Жанр: Любовные романы
Двое в стране любви
...связь с младенцем, что и она.
Джулианн прикоснулась к животу и медленно провела по нему пальцами.
— Я на это и не надеялась.
Ей предстояло сделать выбор. Ребенку нужны оба родителя, но сможет ли она
жить здесь? Так далеко от дома?
И каковы будут ее отношения с Бобби?
Не будет ли ей неловко видеть его каждый день?
— Я не знаю, — сказала она, — не знаю, хорошая ли это идея.
Что, если каким-то образом откроются ее чувства к нему? А если они станут
еще сильнее?
— Почему? — спросил он. — Чем эта идея нехороша?
— Дело в нас, — отозвалась она, стараясь не обнаружить своих страхов. — В
большинстве случаев при встрече мы даже не будем знать, что сказать друг
другу.
— Ну, через это мы пройдем и вполне сможем стать хорошими друзьями, если
основательно потрудимся.
Друзьями, вместе воспитывающими ребенка. Очень просто звучит. Господи, как
все сложно!
Джулианн закрыла глаза.
Когда она их открыла, то увидела, что Бобби наблюдает за ней — пристально и
строго. Он не старался спрятать свои эмоции, глубину своих желаний.
Он мечтает отдать ее малышу свое сердце.
— Ты подумаешь над моим предложением?
— Да, — ответила она.
— Ты примешь решение к завтрашнему дню? Или хотя бы прежде, чем уедешь?
— Да, — снова сказала она.
Бобби с беспокойством ждал, каким будет выбор Джулианн, и в конце концов в
последний день отправился в хижину.
Он постучал в дверь, она отозвалась не сразу.
— Бобби... — Джулианн нервно пригладила взъерошенные после сна волосы. Она
была еще в пижаме. — Я собиралась позвонить тебе позже.
— Извини, я стал нетерпеливым.
— Все в порядке.
Она отступила от двери, и он вошел в хижину. Она снова торопливо пригладила
волосы, и он внимательно вгляделся в ее лицо.
Джулианн выглядела усталой, она, вероятно, еще ощущала последствия утреннего
недомогания.
Ему захотелось обнять ее и укачать их обоих — ее и младенца, чтобы они снова
заснули.
— Хочешь чаю? Я как раз готовлю себе чай.
— Нет, спасибо.
— Кофе?
Он отрицательно покачал головой.
Джулианн пошла в кухню и вернулась с керамической чашкой, села на грубо
сколоченный самодельный стул и стала глядеть вдаль.
Ему опять захотелось обнять и поддержать ее.
— Я перееду сюда, — сказала она.
Волна облегчения прокатилась по его телу, и он улыбнулся. Она тоже
улыбнулась.
— У меня есть некоторые условия, Бобби.
— Слушаю.
— Я не хочу чувствовать себя так, будто меня удерживают. Бесплатная хижина
мне не подходит, я буду платить за аренду, как платил бы любой съемщик.
Феминистская гордыня. Но он боялся не этого.
— А как насчет работы?
Она попробовала чай.
— Она меня заинтересовала, я думаю, это замечательная возможность.
— Хорошо.
— Теперь дальше.
— Я согласна, что мы должны постараться стать друзьями, но, если у нас не
получится, я хочу иметь возможность беспрепятственно вернуться домой.
У него что-то сжалось в груди.
— Мне предстоит испытательный срок?
— Нет, я не это имела в виду. — Голос у нее смягчился. — Я действительно
счастлива, что ты хочешь помогать мне растить ребенка, но у меня нет никаких
гарантий, что ситуация не изменится — слишком уж фундаментальные перемены!
Он просто кивнул. У них должно получиться, они нужны ребенку. Оба. Бобби
выдавил улыбку:
— Мы ведь намерены стать отличными партнерами.
Она тоже улыбнулась.
— А что мне делать с моей машиной?
Он откашлялся:
— С твоей машиной?
— Я не могу перегонять ее из Пенсильвании в Техас. По крайней мере сама.
— Я займусь этим и позабочусь о грузовике для перевозки мебели.
— Спасибо. Я не собираюсь привозить много вещей, большую часть мебели,
наверно, сдам на складское хранение. — Джулианн замолчала и оглядела лачугу,
словно собиралась жить именно в ней. — Сначала нужно устроиться.
— Это имеет смысл, ты в любой момент сможешь послать за вещами. — Он тоже
оглядел помещение. — Извини, пожалуйста, но я пока не могу показать тебе
место, где ты будешь жить, оно еще занято.
— Ничего, все в порядке.
Он не хотел, чтобы она знала, сколько душевных сил стоило ему пригласить ее
остановиться в его прежнем доме, в веселой, просторной хижине, которую он
когда-то делил со своей женой.
— У тебя есть кому помочь тебе упаковаться?
Она кивнула:
— Мои кузины.
— Как долго ты там пробудешь?
— Несколько недель. Может, немного дольше. Я позвоню, когда все выяснится.
— О'кей.
Они проговорили довольно долго. Наконец он поднялся.
Джулианн встала и проводила его до дверей. Когда она подняла на него глаза,
его сердца коснулась нежность. Она все еще выглядела немного бледной и почему-
то такой же утомленной.
— Спасибо, — сказал он.
— За то, что согласилась переехать сюда?
Он кивнул:
— И за твое решение оставить ребенка.
Она вздохнула и скрестила руки на груди:
— Я всегда хотела иметь малыша.
— Я знаю. И все равно я тебе благодарен. Я буду поддерживать с тобой связь.
— Я тоже.
Он вышел на крыльцо, молясь о том, чтобы она вернулась в Техас. И, даст Бог,
осталась.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Миновало три недели, а Джулианн все еще была в Пенсильвании.
Она оглядела свою спальню и вздохнула. Приступы тошноты и простуда, которую
она подхватила, пробили в сборах солидную брешь.
Коробки всех форм и размеров стояли на полу. Даже с помощью кузин решить,
что отправить в Техас, а что оставить на хранение, было нелегко. Она выросла
в Клиервилле и, кроме этого крошечного городка, почти ничего не видела.
А теперь появился Бобби.
Он звонил по нескольку раз на неделе. Их беседы носили спокойный характер,
но всегда были в своем роде сексуальны.
Джулианн взглянула на часы: одиннадцать вечера, в Техасе на час меньше.
Она могла бы позвонить ему. Что плохого в телефонной болтовне?
Она сняла пижамные брючки и легла в постель, оставив на теле только трусики
и шелковый топик. Потом выключила люстру и глубоко вздохнула.
И набрала номер Бобби.
— Алло?
Он ответил только после третьего звонка, и она испуганно замерла: не
повесить ли трубку?
— Алло? — снова произнес он.
— Привет, — прошептала она.
— Джулианн? — Голос у него стал мягким. — У тебя голос сонный.
Она вздохнула:
— Я уже в постели. Но я хотела позвонить, только чтобы...
— Чтобы что?
— Ничего, — сказала она, идя на попятную.
— Ты позвонила ради
ничего
? — Тон у него стал строже. — Что случилось?
Она подтянула простыню к подбородку.
— Мои гормоны совсем пришли в расстройство.
— Это из-за твоей беременности. Все нормально.
— Я позвонила, чтобы получить секс по телефону, — брякнула она, испугавшись,
что может заплакать. Или даже зарыдать. Или свернуться клубочком и умереть.
Он кашлянул:
— В самом деле? — Он замолчал и снова откашлялся. — Ты прежде этим
занималась? — вдруг спросил он.
Она вздрогнула и почувствовала, как подскочил пульс.
— Нет. А ты?
— Тоже нет. — Он опять откашлялся. — Хочешь начать первой?
— Первой?
— Начинай эротическое стимулирование.
У нее по спине пробежала дрожь. Сказать что-нибудь рискованное? Без
подготовки, так сразу?
— Не знаю, смогу ли я. — Она прикусила нижнюю губу. — А может, ты начнешь
первым?
— Я? — Он шумно вздохнул. — Я не очень хорош в таких делах.
Джулианн села на кровати:
— Тогда нам не следует этим заниматься. Может, просто нормально поговорим?
В трубке раздался булькающий звук, и она поняла, что он глотнул воды. Или
пива.
— О'кей. — Он сделал еще один глоток. Большой. Очень большой.
— Я паковалась, — наконец сказала она.
— А как твоя простуда? Легче?
— Да, совсем прошла.
— Как наш ребенок?
— Прекрасно. Мне кажется, живот у меня стал больше.
— Не могу дождаться, когда вы приедете. Я хочу тебя видеть, Джулианн.
— Я тоже хочу тебя видеть. — Она представила себе красавца с бронзовой
кожей, каким видела его в последний раз.
— У вас там тепло? — спросил он.
— Да, даже жарко.
— Здесь тоже.
Джулианн закрыла глаза, а Бобби опять сделал глоток то ли воды, то ли пива.
Она прижала трубку плотнее к уху и почесала запястье.
— Джулианн.
— Да?
— Я хочу, чтобы ты приехала.
Она открыла глаза.
— Приехала?
— В Техас. Скорее.
Она слегка улыбнулась: он умел играть в эти игры.
— Вы порочный человек, Бобби Элк.
Он имел нахальство недовольно проворчать:
— Я сказал это не нарочно.
— Конечно, не нарочно. — И она обожала его за это. Он снял с нее напряжение,
снял с них обоих. — Я думаю, нам надо повесить трубки и сделать вид, что
ничего не было.
— Значит, теперь с твоими гормонами все в порядке?
— Да.
— Ты уверена? Потому что, если тебе хочется еще повалять дурака, мы могли бы
затеять кибер-секс. — Он понизил голос. — У тебя есть электронный адрес?
О! Она взглянула на свой компьютер. Это соблазнительно!
— Спокойной ночи, Бобби.
— Спокойной, милая мамочка. Крепких снов.
— Постараюсь. — Джулианн повесила трубку. Теперь ее еще больше беспокоило,
как по возвращении в Техас остаться в дружеских отношениях с отцом ее
ребенка.
Джулианн наконец прибыла в Техас. Бобби встретил ее в аэропорту, и по дороге
на ранчо она очень волновалась.
— Хорошо выглядишь, — заметил Бобби.
— Спасибо, ты тоже, — ответила она.
Они радостно улыбнулись друг другу в аэропорту, но не обнялись, и теперь ей
было интересно, нервничает ли Бобби так же, как она.
Он глядел прямо перед собой на дорогу, которая вела в Элк-Ридж. Вдоль дороги
росли деревья, вдали громоздились холмы.
— Как здесь красиво, — сказала она.
Он кивнул:
— Я обычно разбивал лагерь на холмах, чтобы поспать под звездами.
— Обычно разбивал?
Он пожал плечами:
— Ну, теперь, к сожалению, не часто.
Потому что теперь это требует дополнительных усилий, — поняла она. — Потеря
ноги лишила его жизнь некоторой легкости, некоторой простоты
.
— Я никогда не жила в лагере, — призналась она.
Бобби удивленно посмотрел на нее:
— Никогда?
— Ни разу.
— Ни разу за сорок лет?
Она засмеялась:
— Ни разу. И спасибо, что напомнил, какая я старая.
Он тоже засмеялся:
— Мне ведь тоже за сорок, не забыла?
— Мужчинам легче, их возраст красит.
— Кто сказал?
— Все говорят, это общеизвестный факт.
— Полная чушь. — Он притормозил у светофора, дожидаясь, пока мимо них
пройдет пикап, груженный сеном. — Возраст что для мужчин, что для женщин
один. — Они выехали на опустевший перекресток. — Но я еще не в том возрасте,
чтобы старость меня очень беспокоила.
Ей вдруг пришло в голову, что его жена, наверное, умерла где-то около его
сорокового дня рождения.
— Извини, Бобби.
— Мы все прошли через трудные времена.
Он пожал плечами с почти равнодушным видом, немного даже слишком, и Джулианн
поняла, что тема жены все еще под запретом.
— Моя бабушка дожила до девяноста трех, — сообщил он, возвращая ее к прежней
теме.
— Вот как? А я цепляюсь за свои сорок. Может быть, если бы я была из племени
чироки, я бы тоже гордилась старостью.
— В тебе есть немного крови чироки, — возразил он.
Она бросила на него озадаченный взгляд. Он ухмыльнулся и показал жестом на
ее живот:
— Ты ведь носишь моего ребенка.
Она улыбнулась и положила руку на живот:
— Да, действительно.
Через несколько минут они добрались до Элк-Ридж-Ранчо. Грузовик миновал
коттедж, свернул на узкую дорогу и остановился перед весьма впечатляющей
хижиной.
Окна у хижины были высокими, набранными из мелких кусков стекла, их украшали
ящики с цветами, на вынесенной открытой веранде красного дерева располагался
очаг, чтобы греться возле него в холодные дни, и удобный столик, чтобы
любоваться природой, не выходя из-под крыши.
Джулианн не терпелось осмотреть интерьер.
— Как прекрасно, Бобби!
Он открыл дверь, и они вошли.
Потолки, как в соборе, деревянными арками сходились в купол, солнечный свет
падал на деревянные полы. Гостиная была обставлена сосновой мебелью и
украшена в ацтекских мотивах.
На кухне медные горшки, современные кухонные принадлежности и смелые яркие
краски соседствовали с теплым простоватым деревом.
Она повернулась.
— Я так понимаю, тебе здесь нравится, — проговорил Бобби.
Нравится? Да она сразу это все полюбила.
— Не могу поверить, что я буду здесь жить!
— Там три спальни, две ванные комнаты, кабинет, укромный уголок для завтрака
и столовая. — Он жестом указал на дверь в другом конце комнаты: — Прихожая
вон там.
— Я потрясена. А здесь что? — Она заглянула в маленькую комнатку за кухней и
обнаружила чуланчик с длинным прилавком и маленькой раковиной.
— Первоначально это было построено для сушки трав, — ответил Бобби.
— Превосходно, буду сушить цветы. Я умею изготавливать собственные сухие
духи из разных лепестков. — Она улыбнулась. — Я высушу розу чироки.
— Ты носишь браслет, — заметил он, глядя на ее запястье.
— Да. — Джулианн пальцами прикоснулась к тонкой золотой полоске. Она никогда
его не снимала. — Он мне подходит. Как и эта хижина. — Она прислонилась к
столу. — Здесь хорошо принимать гостей.
Бобби пожал плечами:
— Здесь был мой дом.
— Твой дом? — Новость потрясла ее. — Когда?
— Я построил эту хижину, когда Майклу исполнилось восемнадцать. Пока он рос,
я жил у него на ферме. — Бобби помолчал. — Он повзрослел и начал приводить
девушек, оставаться у него было уже неудобно.
— Тогда ты и женился?
— Нет.
— Значит, вы с женой встретились позже? После того, как ты построил этот
дом?
— Да.
— А теперь ты живешь где-то в другом месте, — констатировала она, стремясь
выудить из него побольше о его прежней жизни.
— После смерти жены я сжег ее вещи и переехал в маленькую хижину.
У Джулианн перехватило дыхание.
— Ты сжег...
— Так положено по традициям чироки, — объяснил Бобби, прежде чем она
закончила фразу. Он смотрел мимо нее. — Мебель в домике большей частью
принадлежит мне. Или принадлежала. Я решил оставить ее здесь.
— Значит, последние три года твой личный дом сдается в аренду гостям ранчо?
— Возможно, это была не лучшая идея. Еще бы! Но теперь это место твое,
Джулианн, твое и ребенка.
— Я буду хорошо о нем заботиться, — пообещала Джулианн. Ее очень
интересовала жена Бобби, леди, которая жила здесь до нее. — Как долго вы
были женаты?
— Год.
— Она тоже была чироки?
— Да.
Джулианн вдруг позавидовала его жене — женщине одной с ним культуры,
носившей его имя, владевшей его сердцем.
Господи боже! Она завидовала умершей женщине!
— Хочешь осмотреть остальную часть дома? — спросил он, меняя тему.
— Да. — Голос у нее был спокойным, но, видит бог, ей было не легко
справиться с обуревавшими душу эмоциями.
Через несколько минут он уже показывал ей кабинет, в котором хранилась
большая часть отправленных ею из Пенсильвании коробок.
— Я помогу тебе распаковаться, — сказал он, — но уверен, что сейчас тебе
хочется отдохнуть. Можем заняться распаковкой позже.
— Прекрасно.
Когда они вошли в большую, искусно украшенную комнату для гостей, Бобби
широким жестом обвел помещение.
— Здесь можно устроить детскую. Выбросим все барахло, а остальное
переделаем.
Джулианн обернулась к нему, и он погладил ее по руке.
— Этот ребенок значит для меня все.
— Я знаю. — И еще она знала, как трудно ему было возвращаться в этот дом.
Но он сделал это!
Ради их ребенка!
На следующий день Бобби помогал Джулианн распаковывать вещи. Они работали в
спальне.
— Какая прекрасная кровать!
Он резко обернулся:
— Что?
— Постель.
— Что постель?
— Она прекрасна, — повторила Джулианн, указывая на огромную кровать с
пологом.
— Я никогда на ней не спал, — ответил Бобби. Пусть она знает, что он не
делил это ложе со своей женой. — Она не относится к моей мебели.
— Я не про это, я просто... — Она не договорила, потянулась за содовой и
сделала глоток. — Хотя все равно она прекрасна, — упрямо добавила Джулианн,
притворяясь, будто ее интерес к кровати не имеет к ним самим никакого
отношения.
На какое-то время комнату наполнила неловкая тишина.
Они поглядели друг на друга, не в силах отвести глаз, и ни один не нашелся,
что сказать.
Черт! — подумал Бобби и поморщился. — Черт! Черт! Черт!
— Извини, — наконец сказала Джулианн, — я не хотела ставить тебя в неловкое
положение.
— Ты и не поставила, — солгал он.
— Ох, ладно. — Она робко улыбнулась, на щеках появились ямочки.
Ему захотелось утешить ее, развеселить, чтобы она снова и снова улыбалась —
лишь бы остались на щеках эти ямочки. Хотя он уже их целовал...
— Хочешь немного? — Она протянула ему содовую.
Хочет ли он прикоснуться губами к тому, чего касались ее губы? Коснуться
пятнышка помады, которое она оставила?
Разумеется. Конечно. Он выпил бы всю воду, если бы это охладило его
сексуальный пыл.
— Спасибо, нет, — вежливо отказался он.
Она допила содовую сама, а он смотрел, как это делает женщина, которая носит
его ребенка.
Яркие волосы стянуты в хвост, джинсы и бело-зеленая футболка делали ее
моложе.
Бобби склонил голову, скользнул взглядом по ее телу сверху вниз и задержался
на талии. Она не походила на беременную — по нему, так живот у нее все еще
был плоским.
— Ты говорила, что живот стал больше.
Она тоже взглянула на себя.
— Так и есть.
— Ты уверена?
— Да, но не думаю, что это из-за младенца, еще слишком рано, на таких ранних
сроках еще ничего не должно быть заметно. — Она замолчала, потом сделала
забавную гримаску. — Боюсь, это из-за моих пристрастий в еде.
— В самом деле? — Он не смог не улыбнуться. — Каких?
— Артишоки.
— Артишоки? — повторил он как попугай.
Она кивнула.
Бобби сделал в уме заметку, что нужно будет присылать ей артишоки с
помощником повара. Хотя нет, нельзя все время просить персонал заботиться о
Джулианн — и она, и ребенок на его ответственности.
— Что-нибудь еще?
— Мороженая пицца.
Он удивился:
— Ты ешь ее мороженой?
Джулианн засмеялась:
— Нет, я готовлю ее в микроволновой печке, а то она как резиновая.
— Резиновая пицца. — Этого он совсем не понимает. — Это все?
— Нет, еще я ем очень много шоколада. — Она потрогала живот. — Наверное, из-
за него и толстею.
Он внимательно осмотрел
толстушку
и ничего не заметил. Может, футболка так
хорошо скрывает излишества?
Если бы он мог хоть мельком взглянуть на ее живот, один короткий взгляд, и
он сделает собственные умозаключения.
— Могу я взглянуть?
Она замерла:
— На что? На мой живот?
— Да. — Он же не просит ее раздеться. — Просто подними футболку.
Щеки у нее вспыхнули.
— Нет.
Он нахмурился:
— Почему?
— Потому что я чувствую себя дурой, показывая тебе свое надувшееся водой
пузо.
Бобби постарался не засмеяться:
— Там мой ребенок, Джулианн.
— Вместе с сорока фунтами шоколада.
— Я все-таки хочу посмотреть.
— О боже! — Она приподняла футболку.
Бобби подошел ближе и ухмыльнулся, как школяр, который только что перехитрил
девчонку, вынудив ее задрать кофточку.
— Весьма привлекательно, — признал он. Все-таки было в ней что-то от уличной
девчонки. Совсем чуть-чуть.
Она оправила футболку и сложила руки на груди:
— Ты будешь думать, что это привлекательно, и когда дитя выберется наружу?
— Еще бы! — Его ребенок в ее утробе делал эту женщину самой прекрасной
женщиной в Техасе.
Она улыбнулась, показывая ямочки, и он понял, что вполне может поцеловать
ее.
Отведать ее на вкус.
Утолить свой аппетит.
Бобби отступил на шаг.
— Вернемся к работе, Джулианн.
— Да. — Она чуть покраснела.
Они снова начали разбирать ее вещи, и Бобби не переставая думал о ямочках на
щеках Джулианн и о том, что, может быть, когда-нибудь у него появится шанс
поцеловать их снова.
Первые две недели в Техасе прошли для Джулианн почти незаметно. Добрую часть
времени она проводила в Интернете, проверяя сайты западного оборудования,
информационные каталоги и бизнес-журналы.
Вот и сейчас, в конце дня, она сидела перед компьютером со стаканом молока в
руке и проглядывала информацию о выставках торговой индустрии, которые
дважды в год устраиваются в Денвере.
Дожидаясь, пока ее принтер распечатает цветные копии, она отпила молока и
оглянулась по сторонам. Она переделала кабинет под очень удобный офис. Это
было единственное помещение, в котором она сделала небольшие изменения,
украсила безделушками, привезенными из Пенсильвании.
Джулианн постоянно напоминала себе, что теперь ее дом в Техасе, и все-таки
никак не могла к этому привыкнуть. Она не смогла заставить себя не думать,
как Бобби и его жена жили в этом доме, готовили вместе на кухне, смотрели
телевизор, занимались любовью в спальне...
Принтер закончил свою работу, и в это время задребезжал дверной звонок.
Джулианн пошла открывать дверь. Пришел Бобби с огромными свертками в руках.
Она улыбнулась:
— Опять артишоки?
Он кивнул и ухмыльнулся:
— Мороженая пицца и конфеты.
— Тогда втаскивай. — Она нетерпеливо открыла пакет с шоколадом.
Бобби вошел в хижину и начал по-хозяйски разгружать сумки.
Джулианн развернула обертку и съела конфету. Она даже застонала от
удовольствия, и он с удивлением посмотрел на нее.
— Ты понятия не имеешь, как это здорово. — Она снова застонала.
Бобби протянул руку и погладил ее по волосам. Джулианн чуть не подавилась —
ей немедленно захотелось испытать кое-что другое. Хотя бы просто коснуться
его или поцеловать. Всего один разочек.
— Хочешь пройтись? — спросил он, убирая руку. — Ты целыми днями сидишь
взаперти.
— Хорошо. Только мне нужно надеть ботинки. — И еще ей нужно прочистить
мозги, направить мысли в другое русло.
Через десять минут они с Бобби неторопливо брели по пыльной тропинке, и она
жадно вдыхала свежий, чистый воздух.
Он повернулся к ней:
— Хочешь в пятницу попутешествовать по магазинам? Может, подберем для малыша
какую-нибудь мебель? Или появятся какие-нибудь идеи насчет няни?
Она представила, как они проведут время в городе, выбирая цвет и рисунок
обоев для детской.
— Это я люблю.
— Замечательно. — Он перестал собирать цветы лаванды и воткнул один из них
ей в волосы. — Лаванда очень идет твоей макушке, — пояснил он.
Интересно, знает ли Бобби, что он романтик? Как легко ему удается тронуть ее
сердце!
Она хотела взять его за руку, но не было уверенности, что это будет
правильно. Друзья обычно не держатся за руки. Как и бывшие любовники.
— Это одна из моих любимых тропинок, — сказал Бобби.
— Она очень приятная, — согласилась Джулианн.
Они миновали заросли деревьев, и Джулианн поймала себя на том, что уже
приспособилась к его хромающей походке, которая, как она только что
заметила, при его крупном шаге почти не бросалась в глаза.
— Тебе не кажутся знакомыми эти места? — спросил он.
Нет. Зато казалось, что все, касающееся его, сразу становилось ей знакомым:
как он щурится на солнце, как сдвигает на затылок шляпу или улыбается, когда
она меньше всего этого ожидает.
Она собралась с мыслями и попыталась быть повнимательнее:
— Нет. А что такое?
— Мы почти вышли на главную дорогу, которая ведет к коттеджу. — Они
поднялись на невысокий склон, на котором резвились кролики. — Видишь?
Они стояли на обочине дороги, и Джулианн попробовала определить их
местонахождение.
— Вот в ту сторону к коттеджу? — спросила она, махнув рукой наугад.
— Не-а. — Он развернул ее в другую сторону. — К коттеджу — вон туда.
Их нагнал грузовик и остановился у края дороги. Водитель вылез из машины.
— Бобби, — вскричал мужчина, — рад, что ты мне попался. — Он повернулся и
посмотрел на Джулианн. — Показываешь гостье окрестности?
— Нет, это Джулианн Маккензи, она будет управлять новым бутиком в коттедже.
Джулианн, это Ллойд Карлтон, он работает на ранчо.
Водитель приподнял шляпу, и она кивнула. Интересно, Бобби таким же образом
собирается представлять ее всем остальным служащим ранчо?
...Закладка в соц.сетях
