Жанр: Любовные романы
Испанские страсти
...я с женой
точно с последней шлюхой, а с какой стати? Никакого повода у него к тому не
было. Теперь, когда к нему вновь возвратилась способность рассуждать здраво,
он и сам это понимал.
Эстебан поверить не мог, что способен на столь грубую выходку. Три года
прожили они врозь, а он при одном только виде Джасмин с любовником
распалился так, как если бы застал их в собственной супружеской постели!
Джасмин молода, здорова, с абсолютно нормальными потребностями. Она красива,
желанна и сексуальным инстинктом наделена не меньше любого другого. Если она
воспользовалась своим правом спать с понравившимся ей мужчиной, ему-то какое
до этого дело?
О нет, его это очень даже касается! На некоем темном, подсознательном,
первобытном уровне чувственной одержимости Джасмин до сих пор принадлежит
ему. За прошедшие три года он не раз и не два представлял себе, что у нее
появляются любовники. И что же? Он просто с ума сходил при одной этой мысли.
А стоило ей переступить порог зала совещаний, как Эстебан де Ривера,
хладнокровный делец двадцатого века, разом перенесся в далекое прошлое и был
готов взять в руки шпагу и заколоть неверную супругу на месте, как какой-
нибудь персонаж драм Кальдерона или Лопе де Вега.
А едва он заглянул в глаза Джасмин, как в памяти тут же воскресло их
последнее сближение, словно бы все случилось только вчера, даром что с тех
пор прошло несколько лет. В груди стеснилось, Эстебан попытался отгородиться
от былого, но не смог.
Переспать по-быстрому
...
Грубое животное
... Это он-то, который так
гордится своей деликатностью! Эстебан плеснул себе виски в стакан — и
обернулся на звук открываемой двери. Это вернулся Диего.
— Она отвесила тебе пощечину, — прокомментировал адвокат, заметив
на щеке своего клиента характерный алый отпечаток. — Подозреваю, что по
заслугам.
О да, он заслужил! Эстебан поднял стакан, задумчиво посмотрел сквозь него на
свет и мрачно осведомился:
— Что она сказала?
— Сказала:
Пусть делает, как хочет... я все подпишу
, — ответил
Диего. — Послушай моего совета, Эстебан: поторопись, пока она не
передумала. Эта женщина опасна. Уж не знаю, что тут между вами произошло, но
только она себя не помнит от ярости.
— Она признала, что спит с этим мерзавцем, — произнес Эстебан так,
как если бы это все объясняло. Впрочем, Диего Баррильдо, тоже будучи
испанцем, отчасти его понял.
— А ты ей сообщил, что начинаешь бракоразводный процесс только потому,
что уже подыскал ей замену и замена эта спит и видит, как бы поскорее стать
твоей женой?
До глубины души потрясенный Эстебан уставился на своего адвоката.
— Кто тебе это сказал?
— Об этом же все знают, — осторожно ответил Диего, внезапно
осознав, что вступает в опасные воды.
Ах, значит, об этом все знают, мрачно повторил про себя Эстебан. И кто же
распространяет сведения? Его исполненная надежд мать? Сводница-сестрица?
Или... сама Инес?
Нет, кто угодно, только не Инес, покачал головой Эстебан. Она не из породы
сплетниц.
— Слухи — это только слухи, — пробормотал Эстебан, обращаясь
скорее к самому себе, нежели к адвокату. — А Джасмин здесь и двух дней
не провела. Откуда бы ей знать, о чем люди толкуют?
Напряженная пауза грозила затянуться до бесконечности.
— Так как же? — резко осведомился Эстебан.
— Джасмин знает про Инес, — сказал Диего. — Прежде чем уйти,
ее адвокат упомянул имя Ортуньо.
Эстебан застыл как громом пораженный. Не может Джасмин ничего знать!
— Этому парню, к слову сказать, много чего известно, — продолжал
Диего, и в голосе его звучало неподдельное удивление и невольное уважение к
коллеге. — Так, например, ему известно, что Инес провела пару недель в
твоем обществе на яхте в Красном море. А еще он упомянул о том, как
консервативно в Испании относятся к внебрачным связям, и предположил, что,
если в суде прозвучат два столь громких имени, как Ривера и Ортуньо, да еще
в определенном контексте, скандал разразится не из малых. Смышленый
мальчик, — похвалил Диего. — Я бы, пожалуй, в один прекрасный день
взял его в штат.
Эстебан почти не вслушивался в слова адвоката. Перед его мысленным взором
стояло лицо Джасмин, в котором читались ярость, и ненависть, и отчаянное
желание разорвать его, Эстебана, в клочья.
— Господи милосердный, — потрясенно выдохнул он. Где была его
голова? Как же он сразу не распознал знакомых признаков? Оскорбленная,
Джасмин так и рвется в бой. Заставь ее почувствовать себя беспомощной,
уязвимой, ненужной — и она тут же выпустит коготки. Дайте понять, что она —
второй сорт
, и она начинает метать громы и молнии, уничтожая все вокруг.
Невозможно обидеть эту женщину сильнее, нежели, сообщив, что ее заменят на
высокородную испанку!
— Меня всерьез беспокоит отсутствие брачного контракта, — говорил
меж тем Диего, по-прежнему, однако, обращаясь в пустоту. — Если она
надумает, то и впрямь в состоянии ободрать тебя как липку.
Эстебан глядел на пол, туда, где блестящая полированная поверхность чуть
поблекла и смутно угадывались очертания женской фигуры. Дышать стало нечем —
не от отвращения к себе, а в силу причин куда более примитивных. Он до сих
пор ощущал под пальцами ее упругое тело и вкус ее губ на своих губах. Тут
же, на столе, осталось лежать брошенное ею кольцо и конверт, открывающий ему
доступ к сейфу с так называемыми
фамильными драгоценностями
. Вплоть до
сегодняшнего дня Джасмин носила мое обручальное кольцо, даже не имея от меня
никаких вестей, размышлял Эстебан, рассеянно крутя на пальце собственное
золотое кольцо. Поступает ли так женщина, которая нашла себе нового
любовника? Способна ли Джасмин настолько пренебречь условностями... нет,
элементарной порядочностью?
А любовник! Белокурый культурист, так нежно поглаживающий ее по щеке!
Эстебан словно очнулся — в груди снова вскипел гнев. Отставив стакан с
виски, он подошел к столу и забрал кольцо вместе с конвертом.
— Надо бы нам заняться делом, — подсказал Диего.
— Позже, — рассеянно бросил Эстебан.
— Нам дорога каждая минута, — настаивал адвокат. — Говорю
тебе, как твой поверенный: если хочешь развестись по-быстрому и без хлопот,
действовать надо сейчас.
Но я не хочу развода, — вспыхнула в сознании Эстебана ослепительно
яркая, точно неоновая надпись. — Я хочу вернуть жену. Мою жену!
4
Выйдя на улицу, Джасмин остановила такси, назвала водителю адрес отеля, а
затем бессильно откинулась на спинку сиденья и со всхлипом перевела дыхание.
Наверное, стоило подождать Колина Питта, да только молодой женщине ужасно не
хотелось, чтобы кто-либо видел ее в таком состоянии.
— С вами все в порядке, сеньора? — осведомился таксист.
Джасмин подняла глаза. Таксист озабоченно изучал ее в зеркало заднего вида
и, похоже, искренне ей сочувствовал. Неужели она выглядит настолько ужасно?
Да, настолько ужасно, вынуждена была признать Джасмин. Душа у нее истерзана,
внутри все дрожит, Под застегнутым наглухо пиджаком блузка по-прежнему
бесстыдно распахнута, и на всем теле не найдется ни дюйма кожи, на котором
не осталось бы пылающего следа прикосновений этого человека. Волосы
растрепались, лицо бледное, губы распухли и трясутся — последствия грубого
нападения, при котором следовало бы звать на помощь, а она вместо того...
— Да, благодарю вас, — отозвалась она и потупилась, чтобы таксист
не прочел правды в ее взгляде.
Глаза Джасмин вновь наполнились слезами. Как он только может так с нею
поступать? Что дает ему право обращаться с ней как с последней распутницей?
Ты нарочно его подзуживала, зазвучал в голове издевательский внутренний
голос. Ты пришла на встречу, надеясь вырвать сердце из груди мерзавца, а в
итоге он вырвал твое! На пальце, где некогда красовалось обручальное кольцо,
просматривалась тонкая бледная полоска. Джасмин рассеянно терла ее большим
пальцем, пытаясь решить, что причиняет ей большую боль; то, как Эстебан с
ней обошелся, или удручающее понимание того, что она до сих пор по уши
влюблена в бессовестного негодяя! Осознание этого пришло к ней в тот момент,
когда Колин Питт заговорил о новом браке ее мужа с Инее Ортуньо. Неужели
Эстебан не мог найти себе новую пассию, вместо того чтобы возвращаться к
прежней возлюбленной? А еще он следил за ней, внезапно вспомнила молодая
женщина. Выходит, ему так необходимы веские основания для расторжения брака,
что он готов пойти на откровенную подлость?
Ненавижу его, думала Джасмин, изнывая от душевной муки. О да, она и впрямь
его ненавидела. Два диаметрально противоположные чувства — любовь и
ненависть — разрывали ее надвое, грозили увлечь в водоворот безумия. Этот
мужчина ей не подходит. Уже не подошел. Три года минуло, убито размышляла
она, но глупое сердце так ничему и не научилось. Такси притормозило у входа
в отель. Порывшись в сумочке, Джасмин протянула водителю смятую купюру и
вышла на тротуар, под палящее полуденное солнце. Кажется, она и впрямь
безумна — приехать в Жерону и вырядиться в кожу, притом что город этот
известен летней жарой!
Мать была права: она сама напрашивалась на неприятности — и получила их
полной мерой! Поднявшись в номер, молодая женщина поскорее сбросила с себя
костюм и поспешила в ванную, чтобы смыть под душем само воспоминание о
прикосновениях пальцев Эстебана.
Никогда, никогда! — твердила она и до боли терла руки и плечи жесткой
мочалкой, словно вознамерившись содрать с себя кожу. К тому времени, как
Джасмин вышла из ванной и вытерлась полотенцем, тело ее горело, но в силу
иных причин, нежели до того, а отчаяние сменилось упрямством. Если ей и
требовались напоминания о том, из-за чего она сбежала от Эстебана, так милая
сцена в зале заседаний оказалась для этой цели в самый раз!
Ей этот мужчина не нужен. Пусть себе говорит о баснословных компенсациях,
размышляла Джасмин, надевая свободные бежевые хлопчатобумажные брюки и
футболку в тон. Пусть себе разводится с ней, чтобы жениться на Инее Ортуньо
и произвести на свет чистокровных маленьких наследников!
Джасмин вскинула голову, и расческа в ее руке на мгновение застыла в
воздухе. Эстебан передумал насчет детей и решил, что пора продолжить гордый
род де Ривера?
Что там говорил Колин Питт? Молодая женщина напрягала память, продолжая
расчесывать длинные, шелковистые пряди волос. Фернандо женится. Адвокат
сказал, что тут задействованы вопросы наследования. Фернандо, конечно, на
пять лет моложе брата, но если Эстебан хочет сохранить главенство в роде, то
ему просто необходимо первым обзавестись сыном.
На глаза Джасмин вновь навернулись слезы. Она бы подарила ему сына. Она
подарила бы ему сотню детей, если бы только Эстебан захотел. Но не такую
женщину предназначая он в матери своим детям. Ему подавай темноволосую
красавицу испанку с громким именем, под стать высокопоставленным де Ривера.
В глазах у Джасмин потемнело. Она схватилась рукою за спинку стула и
постояла так несколько минут, пытаясь справиться с тошнотой. Шрам на сердце
трехлетней давности вновь сочился кровью,
Надо выбраться отсюда — все равно куда, лишь бы не сидеть в четырех стенах.
Не думая больше ни о чем, Джасмин метнулась к двери, на ходу стягивая волосы
в пучок. Перебросила через плечо сумочку и фотоаппарат, засунула в карман
солнечные очки и выскочила в коридор.
И, только оказавшись за дверью, Джасмин вспомнила о матери и ощутила укол
совести: сейчас, в нынешнем своем взвинченном состоянии, перспектива
объясняться с Кэтрин ей совершенно не улыбалась. Но и нельзя было вот так
взять и уйти из отеля, даже не проверив, вернулась ли мама. Преисполнившись
храбрости, Джасмин постучала в дверь соседнего номера. Тишина была ей
ответом. По всей видимости, Кэтрин с Оуэном еще не вернулись. Джасмин
облегченно перевела дух, А в следующее мгновение уже спускалась на лифте
вниз. Ей так отчаянно хотелось вырваться на волю, что она с трудом заставила
себя задержаться у регистрационной стойки и оставить для матери записку.
Уже выходя на улицу, она столкнулась с Колином Питтом. По иронии судьбы тот
как раз возвращался из
Ривера корпорасьон
.
— Быстро же они подготовили все документы! — не без ехидства
заметила Джасмин.
— Ничего они не подготовили. — Молодой адвокат нахмурился. —
Сеньор Ривера ушел сразу после вас.
Наверное, за невестой ухаживать помчался, с горечью подумала Джасмин. И в
груди вновь образовалась сосущая пустота.
— И что теперь? — спросила она.
— Мне велено ждать дальнейших инструкций, — сообщил Колин Питт.
— Да ну? — протянула она. — Это чьих еще инструкций, Эстебана
де Ривера или Диего Баррильдо? Так вот, мистер Питт, поскольку наняла вас я,
извольте получить дальнейшие инструкции. До вечера вы абсолютно
свободны, — сообщила Джасмин. — Отдохните, посмотрите город, а про
этих двоих и думать забудьте.
Сама она, во всяком случае, собиралась поступить именно так.
— Но, миссис Ривера, — запротестовал он, — мы же завтра
вечером улетаем обратно в Штаты. Нам просто необходимо обсудить ваши
пожелания...
— Мне вообще ничего не надо, — перебила молодая женщина. — Но
если этот кошмар возможно закончить только при условии, что я на все
соглашусь, значит, так тому и быть. — Жесткие интонации ее голоса
недвусмысленно подсказывали, что разговор окончен. — Они подготовят
завтра все документы, — предположила Джасмин. — Я поставлю подпись
и улечу домой.
И никогда больше сюда не вернусь, мысленно добавила она. Бедняга юрист
остался стоять, беспомощно открыв рот, не зная, что и думать. А он-то
предвкушал славную схватку!
Сегодня в зале заседаний
Ривера корпорасьон
Колин Питт впервые показал, на
что способен, — и битва ему понравилась!
Сбежав по ступеням, Джасмин оказалась под палящими лучами солнца. Постояла
мгновение, прикидывая, куда бы направиться, и решила навестить несколько
любимых своих уголков из числа тех, что не напоминали ей об Эстебане. А
таких в Жероне немало, усмехнулась молодая женщина, надевая солнечные очки,
и зашагала вниз по улице. В течение того года, что Джасмин прожила здесь, в
Испании, в то время как Эстебан изображал вечно занятого финансового
воротилу, она училась развлекаться сама, знакомясь с городом напрямую, а не
через своих высокопоставленных родственников...
Эстебан едва успел припарковать машину, когда из дверей отеля вышла Джасмин.
Он остался сидеть на месте, наблюдая за молодой женщиной в зеркало заднего
вида. Та постояла минуту, сосредоточенно хмурясь, затем надела солнечные
очки и куда-то направилась.
Что она затеяла? — мрачно размышлял Эстебан. Отчего не сидит в своем
номере, проливая горькие слезы?
Нелепая мысль, тут же одернул себя он, приглядевшись, что на Джасмин надето.
Одета, как на битву
— этим выражением Эстебан пользовался во время их
недолгого брака. Волосы стянуты в хвост, на плече болтается фотоаппарат,
затрапезные брюки с футболкой — сколько раз его несносная жена,
экипировавшись таким образом, исчезала из дому, никому не сказав, куда идет
и что собирается делать. Сколько раз он наблюдал, как ее стройная,
исполненная решимости фигурка исчезает за углом.
Эстебан стиснул зубы — он отлично знал причину исчезновений Джасмин. Обычно
она убегала после ссоры, когда ей случалось о чем-нибудь попросить мужа, а
тот был слишком занят, чтобы прислушаться, или просьба казалась ему сущей
ерундой, и он обрывал жену на полуслове. Угрызения совести язвили ему
сердце. Жить со мной — да ведь это сущая пытка! — неохотно признал
Эстебан. Вечно он ворчал, выражал свое недовольство, придирался и изводил
жену всеми доступными ему способами. И не смог разглядеть, насколько она
одинока, что предпочитает исчезнуть, раствориться в шумном городе. Как вот
сейчас...
Эстебан выбрался из серебристого
порше
, снял пиджак и галстук, бросил их
на заднее сиденье. И поспешил, было вслед за женой. Но тут вспомнил о
любовнике и призадумался. А что, белокурый культурист остался в отеле?
Джасмин только что была с ним и теперь пробует на нем свою любимую методику
уйду и не оглянусь
, поскольку мистер Мьюир отказался к ней прислушаться?
Уж не поссорились ли они из-за сегодняшней встречи в офисе, которая
обернулась для них обоих настоящей катастрофой? Если, конечно, предположить,
что она сообщила любовнику, что едва не занялась с мужем любовью прямо на
полу зала заседаний... А не занимались ли любовь эти двое прямо сейчас, в
этом захолустном отеле, идеально подходящем для тайных встреч?
Да уж, умею я себя помучить, с досадой отметил Эстебан и со всех ног
бросился за Джасмин, которая тем временем уже скрылась за углом. Сначала он
решит одну проблему, а потом уже займется остальными...
До чего славно оказалось пройтись! Джасмин уходила все дальше от отеля,
чувствуя, как напряжение трудного дня постепенно отступает, сведенные
судорогой мышцы расслабляются, и проясняется в голове. Молодая женщина
перекусила сандвичем с кока-колой на Пласа дель Ви, не спеша, прогулялась по
широкой Оли Сьютаданс, свернула в один из переходов с каменной лестницей,
уходящей вверх, и прошла сквозь узкие катакомбы старинного еврейского
квартала. Мимо уютных двориков с садами направилась к часовне святого
Николая, в который раз полюбовалась тремя апсидами в форме листа клевера,
такими нетипичными для каталонской архитектуры. Сделала несколько снимков
часовни и площади перед нею.
Продавцы сувениров отпускали ей цветистые, порой чересчур смелые
комплименты, и молодая женщина в долгу не оставалась. Слыша ее беглую,
выразительную испанскую речь, торговцы расплывались в улыбке —
обескураженные, но очень довольные. Джасмин развлекалась от души.
Еще час спустя она спустилась чуть ниже по Форсе и завернула в один из
местных ресторанчиков под вывеской
Жеронский лев
. Нет, есть она не могла.
Похоже, утренняя встреча надолго отбила у нее аппетит. Она сидела за
столиком, потягивая сангрию и любуясь великолепным собором святой Марии,
возвышающимся над улицей и площадью, и гигантской лестницей, ведущей к
главному входу. В Жероне верят, будто, поднимаясь по этой лестнице, грешник
непременно насчитает нечетное количество ступеней, а праведник — четное.
Джасмин поднималась к собору не раз и не два, и, что любопытно, всякий раз
число ступеней получалось разное. Так что вопрос о ее принадлежности к
агнцам или к козлищам по-прежнему оставался открытым.
Чуть позже к молодой женщине вышел Санчо, владелец ресторанчика, и, радостно
ее приветствуя, от избытка чувств расцеловал в обе щеки. В это время дня
Жерона словно вымирает. В самую жару все здравомыслящие испанцы предпочитают
отдыхать дома, наслаждаясь сиестой. Посетителей в ресторанчике было раз, два
и обчелся, так что Санчо подсел за столик к Джасмин и устроил ей настоящий
экзамен по испанскому языку.
До чего нелепо, если вдуматься, что испанский язык Джасмин освоила здесь,
среди
настоящих
жеронцев, а не в новом, современном городе на правом
берегу реки Оньяр, в роскошных особняках и виллах местных богачей и знати.
Там никому и в голову не приходило ее учить. Семейство де Ривера и люди их
круга безупречно говорили по-английски, так чего же еще желать?
А вот славный старик Санчо, словно сошедший со страниц романа Сервантеса,
добродушный толстяк с мудрым, проницательным взглядом, терпеливо поправлял
ей произношение, учил словам и оборотам разговорной речи, точным,
выразительным и красочным. Вскоре к ним присоединился хозяин букинистической
лавки по соседству, большой знаток местных сплетен, и хромой цветочник, и
его застенчивый внук-студент. Старший сын Санчо принес кувшин сангрии на всю
компанию и пододвинул стул и себе тоже.
Джасмин позволила себе расслабиться. До чего приятно было просто сидеть
здесь, в кругу этих простодушных, добросердечных людей, и наслаждаться их
вниманием и заботой. Невзирая на то, что ее брак с Эстебаном обернулся сущим
кошмаром, молодая женщина искренне полюбила Жерону — вот эту Жерону — и по
возвращении в Штаты ужасно по ней скучала.
Внезапно Джасмин почувствовала, как сзади подошел еще кто-то и встал рядом с
ней. Решив, что это один из местных завсегдатаев надумал присоединиться к их
компании, молодая женщина не стала оборачиваться. Она сидела на плетеном
колченогом стуле, потягивала ароматную сангрию и с лукавой улыбкой слушала
очередную байку из неисчерпаемого запаса Санчо... И тут на плечо ее легла
рука.
Одного прикосновения хватило, чтобы узнать, кто это. Джасмин похолодела,
улыбка ее погасла. Старик Санчо умолк, все глаза обратились на Эстебана.
Ощущение непринужденности и дружеской теплоты мгновенно развеялось.
Нет, не то чтобы развеялось, — скорее, сменилось уважительным
расположением. Эти славные люди не могли не почувствовать ауру властности,
исходящую от незнакомца, и не признать за ним превосходства. Равно как и
неоспоримого права на их гостью. Ласковые и вместе с тем собственнические
интонации в слове
querida
—
любимая
— сказали им все.
— Вот теперь я понимаю, куда запропастилась моя жена, — протянул
Эстебан. — В часы сиесты она предпочитает общество верных поклонников!
Эстебан говорил по-испански, и прозвучало это не упреком, но комплиментом.
Мужчины заулыбались в ответ. Испанцы — всегда испанцы. Джасмин наклонилась
вперед, ставя бокал с сангрией на стол и тем самым, пытаясь ненавязчиво
стряхнуть с себя мужскую руку. Но широкая ладонь лишь сместилась от плеча к
основанию шеи. Эстебан нагнулся, его теплое дыхание защекотало ей ухо, а в
следующее мгновение чуткие губы легко коснулись щеки.
Конечно же, он видел, что его появление жену отнюдь не радует, но он
рассчитывал на то, что Джасмин не оттолкнет его на глазах у стольких
заинтересованных зрителей. Так и вышло. А завсегдатаи ресторанчика, словно
сговорившись, вдруг засуетились и один за другим, ссылаясь на неотложные
дела, разошлись. Секунда-другая — и Джасмин осталась наедине с Эстебаном.
Он уселся на один из освободившихся стульев и устремил свой взгляд куда-то
вдаль, удрученно поджав губы и опустив ресницы так, чтобы в его глазах
невозможно было ничего прочесть. Джасмин непроизвольно отметила, что без
пиджака и галстука, в рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и
закатанными рукавами, в ярком солнечном свете он куда меньше похож на
расчетливого бизнесмена и куда больше — на беспечного загорелого красавца, в
которого она влюбилась без памяти четыре года назад. Сердце Джасмин
беспомощно дрогнуло. Но сдаваться она не собиралась.
— Откуда ты узнал, где меня искать? — язвительно осведомилась
она. — Все следишь за мною, Эстебан? Как это мило!
Эстебан поднял голову. Взгляды их встретились — и Джасмин бессильно
откинулась на спинку стула, пытаясь взять себя в руки и не утонуть в темных
омутах его глаз... на что она, как оказалась, была вполне способна!
— Ты говоришь на моем языке, — тихо промолвил Эстебан.
Нет, не этих слов ждала от него Джасмин! Однако скрыла удивление за
сдержанной улыбкой.
— А в чем дело? Ты полагал, что твоя милая маленькая женушка слишком
глупа, чтобы освоить испанский?
— Я никогда не считал тебя глупой. — Джасмин пожала плечами.
— Хорошо, не глупой — но неспособной и ко всему равнодушной. Впрочем,
это одно и то же.
Эстебан не ответил. Он просто глядел на жену — пристально, неотрывно. В
конце концов Джасмин неуютно заерзала на стуле и против воли ответила на
невысказанный вопрос, что читался в темных глазах.
— У меня с детства способность к языкам, — пояснила она. — А
здесь, — Джасмин обвела рукой ресторанчик и улицу в целом, — на
протяжении целого года была моя классная комната. Здесь я училась испанскому
у людей, которых ты только что распугал своей холодной, отстраненной
учтивостью.
— Отстраненной! — воскликнул Эстебан. — Ах ты, маленькая
лицемерка! Да я в жизни не встречал такой отстраненной, скрытной хитрюги,
как ты. Ты целый год прожила в Жероне, как моя жена. Ты спала в моей
постели,
...Закладка в соц.сетях
