он Анджело.
Молодой человек, быстро задав вопрос в трубку телефона, находящегося в
машине, сообщил ему:
— Все еще ожидает пассажиров, синьор, Уго кивнул и провел длинными
пальцами по напряженным губам. Больше я не буду этого делать, решил он. И
это значило, что ему предстоят очень тяжелые полчаса.
— Готова? — спросила Шейла.
Нет, подумала Сэнди.
— Да, — спокойно ответила она.
— Ты такая красивая, мама! — воскликнул Джимми. — Правда, она
красивая, тетя Шейла?
— Потрясающая, — с легким оттенком сарказма согласилась
Шейла. — Единственное, чего ей теперь не хватает, — это улыбки,
чтобы показать, какая она счастливая.
— Конечно, она счастливая! — Джимми подскакивал на месте от
возбуждения. — Она ведь сегодня выходит замуж за моего папу!
— Пойди проверь, здесь ли еще машина, Джимми, — распорядилась
Шейла. — О детская наивность! — вздохнула она, когда Джимми
выбежал из комнаты и его шаги раздались на лестнице, напоминая сыплющийся
горох. — Одного внимательного взгляда на твое лицо достаточно, чтобы
понять, что ты вот-вот грохнешься в обморок.
— Не каркай, — сказала Сэнди. — Я в порядке. Просто мало
спала этой ночью.
— Тосковала по своему мужчине? Ужасно тосковала, призналась себе Сэнди.
И тем хуже для меня.
Внизу зазвонил телефон.
— Я возьму трубку! — крикнул Джимми.
— Большой человек начеку, — съехидничала Шейла. — Он не
уверен, явишься ли ты.
— Напрасно. Ему достаточно вспомнить о сыне, чтобы вновь обрести
уверенность... Ты потрясающе выглядишь, — поспешила добавить она, когда
Шейла открыла рот, чтобы сказать то, чего Сэнди наверняка не хотела слышать.
На подруге было темно-бордовое платье, доводящее точеную фигуру Шейлы до
совершенства. Сэнди рядом с ней чувствовала себя блеклой и заурядной в своем
голубом костюме, отороченном искусственным мехом. Она вдруг ужасно
занервничала.
— Не думаю...
Джимми взбежал по лестнице.
— Может быть, уже пойдем?.. Пожалуйста! — взмолился он.
— Ты не надела ничего старого, — пробормотала Шейла, когда они
начали спускаться вниз.
Сэнди помахала у нее перед носом рукой, на пальце которой сверкало
бриллиантовое кольцо.
— А взятое взаймы?
Поколебавшись только мгновение, Сэнди повторила жест. Что говорило о том,
насколько, с ее точки зрения, длительным будет этот брак.
— Кто это звонил, Джимми? — спросила она у сына, уже спустившись в
нижний холл.
— Дядя Рик, — ответил он. — Я сказал ему, что ты сегодня
выходишь замуж за папу, и он положил трубку, даже не сказав до свидания.
Сэнди на мгновение застыла на месте, но Джимми тут же потащил ее дальше, к
парадной двери. Холодный воздух ворвался в дом, и Сэнди поежилась. На
крыльце стоял мужчина в темном плаще, держа зонт. Он проводил Джимми и Шейлу
в машину, оберегая от холодного дождя. Затем вернулся за Сэнди, которая в
течение нескольких мгновений всерьез обдумывала возможность сбежать. Шофер
тепло улыбнулся ей, придвигая поближе зонт, и Сэнди, захлопнув за собой
дверь, спустилась с крыльца.
Уго стоял с Анджело в элегантном фойе муниципалитета, когда входная дверь
внезапно открылась, впустив его сына, Сэнди и ее подругу. Сын сразу же
подбежал к нему. Мисс Перкинс принялась стряхивать две-три дождевые капли,
попавшие ей на платье. Сэнди взглянула на него и замерла.
Сердце Уго забилось так, что, казалось, готово было выскочить из груди, а
ноги вдруг отяжелели и подогнулись. Сын что-то говорил ему, но он не слышал
ни слова. Она была такой чудесной, такой трогательной, смущенной и
неуверенной, что сразу же напомнила ему ту девушку, которую он когда-то
знал.
— Стой здесь, Джеймс, — распорядился Уго и направился к Сэнди.
Подойдя, он заметил, как дрогнули ее ресницы, перед тем как она подняла
взгляд на него. — Значит, так тому и быть, — сказал Уго с улыбкой,
совсем не вязавшейся с этими словами.
— Да, — взволнованно прошептала Сэнди и отвела глаза. Ее щеки были
бледны, пальцы дрожали. — Прости за небольшое опоздание, —
зачастила она. — Дождь...
Голос стал затихать, а потом и вовсе смолк, когда Сэнди уловила его аромат.
На Уго был темно-синий костюм из восхитительной на ощупь гладкой ткани.
Рубашка, сияющая белизной, подчеркивала смуглость кожи. Сэнди нервно
затеребила голубую сумочку и снова отвела взгляд. Неужели она действительно
выйдет замуж за этого красивого, надменного мужчину?
— Нам вверх по лестнице. — Уго предложил ей руку. —
Пойдем? — сказал он.
Опять на мгновение замерев, Сэнди посмотрела на его руку. Они никогда не
касались друг друга, если только ими не двигало неукротимое страстное
влечение. Замечал ли это Уго? Понял ли, что его протянутая рука — это начало
чего-то нового? Сэнди попыталась сглотнуть и поняла, что у нее пересохло во
рту. Краем глаза она заметила наблюдающую за ней Шейлу. Подруга тоже
отметила ее нерешительность и теперь, должно быть, строила догадки на сей
счет.
То, что и Уго заметил изучающий взгляд Шейлы, стало ясно, когда он, повернув
голову, быстро посмотрел на нее. Шейла в ответ насмешливо приподняла бровь.
Вражда снова ожила. Сэнди поспешила подать ему руку. Этот жест заставил Уго
снова взглянуть на нее, и длинные пальцы нежно переплелись с ее пальцами.
Теплая и сильная рука соединилась с холодной и хрупкой — в воздухе повеяло
чем-то драматическим.
Когда Уго повел ее к изящной лестнице, ведущей в верхний холл, Анджело
уступил им дорогу, не спуская пристального недоверчивого взгляда с Джимми.
Уго по необходимости коротко представил сына.
Они рядом поднимались по лестнице. А пританцовывающий мальчик следовал за
ними, держась за руку Шейлы и пребывая в блаженном неведении относительно
тяжелого груза, давящего на плечи почти каждого присутствующего здесь
взрослого...
Не прошло и двадцати минут, как они в том же порядке спустились обратно. Все
произошло так быстро, так отработанно, так... безлико. Но за эти минуты
Сэнди сменила свою фамилию на Ферри и теперь на ее пальце красовалось еще
одно, обручальное, кольцо. Рука Уго обвивала ее талию и оставалась там, пока
они не вышли на улицу. Дождь продолжался. У края тротуара стояли теперь три
машины, и трое мужчин в плащах поджидали их с зонтами наготове.
Щелчком пальцев Уго подозвал одного из них. Коротко поблагодарив Анджело, он
отправил его восвояси. Еще один мужчина подбежал к ним трусцой — и вот уже
Шейла обнимает ее и бормочет:
— Сюрприз, сюрприз... Я забираю твоего сына до завтра.
— Но я не хочу...
— У тебя больше нет права голоса, маленький жертвенный агнец, —
прошептала ей на ухо Шейла, но ее тут же сменил Джимми, обнимающий маму и
восторженно объясняющий, чем они с Шейлой собираются заполнить день. Потом и
его проводили под зонтом к машине.
Ошеломленная до немоты Сэнди вдруг обнаружила, что стоит одна рядом с
мужчиной, за которого только что вышла замуж, и наблюдает, как отъезжают
машины... Осталась последняя — низкая, длинная, черная, с тонированными
стеклами, в которой было что-то зловещее.
Их тоже препроводили под зонтом в тепло машины. Уго усадил ее на мягкое
сиденье, обтянутое черной кожей, и устроился рядом. Дверца с деликатным
стуком захлопнулась, и они остались вдвоем, скрытые темным стеклом
перегородки даже от водителя.
Машина отъехала от тротуара. Сэнди повернулась, чтобы взглянуть на Уго, и
обнаружила, что он смотрит на нее. Удобно пристроив широкие плечи в углу
сиденья и закинув ногу на ногу, он легонько постукивал длинными пальцами по
колену. Он казался расслабленным и непринужденным, похожим на отдыхающего
кота. Только густые ресницы едва заметно подрагивали, когда он изучал ее
лицо. Но во взгляде темных глаз, прячущихся за этими ресницами, не было
никакой расслабленности. Они так сверкали, что у Сэнди по коже побежали
мурашки.
— Не могу поверить, что ты все это спланировал за моей спиной, —
нервно заговорила она, чтобы нарушить нестерпимое молчание.
— Это традиция. Новобрачные должны некоторое время после свадьбы
провести наедине.
— Но это не традиционная свадьба. — Только что свершившаяся
короткая церемония казалась издевательством над самим этим понятием. —
Мы сделали это для Джимми. Разве он не должен быть сейчас с нами?
— Джимми и без того вполне счастлив.
А вот я — нет, подумала Сэнди и, поджав губы, отвернулась. За темным стеклом
быстро проносились нью-йоркские улицы. Они проехали по мосту, и Сэнди
почувствовала беспокойство: для того чтобы попасть к ее дому или даже в его
апартаменты, залив пересекать ни к чему.
— Куда мы едем? — отрывисто спросила она.
— Туда, где я в полном уединении смогу вкусить от своего жертвенного
агнца.
10
Его ответ заставил Сэнди снова повернуть к нему голову. Уго улыбался, но
улыбка была недоброй. Очевидно, он все-таки услышал то, что сказала Шейла.
— Я вовсе не жертва, — возразила Сэнди.
— Жаль, — протянул он. — Я с нетерпением ждал, когда ты
возляжешь на мягко пружинящий, застланный шелком алтарь и предложишь себя
мне.
Это описание породило в ее голове именно те образы, на которые и было
рассчитано. Сэнди бросило в жар, и это вызвало у нее крайнее раздражение.
— Мы снова вернулись к сексу, — ядовито заметила она.
— Ты бы предпочла говорить о других вещах?
— Например? — настороженно спросила Сэнди.
— Например, о Рике, — вкрадчиво произнес он. — Наш сын
сообщил мне, что говорил с дядей Риком по телефону сегодня утром, но тот
повесил трубку, прежде чем Джеймс успел пригласить его на нашу свадьбу.
Наконец-то стала понятна причина его злости.
— Я никогда не говорила, что...
— У нашего сына очень щедрая натура, — перебил ее Уго. —
Похоже, он испытывает сильную привязанность к своему дяде Рику. Как думаешь,
не имеет ли эта привязанность отношения к разрушенным планам предложить
Джеймсу в качестве отца Рика вместо меня?
Сэнди задохнулась от возмущения.
— Это ужасно — то, что ты говоришь!
— Но это правда.
— Правда тебе неизвестна!
— Он по-прежнему присутствует в твоей жизни. Это очевидная истина.
— Я не буду...
— Начинать наш брак со лжи, — сквозь зубы предостерег ее Уго.
Сэнди глубоко вдохнула, чтобы не дать себе сорваться.
— Я собиралась сказать, что это ни в коей мере не касается тебя, — холодно произнесла она.
— Отныне все, что бы ты ни делала, касается меня.
— Означает ли это, что точно так же все, что делаешь ты, касается
меня? — спросила Сэнди. — Мы в нашей стране привыкли к равенству.
Так почему бы тебе не рассказать мне все о Натали Форэ?
— Ты пытаешься увести меня в сторону от главной темы.
— Только потому, что мне нечего сказать на сей счет, —
упорствовала Сэнди.
— Тогда позволь, я тебе помогу, — вкрадчиво предложил Уго. —
Я оказался в кабинете Эдварда, когда Рик позвонил туда. Со мной он заговорил
6... каком-то предложении. А с Джеймсом сегодня утром — просто повесил
трубку, узнав, что ты выходишь за меня замуж. Может быть, объяснишь, что это
за предложение и почему этот мужчина играет настолько важную роль в твоей
жизни, что мой сын называет его дядей?!
Дремлющий кот окончательно проснулся. Сэнди с растущим беспокойством
наблюдала за тем, как длинные пальцы соскользнули с колена, как напряглись
широкие плечи. Краска отхлынула от ее лица, и Сэнди, не подумав, произнесла:
— Любой решил бы, что ты ревнуешь...
Молниеносным движением он поймал ее за запястье и рванул на себя. Сэнди с
размаху ткнулась в его грудь. Шелковая юбка задралась, когда он усадил Сэнди
к себе на колени. Глаза Уго казались серебристыми — Сэнди никогда их такими
не видела.
— Говори! — прорычал он.
Дрожа всем телом, она все-таки не отступила от данного себе обещания.
— Рик — не предмет обсуждения для нас с тобой.
— Он был твоим любовником восемь лет назад! Я не позволю, чтобы меня
обманули дважды!
Сэнди отчаянно вырывалась.
— Отпусти меня. Мне больно!
К ее удивлению, Уго убрал руки. Она сползла на сиденье рядом с ним, слишком
потрясенная, чтобы заметить выражение его глаз.
— Прости, — отрывисто произнес он. — Обычно я не забываю о
моей силе. Где у тебя болит?
Уго осторожно взял ее за запястье и очень нежно стал гладить порозовевшее
место подушечкой большого пальца. Это было ужасно глупо — так реагировать на
его прикосновения, но пульс Сэнди безумно участился. Почувствовав это, Уго
замер. Сэнди подавила вздох. Переход от злости к электризующей чувственности
был так резок, что она смешалась.
Но не Уго — только не он. Он просто принял эту перемену с легким вздохом и
слегка поморщившись, а затем поднес ее запястье к губам.
— Значит, мы опять пришли к сексу. — Предполагалось, что в этих ее
словах должна прозвучать горькая ирония, но она не очень-то удалась.
— Вини в этом себя, — пробормотал Уго, и в следующее мгновение
Сэнди снова оказалась у него на коленях.
— Нет! — запротестовала она.
— Испугалась? — протянул он. — Того, что твое сопротивление
будет сломлено одним моим поцелуем? Или твой пульс участился от страха, что
я не поцелую тебя?
— Нет.
Уго проверил искренность этого отрицания самым безжалостным способом.
Коснувшись ее губ, он тут же отстранился, наблюдая, с какой жадностью она
смотрит на его рот, а затем провел ладонью по обтянутому шелком бедру,
бесстыдно задрав скользкую юбку. Сэнди прижалась к нему грудью и, поведя
бедрами, ощутила, как он возбужден.
— Ты играешь нечестно, — жалобно простонала она.
Уго хрипло рассмеялся и снова приник к ее губам. Медленные, томные движения
его языка соблазняли ее, в то время как пальцы расстегивали пуговицы на ее
жакете и снимали его. Под ним был белый обтягивающий топ. Одно легкое
прикосновение — и Уго удостоверился в отсутствии лифчика.
— Интересно, — пробормотал он, отыскивая рукой, где кончается
гладкая эластичная ткань.
Когда его продвижение было остановлено поясом юбки, Уго просто прибег к
помощи второй руки и закончил путешествие к ее бедрам. Сэнди застонала,
когда его пальцы нашли влажное горячее и в высшей степени чувствительное
место. Следующие несколько головокружительных минут она просто позволяла ему
творить свою колдовскую работу.
Сэнди вытягивалась, извивалась, стонала в его жадные губы. Прервав поцелуй,
он прихватил губами ее подбородок, потом шею, потом груди — сначала одну,
потом другую, — посасывая их через тонкую ткань. Сэнди что-то умоляюще
простонала, и Уго вернулся к ее рту в тот самый момент, когда она готова уже
была пропасть безвозвратно.
— Мы не можем делать этого здесь, — в панике пролепетала Сэнди,
слегка отстранившись от его губ.
С нетерпеливым рычанием Уго подался вперед, увлекая ее за собой, и, схватив
трубку связи с водителем, бросил в нее несколько слов. Машина, тут же
затормозив, остановилась. Десять секунд спустя Сэнди услышала, как хлопнула
дверца, и поняла, что водитель оставил их наедине. Краска смущения залила ее
щеки.
— Он догадается, чем мы здесь занимаемся!
Уго был не в том состоянии, чтобы заботиться об этом. Он снова завладел ее
губами, руки обхватили ее бедра.
— Освободи меня, — хрипло пробормотал он.
— Я не могу.
— Можешь. — Поймав ее руку, Уго прижал ее к своей груди. Он дрожал
так же, как и она, и, может быть, именно эта дрожь остановила дальнейшие
протесты.
Минутой позже Сэнди оседлала его, медленно и самозабвенно смакуя его губы.
Никогда еще она не чувствовала себя такой распутной, никогда даже
представить не могла, что будет вести себя так. Она двигалась, а он крепко
сжимал ее бедра, в то время как их языки сплетались и расплетались,
повинуясь ритму страсти. Дыхание с шумом и хрипом вырывалось из них...
Это неповторимое наслаждение, промелькнуло где-то на периферии ее сознания,
когда Уго обхватил ладонями ее лицо и, подняв ресницы, заглянул ей в глаза.
И в этот момент Сэнди вскрикнула. Почти сразу же Уго застонал и прижался,
содрогаясь, лицом к ее плечу. Так они и сидели, пока дыхание не успокоилось
и обоих не охватила сладкая лень.
Они не говорили — ни тогда, ни позже, когда Уго помог Сэнди сесть на сиденье
рядом с собой. Одежда царапала ей кожу, когда трясущимися пальцами она
приводила ее в относительный порядок. Сэнди сидела с низко опущенной
головой, и волосы скрывали ее разгоряченное лицо.
Холодный воздух ворвался внутрь салона, когда Уго опустил стекло. Через
минуту машина снова тронулась. Однако окно осталось открытым, и воздух,
пропитанный страстью, постепенно выветривался.
Они свернули в большие чугунные ворота и поехали по аллее, обсаженной голыми
деревьями и кончавшейся вдали просветом.
Машина остановилась. Уго вышел и, обойдя ее, открыл перед Сэнди дверцу. Все
еще не решаясь взглянуть на него, она выбралась наружу и встала рядом,
чувствуя, что ее тело сродни хрупкому фарфору, который может разбиться даже
от звука голоса.
Подняв наконец голову, она увидела большой, сложенный из песчаника дом с
высокими окнами и двустворчатой дубовой дверью. Даже не задумываясь над тем,
что это за дом, Сэнди последовала за Уго, который, открыв дверь, отступил в
сторону, словно пропуская ее вперед. Она сделала шаг — и тут же была
подхвачена сильными руками.
— Еще од-дна традиция? — дрожащим голосом попыталась сострить
Сэнди.
— Хотя бы раз подержи рот на замке, — мрачно посоветовал Уго и
переступил порог, захлопнув дверь ногой.
У Сэнди осталось только смутное представление о дубовых панелях и чугунном
литье, поскольку все внимание было сосредоточено на четком профиле Уго,
который, пройдя через холл, понес ее наверх по изогнутой лестнице. Пройдя
под аркой, они попали в полутемный коридор, застланный красным ковром, по
сторонам которого шли дубовые двери. Остановившись перед одной из них, Уго
толкнул ее ногой и вошел внутрь.
Комната показалась ей зловеще театральной. Сэнди не удивилась бы, увидев в
одном из тонущих в тени углов обезглавленный призрак. В большом камине горел
огонь, а на низком столике, расположенном между двумя креслами с винно-
красной бархатной обивкой, стоял наготове поднос с кофе. Но главенствовала в
комнате огромная кровать под балдахином из такого же красного бархата, с густо-
бордовым шелковым покрывалом.
Декорации для первой брачной ночи были продуманы до мельчайших деталей — в
ногах кровати даже лежали два черных шелковых халата. Жаль, с некоторым
цинизмом подумала Сэнди, что мы своей поспешностью испортили весь спектакль.
Поставив ее на пушистый бордовый ковер, Уго повернулся, чтобы закрыть дверь.
— Сядь... налей себе кофе, — предложил он. Сэнди едва не
подпрыгнула, услышав его голос. Она повернулась к нему, но тут же пожалела
об этом, увидев перед собой человека, раздираемого внутренними
противоречиями. Уго нетерпеливо срывал с себя галстук, нахмуренное лицо
казалось почти страдальческим. Сэнди поспешила отвернуться, чувствуя, как
глаза жгут подступающие слезы.
— Мне не нравится то, что ты со мной делаешь, — с болью выдохнула
она.
— Ты меня удивляешь. Я этого не заметил. Это была убийственная насмешка
и обида, равной которой он ей еще не наносил. Еле передвигая вдруг
отказавшимися служить ногами, Сэнди подошла к ближайшему креслу и упала в
него.
Уго скрылся за дверью, находящейся рядом с кроватью, откуда вышел несколько
минут спустя уже в длинном черном халате. Сэнди бросила взгляд на кровать и
убедилась, что одного халата не хватает. Было настолько очевидным то, что он
собирается сейчас сделать, что она чуть не пожалела о том, что родилась на
свет.
Но хуже всего было то, что в ответ на свою догадку Сэнди ощутила горячую
пульсацию во всем теле. Она до сих пор словно наяву ощущала его объятия,
чувствовала на губах вкус его поцелуев. Уго сел в другое кресло, заметил,
что она даже не прикоснулась к кофейнику, и налил ей кофе сам. Затем молча
протянул чашку Сэнди. Не поднимая глаз, она приняла ее, прошептав:
— Спасибо.
Он издал какой-то непонятный звук. Подняв взгляд, Сэнди увидела насмешку на
его лице.
— Как ты умудряешься говорить с такой чопорностью, когда мы оба знаем,
что чопорность совершенно не свойственна тебе? — бросил Уго.
Это было все равно что бить лежачего.
— А я н-не понимаю, как ты можешь г-го-ворить это, всего час назад
женившись на м-мне, — дрожащим голосом произнесла Сэнди.
— И всего полчаса назад соблазненный тобою.
— Ты сам начал это!
— А ты завершила! — заявил он в ответ. — Да я, если уж на то
пошло, вообще не понимаю, зачем сижу с тобой здесь! Ты для меня — настоящая
отрава.
— О! — Она встала. — Какое ты имеешь право?..
— Кое-что дает мне право говорить тебе все, что мне вздумается.
Перед ней сидел жестокий и пугающе чужой мужчина.
— М-мне нуж-жно в ванную. — Она беспомощно огляделась по сторонам.
— Тебе нужно ускользнуть от ответа.
— Я ненавижу тебя! — выкрикнула Сэнди. Он вскочил на ноги. Уронив
чашку на ковер.
Сэнди побежала к двери, которой он воспользовался несколько минут назад.
Захлопнув за собой дверь, Сэнди обнаружила, что на ее юбке расплылось
коричневое кофейное пятно и что вместо ванной она стоит в комнате, битком
набитой всяческой одеждой — мужской и женской, развешанной на многочисленных
стойках. Ей хватило одного взгляда на платья, чтобы понять, что все они
совершенно новые — с них даже не были сорваны ярлычки.
Куплены для нее? Она не знала точно. Даже не хотела знать. Было важно только
то, что размер подходил. Ей не терпелось сбросить ненавистный наряд,
купленный для шутовской свадьбы, пропахший его запахами, к тому же
окончательно испорченный кофе, а ничего другого у нее с собой не было.
Дрожащими пальцами Сэнди стащила с себя костюм и только успела снять топ,
как дверь открылась. Сэнди быстро обернулась, прижимая к груди ничтожный
клочок ткани.
— Убирайся! — взвизгнула она.
Со своим обычным высокомерием Уго пропустил ее требование мимо ушей и что-то
бросил ей. Сэнди пришлось выпустить из рук топ, чтобы поймать то, что
оказалось вторым черным халатом. Было в высшей степени унизительно стоять
почти обнаженной перед внимательно следящим за ней Уго, беспомощно путаясь в
широком одеянии. Наконец Сэнди нашла рукава, плотно закуталась в шелк и
покрепче завязала узел пояса.
— Расскажи мне о Рике, — без тени сострадания потребовал Уго.
Он явно не намерен был отступать!
— Какую версию тебе хотелось бы услышать, Уго? — спросила
Сэнди. — Ту, в которой я перехожу из рук в руки, даже не испытывая
угрызений совести? Или ту, в которой ты выглядишь полным простофилей,
позволившим себя одурачить и безмерно унизившим меня, сочтя способной на
такие расчетливые игры?
Смуглое лицо окаменело, а широкие плечи слегка поникли. Его явно задела
горькая насмешка, звучащая в голосе Сэнди.
— Правду, — процедил он сквозь зубы. — Просто расскажи мне
правду!
Правду? Она едва не рассмеялась, хотя никогда еще не была так далека от
смеха. Сэнди очень сомневалась, что он воспримет эту правду... Но неужели ей
не все равно, снесет ли его гордость тот удар, который она намерена обрушить
на нее?
Да, мне все равно, поняла она. Уго назвал ее отравой. Так, может, настало
ему время узнать, насколько ядовитой она может быть? Поэтому Сэнди подняла
голову и посмотрела ему прямо в глаза.
— Правда состоит в том, что тебя одура
...Закладка в соц.сетях
